Кровавое болото

Потеряв счёт со временем, парни, проходя вдоль одинаковых, уже до тошноты и головокружения знакомых коридоров, начали общаться ни о чём, обсуждать свои личные темы. Возможно, чтобы не сойти с ума — в головах каждого пробегали ужасающие картинки во время камнепада, — а возможно, решили узнать друг друга получше, стать одним целым в данной нелёгкой для каждого ситуации. — Дик, как думаешь, мы сможем найти Камиллу? — Шепотом спросил Кай, будто стараясь вслушаться и не мешаться в громкой, совсем не безопасной для этого места тишине. — Я, честно говоря, даже не знаю, как выжили мы, но это явно что-то с удачей связано… — Пробубнил парень, стараясь не отставать за бесстрашным для темного, недостаточно освещенного подвала. Десяток дверей стояли по бокам, мелкие синеватые лучи света проскальзывали меж расщелин из каждой, но и этого было недостаточно, чтобы почувствовать минимальный комфорт и убрать окончательно липкое чувство страха. "Хорошо Кай не видит моих попыток увидеть что-то сзади… Либо я параноик, либо я трус и ссыкло. Хотя с учетом, где я успел побывать, удивительно, как я не умер и не сошел с ума". Не свыкнувшись с мыслью о странном поведении Кая, Дик, проходя мимо очередной двери, заметил, что луч не проходит и не освещает каменный, весь заледеневший пол для ребят. Странно покосившись на неё, парень, подбежав к однокласснику, было хотел сказать об этой аномалии, но задумался… "Кай и так начал общаться со мной неведомо быстро, будто как замена Джона… Он явно не свыкнется с мыслью о сумасшествии и паранойе нового друга, но, черт, я же точно видел эту тень! Почему он даже не шелохнулся?" Понимая, что странное заявление может напугать Кая, Дик начал подводить к аномалии с осторожностью, попросив нового друга остановиться и передохнуть. — Кай, ты не видел ничего странного? — Максимум — твоя остановка. Мы кого-то ждем? — Вопрос был понятным и логичным. Сейчас нельзя медлить, Камилла может быть абсолютно где и в каком положении угодно. Каждая секунда как песчинка — может быть поймана, может — нет. — Прошу, Кай, скажи, ты правда не заметил чего-то странного? — Окей, ладно, нет, не видел ничего. — Сказал раздраженный Кай, уже чувствуя, как начинает закипать, а вместе с ним и напряженный, никак не угомоняющийся друг. — Но там же! — Сказал Дик, показав на дверь, чья тень слишком отделяла её от остальных других… — Что "там же"? "Он не видит… Я точно сошёл с ума…" — Хорошо, по твоей заднице напряженной вижу, что ссышься и реально что-то есть. Пошли, так уж и быть. Так и пройдя мимо не напуганного, а скорее удивлённого и ошеломлённого навязчивой идеей Дика, Кай, проходя каждую дверь, спрашивал: — Здесь? И так, найдя нужную, бесстрашно, словно ничего не чувствуя к этому месту, открыв дверь, отошел в сторону и, повернувшись к Дику, издевательски спросил: — Всё? Нас убили? Закатив глаза и уже предвидя разговор с шутками по типу "а ты так боялся", Дик, подойдя к парню, почувствовал, как сердце участило удар, в голове затрещала сотня голосов, похожих на те, которые он слышал прямо в автобусе, а пот, пройдясь по спине, в момент заставил напуганного очкарика вздрогнуть плечами. — Ты точно ничего не чувствуешь?.. — Напуганно прошептал парень, смотря в притупленный взгляд Кая. Он смотрел в никуда и куда-то одновременно, будто в астрале. — Я понимаю, ты не общался ни с кем из нас, но прошу, давай не ебать друг другу мозги и просто пойдем искать Камиллу, какой бы она сукой ни была. Она тоже заслуживает жить. Посмотрев на обычную комнатушку, Дик увидел сотню звёзд, полную луну. Ничего больше. Будто тень, исходящая от кого-то, пропала, как и страх, мешающий парню весь обход территории. "Я ведь точно видел тень… Может, он спрятался за дверью, но с Каем мне куда спокойнее переживать этот факт… Хотя бы как-то…" {Чтобы то ни было, оно запомнило поступок Дика} "Может, он правда не врал, а у меня мысли где-то там?.. Я ведь точно видел отчима, это всё слишком странно…" — Подумал Кай, вспоминая знакомые очертания "отца", а после того, кто по-настоящему спас подростка. "Дик". — Имя, прошедшееся гласным эхом внутри парня. Такой хлипкий, недоверчивый к людям пацан смог взять яйца в кулак и не побояться сделать единственный, отчаянный шаг, спасая того, кто его так яро ненавидел и не стеснялся прилюдно унизить, запачкать его едой. {Благодаря прошлым выборам и минимальному стату «ненависти», вы смогли растопить вековой лёд в сердце Кая к Дику, это сыграет в будущем} — Дик. — Прошептал Кай в надежде, что его голос воспримется очередным шорохом и парень не ответит на упоминание. — Д-да?.. "Совсем ссытся меня, дебил… Я…" — Я хотел, — Не успел сказать парень, как услышал скрип в зубах и почувствовал боль в деснах. Одно слово… — Прости меня за всё, что я тебе сделал. Правда, ты оказался не таким педиком и чмом, каким я считал тебя… Говорил Кай быстро, стараясь не запинаться. Сейчас в нём действовало нечто инородное, совсем отличное от настоящего подростка. Просьба прощения всегда даётся с трудом, особенно когда ты — главный друг задир школы и лицо не хочется терять даже при разговоре один на один. Дик опешил, почувствовав чёртов