совместный проект

Сидя в своей комнате, Рин прямо сейчас мечтал провалиться сквозь землю от стыда. Он проклинает всех — Шидо, собственного брата и даже Исаги, которому он так великодушно согласился помочь с совместным проектом. И всему виной тонкая стена между его и комнатой Саэ, через которую слышно буквально все. Да, он знал, что Шидо часто заглядывает в гости к брату, чтобы просто весело провести время, но в именно эту субботу его здесь быть не должно. Ведь сегодня Рин договорился, что к нему придет Исаги делать долбанную домашку. А ему пиздец как важно не ударить лицом в грязь перед этим идиотом! Он до жути боялся спугнуть Йоичи, и провести оставшееся время в одиночестве до конца года. Теперь вместо того, чтобы сконцентрироваться на учебе, они вынуждены слушать, как Саэ и его одногруппник бесстыже предаются соитию в соседней комнате. Через некоторое время начала скрипеть кровать, и с каждой секундой этот неимоверно раздражающий звук только усиливался. От всей этой сюрреалистичной ситуации Рину стало еще более неловко, и Исаги заметил легкий румянец на его щеках. Кожа бледная, которой так несвойственен алый оттенок. По крайней мере, прежде подобное не случалось. Йоичи сам не понял, как засмотрелся на смущенное лицо Рина, а потом словно отмер.   Из-за стены начали доноситься сдавленные стоны, которые почти сразу превратились в совсем уж откровенные, и этот голос определенно принадлежал Саэ. На этом моменте покраснел даже Исаги. Он не мог подумать, что брат Рина может издавать подобные звуки. Интересно, а сам Рин... ладно, не берите в голову. Йоичи попытался состроить невозмутимое лицо, мол «да все нормально, каждый день такое слушаю», но получалось с трудом. Натянутая улыбка так и норовила схлопнуться. Он правда хотел продолжить работу над совместным проектом, даже несмотря на стоны из соседней комнаты, потому что сдавать его надо было уже в этот понедельник. Но чертов голос Саэ предательски напоминал голос Рина, и это уж больно плохо сказывалось на больной фантазии Исаги. — Чертов ублюдок, — раздраженно процедил Рин сквозь плотно стиснутые зубы. — Он определенно поплатится за свою выходку. — Что ты имеешь в виду? Ты ведь не собираешься применять насилие по отношению к парню твоего… ой… то есть к другу твоего брата? — натянутая улыбка снова выросла на лице Йоичи. — Если ты сейчас не заткнешься, то я применю насилие и к тебе, — раздраженно фыркнул Рин. Карандаш в его руке предупредительно хрустнул. — Ладно, остынь, — Исаги бы с удовольствием ободряюще похлопал его по плечу, как делал это тысячу раз с Бачирой, но провернуть подобное с Итоши казалось невозможным. — Давай лучше подготовимся завтра перед парами, — он поднялся из-за стола. Карандаш надломился и сразу же оказался на полу. — Нет, мы подготовимся сейчас, — остановил гостя Рин, больно хватая за запястье. Он особо не церемонился. Этот чертов проект, на который он так любезно согласился, пойдет ему в личную статистику, и он не имел право облажаться. — Сядь. — Ты издеваешься? — брови на лице Йоичи вопросительно изогнулись, и он одернул руку. — Давай завтра, реально, — его мозг плавился от музыкального сопровождения, которое доносилось из-за стены. Еще минута, и стояк в его брюках станет до боли очевидным. — Сядь, я сказал. — Нет, не сяду, — уперся Исаги, нервно покусывая губу. — Иногда я ненавижу тебя даже сильнее, чем брата или того белобрысого уебка, — Рин тоже поднялся с места и преградил собой путь. — Слушай, сегодня ничего не выйдет. Мне лучше уйти. — Оставишь меня наедине с этими? — Итоши кивнул в сторону стены, из-за которой доносились стоны, и недовольно цокнул. — А еще друг называется. — Не мои проблемы, — отмахнулся Исаги и попытался обойти хозяина комнаты, но встретился с сопротивлением. Как же невовремя! — Я закончу этот чертов проект, чего бы мне это не стоило, — шаг навстречу. — Эй, ты решил дома потасовку