Безумно богатые

- Темпуратура Чаньань - 38 градусов выше нуля......а как это на человеческом будет? - Ну на нашем языке это 100 градусов. - Ешкин совушкин, мы же зажаримся там! Прям как крылышки твоей мамы! Цзян Чен едва не закатил глаза, хмуро устремившись в свой ноутбук. Чертову макбуку уже столько лет, сколько зим, а он и не задумывал ломаться наконец, а хропел и сопел как старик, уже на фоне смерти. А потом начал работать как миленький, ну как его выкинуть теперь? А Вэй Ин теперь под ухом твердел обо всем, что можно и нельзя. Цзян Чен поправил очки важным видом и напомнил: - Не сравнивай Нью Йорк с Чаньань! Там нет такой духоты как у нас, так что вроде будет терпимо! Но бета догадывался, от чего Вэй Ин был такой нервозный, и раздражительный. Их Цзянь Цзысюань который обещал тысячу раз придти вовремя опаздывал. Все бы ничего, но билеты и все тому подобное, да даже паспорта были у их непутевой пары. Теперь им двоим оставалось лишь дожидаться. Цзян Чен уткнулся в макбук, отвечая бесчисленным электронным письмам своих студентов которые только к концу семестра, словно проснулись ото сна и теперь молили профессора поднять им оценку. Цзян Чен ухмыльнулся. Надо было раньше им, негодникам угождать ему. Он посмотрел краешком глаз на елзавшего взад и вперед альфу на кресле, что нервно жамкал пачку чипсов, дурная у того была привычка, есть всякую дрянь во время стресса. Параллельно его глаза упали на часы, подаренные Цзысюанем, чертово механическое чудо, принадлежавшее умершему предку Цзысюаня. Вэй Ин как всегда закатывал глаза, даже не стараясь вникать в красоту традиционных часов, ибо в свои 30 лет так и не понял, как считать по ним время, но Цзян Чэн черт подери понимал, насколько красочна это вещь, и мягко так прикоснулся к ним. Его вес приятно лежал на коже, невероятно полированный до низов вещь крутилась плавно, а маленькая точка внутри указывала секунды. Там странным, йероглифом было написано Инь. В интернете он ничего не нашел, и подумал вдруг, что это должно быть часы сделанные предком Цзинь Цзысюаня. "1:30...... ну где тебя носит" подумал он. Вей Ин тоже продолжал ерзать, его рука мягко постукивалась по плитке их стола. Они смотрели на время, вместе считая минуты до заканчивания регистрации. Один, два, три. - Так... следующий рейс нам обойдется в десять тысяч баксов,-сказал Вэй Ин улыбнувшись, смотря в невидимую точку. Цзян Чен кивнул, и прикинул, что это их общая месячная зарплата после налогов. Цзян Чен в уме считал насколько оправдано будет подобный расход из их общего кармана. - 15% из нашего бюджета......а мы еще не считали досуг, билет назад ну и наверняка проживание..... Цзян Чен удивился насколько спокойно он произнес эти слова, а не метал и не вырывал волосы. Наверное потому что еще не верил, что Цзинь Цзысюань, их высокомерный и чертовски элегантный омега мог так проебаться с билетами. И вдруг Цзян Чена словно осенило. - Че ты сидишь как болван, скорее уже вызывай полицию, ну или Яньли. Может его украли, пока он наивный ходил и шлялся по Бронксу! У Вэй Ина аж глаза округлились и он судорожно набирал номера. Было плохая привычка Цзинь Цзысюаня оказаться в плохих местах и не знать опасности, ибо таким образом они познакомились. В метро омега не зная обычаи Бронкса, поддерживал зрительный контакт с угрюмыми типами, а те считая это за агрессию, хотели вежливо так обьяснить, что так нельзя. Не раз подобное наивное поведение Цзинь Цзысюаня ставило их в тупик. Он был фотографом и хотел настоящих эмоции, и лез не в Манхеттен с его небоскребами, белыми воротничками с Уолл Стрит и с его невкусными хай-енд ресторанами, а в кипящую жизнью Харлем и Бруклин, а дальше в Бронкс, предпочитая что-то новое, Нью Йоркское, как он называл. И временами эта его черта абсолютно выводила их из себя, но они с Вей Ином и не познакомились бы с ним в других обстоятельствах. Все таки, что общего может связывать юного профессора экономики и инженера, и артиста вечно тусующегося в галлереях и учащегося в либеральном колледже. Артиста с чеканным британским акцентом, от которого замирало в сердце. И когда Цзян Чен и Вэй Ин вдруг услышали звон этого чеканого и утонченного голоса, что звучало просто прелестно, то почувствовали лишь вздох облегчения. Цзинь Цзысюань был в порядке. И им совсем все равно стало на пропущенный рейс. - Хе, чего же вы ждете? Пойдемте! Омега повел их в сторону регистрации, и Вэй Ин успел вообразить, что регистрация закончена, а Цзян Чен приметил отсутствие их багажа. Однако их возгласы были прерваны, когда сотрудники пропустили их через странный ход указывающий на первый класс, и они оказались близ лаунджа. Вспотевший Цзинь Цзысюань взмохнул пот со лба и улыбнулся: - Фух, чуточку задержался в такси хех. А насчет багажа, так о них уже позаботились! Цзян Чен и Вэй Ин посмотрели друг на друга странным взглядом. То что они не опаздали было конечно прекрасно, но первый класс для троих, еще и в таком элитно выглядящей авиалинии не было похоже на то, что могло поддерживаться их карманами. Цзян Чену казалось, что даже билета казались тяжелыми, небось озолоченными. - Я конечно польщен, что ты выбрал эмм такие места, но.... пупсик, мы же не можем себе такое позволить, -промурчал Вэй Ин, нежно касаясь плеча омеги. Цзинь Цзысюань лишь прыснул: - Да не, у меня семейные друзья управляют этом авиалинией. Это реально капейками выходят. Не волнуйтесь! Цзян Чен кивнул и сразу же скручил лицо. Так, что значит знакомые его семьи? И управляют они черт подери очень недешевой авиалинией? Но омега попивал шампанское, комфортно располагаясь в кресле и бета с альфой поняли, что разговор предстоит интересный и долгий.

