Цветок пустыни

Вот уже две недели Кас жил «при дворе» Саида. Не сказать, чтобы с ним плохо обращались, нет. Наоборот, все были учтиво вежливы, но именно это бесило больше всего, так как Кас видел за этой лестью и мнимой доброжелательностью ненависть. Алим был явно очень авторитетен и любим большинством обитателей поместья, включая слуг. И видеть перед собой убийцу их любимчика они явно не желали. Кровь и менталитет требовали мести. Как так! Отец не отомстил за сына! Да ещё и поселил его убийцу рядом и всячески ему потакает. А это было так. Саид, совершенно непонятным образом, буквально обожал Каса. Старался дать ему побольше отдыха, привозил совершенно невероятные и дорогие подарки, от которых Кас вежливо отказывался и всегда сажал рядом с собой на всех трапезах или просто семейных вечерах. Он всегда спрашивал мнение Каса о любом вопросе, и часто принимал его. Короче, Саид, гордый и абсолютно непоколебимый Властитель Пустыни, внезапно обрёл в лице пленника сына, которого он бы хотел видеть. Нет, он любил Алима. Но тот вырос на радость родителю сильным и непокорным воином. С одной стороны это радовало отца. А с другой, после смерти жены Саид стал сентиментальным. И ему хотелось, чтоб рядом с ним был ребенок, добрый, спокойный, слушающий его. Именно такой была его племянница Далия, но она же девочка! А Саиду почему-то нужен был именно мальчик, обладающий такими качествами. О, если бы он немного внимательнее посмотрел вокруг! Селим, его старший племянник, был именно таким, но всегда старательно подражал кузену Алиму, стараясь показать силу характера. Селим был странным. Всегда. Да, у него, как и у всех членов этого клана, был жёсткий стержень в характере. Но если бы кто-то заглянул внутрь этого железного сосуда… То, что всегда прятал в себе Селим, повергло бы в шок всех. Лишь своей младшей сестренке Далии он доверил свою тайну. Далия знала, что Селим никогда не сможет полюбить ни одну женщину. Но и то, чего он хотел, было для него запретным. Законы его страны и семьи не разрешат подобного. Харам, греховное деяние. Сколько раз Далия втайне утешала влюбчивого брата, когда тот в очередной раз, запрыгнув на дорогого скакуна, уносился в пустыню, чтоб в одиночестве успокоить свою бунтующую натуру. Совершенно загнав коня под палящим солнцем, он брал в руки меч, чтобы физическими упражнениями усмирить то, что терзало его тело. А потом, вернувшись, совершенно измотанный, скрывая ото всех слезы, он рассказывал Далии, о своем очередном обоже. По счастью, все его влюбленности были краткими. Пока. И Далия подозревала, что так не может вечно продолжаться. Ну не может молодой мужчина жить монахом, не позволяя себе плотские радости. Селим был удивительно красив. Смуглая гладкая кожа, карие глаза, оперенные густыми и черными как смоль ресницами, идеально очерченные чувственные губы и темная бородка с усами. Эта его восточная красота привлекала к нему огромное количество дам, но Селим был к ним равнодушен. Нет, он пытался делать все правильно. Тем более, что дядя периодически укорял его, что он, взрослый состоявшийся мужчина 30 лет, до сих пор не обзавелся дамой сердца. Впрочем, в этом же он упрекал и сына Алима. То тоже не удосужился присмотреть себе даму, но по совершенно иной причине. Алим был жёстким лидером, его интересовали другие материи. Он мечтал вырваться из-под опеки властного отца и податься в большую политику. И ему вообще были не интересны женщины, дети, семейные узы и прочее. У Селима были другие мотивы и он тщательно прятал их ото всех, при этом старательно создавая образ правильного, просто не такого жёсткого, как Алим, мужчины. Периодически в его покоях появлялись дамы, на что он удостаивался благосклонного кивка дяди. Но никто не знал, что дамы эти, не получали от него того, зачем вроде бы приглашались. Он не мог. Не мог физически. И морально. Ему было очень тяжело. В очередной раз влюбившись, он испытывал