жар, пролитый по всей области лица… Сейчас он был как никогда не вовремя… — Кай, ты не заболел? — Заткнись. Знал, что лучше дальше чмырить… — Пробубнил парень, начав быстрым нервным шагом уходить вдаль коридоров, оставляя запутанного всей этой ситуацией Дика позади. — Я прощаю тебя, Кай. Не знаю, что сподвигло тебя на этот шаг… Но подросток, не смея даже посмотреть назад, лишь продолжал бить уши ударным звуком шагов, оставляя всё накопленное дерьмо, вылитое в очередной раз на Дика, позади. Дойдя до ещё одного коридора и почувствовав приятное тепло по телу, Кай, ускорившись, нашёл что-то по типу котельной. Камень на стенах поблескивал от красно-оранжевого света, исходившего из огромных медных печей. Было странно видеть в подобном замке, который, казалось, был забыт всеми богами и вот-вот развалится от одного чиха, функционирующие котельни и даже признаки на жизнь в этих стенах. "Куда лучше, чем сидеть в автобусе с мертвяком или драться с волками". Пройдя вглубь огромной комнаты, Кай увидел, что одна из печей не функционирует, но и оттуда пахнет чем-то горелым, будто бы перепеченным. "Блять, где этот придурок? Не хватало ещё мне тут, чтобы его поджарило, как на костре…" Не успев повернуться, парня схватила огромная, несоизмеримая человеческой руке лапа. Время остановилось, сердце сжалось в комок, а руки начали дёргаться в попытке вырваться из чьей-то хватки. — Нехочунехочунехочунехочу… — Шептал голос сзади Кая. Он сопел, дёргался и противно шипел… Как бы парень ни старался закричать, всё уходило куда-то внутрь, не давая так просто позвать на помощь своего нового друга. "Я так просто не дамся!" Свободной рукой начав дергать карманы джинс, Кай, почувствовав увесистый металлический крест, который ему когда-то подарили на день рождения, парень, не думая, повернулся, почувствовав, как руку заломило назад, но и вместе с режущим чувством в мышцах — свободу… — А-А-А-А-А-А! — Закричало огромное, опухшее, сгорбившееся создание, чертами лица напоминающее человека… "Об этой твари говорил Дик?!" Огромный человекоподобный голем начал быстрыми, рваными шагами своих лапищ перебираться назад, пока Кай, медленно направляясь на монстра, пытался осознать весь ужас происходящего и что ему делать. "Эта туша не даст так просто выбежать в коридоры, но я могу подозвать Дика. Сейчас точно смогу!" Перестав чувствовать страх из-за монстра, парень, напрягая связки, закричал, что было мочи: — ДИК, ПОМОГИ МНЕ!!! И создание будто подменили. Быстрым бегом тот тараном побежал прямо на кричащего о помощи Кая. Сбив того с ног, тот выхватил металлический крест, разломал на две части и, отбросив в разные стороны, принялся избивать парня, махая своими огромными кулачищами... "Я не смогу так долго продержаться!" Поставив блок своими мелкими по сравнению с монстром руками, парень даже не мог придумать дальнейший план действий. Всё происходило быстро, рвано, и мозги просто не успевали сообразить что-то одно, как посылали сотню болевых импульсов по телу парня. Огромные кулаки били везде: голова, плечи, рёбра, ноги и руки. Болело всё. — Печьпечьпечьпечь… — Зашептал монстр, резко перестав бить Кая. "Что?! Печь?!" Вспомнив единственную деактивированную печь, Кай, попытавшись закричать, почувствовал во рту огромный, гниющий палец. Рвотный рефлекс не заставил себя долго ждать, поэтому, сблевав остатки еды, парень не только почувствовал теплую, липкую жидкость на лице, но и понял, что кричать и даже производить попытки побега — худшая и одна из провальных идей сейчас. "Дик, сука, где ты…" Произведя ещё пару неудачных попыток самообороны, Кай, уже распластавшись в огромных руках монстра, почувствовал прошедший резкий холодок всё тело. Парень оказался внутри огромной медной конструкции, воняющей растворами и пылью… "Я же позвал Дика, где он?! Обиделся? Сука, я дебил, тварь!" Печь включилась, начав нарастающим жаром давить Каю в грудь, голову и горло. Стало душно в совсем маленьком пространстве… "Я умру…" — Произнёс про себя парень, стараясь не дышать, перестав тратить последний воздух в лёгких, и также стараясь не смотреть на огонь, который уже начал жечь всё тело. Огонь был медленным, издевательски. "Я опять сделал что-то не так… Как обычно, все отвернулись от меня, и я стою думаю, что мне делать…" — Задумался Дик, начав медленным шагом ходить вдоль огромных, бесконечно длинных коридоров. Каждый был однотипным, не отличалось ничего. Только проходя вперед, парень чувствовал странное тепло, которое в одно время манило и отпугивало. "Кай, не успев со мной познакомиться, уже разочаровался. Спасибо, Дик, ты просто супер! Просто класс!" Прикусив губу, подросток услышал своё собственное имя и что-то неразборчивое. Мысли перемешались, оставляя в Дике сотню сомнений. "В этом замке всё видится и кажется, но я не могу узнать это, пока не проверю. Я должен доказать хотя бы себе, что чего-то вообще могу стоить! Боюсь темноты, как ссыкло, а потом удивляюсь, почему меня все бросают". Не зная ни расположения звука, ничего совсем, Дик начал ориентироваться на поступающий лишь из одной, совсем далекой, спрятанной ото всех комнаты жар. С каждым шагом к этому месту парень