Кровавое болото

События за час до прихода Ванессы и остальных…

Звук от каблуков ботинок окружил собой неуютный замок, поместье некогда властвующей, очень кровавой семьи Принцессы. Осознавать это было страшно и опасно — сейчас девушкам была важна концентрация, полное погружение в обстановку, чтобы в случае чего те могли услышать хриплое мычание, крик о помощи сбежавшей, точно под влиянием существа, чего-то, что смогло завладеть контролем над ситуацией Камиллы. Особенно в это хотела верить Ши — именно она, в отличие от интересующейся интерьером поместья Киры, вслушивалась в малейшие шорохи, в мелкие дуновения ветра на улице… Хотелось не просто верить, знать, что девушка в порядке, ей не угрожает опасность, призраки или любой другой обитатель этого тёмного места не убили её, не тронули. Хоть Кира и понимала всю ситуацию Ши и Камиллы, она не могла молчать, тишина убивала её, особенно после тех обещаний про поддержку, помощь в трудную минуту. Не хотелось пустословить, хотелось действовать. — Ши… Всё будет хорошо. Я не думаю, что Камилла убежала куда-то далеко. Еле слышный шик вырвался впереди — оттуда, где нервно шагала одноклассница. С самого начала, будто наслаждаясь обществом Киры, та ходила с ней вровень, нога к ноге, но после, ускорив шаг, та затерялась в гуще бесконечного, непроглядного из-за отсутствия хотя бы малейшего света коридора. Лишь глухие, нервные постукивания каблуком о кафель выдавали её просто присутствие, про желание говорить было ясно и так — потеря близкого человека заставит любого замолчать, умолять и других перестать веселиться, а только начать прислушиваться в мёртвую тишину. — Мы не подруги с тобой, я не понимаю, зачем ты вообще пытаешься мне навязать своё общение! Кира, лишь ускорив шаг, всё пытаясь увидеть хотя бы тёмный силуэт в темноте, словно иголку в стоге сена, заговорила, наконец установив нервный, но контакт. — Ши, я понимаю, почему ты сейчас такая, на взводе, но прошу, остановись! Напуганная девушка, пытающаяся успокоить свою одноклассницу, наконец перестав слышать звук ботинок, начала бежать, через десять секунд увидев силуэт Ши, обрадовалась, будто это была живая и невредимая Камилла. {Ваши прошлые решение повлияли на Ши. Благодаря вам, она хочет, хотя бы, попытаться открыться другим людям} — Что тебе нужно? Почему вы все пытаетесь остановить поиски Камиллы? Вам всё весело, смешно! Что смешного?! Что?! Попытка отдышаться была сорвана — состояние Ши напоминало переполненный гелием шарик: одно неверное движение, и тот лопнет. Сглотнув склизкий ком слюней, Кира, выпрямившись в спине, посмотрела на стеклянные, мокрые глаза — такой её не видел никто, кроме, наверное, Камиллы, но сейчас эта эмоция, натуральный животный ужас вперемешку с отчаянием… Пугал и вселял только самое плохое. Кира, смотря на опухшее лицо одноклассницы, в миг пожалела, что не общалась с ней через пелену тьмы. Видеть взросшую обречённость на таком закрытом человеке, как Ши, сейчас казалось той же средневековой пыткой, но не физической, а моральной. Не зная, что и сказать в ответ, та всё же попыталась: — Ши, послушай… Я бы никогда не подумала смеяться, в первую очередь для меня ты — человек… — поняв, что она совсем не знает, как поддерживать людей на самом деле, всё же нехотя, но призналась: — Я никогда не теряла близких людей, я, можно сказать, родилась со всеми благами: мне никто ничего не запрещал, моя жизнь идеальна. Это меня и гложет: я никогда не видела людских слёз, я была отстранена от всего плохого, мои глаза почти всегда видели счастье… Прости, я бы очень хотела тебя поддержать и успокоить, но я не умею… Но лицо Ши не двинулось — она слушала, будто