практически физические страдания, потому что молодое горячее тело отчаянно требовало того, что заложила природа. И Селим глушил это. Болью. Он справлялся. До поры. Пока та ночь, когда в их плен не попал этот юноша, Шон, не заставила его забыть обо всем на свете. Синие глаза, полные слез, навсегда покорили это гордое сердце. Селим сошел с ума. Он держался изо всех сил. Далия практически не отходила от брата, опасаясь, что тот просто не сдержится. Селим ругал ее, говоря, что он мужчина и в состоянии обуздать зов плоти. Но каждый раз, за столом, когда он садился напротив, Далия с тревогой наблюдала за ним. Селим почти не ел. Он не сводил очарованных глаз со своего визави, а потом, после обеда, вновь вскакивал на коня и улетал вихрем в пустыню. Кас далеко не был дураком. Он видел это и понимал. Поэтому старался максимально ограничивать их общение и ограждать себя от контакта с Селимом, даже визуального. Иными словами, он даже за столом сидел, опустив глаза в тарелку. Но Кас знал и другое. Селим, пожалуй, единственный, после Саида, кто относится к нему хорошо. Эти две недели в поместье измотали Каса. Он почти не спал ночами. А если сон на короткое время и забирал его в свой плен, то картинки, которые он видел, буквально убивали. Ему всегда снился Дин. Все начиналось с самых нежных ночей, поцелуев и ласк. А потом, всегда один и тот же момент — Дин, лежащий на песке, без движения и дыхания, с кровавым пятном на одежде. Кас кричал, звал его. Но. Темнота. Темные, странно петляющие коридоры. Кас метался по ним, пытаясь найти дверь. И все это время его будто вел болезненный стон любимого. «Кас, малыш. Мне холодно здесь. Я знаю, ты ангел, посланный спасти мою душу. Так помоги мне выбраться! Я заперт здесь. Мне нужно выйти, и тогда я смогу найти тебя.» И Кас просыпался в холодном поту. Как помочь тому, кого больше нет? Это наверное потому, что его даже не упокоили, не предали земле. Если бы он мог хотя бы похоронить его! Может тогда душа Дина смогла бы найти выход и уйти на небеса. Кас извелся. Ложась в постель, он буквально ставил высшим силам ультиматум: или помогите найти его, или убейте. Сил так жить у него не осталось. И неожиданно высшие силы услышали его страстную мольбу, послав помощь с той стороны, откуда он ее и не ждал. Однажды, уже поздним вечером, он сидел на скамейке в беседке, увитой виноградными лозами. Спать не хотелось. Вернее хотелось, и даже очень, но Кас знал, что будет в его сне. Он уже боялся своих грез, своих ночей, безвозвратно утягивающих в липкий ужас. Поэтому сейчас, воспользовавшись тем, что весь дом уже спал, он тихо вышел в сад. Его глаза блуждали по тёмному небу. — Позволишь? — на пороге беседки появился Селим. Он дождался кивка и присел на лавочку на расстоянии от Кастиэля. — Почему ты не спишь? Ночь уже. — Не хочется, — ну не открывать же в самом деле ему, почему Кас не может спать ночами! — День был жарким и я вздремнул после обеда. А сейчас вот бессонница. А ты? — Я? Я увидел, что ты пошёл в беседку. Знаешь, я хотел поговорить. Если ты не против, конечно, — Селим выпрямился и поправил куфию. Его красивые карие глаза, обрамлённые длинными ресницами странно сверкнули в этом ночном сумраке. — Скажи мне, кто тот парень, которого убил Алим? Он твой друг? — Зачем тебе это? — Кас напрягся и отодвинулся чуть дальше. — Да, друг! Самый близкий. Селим слегка наклонил голову и внимательным пронзительным взглядом посмотрел в глаза напротив. — Шон, он же был тебе дорог. Я видел, как ты плакал тогда. Той ночью. Он был для тебя больше чем друг, правда? — К чему все эти вопросы? Я понимаю, что я всего лишь пленник в вашем доме, но могу я хотя бы в моих мыслях и сердце иметь личное пространство? — Шон, зачем ты так? Я же не обижал тебя. Я просто хочу кое-что знать, чтобы помочь. Пожалуйста, мне важно это знать. Ты… — его голос стал вдруг таким молящим, что Кас не сдержался. — Да, Селим. Да! Он не просто