Часть 7
25 ноября 2023 г., 01:45
Вселенная и миры.
Здесь — тысячи Судеб.
Здесь — оголённые нервы.
Здесь — слёзы. Радости. Горе.
Наши души улетают навсегда и улетают, чтобы вернуться вновь.
Здесь сходятся и расходятся наши пути. Здесь начинается и заканчивается разлука.
Здесь острее ощущается Любовь.
Здесь и сейчас Твоё имя разрывает мне душу и как молния грохочет в небесах…
Я помню, как Ты меня поцеловал.
Помню вкус твоих поцелуев.
Неужели так целуют в последний раз?
Так страстно, так желанно.
Не верю я твоим словам.
★⎷⎛★⎷⎛★⎷⎛★
Ирия
Мне снилась мама. Близко-близко, глаза в глаза. Взгляд направлен был не ко мне, а сквозь меня… А в глазах её — слеза… Видно там, далеко в небесах знают всё, что творится с нами. Они приходят к нам в гости во снах, но нельзя их коснуться руками. Как хотелось к сердцу прижать родные мамины руки! И обнять, поцеловать… но прервался сон утренними звуками. — Мама… — Собственный крик показался таким громким и несчастным, что я проснулся окончательно. Род д’Энгиен в голове вертелось. А я ведь её продолжение, её гордость, её печаль. Она меня ждала, любила, хоть и знала, что умрёт. Мама. Я её частичка души, её кровь и плоть. Род д’Энгиен не прервался, как думал отец, как думала стерва мачеха. Просто мы с братом стали последними из их рода и одновременно, мы его начало… Улыбка, если это вообще можно назвать проскользнула едва заметно по губам. Я родоначальник д’Энгиен. Вот что она хотела мне сказать. Спасибо мама. Я поднимаюсь с постели отбрасывая одеяло, капаю в кружку успокоительного вперемешку с укрепляющим составом и направляюсь в душ. День предстоит тяжелый… Вода обжигающе горячая, как кипяток, но я не чувствую этого. Вода помогает расслабить мои мышцы и снять напряжение после долгих почти суток сна, что провалялся после ночи битвы. Когда я вижу пар, поднимающийся над моим телом, я представляю, что это, как будто вся негативная энергия уходит вместе с водой. Я чувствую себя бодрее и готовым справиться с любыми преградами, которые могут возникнуть на моем пути. А может начинает действовать успокоительное и похоже я переборщил с ним. Или нельзя было смешивать, но я не врач, а Фредерик мне потом настучит по куполу за безответственное отношение к себе. Стерплю, сам виноват. Мысли родят по мере того, ка продвигается дело с ванными процедурами. Усмехаюсь. Возможно, в этих покоях нахожусь последние дни. Кто станет князем? Жив ли Шафат? Нёвиллет? Куда мне податься и где жить? Столько вопросов на которые у меня нет ответа. Ладно, на первых два сейчас ответят, а остальные вопросы… Потом и вовсе заносит. Отправлюсь к нему, чтобы окончательно убить собственное сердце… А Дарлима выдам за надежного Лорда, но, чтобы уж наверняка он был первым, а не вторым… Ванну я принял в рекордно короткий срок. После душа ощущаю восстановление своих сил и энергии. Но… настрой не тот, совсем не тот. Выключаю воду и пару секунд стою, опустив голову. Вода стекает с волос и телу. Минуты отсчитываются. Не знаю, сколько я там стою, но пар в ванной рассеивается, по рукам и ногам начинают расползаться мурашки от холода. Слегка дрожу. Слезы наполняют глаза, но не одна не скользит по щеке. Да, диагноз подтвержден, перебор с успокоительным. А впереди похороны и озвучат завещание. Пора встретить этот тяжелый день. Все идет совсем не так, как я планировал. Надеваю черную рубашку и поверх все того же цвета жилет, пиджак брюки… Я похож в этой одежде на черную тучу, мрачную неулыбчивую и грустную. Мне не нужно теперь присутствие слуг, чтобы помыться, одеться. Как же хорошо, что можно сделать это самому без посторонних глаз. Беру машинально расческу и ноги подкашиваются. Сижу как тогда перед зеркалом и смотрю на себя, но не узнаю. Я настолько изменился и общение с призраками не пошло на пользу, а может и сказался стресс? Мои синие глаза изменили цвет, став серыми, дымчатыми, но не такими блеклыми, а словно это небо или глубокая вода… Что с моими волосами? Они белые как снег, словно иней присыпал их и серебряные нити переливаются на солнце… Что со мной произошло? — Ты красивый, — произнёс неожиданно Дарлим, которого не заметил. Он стоял на том же месте, что когда-то Айлин. Поворачиваю голову, а потом и всем корпусом. Он одет в традиционные одежды для траура, и они немного портят его. Ну не идет таком молодому Альмину этот цвет… — Ты как? — голос немного дрожит, и он чувствует, как я переживаю за него. Я рядом, говорит мой взгляд. В ответ получаю благодарность. — Держусь на успокоительных. … Надолго ли продержится? — мелькает мысли и исчезает за другой. — Шафат? — тревога за друга. Вот бывает, но он и Нёвиллет, Харт стали намного ближе мне, чем в самом начале нашего знакомства. Постепенно и не заметно мы нашли общий язык. Он перестал вмешивать в наше общение Скарлет и наладилось. — Парни живы, благодаря тебе, а вернее магии, что сработала в тот момент, когда их хотели убить. Они уже на ногах и заправляют в замке всем. А я заглянул к тебе, так как Фабиан сказал, что ты должен вот-вот проснуться. Захожу, а тебя в постели уже нет. И как вижу, уже собран. — Что с моими волосами произошло? — Магия Смерти. Общаясь с потусторонним миром, всегда отражается потом либо в магическом даре, либо во внешности. А ты обрел свою вторую суть или разбудил, что было в тебе. Я впервые видел феникса, да ещё какого! Огненно-ледяной. Сочетание потрясающее. Только в одном роду были такие и то, много веков назад, но не помню… — Род д’Энгиен. Моя мама осталась сиротой. У нее никого больше из родственников не было. А родив нас с братом умерла. Род д’Энгиен пошёл по другой ветви. Мой брат был больше О’ Харра, а вот я похоже нет. Вот и получилось, что