устроить? — Йоичи рефлекторно жмурится, готовясь к удару, но практически сразу распахивает глаза. Низ живота сводит от напряжения, и сейчас ему точно не до совместного проекта. — Идиот, — отзывается Рин и секундой позже припадает ближе, целует его шею, невообразимо нежно, словно боится сломать. Теплые губы касаются мягкой кожи, и Йоичи слегка вздрагивает, но не отступает, а лишь наблюдает, словно невесомый интерес ведет его за собой. В глубоких-синих, удивительных, глазах будто по щелчку загорается искра азарта. Напряжение отдается в паху приятной вибрацией, разливается нездоровой потребностью по венам, минуя всякий здравый смысл. Губы неторопливо скользят от линии подбородка к ключице, с неприсущим Итоши трепетом, изучая короткий путь. Он вдыхает естественный запах тела. Как и ожидалось — Исаги не пользуется парфюмом. Он отрывается от восхитительной кожи и одним касанием подталкивает гостя обратно. Момент, после которого не повернуть назад, не леденеет во времени, а проносится с невероятной скоростью, минуя сознание. Этот стейдж со смущением им ни к чему. Исаги упирается своей задницей о письменный стол, и Итоши, поддерживая его за бедра, помогает ему забраться на него. Пару тетрадей сминаются под весом, остальное — конспекты, ручки — с грохотом летят вниз.  — Смотрю, ты решил радикально сменить тему проекта? — язвит он, явно поглощенный нахлынувшим адреналином, словно под кайфом. Ситуация кардинально поменялась, так что больше нет нужды скрывать напряжение под натянутыми до предела брюками. — Не в одностороннем порядке, — иногда Рину хотелось вымыть его грязный рот с мылом. Ноги Исаги мгновенного оказываются за спиной Итоши, стискивают талию, прижимая тела плотнее друг к другу. В порыве этой странной симпатии их губы наконец находят друг друга, и вселенная схлопывается. Поцелуи перерастают в страстные, пылкие, вызывающие самые настоящие салюты в голове. Ладони Исаги оказываются на чужих крепких, широких плечах. Левая рука обхватывает шею, правая — скользит в густые черные волосы. Он пропускает пряди между пальцев, перебирает их, зарывается в копну волос. Совсем не трепетно и не осторожно. Когда Рин чуть отстраняется, струйка слюны натягивается между их языками, блестит и переливается. Она завораживает и лопается, но их взгляды прикованы только друг к другу. Сердца колотятся с невообразимой скоростью, грудь вздымается, дыхание становится поверхностным. Этот зрительный контакт неприлично затягивается, и Исаги хочет отвести взгляд. — Смотри только на меня, — командует Рин и хватается за его подбородок, крепко, не давая ему это сделать. Совсем не нежно, не поддевая пальцами, а грубо — сдавливая челюсть целой ладонью. Йоичи сглатывает, чувствуя напряжение между раскаленными до предела телами, затем недовольно цокает. — Тогда ты тоже, — в синих радужках начинают появляться самые настоящие блистающие паутинки, — смотри на меня. Он анализирует Рина словно футбольное поле, пытаясь отыскать в нем и слабое место и самую удобную позицию для удара по вымышленному мячу. Анализирует, словно Итоши и есть желаемый гол, забив который, получишь место лучшего в мире. Они оба понимают, что это точка невозврата и все, что произойдет дальше до боли очевидно… или нет? Неочевидно? Смазано и размыто? Рин шумно сглатывает слюну, наклоняясь за вторым поцелуем, более грубым, более уверенным. Раздвинув чужие мягкие губы, язык быстро оказывается во рту, изучает каждый сантиметр горячей слизистой. На этот раз он ведет себя куда решительней, действует так, словно оставил все сомнения позади.  Рука с подбородка опускается ниже, забирается под футболку. Шершавые пальцы скользят вдоль плоского живота, оглаживают еле заметные кубики пресса. В одно мгновение мир Йоичи рушится, рассыпается на паззлы, когда он чувствует теплые прикосновения к себе, но секундой позже паззлы собираются во что-то новое и неизведанное, будто хотят показать картинку из будущего, помогают предугадать развитие событий заранее. Голос Саэ на фоне больше не мешает сконцентрироваться на процессе.   