впитывая каждое слово, но, не услышав при этом ничего, огорчённо всхлипнула, дрожащими от накатывающих слёз губами произнеся: — Именно поэтому я не хочу открываться каждому. Я боюсь, что, кроме Камиллы, меня никто не поймёт, не сумеет поддержать и высказать те слова, какие говорила она при каждой моей истерике… Но Кира не останавливалась, начав аккуратно подходить к тускнеющей на глазах однокласснице, та продолжала: — Да, ты права, сейчас тебя мало кто поймёт, потому что Камилла знает тебя больше, она знает, какую рану лучше обработать словом, какую — прикосновениями. Чем больше я или кто-то другой тебя узнает, тем больше мы сможем дать тебе поддержки, уверенности... Раскрой кокон, покажись нам той самой бабочкой, которую любит и видела Камилла… Прошу. — произнесла шёпотом Кира, будто страшась быть услышанной остальными, хотя тема доверия трогала и её, но везение с характером давало ей находиться в коконе сколько угодно — Киру никогда не трогала отстранённость от других ребят, все в классе знали, что она волк-одиночка, но сейчас… Наконец подойдя к однокласснице, она не могла поверить, что сказала это сама, без чьей-либо помощи, с полным желанием и милосердием. Это заметила и Ши, похлопав тёмными глазами, вызволяя роговицу от застывших слёз, начав смотреть на собеседницу, не веря ушам и, как оказалось, глазам. — Вы правда хотели меня все узнать?.. Зачем? — За остальных не ручаюсь, но сейчас наша главная задача — быть сплочённой командой, быть единым организмом. Находясь тут, каждый дышит одним воздухом, видит одну и ту же картину — страдания и боль. Я не знаю, что происходит сейчас с остальными, но этот замок выпытывает в нас те чувства, какие мы не смогли раскрыть раньше… Может, это адреналин, но я хочу верить, что сейчас мы познаём себя как друзей. — Ты права. Прости, что наехала, я не могу чувствовать себя спокойно, пока знаю, что Камилла не рядом. — Забей, самая важная часть была произведена только что — стать тебе союзником, а не врагом. Вдвоем всегда легче переживать проблемы, наверное. — Ты не ошибаешься, вылить душу самому себе не равно тому, что произнести те же слова близкому человеку. "Близкий человек?.. — произнеся это самой себе, Кира до конца не могла понять, что именно так задело её нерв, из-за которого она так плотно задумалась, будто Ши не имела в виду близкого друга, а что-то большее, стоящее за пределами интимного и доверенного. — Она имела в виду близкого друга, да… Я не настолько знаю Ши, чтобы она меня называла таковой, это просто пример". — Ну что, пошли? — спросила Ши, будто не заметив собственной оговорки по Фрейду, хотя… "Нет, Ши занятая девушка, а меня притягивают парни, почему я вообще задумалась об этом так плотно…" {Оговорка это или нет предстоит решить вам в будущем…} — Да, пошли. У меня просто в голове снова не укладывается, что здесь происходит в принципе… — Обсудим это после, сейчас у нас поиски… — нехотя сказала Ши, возвратившись к больной теме Камиллы. Кира, лишь согласившись с её словами немым кивком, пошла вровень, всё пытаясь осознать одну вещь, тугим узлом скрепившую абсолютно каждого подростка: "Замок… Монстры и призраки… Они не появились из ниоткуда, это точно! Но кто, если не сама восставшая хозяйка этого поместья, вызвала всех существ, заставила меня открыть злосчастную дверь, чтобы волки, ускорив нас и заставив попасться в ловушку, ушли восвояси, пока Принцесса играет на наших чувствах, где постепенно убивает… Это… Принцесса, однозначно! Если не Принцесса, сдохшая в муках тварь, вызвала этих существ, коллег по цеху?! Она!" {Кира настроена негативно к личности Принцессы и всем, кто её окружает!