получилось… — Хорошее объяснение. Пошли завтракать. — Пойдём. Пока переходили из будуара в столовую он продолжал восхищаться увиденным. — Все увидели армию призраков, и ты среди них, как полководец. Жуткое скажу зрелище, но в тоже время потрясающее. Руны светятся на твоём теле, как и глаза, и раскрылись огромные крылья феникса, накрывая тенью нас и защищая от противника… — Ну, ты фантазёр! — дразнил я его, а он обиженно засопел. — Я не вру. — Ну, будет тебе обижаться. Может и правда со стороны так выглядело. И я встретился с его победным взглядом. — Сдаюсь. Ты победил. — Усаживаясь, расстилаю салфетку на коленях. Нажимаю на колокольчик, и через несколько минут входит Линдфорд с закусками. Молча, он ставит перед нами тарелки. Очень вкусно пахнет. Я беру столовые приборы, но понимаю, что не могу проглотить ни кусочка. Поднимаю взгляд на Дарлима. Он с жадностью набрасывается на еду. — Ты когда в последний раз нормально ел? — уже начинаю злится на парня. — С тобой. — Пискнул он и опустил взгляд. Ох, ну что мне с ним делать? — Дурак ты. Кушай и не торопись. — Почему сразу дурак? — заерепенился он. — Чтобы не произошло, нельзя так относиться к своему организму. Запомни одно, что завтра может не быть. Слов на это он не нашёл. И он расслабился. Казалось бы, ничего такого, но именно вот такие выпады помогают парню справится с его слабостью. Он ерепениться, нахохлится, а потом принимает правильное решение. Как же иногда мне тоже хочется просто остановиться на секундочку, закрыть глаза, сделать глубокий вдох и стать самим собой. Альмин. И он и я, но похоже мы из разного замеса. И мне нельзя позволить себе то, что позволяет он, иначе раскисну, развалюсь на части… В комнате воцаряется тишина. Линдфорд приносит основное блюдо. Конфи из утиных ножек в портвейне. Оно идет вместе с маслом с витамином С, толченой картошкой и мелко нарезанной морковью. Я едва могу смотреть на еду и съесть хоть что-то, но Дарлим удивляет меня и здесь. Он съедает все со своей тарелки. Странно, что он не вылизывает ее дочиста. А было бы прикольно посмотреть на это. Это так мило. Хоть кто-то может нормально поесть. Похоже мы оба сейчас ненормальные, так как перебор в успокоительно заметен в нашем поведении. Надолго ли хватит? Опять задаюсь вопросом. — Все собрались. — Выводит из задумчивости Линфорд — Кто все? — вот теперь я заинтересован. — И где собрались? — Траурный зал открыт для всех, кто хочет простится с умершими. Еще вчера вечером стали впускать. Траур объявлен по всей стране. Императора уже известили, что король Шафат жив и здоров. А кто будет князем, это нотариус зачитает после похорон. Приехали дальние родственники со стороны князя и короля. Замок полон народу. — Хорошо. Собирай посуду. Спасибо за службу. — Ну, что вы Лорд Ирия. Мы рады служить вам. Я вышел из-за стола и посмотрел на Дарлима. — Готов? — Разве будешь к такому готов. Но мы оба понимали пришло время встретится лицом к лицу с реальностью жизни. Только она одна на всех — эта жизнь. Политика безжалостно разорвала играми в кровь страну. А простым людям хочется просто жить, влюбляться, жениться, рожать… Чудно мне, понимаю, вроде бы все из одного теста слеплены, одно небо над нами, солнце на всех одно светит, одна зелёная трава. Чего делим? Режут, убивают, такую адскую мясорубку устроили, выть от бессилия хочется. Зачем??? Но так не бывает и это уже история жизни, а не сказка. Коридоры, шаги раздаются по всюду, как и разговоры, нам на встречу встречаются слуги по пути, они тут же кланяются нам в след. Паладины на постах, прикладывают к сердцу кулак, так приветствуя нас. А мы в сопровождении уже родных паладинов прокладываем свой намеченный путь. Входил в траурный зал вместе с Дарлимом. Держал его под локоть и шептал ему напутствия. Что он справится. Что он молодец и хорошо держится… Но, кто бы поддержал меня. Оглядываю траурные ленты, флаги княжества и королевства, что опущены штандартом вниз. Море цветов. Зал прощаний забит умершими. А во дворе сейчас находятся гробы с воинами и там прощаются с ними родственники погибших и павших горожан… Столько смерти разом я не видел. Да многие не видели. Слезы, скроют по всюду и людская единая боль. Ведь погибли не только взрослые, но и дети. Народу для прощания было превеликое множество. Пришли горожане. Жители княжества, чтобы простится с их правителем, отдать дань умершим. В знак скорби они возлагали белые и красные розы, лилии, а также белые бумажные кораблики. Чем ближе мы подходили, тем больше бледнел парень. Он менялся прямо на глазах. Первым был князь. Мы стояли в полной тишине. Сотни и тысячи глаз смотрели на нас. Дражайшей рукой Дарлим коснулся лба и на его глазах выступили первые соленые капли. — Держись, — тихо шепчу, а сам склоняюсь перед тем, кто помог мне стать тем, кто я есть сейчас. Он своим желанием выучить меня и сделать помощником, глазами и ушами княжества, преуспел в моем обучении. Ему нет равных, он был для меня наставником и отцом Скар, не могу сказать другом, но соратником. Мне трудно сейчас дать определение нашим отношениям. Да уже и не стоит. Я прощаюсь с князем. — Ты иди, ещё побуду тут. — шепчет растроганный до глубины души Дар. Он бледен, его губы подрагивают, словно сейчас начнет кричать. Горе оно такое, оно захватывает разум, и мы начинаем вести себя по-другому. — Молю, только крепись. Слёзы не воскресили ещё никого. — Спасибо, что ты рядом. Иди. Там тебе предстоит проститься со многими. И оставляю Дарлима на попечении паладинов. Дар так и остался возле гроба супруга. Иду к следующему гробу и мой шаг не меняется. Точно знаю кто в нем. К отцу подходил спокойно. И столкнулся с братьями. Грэй и Даар. Молча положил в