также начал слышать чье-то шебуршание, вскрики и всхлипы. "Что там происходит?!" И, спустившись ещё вниз по каменным ступеням, Дик наконец увидел огромную комнату котельни, располовинчатый надвое железный крест и огромное чудовище, закрывающее своей огромной, нечеловеческих размеров спиной пару котлов, в одном из которых, по стучащим звукам, находился… "Кай… Я же…" Начав терзать себя сотней сомнений и страхов не только за свою, но и за чужую жизнь, Дик, бегая глазами по всей комнате, не нашёл ничего лучше, чем соединить крест руками. Подбежав к небольшому, но всё такому же кресту, который, по логике вещей, отпугивает нечисть, Дик, не веря ни в одну увиденную только что вещь, взялся за две блестящие на тусклом свету палки, соединил крест как тому подобается и закричал молитву бабули, забыв о страхе. Знакомый парню Горбатый монстр начал коситься ещё сильнее, выгибая и без того огромный горб будто бы горой… Оно стало больше в два раза, закрыв собой теперь все котлы разом и своим криком заглушив Дика от стучащих сзади звуков, начал терзать свою серую кожу, будто пытаясь вырвать из оболочки мясо, выпустить душу, что-то темное, не дающее существу быть тем, кем тот хочет. Жар усиливался с каждым произнесенным словом Дика. Монстр продолжал биться в агонии, уже умоляя на коленях, чтобы подросток прекратил пытку. Но он продолжал выжидать момент и, наконец выждав, откинул крест к существу в ноги, подбежав к монтировке, ухватился за неё пальцами. Увесистый, весь в ржавчине предмет начал больно впиваться прямо в кожу парня, но Дику было плевать, стиснув зубы до боли в них, тот подбежал к монстру и что было сил замахнулся прямо в голову. Двое мелких зубий с смачным шлепком вонзились в будто желейную голову монстра. Из сероватой кожи потекла черная, словно нефть, кровь. Рвота быстро подбежала к горлу — запах металла распространился так же мощно, как и бьющий в ноздри запах гари. Отбросив монстра в сторону, Дик, увидев четыре активированные печи, заметил в одном из мелких окошек напуганного, белоснежного Кая. В его глазах застыли слезы немой просьбы о помощи, а ноги, скрюченные в калачик, только и могли производить жалкие попытки не соприкасаться с разрастающимся в секунды огнем. Нервно задрожав, Дик, поняв, что смог победить жуткое отродье, подбежал к печи, начав пальцами хвататься за ручку, проржавевшее основание печи, но ничего не получалось… Сама конструкция, будто облитая маслом, только и могла неподвижно стоять и насмехаться над двумя жалкими подростками бьющим по голове жаром. Кай истерично закричал, но Дик, не слушая его мольбы помочь, старался быстрее абстрагироваться от всей этой ситуации и понять, что нужно нажимать кнопки и рычажки, припаянные к конструкции, наугад. "У меня не хватит сил на что-то кроме этого, а думать над чем-то получше нет времени, Каю нужна помощь именно сейчас!" {Дик смог победить и не дать монстру отнять много времени. Вы повлияли на настроение Принцессы в будущем} Глаза Дика бегали по кнопкам и рычажкам, но он не мог разобрать ни надписей рядом с ними, ни их значения. Резко тот начал нажимать на них пальцами, как будто пытался разрубить огромное бревно тупым лезвием топора — так же безрассудно и, что было особенно печально, глупо. Крики, которые он слышал внутри печи, оглушали его. Он понимал, что делает что-то не так, что одним нажатием кнопки он может ускорить процесс и без того мучительной смерти Кая, от этого душа болела только сильнее... "Прости, Господи, Кай..." Глаза начали слезиться, особенно когда тот случайно отпрянул от дверцы, откуда, словно из ада, начал стучать Кай в просьбах остановиться. "Здесь же должна быть хоть какая-то кнопка «Стоп»!" И вот, словно сам Бог направил руку на нужный рычаг, печь остановилась, как и все остальные в этом ряду. Счастью не было предела, но Кай, уже не бившийся о мелкое окошко, напугал Дика. Присев на корточки, одними запотевшими линзами тот увидел бездыханное тело, уже почти всю обгоревшую, в волдырях и редких каплях мазуты макушку... Руки задрожали, глаза вновь продолжили слезиться, оставляя на каменном полу мокрые кляксы, вырванные из самой души парня. Руки, уже не слушаясь ничего и никого, самостоятельно тянули сгнившую ручку дверцы, и, открыв её, были обожжены другими руками, нервно дёргающимися, горячими, как магма. — Кай! — Прокричал парень, начав тянуть на себя еле живого, полумертвого подростка. Хоть Кай и не осознавал, как Дику было больно держать его, тянуть на себя через узкое окошко, но очкарик, даже не думая, продолжал свои потуги спасти своего Кая. Сжав зубы и начав ими болезненно скрипеть, парень, всё же вытерпев жгучую боль от горячего подростка, вскоре увидел, что он вылез полностью, ослабевшими, горячими ногами встав на каменный пол, и повалился прямо на спасителя Дика. {Дик не смог оперативно достать Кая из печи, поэтому тот пострадал, но не так сильно, как мог. Спасённый и наполовину здоровый подросток сыграет свою роль теперь только в финале истории! 