}       Вновь проходя вдоль однообразных голых, изредка украшенных старинными картинами стен, Кира не могла не заскучать, вернувшись к единственному интересному для неё занятию: рассмотрению каждой из полотен. Для девушки искусство было не чем-то новым, уникальным — оно присутствовало в её жизни задолго до регулярных походов по музеям и выставкам. Музыка, именно то направление, окружившее Киру с самого младенчества, и это родовое "благословление" тронуло её также мощно и цепко, как и семью. Слушать музыку, читать музыку, писать её для девушки было чем-то на уровне сакрального, того, что дало ей новое дыхание… Именно ноты стали друзьями для музыкантши: они слышали, слушали, говорили с ней ласковыми волнами, обволакивающими уши. "Музыка, можно сказать, заменила мне друзей, которых, в общем-то, мне и не нужно… Наверное…" — произнесла лишь про себя Кира, всё пытаясь осознать это странное чувство близкого контакта с другим человеком тет-а-тет. Она, словно забыв своё общение с Ши в роли обычных одноклассниц, спрашивающих друг у друга домашку, открывала себе всё новые грани этого мира — люди. Какие они на самом деле, лучше ли тех нот, которые заменили родителей для маленькой Киры?.. Но самый главный вопрос, каким задавалась она сейчас: "Почему я вообще думаю о Ши в романтическом ключе… Почему она так задела меня, что я вообще задумалась о людях и социуме…" Попытки зацепиться за потускневшие, облепленные от времени в толстом слое пыли полотна не увенчались успехом. Именно сейчас голова Киры была обмотана в длинной ленте паутины, разум её потускнел и заволок всю пыль замка в себя, будто пытаясь оградить от этого, но всё никак не получалось. Темноглазая вьетнамка в тот час поселилась внутри мелким ленточным червём, пожирающим всё изнутри, медленно и скрупулёзно. "Всё, надо отстать от Ши, так мы и вправду ничего не найдём, не услышим". Продолжив смотреть на картины, Кира вдруг заметила на одной из них странную деталь: огромный белоснежный конь на переднем плане мчится в сторону знакомого каждому из подростков замка. Животное бежало туда, где сейчас находятся ребята… Неосознанно скрутился живот, завибрировали кости ног — они заледенели, не давая хозяйке продолжить идти дальше. "Видение… В автобусе…" Вспомнив странную, усыпительную колыбельную, сон, вызванный ею, после которого у девушки страшно горели кости рёбер… Сглотнув колючий ком в горле, почувствовав старую боль на уровне солнечного сплетения, Кира, аккуратно подойдя к стене, на которой висела картина, поняла, что потеряла из виду Ши, которая, уже пройдя дальше положенного, совсем не замечала зомбированную изображением одноклассницу. "Я не могу пошевелиться, что происходит?!" Попытка закричать и остановить уплывшую в свои облака Ши провалилась с треском — вместо внятной речи из гортани вышел еле слышный, утробный звук. Язык, будто распознав попытку оглушить тишину криком, тут же прилип к нёбу, отрезая самую последнюю попытку спастись. "Картина, почему она так действует на меня?!" Но не успела ничего подумать Кира, как, подняв руки, начала медленно снимать гравированную рамку с проклятой, по-другому не назвать, картиной со стены. "Что я делаю?" Ответ не заставил себя долго ждать. Подняв руки вверх, а изображение картины оставив вниз смотреть на макушку девушки, та, разжав пальцы, уронила её на себя, но вместо столкновения полотна произошла галлюцинация Киры. Она, перестав что-либо чувствовать или видеть, не понимала, что происходит... Очнулась та не сразу, длинная трава, ласково окутав и спрятав от кого-то рычащего, подёргивалась, на секунды показывая Киру, то снова пряча. Устав чувствовать что-то щекочущее, она, открыв