ноги отца лилии. Я не чувствовал ничего к нему. Пустота. Неужели так может быть? Он мой отец, а я не испытываю ничего. Холод. Зато моя реакция привела брата к тому, что он несмотря на традиции и забывая об этикете начал громко высказывать своё мнение обо мне. — Ты… я так и знал, что ты не способен любить. — произносит со собой яростью и гнева Даар. — если тебя отсюда выгонят, то я не желаю тебя видеть в нашем доме и на нашей земле. Слышишь! Ты мне не брат. — Даар, прекрати. Немедленно прекрати и не позорь нас. — Грэй в отличие от Даара был более сообразительней. Не знаю, но со временем я простил его выходку с сексом и принял это как еще одного наставника. Смешно даже самому, но он никогда не относился ко мне с агрессией. Я принимал его как младшего хулиганистого школьника, брата. — Он… он убил нашу мать. — прокричал Даар, и грэй на него так посмотрел, что я оценил по достоинству его не высказанное мнение. Значит не он подбивал мачеху. Вывод ясен, как день. Даар, словно воткнул нож мой в живот и провернул его несколько раз. Кто способен вытащить этот нож из моего живота? Он пал в моих глазах окончательно. Молчать не стал. — Может напомнить тебе, кто убил мою жену и брата… — мой голос звучал, словно лед, который режет без ножа. — Все ради тебя Даар. Ради твоего желания стать больше, чем ты есть. Род Старс ничем не лучше огненных из-за которых мы хороним воинов, мирных жителей городов и поселений. Чем они виноваты? Скажи! Ты от мозга и костей больше Старс, чем О’ Харра. И да, не любил ее, и тебя. И ты тоже поедешь после похорон к себе не сонно не хлебавши со своими хочу. Останешься с тем, что есть и даже хуже. — Даар сжимал кулаки, но умел признавать проигрыш. Умел признавать правоту. Это у него от отца. — И, еще… ты думал, что я захочу с тобой общаться после твоих подлостей, что ты вытворял, издеваясь над инвалидом… я скажу тебе одну истину, которую ты не знаешь. Проклятие существует просто бумеранг вернулся. Ты бесплоден. — Все ахнули. — Род О’ Харра продолжит свое существование, а вот род Старс, нет. Круги по воде, как в воронке и всё возвращается однажды в ту точку откуда всё началось. Даар хватал ртом воздух. — Это неправда… Ты проклятый, не я. Нет, не я. Грэй тоже Старс. — Хм-м-м, время всё расставит по местам. Увидишь. Я на Грэя не держу зла и обиды и даже где-то в глубине души ему благодарен за предоставленные в натуре уроки. Лицо Грэя надо было видеть. Он покраснел до кончиков ушей. А я развернулся и пошел к следующему гробу. Она лежала в нём, словно спала, но я точно знал, что нет в этом теле жизни. Нет той искры, что дает нам понимание самой жизни. От нее веет холодом, а похожа на мрамор, холодный и безучастный ко всему происходящему. — Скар… — на выдохе произнёс сокращённое имя жены. Смерть ей к лицу. — Прости, если меня слышишь. — Наклонился и поцеловал ее в лоб. — Надеюсь, что ты будешь счастлива с моим братом, там. Слуга подал мне цветы, и я положил их на ее ноги. Отхожу, а ноги как примёрзли, словно на них надели колодки и идти стало тяжело и больно, дышать сложно. Слуга следует за мной. Переставляя ноги, дошел и всё. Сжимаю кулаки и немой крик рвёт душу… Почему ты меня не слушал? Я застываю, как статуя, и не могу пошевелиться. Не хватает воздуха. Мы теперь такие разные. Это жутко видеть собственное лицо в гробу. В этот момент спасает меня Дарлим. — Мне так плохо, — произносит он и прижимается ко мне. А сам шепчет: — Держись. — Вот, оно то, что мне так необходимо сейчас. Спасибо, Дар. Дальше, чуть легче. Увы, огненные моих слуг не пожалели. Все четверо тут. Подхожу к каждому и прощаюсь. Благодарность родителей парней не имеет границ. Их сыновей почтили памяти. Шафат простился с братом. Кто-то из духовенства произнёс траурную речь. Прозвенел громко и заунывно колокольный звон, словно оплакивал всех, кто ушел за грань, кто погиб, защищая землю. Церемония прощания завершилась отпеванием. Затем гробы с телами вынесли на руках из траурного зала По прибытии траурного кортежа на кладбище. Гробы выносят катафалка и устанавливают на катафалк носилки. Это последние минуты, когда я вижу отца, князя, Скарлет и брата… Пусть не вижу лиц, но твержу: скоро всё закончится. Скоро я смогу позволить себе минуты слабости… Нужно потерпеть, еще чуть-чуть. — Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху. — Все слышат речь духовника. А в голове моей крутится: не покажу слабость, горевать стану позже, когда буду способен выдержать эту боль. Из-за этого сейчас не подпускал к себе эти тяжелые чувства, раздумья, боль, снова и снова повторяя слова, которые обещали заживить раны и дать мне силы, чтобы выжить, пока боль не прошла. Это скоро закончится. Как бы я не относился к Скарлет, но всё же она была женой. Сложнее хоронить брата и легче отца. Пусть и не смогли с ним наладить отношения, но то тепло родственных душ осталось. Я буквально метался от горя, не мог себя заставить смотреть на свежевырытую могилу, на голый сосновый ящик, опускаемый в нее. Родня князя. Теперь они склонились друг к другу, рыдая и причитая. Я не доставлю им удовольствия видеть меня одиноко плачущим. Я не должен плакать. Не здесь. Еще не время. Если я начну, то, может быть, я не остановлюсь никогда. Поднял подбородок, крепко сжал зубы, стучавшие от нервной дрожи, проглотил комок в горле. Стоял одиноко в стороне. Было только холодное серое пространство между мной и людьми, которых я не знал. — Посмотрите на него, — прошептал своему соседу укрытый черной накидкой тай. Это был один из родственников, что прибыл на похороны. Они вообще выглядели, как стая воронов в желании урвать побольше кусок. А может кто-то и вовсе мысленно натянул на себя