друг. Я любил его и люблю до сих пор, хоть его больше нет. Я не живу без него. То, что ты видишь, лишь оболочка. Да, я нахожусь здесь, подчиняюсь приказам твоего дяди, но не живу. Понимаешь? В ту ночь вы убили не только его, но и меня. Зачем вы это делаете? Селим вздохнул. — Любишь… Я знал, чувствовал. Зачем? Я и сам много раз задавал себе этот вопрос. Вообще-то наша семья довольно обеспеченная и современная. У нас отлично налаженный бизнес. Мы не конфликтуем с законом ни по каким статьям, кроме одной. Это древняя традиция рода. Раньше клан Бадави, что в переводе означает «житель пустыни», часто занимался подобными вещами. Налеты на караваны, следующие через пустыню, были обычным явлением. Постепенно все это сошло на нет. Но клан сохранил традиции. И вот даже сейчас, один раз в месяц, мужчины клана, их друзья и слуги устраивают налёт на путников. Обычно это обходится без жертв, так как заплутавшие туристы редко бывают вооружены. Вы оказались исключением. В результате — четыре трупа. Твой друг, Алим и двое слуг. Селим встал и нервно заходил по беседке. — Я ненавижу этот обычай! Я не хочу этих набегов. Но Саид. С ним не поспоришь. Ещё четверть века назад он наводил ужас на всю округу. Сейчас же он солидный бизнесмен и довольно сентиментальный мужчина. Но традицию нарушать не желает. Его сын Алим был таким же. И сейчас, когда его не стало и власть перейдёт ко мне по праву рода, я отменю этот закон. Я не хочу смертей. Даже случайных. — Зачем ты мне все это говоришь? Хочешь казаться не таким? О, мол, ты раскаиваешься и сожалеешь? Селим, мне это не надо. Твоё раскаяние и желание изменить ваши устои не вернёт мне любимого. Да, черт возьми! Я не сплю ночами, потому что он зовёт меня! Ты хоть понимаешь, что вы со своими традициями разрушили мою жизнь и отобрали его? Но и не это самое подлое. Вы не дали возможность мне даже похоронить его по-человечески. Вы просто бросили его в песках на радость шакалам и стервятникам. А ведь я любил его! Любил так, как в жизни никого не любил и вряд ли смогу. Знаешь, я был рад, что навлек на себя гнев Саида. Я надеялся, что он убьёт меня. Я бы перестал мучаться. А сейчас… Уйди, Селим. Я знаю, что ты хорошо ко мне относишься, но я не могу это принять. Ты — один из них! Кас отвернулся. Он пытался всеми силами сдержать слезы. Традиции. У них такие традиции, черт возьми! А Дин из-за них лишился жизни. — Шон, подожди. Я знаю, что не смогу компенсировать тебе даже малую толику твоей потери. Но, послушай меня. Я был там. Я поехал на это место буквально следующей ночью. Я хотел привезти тело твоего друга, чтоб ты мог проститься и похоронить его за пределами стены. Но… Кас развернулся и уставился на него. — Но? Куда ты его дел? Говори, — губы предательски задрожали, а по щекам сами по себе потекли слезы. — Где он, Селим? Дай мне взглянуть на него в последний раз, если это возможно. А если нет, покажи хотя бы его могилу. Дай прикоснуться к земле. — Я не могу. Его нет. И могилы нет. Его не оказалось на том месте. Только кровь и разорванная одежда, — Селим снова сел рядом. Он смотрел в эти горящие глаза, утонувшие в слезах, отчего они стали ещё более красивыми, прозрачно-голубыми, как алмазы, и из последних сил сдерживал себя. Свой внезапный и такой сильный порыв схватить этого мальчика в охапку, уронить на скамью и получить его поцелуй. Селим никогда этого не делал. Вот так. Нет, он пробовал мужские губы на вкус. И не раз. Но на большее никогда не решался, крепко придавленный силой правил и воспитания. Но этот юноша просто сводил его с ума. И его хотелось не только целовать. Молодое тело реагировало на этот "синеглазый раздражитель" совершенно понятными реакциями. И Селим в который раз радовался, что лёгкая струящаяся ткань гандуры скрывает его порочные желания. Но проблемы это не решало. — Что значит нет? — Кас схватил его за воротник и затряс. — Что значит его нет? О, Господи! Неужели он