глаза и привстав на локтях, наконец увидела того, кто мешал её сну. Десяток женщин и мужчин в одежде тех лет, грязные и будто вымоченные в масляной краске, смотрели на неё, не смея двигаться, лишь смотрели на девушку испепеляющим взором. Ужас сковал все мышцы, Кира, не зная, что происходит, жива ли она, лишь мокрыми глазами смотрела на деревенщину, которая вскоре, будто устав ждать её, поплелись, не в способности поднимать ноги — носки туфель начали заходить под землю, останавливая, давая последний шанс Кире; она воспользовалась этим моментом. Быстро встав и начав бежать пулей куда-то в гущу пейзажа, та увидела огромный замок, огромные опушки тёмно-зеленых елей. Это то самое место, где та очутилась во сне! Рёбра вновь заболели, задребезжали в агонии, будто мокрой бумагой начали рваться изнутри. Стало больно, Кира остановилась, взялась двумя руками за обе стороны груди, начав пальцами разжимать и сжимать грудную клетку, будто бы это остановило адские мучения. Увидев пролетающую над её головой землю, Кира поняла, что деревенщина, резко подняв ноги, выбралась из-под зыбучей поверхности, вновь продолжив медленно плестись к девушке. Но вдруг, обернувшись назад, словно по зову, она увидела, как те, начав переплетать ногами, шли криво, волнами, но шли! Поняв, что времени на обдумывание боли нет, та рванула вновь, теперь почувствовав сама, как ботинки, медленно зарываясь под землю, захватывали с собой и возможность поднять их. "Чёрт! Нет!" Попытки оставались тщетными, зомбированная куча людей, всё надвигаясь на беззащитную школьницу, начали рычать сильнее, активнее задвигали омертвевшими, местами сгнившими ногами…       Ши, продолжая идти туда, не зная куда, продолжала вслушиваться в тишину, пытаться уловить в ней тембр голоса потерянной девушки, устроившей весь тот переполох, что происходит тут. Вдруг ухо уловило странный шорох слева от себя, посмотрев, это оказалась стена, но Ши точно не показалось, это было что-то, наводящее её! Побежав вперед, уже не страшась ничего и никого, та увидела развилку из трёх путей, ведущих во всё такие же тёмные, длинные, оттого страшные коридоры. Кричать не было смысла, Ши побежала в левый коридор, будто перестав чувствовать инстинкты и всякое желание остаться в живых. Пробежав целый коридор, та заметила впереди дверь, ведущую в какую-то освещаемую комнату. Это радовало, как никогда, поэтому уже пройдя внутрь странного помещения, Ши поняла, что это кухня. Но было в ней что-то слишком странное, чего та не увидела сразу. Человек, два… Мама и папа. — Вот и ты, проститутка. — Мы тебя не предупреждали, что будет, если ты вновь будешь связываться с Камиллой?! — отец в привычной манере перешёл на крик — его любимый способ выбивать дочь из колеи, не давая даже опомниться. Но сейчас её озадачил не крик. — Что вы здесь?.. — Отвечай! О чём мы тебя предупреждали?! — Хватит! — крикнула Ши, вспомнив слова Киры о, в первую очередь, себе — "но сейчас наша главная задача быть сплочённой командой, быть единым организмом". Сплочённость, вот чего никогда не было у Ши. Родители — не единственная команда, их решения и слова не всегда правдивы, если были когда-нибудь таковыми… Ши продолжила, всё также боясь, но в голове пытаясь понять, что это иллюзия, родители сейчас далеко дома: — Я устала быть в вашем контроле! Я человек, я не животное в загоне! Хватит травить меня страхами и своими обидами прошлого! Из-за вас я такая закрытая! — Что… — лицо отца онемело, застыло в гримасе недопонимания и ужаса одновременно. Мама, тоже застыв у медной, давно покрывшейся ржавчиной раковине, только и могла смотреть на дочь, не понимая её слов. Впервые та