малую корону князя и уже короновал себя. Ну-ну… — Замороженный. Вы видели, он не пролил и слезинки за все время, пока устраивались похороны. Сердца у него нет, совсем. Холодный и безразличный, Его Бессердечность, Его безжалостность. Ледяной Лорд. Он и при жизни-то княгиню не жаловал, а теперь свободен. Вдовец, может ему оставили огромное состояние. Ведь писала наша племянница завещание… Спокойно, сдерживался я изо всех сил. Не глухой ведь. А рядом стоящие зашикали на них, хотя сами думали… Каждый думал об этом. Хватит с меня холодных взглядов и осуждения. Вздрогнул и содрогнулся всем телом, когда ужасный стук земли по дереву заставил меня сжать кулаки. Ой как хотел закрыть уши, закричать — все, что угодно, — лишь бы прекратить этот ужасный звук закрывающейся над могилой Саварда. Я больно прикусил губу. Нет, не закричу, нет. Крик, который прорезал молчание, издал Дарлим. Это был крик мучающейся души, страдающей от одиночества и страха. Крик в которой он прощался со своей любовью, разбитыми надеждами, с князем. — Филип… Фи-ли-и-ип! — с отчаянием прокричав он медленно оседал на землю. Шафат успел подхватить парня и не дал ему упасть прямо в могилу. Передал его слугам и велел напоить успокоительным. Я стоял столбом пока не выровняли холмики могил. Пока не вкопали плиты. Продолжал стоять на ветру. Мне так хочется чтобы кто-то обнял меня крепко, успокоил душу. С этим ветром послал Айлину записку, чтобы он прочёл её… Наши с тобой имена, должно быть, упали, как семя в могилу… В самую её глубину земли… Как мне не хватает твоей поддержки в такую минуту, твоих рук и защиты. Айлин. Айлин… Кричала душа от одиночества. Ветер принёс мне твой голос, зовущий меня, я уловил его звучание… Ирия. Я уловил случайно… Я приеду к тебе, чтобы жить еще несколько лет, потом…без тебя. Шесхай. Я не смогу угрожать тебе, как угрожал Скарлет собственной смертью, так как эта связь есть, чувствую её. Пусть не признаешь, отрицаешь и отталкиваешь, но ты не сможешь жить без меня. А тут политика, а правда жестока — ты будущий император. Сказка для взрослых порой бывает грустной, но именно она составляет полную картину судеб и нашей жизни в этом мире. Ко мне подошёл Шафат. Обнял и мне разом стало легче. Горе объединяет души, а общее горе вдвойне. — Пойдём. Мы переживём этот день. Переживём эту потерю близких. — Скарлет, так молода. Я не желал ей смерти. — Знаю. — Но ты получил желаемое. Свободу от брака. Что будешь делать с ней? — Издеваешься. Нет. Ты вдовец Ирия. Однажды траур пройдёт. — Не загадывай так далеко. Тебе вон королевство из руин поднимать. — Умеешь ты утешить. — Ага, так будешь занят, что имя своё с трудом вспомнишь. — Хорошая цель, не унывать, не хандрить и пережить боль утраты. — Кто князем будет? Знаешь? — Нет. Филипп это со мной не стал обсуждать. Назначил сам. А мне придётся поддержать кандидатуру на этот пост. — Я слышал, что Скарлет тоже что-то писала. — Это не завещание, всего лишь письмо тебе. Оно у меня. Но содержание его не знаю. Оно запечатано магической печатью и прочитать его можешь только ты. — Я думаю, что это Дарлим. Он наследник. — Он не справится. Он Альмин, нежный цветок. Дар не сможет, как и Скарлет когда-то. — Кто-то из родни? Просто думаю, мне сегодня собирать вещи или дадут время? — Ты думаешь тебя отпустят? Нет, парень. Даже не надейся из княжества не выпустят. Я думаю, что это будешь ты. — Надеюсь ты сейчас пошутил? — Нет. Армия приняла тебя главой и все многочисленные мои родственники палец о палец не ударили, чтобы прийти на помощь, когда она была нужна. А теперь думаю что корона княжеская им придётся в пору. Народ знает, кому обязан спасением. Тебе не сбежать. — А меня спросить не хотите? — Ой, не начинай пожалуйста, голова начинает болеть. Ты лучше всех знаешь состав совета, а они тебя. Ты лучше всех знаком с документами. И я с тобой согласен сотрудничать. — У меня нет слов. Мы входили в малый зал совета. Присутствующие ощущали тоскливую подавленность, растерянность и некую безысходность. Ими, казалось, был пропитан сам воздух. В высокие узкие окна вливался оранжевый сумрак вечерней зари, рассеянной легкими ватными облаками, но свет в зале пока не зажигали. Никто не решался нарушить печальную торжественность момента. По залу волнами разливалась приглушенная грустная мелодия ветра. Окна были распахнуты. Черные траурные полотнища, развешанные меж окон во всю высоту стен огромного зала, колыхались. Обед последует лишь после официального завершения траурной церемонии — оглашения Княжеского завещания. Его с нетерпением вот уже битый час ожидали все присутствующие в зале — от лакеев и гвардейцев Князя, застывших в напряженных позах вдоль стен, до министров, советников и важных родственников и гостей. Коротая время, люди сбивались в кучки и что-то негромко обсуждали. Собравшиеся не понимали причины задержки, но спросить никто не решался. Все ждали. От неясной неопределенности рождались слухи и сиюминутные домыслы, что так же внезапно рассыпались в прах. Никто ничего не знал толком. Два пустых трона на возвышении действовали на всех удручающе. Многим казалось, вот-вот распахнуться боковые двери, и Князь с дочерью, неспешно прошествовав к возвышению, займут свои места на троне. Огромные резные боковые двери, выделанные под темное дерево, бесшумно распахнулись. В них показался Первый советник. Дворецкий в темно-сером костюме, стоявший по правую сторону от пустующего трона, сделал два шага вперед. — Прошу внимания! Первый советник, граф Винсент Годмен! Первый советник проследовал к подножию трона. Его шаги гулким эхо разносились по тронному залу. к нему присоединились остальные присутствующие в почти полном составе, а