4/6} Вновь почувствовав прикосновение на себе, очкарик понял, что Кай горячий везде — обожженная одежда, лицо, волосы, кожа — это всё раскаленная лава, способная убить человека, подойди тот к ней, соприкоснись он с ней. Но Дику было плевать. Сейчас, как никогда почувствовав свою нужность и поняв, что тот спас человека не на словах, а на действиях, тот не мог даже пошевелиться, пока Кай благодарил своего спасителя объятиями, руками не начал гладить спину, не начал приподнимать одежду своего друга, обжигая белоснежную с рождения кожу. Всё было неправильным, сломанным — вот-вот парень спас друга, а в благодарность он прижимается к нему, поглаживает его оголенные участки тела. "Кай…" — Неосознанно произнес про себя Дик, хотя язык велел и желал высказать ему всё в лицо, здесь и сейчас. Подняв заплаканные глаза, Кай смотрел на блестящие линзы подростка, пытался через них высмотреть Дика: открытого, смелого, такого, каким только что задира школы увидел его. Обычный ботан спас своего обидчика, человека, который унижал его родных, его самого. Бил кулаками, покалывал его спину острым, только что поточенным карандашом. Поглаживая проколотые места, Кай и вправду почувствовал легкие, невесомые на пальцы вмятины, одними губами произнося: — Прости… Этого было достаточно, чтобы Дик, улыбнувшись, поцеловал парня. Неосознанно для себя потянувшись своими губами к чужим, Дик никак не ожидал ответного касания. Опешив и тут же начав оттягивать своё лицо от парня, очкарик не сразу понял, что его голову схватили две большие руки, которые пальцами начали изучать волнистые волосы, горящие от ужаса осознания и происходящего уши. Прикрыв глаза, словно убаюкиваясь от тихих стонов из-за нехватки кислорода Кая, Дик принял игру, схватив двумя руками теперь голову парня, также начав пальцами бродить по скальпу, очерчивать его указательными пальцами, его сбритые ежиком волосы. Такие горячие, что хотелось отбежать от парня, сказать, что это неправильно и Дик заигрался с огнём, начав вновь играть роль униженного очкарика-ботана, забыв свой единственный в этой жизни подвиг по спасению Кая, в котором, казалось, Дик обрёл стержень, проткнувший его насквозь, задев голову с сердцем, запрограммировав в нём другого человека. Усмехнувшись самому себе, Дик разбудил от убаюкивающей обстановки теперь Кая. Его губы перестали жадно посасывать тонкие, менее взрачные губы Дика. Руки вовсе оттолкнули парня, напугав и того, и другого. "Я придурок…" — Про себя процедил Кай, начав терзать худи своими длинными пальцами. "Вновь я сделал что-то не то…" — Предложение, которое парень начал через себя, словно сито, просаживать, дрожащими пальцами искать ответ на поверхности брюк, каменного пола. Кай встал, отряхнулся и начал ходить по котельной, будто ища здесь ответы на свои глупые вопросы. — Прости, Дик, я… Я не хочу повторять ошибку вновь. Довериться человеку, а после быть морально и физически изнасилованным — второй раз я не вынесу… Вспомнив странное замешательство Кая в пещере, Дик, сложив несложное вычисление у себя в голове, произнёс: — Ты боишься повторить?.. Что? — Отчим. Я… — Начал Кай и заревел, скукожившись калачиком, положив руки на голову, разглаживая волоски, скукоженную кожицу, пальцами очерчивая волдыри. Подбежавший Дик, словно правда почувствовав что-то к Каю после недолгого, но поцелуя, обнял его за плечи сзади, чувствуя руками, как тело, спрятанное за худи, вздымается, дрожит. — Я дал ему шанс побыть у меня в доме. Он избивал маму, но после срока тюрьмы слезно просил выделить ему комнату, мол, "сынок, я изменился, тюрьма умеет исправлять людей"! Нет... Я отнекивался, боялся, но эта тварь втерлась в доверие, стала заменой отца, погибшего от рака. Он будто знал, на что давить, и я проникся. Впустил в дом и на следующее утро был прикован к кровати наручниками… Он изнасило… насил… — Не смог закончить Кай, как из глаз ручьями полились горькие слезы отчаяния. Сердце Дика защемило от осознания, что парень, пережив такой кошмар, начал курить, принимать наркотики и постепенно забываться. Пальцы бродили по передней части худи, когда очкарик почувствовал, как на пальцы с подбородка стекают мелкие, частые капли слёз. {Дик оказался единственным и последним человеком на этой планете, узнавшим Кая как человека} — Прости меня за то, что я так резко вторгся в тебя и твою жизнь. Я никогда бы не подумал, что... ты окажешься сломанным… — Начал в своей манере Дик, забывшись, словно почувствовав в Кае что-то знакомое от себя, свою призрачную отдушину. — Кай, прошу, давай, если выберемся отсюда, то… сходим к психологу, я помогу тебе всем, чем смогу. Кай не слышал и не пытался. Его окатила огромная, бурлящая волна воспоминания того самого дня, который Кай привык справлять в одиночестве, за тонной парашка и самокруток. За всем тем, к чему привык парень, но не в таких дозировках, которые он употребляет один раз в году, словно бы это был праздник, а не медленное самоубийство. Отойдя от Дика, словно ужаленный, парень начал смотреть в одну точку, поджимая губы, сдирая кожицу. Подойдя к чему-то раздумывающему Каю, Дика окатил ужас, что тот никогда больше не сможет высказаться, сказать человеческое "спасибо". Обойдя парня и подойдя к его лицу, очкарик, не ведая, что творит, открыл рот, выставил язык и, пройдясь по мокрому лицу своего