высказала именно то, чего желала так много лет. {Ши начала раскрывать свою природу не только Камилле, но и окружающей её природе} Наконец, недоумения, пройдя сквозь каждого родителя, исчезли, открыв настоящую проблему. — Ты подумала, что о тебе скажут родители?.. Голос из неоткуда шептал в голову Ши, навязывая мысли об очередной вине, о том, что та даже не сделала. Начав поворачиваться и вглядываться в каждый сантиметр комнаты, та всё пыталась разглядеть источник голоса, но он продолжал: — Глупая! Глупая сука! Ты всё испортила, всё! Камилла слишком дорожит тобой, вы были нужны мне обе! Две крови, чистая и тёмная, невинность и порочность! Ритуал по восстановлению моей оболочки, меня! МЕНЯ! ПРИНЦЕССЫ! Не сразу поняв, что происходит, Ши задрожала, начав видеть, как кожа родителей натягивается, будто от сотни мелких крючков, зацепивших каждый их сантиметр. Хлюпающие звуки пульсирующей крови окутали каждый уголок не просто комнаты, а, казалось, целого замка. Из разорванной кожи начали вылетать тёмные сгустки темноты, которые, начав лететь прямо к Ши, напугали её окончательно. Закричав, что было мочи, та лишь почувствовала мощный удар по глотке, а после, почувствовав дикую жажду во рту, начала проглатывать это нечто, саму сущность Принцессы… — Ничего, всё исправимо, ничто не невозможно! Лёгкие покалывающие мурашки в секунду превратились в разрывающее чувство чесотки, хотелось разорвать свою кожу, хотелось выбить из себя существо, не дающее покоя каждому подростку. Но было слишком поздно. Ши, уже проглотив каждую частицу Принцессы, принялась идти не по своей воле в сторону огромной выпирающей из стены трубы, длинной и выходящей куда-то вниз. Попытка ухватиться на деревянный стол не оказалась удачной, Принцесса, лишь чувствуя желание спастись и выбраться из-под её влияния, моментально посылала болезненную вспышку в руку и голову, из-за чего противостояние было похоже на самовольное насилие. — Не пытайся остановить то, что нужно мне! Я здесь Принцесса, не ты! Никто больше не заслуживал этот титул, только я! Я! Я!! — прокричала Принцесса из уст Ши. Её искаженный голос не кричал, а вопил. Писклявые ноты отдавали в уши, терпеть это было нельзя. Ши, поняв, что нужно пытаться бороться и не дать себе умереть, быстро взялась за ритуальный нож. Лишь вспомнив о подарке на первом свидании от Камиллы — ритуальный нож в честь сокровенной любви и принятие её такой, какая она есть, — Ши, не задумываясь, положила кисть на стол, достала кинжал из внутреннего кармана куртки и, почувствовав болевой импульс, будто подначивающий вонзить лезвие глубже, со страхом в тёмных, еле видящих глазах, ударила его себе в руку… Пронзившая рука заискрилась, но не кровью, а тёмной сущностью Принцессы. Сгустки её энергии, словно пчёлы, начали вылетать наружу, пытаясь остаться в оболочке, но боль, отдающая только призраку, не была преградой для Ши. Та, лишь почувствовав каплю уверенности начала прокручивать лезвие… — А-А-А-А-А-А-А-А!!!! — Принцесса закричала, оглушая Ши, давая ей надежду… Поэтому та, почувствовав контроль над ситуацией… Рука надавила на рукоять, всё продолжая углублять его в мясо... — РА-А-А-А-А-А-А-А!!!!! — писклявый крик, вырвавшись изо рта Ши, вскоре затих. Запястье, уже горя от сильного нажима на рукоятку, вскоре перестало болеть так сильно. Нож, попрыгунчиком вырвавшись из запястья девушки, со звоном упал на стол, близ к руке, рана на которой начала заживать также быстро, словно бы это ничего не стоило… {Ши нанесла огромный удар Принцессе, теперь её действия будут аккуратными. Её сила -1/8…} Откинув от себя подарок, спасший девушку от нечисти, чуть не убившей её, Ши, присев