вернее выжившие. И из двадцати входящих в Снод выжило половина. Но это был сильный костяк, что несказанно радовало. Нотариус со своими помощниками, секретари. Народу полно, и с другой стороны те кто присел на стулья ожидая оглашения всех завещаний. Первый советник, никак не отреагировав на подобное неуважение, повернулся в сторону присутствующих в зале. — Оглашается завещание рода О’ Харра, так как в дальнейшем их присутствие в этом зале не желательно, — и гул голосов мгновенно стих. — Лорды О’ Харра, я озвучу предсмертное письмо вашего отца. Он принялся зачитывать завещание в котором следовало: — имущество, земля, финансы, должно быть поделено в равных долях между моими младшими братьями… — Моему старшему сыну Ирия О’ Харра переходит поместье с замком Рог Изобилия, что принадлежал его матери и шло в приданное, финансовая сумма… Ну, вот, я обзавёлся имуществом и денежными средствами. Насколько помню, там хорошие земельные угодья. — Лорд Ирия Сарро О’ Харра Эсмар, перед смертью ваш отец просил прощения у вас, он признавался, что был плохим родителем по отношению к вам, и просил не держать на него обиду и зла. Потом шло перечисление денежных средств для слуг и их заслуг, подарки на память и так далее. Наступила тишина и оба брата покинули зал. Я так понимаю, слуги узнают о своём наследстве позже. Мы проводили взглядом до двери и как только за ними закрылась дверь. Нотариус налил себе воды, выпил до дна. Откашлялся и при всех нас открыл пухлый конверт. — Уважаемые родственники рода Эсмар, сегодня будут зачитаны несколько завещаний, после которого будет оглашено имя нового князя. Гул голосов прошелся в зале и резко затих, как только было объявлено завещание Кейтлин Эсмар. Прежде чем сотворить такое с собой она позаботилась вписывая родственников и даря им на память картины, коллекции, денежные средства, не забыла и о слугах. Все как положено. А основное её желание было, чтобы Скарлет стала впоследствии княжной. И конечно всё её крупное имущество переходило дочери. Так супруга князя даже подарила землю и замок Дарлиму за его прекрасное отношение к ней. Вот так новость. — Первая часть завещания была открытой и после смерти матери Рамиля Скарлет Эсмар вступила в наследство. А это значит, всё имущество после ее смерти перейдет к новому наследнику, которого она назначила или к ее единственному супругу. Опять обсуждение. Теперь понятно, что основная доля ушла из-под носа жаждущий получить его. Но оставалась надежда, что сама Скарлет не оставила мне ничего… или можно оспорить данный факт. Об этом тоже шел в открытую разговор. — Стервятники, — Прошипел зло Шафат. — Да будет тебе. Дай им позлословить. Когда ещё такая представиться у них возможность. — Они настолько тупые, что даже не задумывались, если огненные выиграли, то вообще бы ничего не получили. — Он прорычал, а все остальные прикусили язык и притихли. — Вы правы Ваше Королевское Величество. И прошу всех вести себя корректно согласно этикета. Поджали губы, но приняли к сведению. Вторым завещанием зачитывали Скарлет. Как оказалось она его составила после свадьбы, а я был в тот момент шехсаем. Почему она зная моё к ней отношение не изменила позже? — Всё моё имущество движимое и не движимое я желаю поделить со своим Шехсаем. Моё сердце и душа принадлежит ему. Он никогда не обидит своего брата Саварда, и моих детей. Это был взрыв эмоций родственников. Крики возмущения, ярость. — Тихо!!! — соблюдайте закон и правила поведения в данный момент. — Это закрытое завещание было написано до всех событий произошедших недавно. Есть предсмертное письмо с магической печатью и оглашению не подлежит, лишь после того как Лорд Ирия Сарро Эсмар прочтёт его и если посчитает необходимым огласка данного письма будет озвучена. Мне передали личное письмо и только я мог прочитать и сломать печать. — Она предчувствовала и поэтому написала при мне, но содержание письма не знаю. — Произнес Шафат. — После его завизировали у нотариуса и убрали. — Когда она это писала? — В кровавую ночь. Ночь битвы князя. Она увидела исход и решила подстраховаться. Твоя мачеха не была извещена об этом. Прочти. А слуги пока принесут напитки. Шафат подал знак и по залу прошлись служанки разнося и предлагая напитки. Я сломал магическую печать и раскрыл лист. Пропал для всего мира. … Неужели болезнь под названием ЛЮБОВЬ и впрямь существует… Даже смешно и одновременно страшно осознавать, что это приключилось со мной, да еще в придачу испытывать это чувство именно к тебе, и неоднократно. Кажется, что нам суждено быть вместе, мой шехсай, если оглядываться назад и вспоминать прошлое, но если включить разум, а к разуму подключить логику, становится ясно у нас нет будущего. Как грустно бывает — сначала держишь счастье на ладошке, а потом дует ветер и счастье твоё улетает вместе с мечтой и радостью. Не бывает же такого чтобы раз — и вычеркнул из сердца того, кого сильно любишь. Даже если он сделал тебе очень очень больно… Конечно потом проходит время, лечит раны, но всё это банально и скучно. Это не про нас. … Ирия, прости, что вела себя так грубо и отвратительно. Мой Шехсай. Мы хоть и разорвали связь, но сердце не смогло отказаться от тебя. Скучаю по тебе, так сильно, что даже присутствие Саварда не помогает, не спасает. Хочу целовать тебя, а не его. Сава спасая меня, он разрушает, быть может, Нас… Он взял меня за руку, когда ты расслабил свою… И вытаскивает меня из моего Одиночества. Знаешь, у Него неплохо получается! Но он — не Ты. Вывернула душу наизнанку. Болит. Не потерять бы себя… И только несколько слов от Тебя как очередная доза обезболивающего. Я приходила к тебе с жуткими фантазиями, что это твой не