Кая, прошептал: — Спасибо… По ребристому языку прошёлся горьковатый, слегка кислый привкус печали. "Вот такое на вкус людское горе…" Бездумно смотря на красивые черты лица Кая, Дик не понимал, что смотрит не на человека, а на статую, произведение искусства. Он оценивал, любовался, понимал, что за этим человеком стоит что-то большее, чем обычный задира класса, больше, чем просто человек. Тонкая, скукожившаяся корка лица начала напоминать парню кокон, где скрывается нечто невообразимое, стоит поддеть его, сорвав все завесы тайн между ним. "Я конченный дебил, думаю о том, чтобы убить Кая окончательно..." Наконец отлепив свой пустой взгляд в каменную стену, Кай посмотрел на "очкастого", вновь коря себя за это выражение, само, словно сорняк, подбирающееся к языку. — Спасибо тебе, я никогда не думал, что кому-нибудь это скажу… — Прошептал Кай, ловко подняв Дика к себе на руки, чувствуя своими губами его, с знакомой кислинкой грусти, а теперь — обезумевшей страсти, не давшей парням изучить замок дальше. Они наслаждались друг другом здесь и сейчас. Губы каждого парня бесстрастно проглатывали чужие, посасывали и кусали. Руки Дика жадно, словно они больше никогда не встретятся, изучали шершавую кожу лица, шеи, спрятанной за толстой тканью спину. Хотелось раздеться, но не одеждой, а морально, поведать теперь свой глупый, до ужаса смешной секрет Дика — боязнь темноты. "По сравнению с секретом Кая, мой — ничто…" Воздуха не хватало, но парни не останавливались, кончиками ртов вдыхали мелкие, совсем жалкие капли теплого, до сих пор вонючего, пропитанного запахом крови воздуха. Кожа лица давно стала красной от удушающего поцелуя, но им было так мало… Кай боялся, что Дик убежит, отпрянет, осознав, что его нового друга насиловал отчим, тот курит наркотики и может подначить его же на эту дорожку прямого, лояльного самоубийства. А Дик боялся только одного — Кай делает это из жалости, в состоянии аффекта. Вдруг всё это розыгрыш, за ними смотрят камеры телефонов?.. Бабушка сойдет с ума, узнав настоящие предпочтения своего дорогого внука. "Прошу, скажи, что ты не такой…" — Про себя промолвил Дик. "Прошу, скажи, что ты станешь тем, кто мне был необходим…" — Также про себя прошептал тягостным, липким эхом в голове Кай. Руки потихоньку стали опускаться, и парень, поднявший Дика, отпустив его на землю, посмотрел на него теперь с другой стороны, никак не как на друга, а теперь как на кого-то большее, чем просто товарища… В особенности так смотрел Дик, парень, родившийся с нетрадиционной ориентацией. Ему никогда не нравились девушки, он был рожден для парней, они были эталонами для него всю жизнь. — Мне… стыдно… Мы были должны искать Камиллу, а устроили… — Проскулил Дик, наконец полностью поняв, что произошло на самом деле. Напуганно обернувшись, парень пытался высмотреть пробежавших подростков, остальных задир, без души и сердца, но этого не происходило. Поняв, что ищет Дик, сердце Кая защемило тисками вины, натуральной, не фальшивой. Подцепив его миниатюрную по сравнению с Каеной рукой ручку и начав пальцами разглаживать горячие от стыда и нескрываемого стеснения костяшки пальцев, тот произнёс: — Прости, что заставляю мучатся паранойей… Я никогда не думал, что стану таким. Не желая казаться слабым морально — теперь он понял, что есть люди, прошедшие большее дерьмо, чем Дик, — он лишь посмотрел в глаза Каю, начав оправдываться: — Всё хорошо, я смотрел того монстра. Я не знаю, что он может из себя представлять, но… — Плевать, он тебя точно запомнил как угрозу. С тобой мне будто бы и нечего бояться.— Перебил Кай, но не со зла, а скорее, чтобы переубедить парня напротив, что тот не должен бояться ни монстров, ни своего прошлого. Никого. Но Дик, поправив очки, будто готовясь атаковать соперника большим количеством фактов против, не смог, как бы не старался и не хотел. Теперь смотреть на Кая было больно, зная его историю, хотелось простить все его насмешки, все невзгоды и обиды на него с первых классов. Отмахиваясь от навязчивых мыслей про прошлое Кая, Дик, выпрямившись в плечах, всё также не переставая смотреть на одноклассника, произнёс, словно команду или поручение: — Мы не можем находиться здесь слишком долго, не факт, что монстр ушёл надолго, если вообще ушёл за пределы замка… Мы должны предупредить ребят, спастись сами, хотя бы вооружиться чем-то. Стараясь теперь тоже отпустить недавний "инцидент" с неожиданным поцелуем и выливанием всех накопившихся проблем на плечи без того избитого всеми одноклассника, Кай, согласившись немым кивком головы, начал глазами искать инструмент потяжелее, чтобы в случае чего отбиваться от монстра не кулаками, а оружием. "Всяко лучше дать отпор, чем надеяться на кого-то, при этом находясь в печи…" Переместив взор на ржавую, всю в мазуте печь, единственную, которая перестала работать из всего ряда, спина Кая похолодела, а по коже прошлись мурашки. "Игрушка дьявола, никогда ненавидел огонь, но ради соли мог потерпеть, теперь же ни за что!" {Варка соли — процесс, при котором при варке щепотки соли на ложке получают наркотик} Желая поскорее выбраться из травмирующего душу и голову котельни, Кай, подобрав ту