стал добычей пустынных шакалов? — Нет, тогда бы были соответствующие следы, — Селим попытался взять себя в руки и шумно выдохнул. — Его просто нет. А это значит, что возможно, он жив. Я ведь не проверил тогда досконально, умер он или нет, но я не хотел добивать. Поэтому соврал всем, что он мёртв. Возможно, он выжил и смог спастись. Его нашли и отвезли в больницу. Я думаю так. Поэтому и пришел с тобой поговорить. Ты же знаешь его имя. Всё это время я безуспешно искал его по базам больниц, как неизвестного, но ничего подходящего не находил. А если ты скажешь его имя, я попробую пробить по нему. Ведь у него были документы, я помню. Он очень аккуратно расцепил пальцы Каса, сжимающие его воротник. Каса затрясло. Бессильно сползая на пол, он охватил голову руками и зарылся пальцами в волосы. — Почему ты молчал? Почему не спросил? Все это время ты знал, что есть шанс и молчал! — Я пытался найти его сам. Каждый день я ездил по разным больницам, пытаясь найти его. Я хотел сделать все сам, как компенсацию, за то что натворил. Прости, — он тоже сполз со скамьи и, сев рядом, посмотрел на Каса. — Я думал, что найду его и скажу об этом тебе. Ты сможешь простить. И, может быть, понять. — Понять? Что понять, Селим? Что вы со своими традициями разрушили наши жизни? И ты так надеялся получить прощение? — Кас не выдержал. Слезы солёными ручьями текли по его щекам, губы дрожали. Он нервно кусал их, пытаясь унять дрожь. — Он может быть жив, понимаешь? А я две недели медленно умираю в неведении. Что тут можно понять? — Что я… Я хотел принести тебе радостную весть, чтобы ты понял, что я… Я люблю тебя, Шон, Цветок Пустыни, — Селим обнял его и, крепко прижав к себе, впился в его губы страстным поцелуем. Горячие пальцы побежали по спине и даже ткань не смогла скрыть исходящий от них жар. Они ловили нервные подергивания мышц, передавая эти сигналы в мозг. И Селим буквально дрожал, сжимая сейчас такое любимое и желанное тело. Кас на минуту потерялся в накрывших его ощущениях. Он прикрыл глаза, чувствуя сейчас поцелуй Дина на своих губах. Резкий вдох. Он чувствует запах. Что-то терпкое, шоколад и нотки кокоса. Нет, это не Дин. Его запах он узнает из тысячи. Кас дёрнулся и отстранился. Он ошалело смотрел на Селима. Потом со всего маху влепил ему звонкую пощёчину. — Не трогай меня! И не смей так называть! О какой любви ты говоришь? — Прости, — Селим потёр горящую щеку. — Прости, я не должен был этого делать. Мне нельзя. Мои законы запрещают мне это. Но ты… Ты такой красивый, манящий. Я не смог сдержаться. Ты покорил меня с первого взгляда, там, в пустыне. Именно поэтому я хотел заслужить твоё прощение, чтобы просто не быть тебе врагом. Ничего больше. Но сейчас… Твои глаза, наполненные слезами, твои губы, солёные от слез. О, боги! Я не устоял. Я заслужил пощёчину. Больше этого не повторится, поверь. Позволь мне просто помочь тебе. Мы найдём твоего любимого. Кас недоверчиво смотрел на него. Конечно, он знал, понял, что Селим не очень спокойно на него дышит. Но чтоб любовь? При всей своей обиде, Кас был добрым человеком. И сейчас ему было искренне жаль Селима. Традиции и законы его народа никогда не позволят ему любить вот так. Да ещё и Кас. Ему не нужна эта любовь. Он не хотел стать предметом любви этого мужчины. Просто потому, что он не мог ничего ему ответить. В его сердце не нашлось бы места для таких чувств. Оно целиком и полностью принадлежало Дину. Эти размышления утихомирили его гнев. Сейчас Селим был просто таким же несчастным человеком, как и он сам. Но, не смотря на это, он искренне хотел помочь. Кас сменил гнев на милость. — Хорошо. Ты можешь помочь. Допустим. Но с чего мне верить тебе, после такого? — Ты можешь не верить. Но это правда. Всё, от начала и до конца. Смотри, я покажу тебе кое-что, — Селим достал мобильник. Несколько нажатий. На экране появилась видеозапись с камеры регистратора. Темнота, вспышки, рев моторов. Мелькнул