племянник, а сын. Я помешалась на тебе. Мы ссоримся, а я как мазохистка смотрю на тебя и люблю… Это повод увидеть тебя, услышать твой голос. Получить дозу тебя. Глупо, да. Именно так читая эти строки ты подумаешь. Скар, круглая влюбленная дура! Понимаю. И признаюсь, так и есть. Но с собой ничего не могу поделать. Можешь обижаться за Саварда, так как окажешься прав, заниматься с ним любовью и думать о тебе, ведь вы одинаковые на одно лицо. Но он не ты… И его поцелуи не стоят твоего одного. Ты просто хотел жить и это я тоже понимаю. Я не мог это читать и выдохнул, поднялся со своего места и дошел до окна, открыл штору. Я оборвал мысленный поток брани, который почти сорвался с языка, заставляя себя осмыслить написанное. Свежий поток ветра ворвался в помещение и дышать стало легче. не думал, что так сердце отзовется на ее письмо. Не знал, но ответ один: я знаю кто такой Шесхай и знаю чувства, что бередят душу. Знаю боль, что испытывала она. — Ирия, — позвал меня Шафат, но стоило заглянуть ему в мои глаза он вздрогнул. За нами наблюдали. — Что она такого написала, что ты бледен? — Моя мачеха действительно убила моего отца и Скарлет с Савардом. Все ради Даара. Я чувствую, как внутри меня ярость закручивается узлами. Я убью ее. Взгляд у Шафата стал красноречивым. Он не отставал от моего и сожалел, что не может этого сделать сейчас. Целых несколько секунд. Потом он резко отвернулся, подошёл к окну и замер, глядя в окно. — Если бы только… если бы только звезды выстроились так, как должны были, все сложилось бы по-другому, — произнес он громко. Слышали его все и внимали речам короля. Его уважали и ценили даже такие родственники, что сейчас готовы вырвать друг другу глотку за княжеский титул. А Шафат всегда любил неожиданные выражения. — Возможно. Просто мы оба понимали, что она убьет меня, и сама погибнет, а я защищался, как мог. Это убивало нас. Этого было достаточно для них. Каждый теперь понимал, почему мы со Скарлет так вели себя. Выдох и я вновь вчитываюсь в строки, а руки предатели слегка дрожат. Несколько ненаписанных слов снова калечат разум и душу. Но это пройдёт. А, может, в разлуке легче, спокойнее? Заблудилась в одиночестве. Всё отдам за минуту с Тобой, чтобы просто коснуться Твоих губ и стереть с них печаль. И пусть потом снова — Сердце в клочья. Почти не слышно, как бьётся сердце. Забываю Твоё Дыхание. И наши желания, не совпадают… И вроде всё хорошо, только какая-то пустота поедает меня изнутри, как кислота. Стараюсь быть сильной. Прячу свою печаль за улыбками. Смеюсь, чтобы не плакать. Пытаюсь чем-то себя занять… И, в конце концов, понимаю, что без Тебя — ВСЁ не значит НИЧЕГО. Так, наверное, быть не должно, это, наверное, неправильно… но я разучилась дышать. Я не прошу Тебя быть рядом. О Вселенная даже осознание того, что ну ничего хорошего не выйдет, не будет жизни с тобой, никак не успокаивают меня! Не буду загружать тебя тем, как сильно я тебя люблю, как мне без тебя плохо, тебе все равно БЕЗРАЗЛИЧНО! Ночь опускает своё большое крыло на город… Запрокидываю голову и вижу звёзды, что шепчут мне о Тебе… Я боюсь Ирия за будущее княжества, но я верю, что ты справишься с обязанностями князя. Да ты именно тот кто сможет не дать Земляному Долу погибнуть. Погрязнуть в крови и не дашь вместе с моим дядей Шафатом разорвать его как одеяло. Они все не достойны этого титула князя Ол’Эсмар. Я и сама слаба, и понимаю нашего императора. Он оказался прав, когда произнес, что из тебя выйдет прекрасный правитель княжеских земель Ол’Эсмар. Мой отец крепко задумался над этим, я бы была лишь номинальной княжной, а фактически ты был бы правителем и однажды это вскрылось, все узнали бы истинное лицо правителя. Знаю, ты фактически вел все дела княжества, отец лишь корректировал тебя… Так что, все чем обладаю оставляю тебе. Мой дядя поддержит тебя, верю в это. Осознавая безысходность этих последних дней, рада, что ты далеко отсюда, что я смогла сохранить тебе жизнь. И даже если умру, то я просто буду Тебя охранять смотря с небес. Прольюсь дождем, приду к тебе солнцем, стану водой для тебя и ветром. Она следит за мной, как коршун и я боюсь не увидеть тебя еще раз. Я заберу с собой Саварда. Прощай. Я не хочу говорить много лишних слов, от них всё равно никому не станет легче. Это может не спасти нас. Просто знай, что ты навсегда останешься тем особенным человеком, которому удалось прикоснуться к самому сокровенному — к моей душе. Помни, всё самое хорошее связано исключительно с тобой. Ты в моем сердце навечно, и это пожалуй самое печальное. Ведь любить так, как тебя, я не смогу никого. Искренне верю, что у тебя всё будет отлично, что ты найдешь свое счастье. Прости, что всё вышло так. Ты перекрыл кислород. Я всего-навсего хотела любить. А Ты не дал… Мне просто необходимо любить. Морально и физически выражать. Отпускаю Тебя. Рукой и Сердцем. Пришло время переступить через себя и свои чувства! Желаю тебе всего только самого ХОРОШЕГО! P.S. Мне — никак. Лишь соль на ресницах. Может, меня ещё смогут спасти? БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ВЕЧНО… И я остался в растрёпанных чувствах после прочтения. — Скар, — с надрывом произнес дочитав письмо. Как же это сложно. Если бы ты нашла силы не скандалить со мной, а поговорить, если бы я знал… Нам не хватило времени понять друг друга. Прости, если слышишь. «И вот теперь её нет», — думал я. — «Просто нет. И больше не имеют значения все наши ссоры, все слова, которые она говорила мне, и которые мне так и не довелось сказать ей… Всё потеряло смысл». — Это невозможно читать… Возьми, там есть предсмертное ее желание, ты можешь озвучить именно этот момент, а остальное останется