Они жадно целуются, не желая отлипать друг от друга. Порыв страсти охватывает целиком и полностью, заставляет поддаться странному желанию в груди. Хватка на волосах ослабевает, и ладонь Йоичи стекает на теплую алеющую щеку Рина. В отличии от пылающего разгоряченного сердца, руки у Исаги ледяные и заставляют Итоши невольно поморщится от покалывающего контраста. Это ему никак не нравится, и он, разорвав поцелуй, опрокидывает Йоичи на стол полностью и с чувством мнимого превосходства нагибается следом, чтобы заглянуть в глубокие, как океан, радужки. Ведомый кукловодом Исаги послушно откидывается назад, на поверхность стола, телом сминая оставшиеся тетради. Итоши чувствует как хватка на талии ослабевает, и мгновенно подхватывает одну ногу Йоичи, попутно расстегивая его брюки. — Посмотрим, перекричишь ли ты моего брата или нет. — Я думал, соревнование должно проходить между Итоши? — Ублюдок, — Рин, как обычно, немногословен. Брюки летят на пол в мгновении ока. — Меня, в отличии от тебя, хотя бы не заводят стоны Саэ. — У вас голоса похожи. Готов поспорить, стонать ты будешь в подобной манере, — огрызается Йоичи, обхватывая чужую спину бедрами, пока ловкие пальцы залезают то ли под чужую ширинку, то ли в заледеневшее сердце. Может это просто реакция на закрытие стресса, неоправданный способ расслабиться, а может подавленное влечение. Но Итоши точно не нуждается в советах, брошенных под руку — это и без того кристально ясно. Разберется сам. Как-нибудь потом. При мыслях о ближайших пятнадцати минутах, внутри рождаются интерес и любопытство. Тело, словно заколдованное, откликается на ласки, и Рин не в силах сопротивляться, готов подступиться своими чертовыми принципами — будь они прокляты. И все становится неважно, отходит на второй план, пока ладонями они ласкают друг друга. Грубо, почти принудительно, но не менее желанно. С жадностью обхватывая каждый сантиметр члена Рина, Йоичи тихонько ухмыляется, подбирая ритм. Итоши задыхается от касаний, таких до неприличия правильных, и лапает в ответ, подстраиваясь под темп. В зрачках Исаги плещется азарт, голодным взглядом он с особым удовольствием пожирает раскинувшуюся перед ним картину. Прежде он не видел Рина таким — до боли нуждающимся в ласках. Не проходит и десяти минут, как Итоши достигает предела, не в силах сдерживать подступивший оргазм. Стискивает зубы, чтобы не проронить ни единого стона, но сквозь плотно сжатые губы выходит скомканное мычание. Исаги хватает этих крох для того, чтобы кончить следом. Пожар охватывает низ живота, скручивается приятным узлом, отдавая в голову салютом окситоцина. Тетради прилипают к вспотевшей спине. Требуется несколько секунд, чтобы отдышаться, прийти в себя. Осознание ситуации медленно, но верно пожирает совесть. — Домашку мы в итоге перед парами подготовим? — борясь с внезапно прилившим смущением, Йоичи пытается завязать беседу первым. С руки стекает сперма, до ужаса липкая. Он не находит ничего лучше, чем вытереть ее о ближайший листок бумаги. Возможно это рабочая тетрадь Рина, и позже он будет в ярости. Но сейчас это чертовски неважно. — Хватит с меня совместных проектов, — огрызается Итоши, опирается одной рукой о стол, пытаясь держать равновесие. Ноги предательски подкашиваются, но он не имеет права показаться слабаком. Пятнадцатью секундами позже - без особого энтузиазма - он застегивает свою ширинку. Перед глазами все еще пляшут звездочки, сбивая концентрацию. Взгляд сам собой падает вниз, на подтянутый перепачканный живот Йоичи, и это вызывает еле заметный румянец на щеках. Сам Рин чудом остался чист. Жаль только испорченные конспекты. Чернила бесповоротно смазаны. Многое придется переписывать, но Итоши совсем не расстроен.