на колени, посмотрела на свою руку, ладонь, пробившее острое, изящно расписанное древними знаками лезвие. На мертвенной коже, то ли от ужаса, то ли от рождения, сейчас это было неважно, Ши заметила мелкий порез, неравномерной линией идущий вдоль всей руки. Слёзы сами покатились по носогубным складкам, с подбородка капая прямо на ладонь. Что-что, но Ши никогда не ожидала, что впервые столкнется с нечистью, способной ей управлять. Поёжившись одними плечами, та, встав, наконец вспомнила про Киру, которую Ши не слышала с тех времён, как услышала странные шорохи на проклятой кухне. Ватные ноги побежали сами, не разбирая в темноте ни дороги, ни выступающих объектов, не дающих той быстро добежать до новой, понявшей её одноклассницы, подруги…

Тем временем в мире картин…

Кира, всё не переставая сгребать огромные кучи затхлой, рыхлой земли со своих давно утонувших в этом болоте берц, начала изнывать, кричать прямо в коричневые валуны в поиске надежды и спасения. Руки, давно окрасившись маслянистой краской, перестали потеть, толстый слой, высохнув, только и усложнял задачу, перекрыв способность сгибать побелевшие от страха пальцы. Деревенщина, всё не переставая надвигаться живыми мертвецами, всё скреблась и скреблась, не давая даже секундной передышки. — Сука, прошу, я не хочу умирать! И тут в голову ударило нечто, что заставило онемевшее тело вновь налиться кровью, зашевелиться не в попытке выбраться, а в попытке увидеть говорящего. — Прими её… — Что?.. — лишь залепетала Кира, лишь на секунду перестав вскапывать толстые куски земли, как тут же почувствовала, как вновь начинает тонуть. Земля, уже добравшись до колен, начала навеивать не просто страх, а отчаяние. Кира принялась раскапываться дальше. Страх глушил здравый смысл, отдаляя все мысли всё дальше и дальше, но что-то Кира поняла интуитивно, возможно, без сомнений, глупое, но правильное — продолжать вскапывать мелкое, импровизированное, нарисованное болото, не оставлять попытки на собственную гибель. Ясно даже дураку, что сейчас Кира нигде иначе, как на страшном испытании, в куполе больных фантазий Принцессы. "Если она питается моим страхом, то пусть подавится слюнями, я не сдамся! Никому!" Земля, распространяясь огромными кучками под ногти, всё продолжала и продолжала сохнуть на руках Киры, из-за чего любое её действие сопровождалось криками и содранной до мяса кожей. Но, не оставляя никаких шансов Принцессе на её убийство, школьница, вновь принявшись за своё спасение, почувствовала на спине мощный порез чем-то холодным, металлическим. Упав на колени, оперевшись на одних локтях, примкнув к куче, Кира закричала от неимоверной боли в спине, а принявшись разглаживать её дёргающейся рукой, та почувствовала кровоточащую рану, проходящей по всему основанию, казалось, скелета. Силы и желание жить сняло как рукой, захлёбывающаяся от ужаса происходящего Кира закричала вновь, посмотрев назад, увидев, как кучка зомби наступает, начав тонуть в зыбучем болоте вместе с ней. Казалось, это единственное, что радовало сейчас… {Порез секирой останется на Кире на всю жизнь, если та доживёт, конечно… Её здоровье 2/4!