тайной, которую будем знать мы. Шафат после моего разрешения взял в руки письмо и даже у него тряслись руки. А любопытство росло. Если уж у короля нервы сдают, то что же там? — Это любовь, Ирия… Даже зная, что возможно погибнет, думала о своем Шехсае. Что ж… — он помолчал немного, а потом зачитал строки: Я боюсь Ирия за будущее княжества… Нотариус достал последний конверт. — Это завещание князя Эсмар. Ваше королевское величество, вы знаете, что печать мне не позволит вскрыть завещание. — Значит, завещание существует! И… как же узнать, что внутри? — высказался один из родственников. — И… — прошептала Кориолла, мать двоюродного брата по отцовской линии, ее я помню. А остальные даже приоткрыли рот, ожидая. — Кто же наследник? — прервала восклицания Кориолла. Шафат преодолел расстояние между ним и нотариусом. Забрал конверт с завещанием и сломал печать. Передал нотариусу и тот потрогал сломанную печать, принялся читать вслух. — Оглашается завещание Его Светлости князя Эсмар! — зычным басом пророкотал Годрик. Когда он закончил, воцарилось долгое молчание. Черт, этого еще не хватало, мне и так достаточно бардака, который происходит у меня в сердце. — Ирия, я же говорил. На его слова лишь мог поджать губы. Мне повесили все дела княжества и титул. В зале заговорили и всё больше нарастал шум. А среди него прозвучал звонкий знакомый голосок: — Но с этим уже… ничего нельзя сделать? — произнесла разочарованно Кориолла. — Филипп очень расчетливо ударил по самому больному месту. — Кориолла надула губы, но говорить далее сочла бесполезным. Значит она надеялась, что ее сын Варгус станет следующим князем. Как интересно. Но он не политик, он от мозга до костей ученый, как она это не понимает. Это ее желание, не его. А мне… мда, я влез в это дело не по своей инициативе, но теперь очень хотелось соскочить с опасно разгоняющейся колесницы дворцовой интриги. Я знал правила игры, которую вели при дворе, и не рад был играть в неё долго… Если бы не эта проклятая случайность. Смерть князя и его дочери грозит княжеству династическим кризисом, все это знали. Как и то, что погибни король Шафат и вовсе королевство вывело бы на гражданскую войну с огненными и между усобицей между родственниками за власть. И тут неожиданно вышел тот, кто всегда называл меня мальчишкой, несмышленышем и принеси подай… отвали… У мужчины был тонкий длинный нос. Высокие скулы, твёрдый подбородок. Обветренная кожа и чёрные глаза, напоминавшие о согревающем, глубоком вкусе тёмного вина. — Это ожидаемое было, еще до озвучивания завещания. — Произнес Фрагман из малого Совета княжества, глава безопасности. — Лорд Ирия Сарро О’ Харра Эсмар давно действительно под началом князя вел все дела княжества Ол’Эсмар. С Его Величеством Шафат Арслам Эсмар, со дня свадьбы не плохо общаются и насколько мне известно их отношения перешли в дружбу и взаимовыручку. Армия на стороне Лорда Ирия и уж после недавних событий никто не откажется от Феникса князя. — И я, король Шафат Арслам Эсмар жив благодаря лишь участию в битве Лорда Ирия. - добавил король. — Хммм. — Шафат, я с тебя востребую долг жизни. Ты женишься после траура. На ком? Хммм, мы с тобой устроим конкурс на невесту короля. Смешок прошелся по всему помещению. — Смешно. А вот мне как-то горько становиться, но я отыграюсь парень на тебе, уж поверь и тебя женим. — Не получится, — я положил ладонь на плечо и посмотрел ему проникновенно в глаза. — Ты женишься заделаешь пару тройку наследников вырастишь их прекрасными правителями и я отдам полномочия княжества на одного из них… — Это что за планы такие? — возмущение сквозило не только в голосе, но и на лице у Шафата. — Это не все. -Мой инстинкт воина вопил о том, что я должен защищать, оберегать парня. И где-то я сам поражался тому, что веду себя как Лорд, а не как Альмин. Сказывается воспитание. — Дарлим Эсмар был нашей семьей и так и останется под моим покровительством, никто не имеет право распоряжаться его жизнью и судьбой. Он свободен в своем выборе. как и брачные узы, только первым супругом и только тот кто придется ему по сердцу. — А это правильно, — поддержал меня Шафат. — Он и так натерпелся всякого. — Благодарю вас, Первый советник, как и ваш помощник! Сегодня вы принесли хорошую весть, — произнес Шафат, а сейчас стоит по традиции Обед. Некоторые устремились к накрытым столам, где при их приближении оживились угодливые лакеи. Другие, осознав спустя лишь время содержание завещания, бурно обсуждали сказанное. Но сошлись во мнении, что да, армия на моей стороне, и я был защитником земли княжества. Князь умер! Да, здравствует новый князь Ирия! Мы с Дарлимом немного поприсутствовали на траурном обеде и удалились, как только это позволил протокол. Дар шел за мной хвостиком и страх читался на его лице. — Ты чего боишься? — Можно мне в твоих покоях остаться на втором этаже? — Оставайся. — А ты будешь переезжать в княжеские покои? — Нет. Закрою их. Мне там не уютно. — Вот и мне не по себе. — Отдай распоряжение слугам. Пусть перенесут твои вещи в гостевые покои. Мы вошли в гостиную и я на ватных ногах прошел к свободному креслу, внезапно ощутив, насколько устал. Присел, руку поставил на подлокотник и ладонью прикрыл лицо, а потом и вовсе глаза, я раздумывал, до чего дошёл. В голове, не переставая, крутились слова прочитанные в последнем письме Скар… Цепкая, тренированная память раз за разом воспроизводила завещание строку за строкой. Они словно сговорились. Почему было принято это решение? Рядом сидел Дарлим и наблюдал за моим горем, не смея нарушить молчание или еще чем потревожить меня. — Что тебя тревожит Ирия? — Ты, должен был стать князем, согласно закону. — Но, завещание