самую монтировку, зубья которого продырявили пару дырок в голове мясистого создания, улыбнулся невольно и словно по-юношески наивно. Будто это была не просто монтировка, которой только что Дик спас того, а настоящее сокровище, не меньше медали за призовое место. Дик же, вооружившись железной, всей в ржавчине, впивающейся в кожу кочергой, вновь посмотрел на парня, улыбнувшись его беспечному виду. Удивительное свойство жить здесь и сейчас, не замечая опасностей на дальнейшем пути, поразило очкарика. Хоть и такое поведение — самое глупое в замке с, возможно, кучей кишащих изо всех щелей монстров, но Дик не видел в Кае глупого человека, наоборот. — Пошли, нам ещё Камиллу искать. — Сказал Дик, строго отрезав желание парня полюбоваться монтировкой. Не сейчас. Парни, выйдя из адской котельни, попали в знакомые, чем-то даже родные и спокойные до боли в сердце коридоры. Тонкий, размазанный чёрной нефтью след уходил в глубины замка, давая понять, куда ушёл Горбатый и представляет ли опасность он сейчас парням или остальным ребятам в замке. — Нам нужно узнать, куда ушёл это нечто, оно могло скрыться после наших долгих… разговоров. — Неловкость вновь разрушила каменную, давно построенную умным Диком баррикаду между сердцем и головой. Сейчас его мозги горели желанием узнать всю правду между парнями, но в то же время тот осознавал все риски — Горбатый может навредить кому угодно, пока Дик и Кай будут кумекать о своих импульсивных желаниях. "А ты режешь без ножа, строгий и милый Дик..." — Да, разговорах. — Грустно подметил Кай, будто нарекая Дика на роль того самого парня, который, узнав его внутреннего, бросит, обидит и станет постоянным ночным кошмаром. Пальцы начали сжимать монтировку до хруста костяшек, а недавняя улыбка начала инвертироваться в мрачный оскал, будто парень вновь нашёл ошибку в себе и начал выдумывать, сколько ему понадобиться доз, чтобы вновь забыть Дика и всю эту кровавую бойню в котельной. {Из-за того, что у Кая нет сигарет, тот начал думать о крутках и соли. Возможно, это сыграет решающую роль в финале…} Дик, проходя впереди, вдруг понял, что не видит той самой странной, выделяющейся из всех тени. Будто это правда был глюк и игра разума. "Не может быть, мы явно что-то отпугнули, и оно может скооперироваться с этим нечто". {Эта деталь всплывёт в финале} Но вдруг, будто по заказу, в темном коридоре послышались шаги. Их было слишком много, чтобы посчитать точное количество человек. Дик напряг слух. "Одна пара ног, вторая, третья, четвёртая?! Они что, нашли Камиллу?!" Радостно, чуть ли не прыгая на месте, подумал Дик, начав ногами ускоряться в сторону торопливых звуков, но Кай, потянув того за рукав, быстро спрятался с очкариком в одной из сотен дверей. Единственные способы защиты — монтировка и кочерга — выпали из рук обоих, создав в полуживой обстановке замка слишком громкий лязг металла друг об друга. — Тупица? Только что убил монстра, а теперь в лапы новым?! Тут же поняв, что замок и вправду кишит мистикой во плоти, а значит, что здесь может быть кто угодно в абсолютно любой форме, будь то человек или огромный паук с восемью лапами, Дик закивал головой до импульса в шее. — Извини, я правда уже не соображаю… Кай, опустив прикрывающую рот Дика руку, переместился к шее, пальцами начав лишь слегка надавливать на его кадык, сжимать сонную и набухшие в один миг артерии. "Что он делает?!" Руки парня начали рыпаться по лицу Кая, но тот, усмирив Дика одним лишь взглядом, глазами дал понять, что он слишком громко дышит. — Оно близко, нам нужно прислушаться. Дик, вновь закивав в немом согласии, повернул голову, ухом почувствовав деревянную поверхность, прикрыл глаза, как в автобусе, и начал слушать, будто в трансе. Кай сделал то же самое, только не чувствуя дерева на коже ушей, но также заострив всё внимание на коридоре, прикрыл глаза, начав слышать… Ванесса и Джон, проходя вглубь коридоров подвального помещения, а как им сказала Балерина — котельную, начали идти второпях, рука об руку, будто боясь вновь потерять друг друга на неопределенное количество минут. Кратко разъяснив, кто такая Балерина и то, что она настроена дружественно по отношению к подросткам, Ванесса наконец смогла донести, что этот призрак не любит страх и всё, что связано с ним. — Главное не бойся, я всегда буду рядом. — Последнее, что сказала Ванесса, начав тянуть возлюбленного в сторону хода Балерины. Так они попали в один из многочисленных коридоров подвала, ведущий прямо в котельные, из которых исходили странный привкус металла, пота и гари. — Кто-то побывал тут до нас. — Заявила девушка-призрак, начав ломать свои конечности, переходя из обычного шага в шаг на всех четырех конечностях. Выглядело это жутко и неестественно, но Ванесса, окликнув Джона, который заворожено смотрел на ломающуюся Балерину, вдруг отцепив от неё взгляд, увидел свою, такую же стройную, но целую Приму. — Всё хорошо, не бойся, мы на тренировках, на самом деле, выглядели точно также. Джон, поняв, что девушка пытается его успокоить, посмеялся с шутки, одними губами произнеся: — Я понимаю, что не нужно бояться, но… Это тяжело, как ни крути. — Я знаю, я тоже