} На этом шок не заканчивался. Кира, в мгновении ока потонувшая по горло в огромной куче земли, приняв в свои ряды и зомби, принялась слышать странные звуки, которые, не суля ничего хорошего, всё надвигались и надвигались. Попытавшись поднять голову вверх, та почувствовала не только то, что хвост волос принялся утопать в болоте, но и наконец заметила того, кто так здорово поменял всю обстановку, сделав эту картину более яркой и красочной, став главным композиционным центром — полностью белоснежный, контрастирующий во всей этой тёмной мазне конь. Он, заржав, встал на дыбы, оголяя свой белоснежный живот, расправляя сияющую гриву на несуществующем ветру и, что стало ключевой точкой, начал распахивать землю огромными кусками, заставляя ту взлететь и исчезнуть где-то вдали, наконец перестав мешать двигаться и дышать не только Кире, но и жителям, в руках которых вновь засияли орудия пыток, секиры и огромные молотки с вилами. "Что мне делать?! Чёрт, больно, сука... Господи..." Начав осматривать большую канаву, в которой девушка оказалась теперь не одна, та не замечала ничего, чтобы смочь хотя бы вскарабкаться вверх, оставив кошмарных фантомов самим себе. Конь же, принявшись смотреть на школьницу, словно бы упиваясь своей статностью сверху, только и стоял, изредка моргая, растаптывая копытами поверхность. "Белоснежный конь… Картина с ним в замке Принцессы, точно! Как же тебя звали?!" — Сироп! — закричала что было мочи Кира, страшась быть не просто неуслышанной, а не вовремя съеденной заживо, так и оставшись в грязной, никому не сдавшейся канаве. Но конь не отозвался, а деревенщина, всё наступая, приближалась... "Другое имя, Кира, вспомни!" — Сахарок! — закричала Кира, уже не надеясь ни на что, но вдруг конь, будто услышав что-то важное и родное, например, своё настоящее имя, округлил глаза, выпучив их, начав смотреть отныне по-другому, роднее и ближе, без того пафоса, который подметила Кира. "Угадала!" Отбежав от кучки деревенщины, неуклюже размахивающимися своими орудиями убийства, Кира, уже не зная, что сказать, прокричала: — Что мне делать?! "Я разговариваю с жеребцом, какой стыд". Но конь не ответил, продолжая пялить на девушку удивлёнными глазами-бусинками, лишь изредка хлопая ими. Понять, что Кира сказала что-то не то, не составило труда. Составило труд понять, что именно нужно… "Включи мозг, тупая! Если он спас тебя от участи быть сожранной зомби в земле, то это значит только одно — он имеет цель помочь мне!" Страшась быть убитой приспешником Принцессы в любую секунду, Кира, переступив свою черту охотницы, принимающей удары на себя, не привыкшей просить что-то от других, умоляюще закричала: — Сахарок, прошу, помоги мне! И конь, прыгнув в канаву, придавил своими мощными ногами пару жителей, оставляя их лежать на животах, неуклюже размахивая потухшими факелами. {Конь оценил бесстрашие и силу духа Киры, но не её память. Тем не менее деревенщина не успела убить её!} Подбежав также резво, словно на углях, Кира, наскоро взобравшись на коня, неуклюже и слишком долго, всё же уселась на кожаное, пропахшее кровью и былым пожаром всего королевства Парижа седло. Об этом писали все — учебники истории, новости от археологов, до сих пор раскапывающих сохранившиеся экспонаты по кусочкам, иногда по камням или останкам… Но сейчас это не важно, по инерции ударив коня в два бока носками грязной обуви, Кира, задав ритм животному, вдруг почувствовала странное ощущение внизу живота. Давящее и будто сжимающее все органы разом. Подняв голову, девушка увидела, как нарисованный в грязных тонах ландшафт некогда огромного поля стал размазываться, будто тот искажался, терял очертания. И только когда, почувствовав онемевшим вновь лицом бьющий по коже ветер… в таком месте… всё встало на свои места. "С какой скоростью мы бежим?! Как остановиться?!!" Конь, разогнавшись, казалось, до космической скорости, не чувствовал ничего из того, что чувствовала неумелая, напуганная до чёртиков наездница. А вскоре, увидев на горизонте огромную каменную стену со знакомыми картинами, золотистыми, покрытыми паутиной рамками, всё перед глазами поплыло окончательно. Мозг, наскоро зашевелившись, принялся думать, что