выше стоит над этим и последняя воля и есть закон. Я был ни кем и стал ни чем… Ну, какой из меня князь? Посмотри. Собственной тени боюсь. Никакой я. И армия пойдет лишь за тобой, а не за мной, понимаешь… И Шафату с тобой легче работать, чем со мной. Я трус и порой веду себя как маленькая девчонка. Я прячусь за твоей спиной ищу поддержки в твоем лице и ты это понимаешь и защищаешь. Ты Лорд. Ты сильный, смелый, ты потрясающий… Тю, скаканул, с больной головы на здоровую. — Цветочек Альмин. В нашем королевстве не так много, можно пересчитать на пальце одной руки и один из них это ты. Прекрати, петь мне тут дифирамбы. Ты совсем не знаешь кто я. Я другой. Голова побаливала, мышцы спины невыносимо ныли. Мысли прервал звук открывающейся двери, и появился мой новый слуга. Линдфорд поклонился: — Мой князь, — а мысленно поморщился от этого титула, открестился бы отмахался, да не получится. — Княжеские покои... — Линдфорд, их отмыть, законсервировать. Там я жить не буду, мне и здесь не плохо.- перевел взгляд на Дарлима. — Вещи Его Светлости доставьте сюда на второй этаж. Там прекрасные покои и ему спокойно и мне тоже. Он под моей защитой. И принеси фруктов, вина, закуски. День сегодня был тяжелый, немного расслабить нервы не помешает. А план у меня был простой как несколько монет… но в первую очередь выпроводить Дарлима к себе. Не сразу, но мне это удалось. Парень на меня странно посматривал поднимаясь наверх. Пора привести в действие свой план минимум. Я неторопливо прошел в ванную комнату. Опустившись на бортик широкой ванны, облицованной в морских тонах разноцветной мозаикой, пустил в ванну мощную струю теплой воды. Горячая вода расслабит мышцы и поможет немного успокоиться. Выбрал пенный ароматизатор и залил его в воду. Струя воды заметно помутнела, приобретя легкий зеленоватый оттенок. Вода в ванне начала вспениваться, источая сложные фруктовые ароматы и расходясь пузырями. Пузыри сталкивались и соединялись, образуя белое воздушное покрывало. Принес себе столик с фруктами. вином, закусками, разделся и нырнул в ванну. Воспроизвел тихую заунывную музыку и план пошел по накатанной. Я последовательно осуществлял свой незамысловатый план: напивался. Кажется, ещё ни одно дело в своей жизни я не доводил до конца с такой яростной одержимостью. Но ведь и выбора у меня нет, лишь бороться и не сдаваться! Айлин. Тебе не нужно знать. Ты сам так захотел. Жду ли? Не Твои шаги по коридору. Может, я себя обманываю? Следую Твоему примеру? Нет-нет, у меня и правда всё хорошо. И пусть Ты будешь самым Счастливым. И я не хочу знать, что будет дальше. Что будет завтра. Или через 2 секунды. Мне хорошо в моём СЕЙЧАС. Я пьяно пел… а душа хотела, рвалась и раскрывалась… А по щекам слезы, но их ты тоже не увидишь, как и то как болит моя душа. В моих слезах утонула Нежность. Ну и что? Открывал все окна и двери Даже в шторм То, что было законно моё Прятал в офшор. Обещал не пить, заливая Десятый шот. И тебя я люблю, ненавидя. Да ну и что? И тебя я люблю, ненавидя… Да ну и что? Может ты просто глава короткая в моей книге, но ты отчаянно рвёшься в высший свет, Я еще не решил, сам не понял, но доверяю судьбе. Была — не была Я же знаю моя злодейка, Судьба показал мне путь. Он был другой. Почему я на скорости все равно еду туда. Лишь бы быть с тобой. Ну и что? Ну и что? Только у меня все не как у нормальных людей… Я привык, что на один выигрыш сто потерь и борюсь будто сам с собой каждый день. Каждый день. Ну и что? Открывал все окна и двери. Даже в шторм. То, что было законно моё. Прятал в офшор. Обещал не пить, заливая Десятый шот… И тебя я люблю, ненавидя. Да ну и что? Бутылка вина опустела внезапно. Чего не скажешь о голове, которая не желала хмелеть. Ответственность, чтоб её…! Нет, о спокойствии речи не шло. Капли стекали по телу, смывая грязь и грусть. Что-то рано я отчаялся, неизвестно еще, как жизнь повернется. Приподнялся на локте, протянул руку и перекрыл воду. Бурлящий водопад мгновенно иссяк и пошла на спад. Порывисто встал, ополоснулся. Вышагнул на теплый пол, и укутался широким полотенцем. Зелье от похмелья было и я понимал, что напиваться глупость, но так хотелось… Открыл крышку и прощаясь с пьянством выпил все до дна. Привел себя в порядок и вышел из ванной. Ступор. В слезах сидит Дарлим и вытирает их рукавом рубашки. — Ты так давно не пел. Ты оказывается её любил, да! — он именно утверждал. — Дар, ты вроде как ушел спать к себе. Так какого… ты тут забыл? Я могу побыть немного один? — Тебе плохо, а я дурак. Ты же не покажешь, как тебе плохо. Все в себе держишь. — Взгляд друга стал серьезным. Ты — смешной такой… Только мне вовсе не до смеха. Тебе говорить мне такие слова. — Вот только не надо… Не начинай, а? Я иду спать. Завтра начнется новый день и в нем нет места сентиментальности, романтики, лишь политика и желание восстановить княжество после погрома огненных. — Да, мой князь. Простите. — Ты мне это брось, — прорычал я. И на его губах едва заметная улыбка. Он оборзел окончательно, подошел и обнял меня. — Ирия, — и тяжело выдохнул. — Глаза закрываю и кошмары начинают мучить, можно мне с тобой… ты же друг мне, ну пожалуйста. — закончил этот прохиндей. Он так уже привык ко мне за это время, что совесть бурьяном заросла. Сел на мне и едет. Именно этого он и добивался. — Только сегодня… Он тут же направился к постели, лег, натянул одеяло до подбородка и посмотрел на меня. Мол посмотри, места мало занимаю и молчу… Вот что с ним поделаешь? Прошел и со своей стороны погасив свет лег в постель. Мысли не давали покоя, они бродили в голове, как молодое вино. Война… изменила все, как и мою жизнь. С этой неутешительной мыслью и заснул.