боялась, но, когда мы вместе, я не боюсь даже этого замка. Мягко улыбнувшись своей девушке, Джон, притянувшись губами к женскому личику, оставил на его щеках невесомые два поцелуя. Ванесса, почувствовав из этого только колючий подбородок, вдруг хихикнула, продолжая шагать за Балериной, вдруг вспомнив, что она предупреждала девушку о нахождении в замке той самой Принцессы. По спине прошлась дрожь. "Что, если я вправду рано поторопилась с выводами и мне не стоило возвращать жизненную энергию? Спала бы себе спокойно… Нет, это мои ребята, живыми я их не отдам!" {В прошлом Ванесса стала руководителем группы и потребовала вернуть обоим подросткам жизненную энергию, ход мыслей и истории круто повернулся} Подростки, не заметив, как призрак Балерины, прыгнув на потолок, начал ползать теперь пауком по нему, продолжили проходить однотипные, совсем не выделяющиеся двери, будто там замуровывали узников, неугодных прошлой Принцессе людей. "Хотя, вспомнив рассказ, Принцесса не была плохой правительницей изначально, её просто сломали родственники, из-за чего она стала таковой…" Не зная, как и реагировать на настоящее, что происходит прямо сейчас, девушка вдруг подумала: "Принцесса виновата в том, что произошло в королевстве. Любой здравомыслящий человек смог бы остановить своего отца посредством связей, она же была, чёрт возьми, Принцессой! Она имела все возможности остановить весь этот кошмар, но нет, лучше упиваться людским горем и страдать о том, что она не такая!" {Ванесса настроена негативно к Принцессе и всему, с чем та связана. Это повлияло на будущие диалоги и развилку, связанные с финалом} Пройдя ещё пару метров и опустив голову в желании подумать обо всем происходящем, например, кто может видеть призрака и что будет, если ребята будут бояться рядом с ним, девушка вдруг заметила, что одна дверь отличалась своей проходимостью света через мелкие щели. Странная деталь не могла быть незамеченной и Джоном. Парень, обогнув девушку, встал впереди неё, защищая от возможного монстра. Но Ванесса, осознавая все возможные риски, шёпотом призвала к себе Балерину. — Сюда! Призрак, поняв, что от него хотят, прошла сквозь стену, но тут же выбежала оттуда, будто ошпаренная кипятком. Гримасы обоих подростков стали испуганными и удивленными. "Она может чувствовать чужой страх, это нужно скорее исправить, иначе нам крышка". Уже не боясь подойти к двери вплотную, Ванесса, постучав по дереву одними ногтями, произнесла: — Кто здесь? Мы не хотим вам зла. "У нас есть призрак, мы вас попросту не боимся". — Хмыкнув про себя, подумала Ванесса, продолжая давить на подростков за дверью стуком мелких нарощенных ноготков. По ту сторону баррикад стоял напуганный Дик и вместе с ним Кай, который, не желая оказаться в ловушке какого-нибудь мимика-призрака или игры собственного воображения, лишь шепотом спросил: — Чем докажешь, что ты та Ванесса, которую я знаю? Ванесса обомлела и, совсем не зная главной причины страха Кая за их шкуры, подумала: "Очевидно, что вариант сказать: «Я стерва школы» не пойдет, но что тогда?" Резко вспомнив скрючившееся лицо Кая во время разговоров про кровь и странные ритуалы Камиллы, язык Ванессы, словно живя своей жизнью, протараторил: — Помнишь момент, когда мы спросили Ши, что с ней случилось? Она упоминала ту странную колбу, круглую, вроде как у магов из фильмов! Да, точно! "И в правду, это случилось до тех событий с обвалом камней, где были необъяснимые твари, превратившиеся в моего отчима…" И всё равно сомневаясь в реальности происходящего и в том, что Ванесса за дверью — Ванесса из класса парня, Кай, высвободив Дика из своей стальной хватки, открыл дверь, увидев перед собой мягко улыбающегося Джона, будто тот дождался своего друга не просто в коридоре, а из армии, и Ванессу, также улыбнувшуюся обоим парням. {Ванесса ясно и с первого раза дала понять Каю и Дику, что она не клон, пока что…} Дик, неуверенно выйдя из, казалось, спасительного помещения, ни что бункер, ни что кабинет психолога, где тот смог забыть о всех прошлых обидах вместе с Каем, начал переминать с ноги на ногу, чувствуя дискомфорт в полном значении слова. Мурашки пиявками всасывались в каждую пору лица, отчего лоб покрылся блестящей испариной, а руки задрожали, вновь начав изучать разодранные в районе карманов от ногтей джинсы. Но Ванесса, единственная заметившая недомогание парня, ведь Кай вновь вцепился в братские объятия с Джоном, подойдя к очкарику, приобняла его за плечи, шепотом проговаривая: — Хочешь скажу смешную для тебя, но настоящую для меня правду? Скучаю по тебе "душному"… — Чуть хихикнув, словно Ванесса вновь оказалась в стенах школы, девушка продолжила, прикрыв глаза, представляя перед собой образ того самого очкарика класса. — Мне так нравилось, когда ты колол меня своим интеллектом, хоть я этого и не показывала, но я всегда думала о тебе только хорошее. Ты хоть и ботан, но смекалистый и очень даже дерзкий, просто боишься это показать. Я ведь вижу. И Дик заплакал, уткнувшись в потрепанную после жутких пробежек нежно-сиреневую куртку Ванессы. В глазницы начали вдавливаться линзы и носоупоры очков, но сейчас это было так неважно… Сейчас