делать в такой ситуации. "Если… Нет! Он гонит со скоростью света! Я умру, если не остановлюсь!" Поняв, что существо, принявшее форму животного, так или иначе пыталось спасти Киру, та, всё преодолевая страх, пытаясь выровнять все "за" и "против", вдруг перестала дёргать кожаные, еле закрепленные к зубам лошади поводья, лишь крепко схватившись за огромную шею, принялась отсчитывать бесконечно идущее время. {Кира доверилась Сахарку, это сыграло на её будущем восприятии о доверии. Конь оценил её умение доверять и принимать скорые решения! Отношения с конём не идеальны, но и не ужасны, Кира смогла приблизиться к сути призрака, но не заручиться его поддержкой! Сахарок не горит желанием помогать вам, но и убивать он Киру тоже не станет, пока…} Ветер перестал походить на обычное дуновение природы, с каждым новым метром скорость коня увеличивалась, из-за чего кожа начала натягиваться, грозя растянуться и исчезнуть. Через крик боли и отчаяния Кира, всё же почувствовав мощный толчок, вдруг поняла, что начала лететь. Конь, резко остановившись, даже не дал шанса ухватиться за гриву или поводья. Его копыта, лишь прорыхлив коричневую краску, застыли, как и он сам. Всё стало статичным и перестало быть живым, кроме девушки, которая, уже пролетев, казалось, пол-лужайки, начала лететь вниз, прямо к дыре в стене, прямоугольной формой напомнившей той рамку картины… "НЕТ!" Но горло засаднило, и давящее чувство внизу живота, усилив эффект неизбежного, только и могло закрывать девушке рот, пока та, наконец не упав ровно в картину, не почувствовала мощный скачок, удар по голове, металлический привкус во рту. Кровь, начав течь по носогубным складкам, медленно стекающей вниз, вдруг отрезвила Киру, живую, с огромной раной на спине… Страшный кошмар закончился, оставшись лишь воспоминанием в голове музыкантши… {Кира, доверившись Сахарку, не погибла от мощного удара об стену!} Через пару мгновений тишину, вместе с тяжёлой отдышкой Киры, продолжили нарушать резкие и достаточно громкие звуки шагов, исходящие откуда-то снизу замка, прямо у широкой и длинной лестницы. Вскоре из-за угла прибежала Ванесса, напуганная, белоснежная, а вместе с ней целые и невредимые, кроме потрёпанного Кая, ребята: Джон и Дик… Вечеринка продолжалась, с каждым новым часом набирая обороты: сладкие пунши магическим образом начали разбавляться алкоголем, комнаты с кроватями и всей мебелью, где только можно лечь, наполнялись стонами, а учитель и остальные трезвые ребята, почувствовав вибрацию телефонов, тут же отвлеклись, удивившись, что эти сообщения оказались от потерянных ребят: Ванессы, Джона, Киры, Ши, Кая и Дика. — Наконец-то отозвались, на звонки они не так охотно отвечали. — сказала женщина, начав пальцами листать экран телефона, наконец увидев пару-тройку фотографий какой-то старой, затхлой деревни, от которой никак не веяло безопасностью… — Нормально им там фотать замок и древние фонтаны? Даже у нас вечеринка скучнее, чем у них… — О, точняк, а если они попали в логово вампиров? — Кто-то хочет, чтобы ему хотя бы шею отсосали… — Тише! — закричала женщина, резко пролистнув фотографии, добравшись до рваных сообщений от каждого из подростков: "Ребят, мы не в автобусе, помогите", "*Координаты*", "Прошу, помогите, мы потерялись по тропе к вам! Автобуса нет!", "Хочу кушать…", "А мы трусики Ками хотели взять в багаж, ХАХАХАХА". Понять, что оставшаяся семёрка подростков потерялась, оказалось нетрудно, но женщина, приказав всем оставшимся в рассудке ребятам помочь ей найти их, наскоро оделась в куртку, прикрыв лицо в шарф, включив фонарь на телефоне, принявшись искать геолокацию по единственной координате…