хвост последнего джипа нападавших. Прошло примерно полчаса и в объектив камеры вновь попал автомобиль. Вернее трейлер. Довольно большой, белый. Номеров, к сожалению, на нём не было видно. Подняв тучи пыли, он пролетел мимо, направляясь в сторону трассы. — Видишь? Трейлер. А теперь подумай. Мы уехали, забрав тебя и бросив на песке твоего друга. А потом появилась эта машина. А на следующий день я не нашёл тела. Сложи два и два. Его явно нашли пассажиры трейлера и увезли. Значит он жив. С трупом так бы не поступили. Это видео я нашёл на регистраторе вашей машины. Она так и осталась стоять на месте. Разграбленная, изрешеченная пулями, но вполне, как оказалось, функционирующая. Я пригнал её к нам. Сейчас её чинят. Для вас. Возможно, если мы найдём твоего друга и вылечим его, я могу убедить Саида отдать тебя родственникам за выкуп. И тогда вы уедете на своей машине. Кас удивлённо слушал все это. Надо же. Селим проделал гигантскую работу. И все ради того, чтоб получить прощение и слова благодарности у него. Именно слова. На большее он действительно не рассчитывал. Но не сдержался. И Кас понимал его. Как можно сдержаться, когда рядом тот, кого так страстно хочет тело и любит сердце. Он сам был в этой шкуре. Он сам не смог устоять, когда рядом был Дин. Селим встал. — Я пойду. Подумай. Утром я вновь уеду в попытках найти твоего друга. И знай я его имя, это бы очень облегчило мне задачу. Просто поверь. Я хочу помочь. Я натворил много бед. Дай мне возможность искупить свою вину перед тобой, — он кинул печальный взгляд на Каса и вышел. «Now I'm not looking for absolution Теперь я не жду отпущения грехов, Forgiveness for the things I do Прощения за все, что натворил, But before you come to any conclusions Но прежде чем сделать какие-то выводы, Try walking in my shoes Попробуй встать на мое место, Try walking in my shoes Попробуй встать на мое место… You'll stumble in my footsteps Ты оступишься там же, где я, Keep the same appointments I kept Тебя ждут те же встречи, что и меня, If you try walking in my shoes Если ты попробуешь встать на мое место, If you try walking in my shoes Если ты попробуешь встать на мое место.» Depeche Mode «Walking in my shoes». — Подожди, — Кас догнал его. — Его звали Мэттью. Мэттью МакЛиен. Но это не настоящее его имя. Он может быть и под своим. — Кас не решался назвать настоящее. — Ты можешь мне доверять, Шон. Как звали твоего любимого? — Селим осторожно взял его руку и посмотрел в глаза. — И как зовут тебя? Настоящего тебя. — Его зовут Дин. Дин Винчестер. И он вне закона. Поэтому искать его под этим именем опасно. Для него. Но это шанс. Именно поэтому я говорю тебе правду, — Кас внезапно почувствовал тепло, которое струилось через его пальцы. Так течёт по коже любовь. И он знал это чувство. Поэтому и доверился. — А я… Давай, я пока останусь Шоном Доэрти. Ладно? Может позже, если мы сможем найти Дина, я смогу открыть тебе и моё имя. — Пусть так. Спасибо, за доверие. Я постараюсь. Я правда постараюсь найти его. Спокойной ночи, Шон, — Селим ещё секунду поддержал его руку, сжал пальцы, легко провел по ним, будто лаская и, отпустив, быстрым шагом покинул сад. Кас посмотрел ему вслед. Он поднял глаза к небу и просто помолился. О том, чтобы это было правдой. Крохотная надежда, что Дин жив, зажгла в нем пламя. Дала силу бороться и жить дальше. Ради него. Ради того, чтоб его найти. В эту ночь он впервые спал спокойно… «Опять приходишь ты в мой сон, Но так недолго длиться он Тебя уносит ветер На рассвете ты исчезая Прошепчешь, не забудь меня Свет твоей любви не прольется, золотим дождем Звездами сиять будет долго в небесах Нам не суждено было счастье разделить вдвоем Свет твоей любви навсегда в моих слезах Свет защитит меня от бед Звёздами сиять будет долго в небесах Нам не суждено было счастье сохранить свое Свет твоей любви навсегда в моих слезах Ты в моих слезах…» К. Орбакайте «Свет твоей любви»