перед парнем стояла одна из обидчиц класса, которая не жалела колкостей в адрес Дика, втирая в его бледную кожу ненависть к самому себе, словно крем. Но сейчас от обидчицы осталась только оболочка, а душа… Душа её раскрылась, словно селеницереус крупноцветковый, также в определенное время и месте… {Селеницереус крупноцветковый — цветок, раскрывающийся только ночью и увядающий утром} Ванесса хихикнула, но не со зла, а с осознания, что Дик оказался простым парнем, таким же в доску, но со своими тараканами в голове, которые отдали приоритет не выпивке и ночным тусовкам, а обычной рутине в виде учебы, изучению цветов и космоса. Такой простой, но такой многогранный. Женские руки, теперь не стесняясь своих чувств, крепко обняли хнычущего парня. Ладони начали мелодично поглаживать колючий свитер из шерсти, а локти крепче прижиматься к выпирающим даже через слои одежды рёбрам, так и крича, что Ванесса, как бы не выглядела и чтобы не думала о каждом, не отдаст Принцессе ни одного из подростков. "Только через мой труп. Это мои ребята, мои подростки и мои дети, а я, как руководитель группы, как мать, оберегу их от любого дерьма здесь". А Джон, не переставая обмениваться теплом через объятия со своим родным другом Каем, вдруг заметил, что Дик заплакал. Губы привычно преобразовались в издевательский оттенок, но Кай, пихнув друга в плечо, одними лишь губами сказал: — Не смей. Ты просто не знаешь, что он сделал, пока ты ходил по замку. — Пальцами показав подгоревшие участки кожи, пропитавшиеся теплой жидкостью волдыри, парень продолжил: — Если бы не Дик, я бы сгорел в печи, и бог знает, где бы я оказался сейчас. В желудке огромного монстра, либо ломал вам всем психику, лёжа посреди коридора, прямо тут. Посмотрев на Дика вновь, Джон, как ни странно, прищурил глаза, будто пытаясь проникнуть внутрь черепной коробки, увидеть его настоящего, Дика, который открылся пока что только Каю. Смелым, смекалистым и собой. {Джон начинает видеть в Дике не просто ботана, а настоящего мужчину, и его это приятно шокирует} Дик отлипнул первый, протерев мокрые глаза рукавом и поправив оправу очков, тот предложил идти дальше. Никто не выразил слова против, даже Балерина, волосы которой метровым шелковым шифоном свисали с потолка. Выглядело это завораживающе, но только для Ванессы и Джона. "Либо она может становиться невидимой для кого-то, либо ребята просто не замечают нашу спасительницу сверху". Выйдя из котельной и длинного коридора с гипнотизирующими скопированными друг с друга дверьми, уже четверо подростков, двое из которых — Кай и Дик — вернув в свои руки найденные в котельне оружие, сгруппировавшись, продолжали идти за Ванессой и Джоном, идущими впереди всей микрогруппы, а те, в свою очередь, направлялись за идущей на своих двух Балериной, которая умудрялась при этом всём выполнять тяжелые акробатические и танцевальные движения с комбинациями. Её ноги косились в разные стороны, из мясной оболочки на доли секунд вылезали и вновь прятались переломанные кости. "Кара, мне пятнадцать, двое моих знакомых наркоманов ломают её ноги огромными молотками…" Воспоминания пришли сами, без стука и просьб. Они металлическим, тупым лезвием ударили по голове, ослепляющей вспышкой перед глазами — конкурентка по балетным танцам, которая должна будет выступить после Ванессы, лежит на полу, в её глазах зеркалом души отражается страх и гнев вперемешку. Адреналин скачет в крови. В следующей вспышке виднеются два парня, которым Ванесса заговорила зубы, выдумав историю, что конкурсантка имеет планы на них, мол, расскажет полиции об их зависимости в такие ранние года. А в третьей, последней, заплаканную, всю в слезах девушку увозят на карете скорой помощи с сильнейшим переломом ног. Она орёт, но даже не думает выкрикнуть имя той, кто стал инициатором этих открытых переломов, после которых девочка умрёт от огромной потери крови прямо по дороге в больницу. "А я танцевала, перед глазами видя её лицо… Не зря говорят, что танцевальный спорт — самый садистский. Судьям было плевать, что Кару увезли на скорой с переломами, они даже не вызвали полицию и не начали расследование, кто и как это сделал. Продолжали играть роль профессионалов, без эмоций и чувств. Как и я. Даже не подумала остановиться, выиграла этот чёртов конкурс, но не получила ничего хорошего, кроме медали". И всё же, стараясь не смотреть и не видеть во всём своё прогнившее прошлое, Ванесса, прикрыв глаза, начала отчётливо слышать странные, до боли в голове знакомые, хрипящие и плюющие звуки, какие издавала Кара во время того, как на неё наступали двое парней. Не думая ни о чём, девушка побежала к лестнице, ведущей туда, куда пошли Кира и Ши. Страх увидеть очередное мёртвое тело начал шипами роз колоть кожу, оставляя на ней зудящее чувство. Ноги косились, глаза слезились, а уши, даже не пытаясь расслышать напуганные крики парней и Балерины, слышали только эти хрипящие стоны. "Нет! Нет! Нет!" Наконец, пробежав не одну сотню мраморных ступенек, подошвой пополам разламывая обвалившиеся с потолка деревянные обломки, Ванесса, остановившись прямо посреди огромного коридора, увидела… — Кира?.. Ты... жива?..