***

Вся эта затея началась с того, что лучший друг Цзинь Цзысюаня, Вэнь Сю выходил замуж и попросил Цзинь Цзысюаня быть его человеком на свадьбе. Их омега буквально умолял их пойти с ним в Чаньань, в его родной город, в летний отдых. И как ему можно было отказать? Но бете и альфе это не казалось лишь чем то, чтобы провести время. Ведь они встречаются года два, да и Цзысюань собирается познакомить его с семьей. Они купили Цзысюаню кольцо, чтобы попытать счастье сделать его законной парой. Цзянь Чен вдохнул запах волос спящего Цзысюаня, янтарь с нотками шалфея, пока его руки гладили плечо альфы. Вэй Ин тоже не спал, его серые глаза впиваясь в бету в неком чувстве. Взволнованность? А как же. Они лежали в невероятно удобной кровати первого класса, в шелковых пижамах которые вероятно стоили больше их недельного заработка, и им все равно было так неловко здесь находится. Словно они вступали в порог какого то неведанного мира, и теперь им предстоял большой и трудный путь. - Я же не один почувствовал себя золушкой!-прошептал Вэй Ин, мягко посмеиваясь.- Блин, такие вещи классные, я чисто в фильмах видел, не больше. - Эти пижамы наверняка стоят дороже всего моего гардероба- прошептал он, нежно касаясь шелковой ткани. Цзинь Цзысюань вообще не был похож на золотую молодежь, но и Цзянь Чен не был экспертом. Да, была в нем некое изящество, но его хорошо собранная и стильная одежда не смотрелась как брендовая, да и Цзысюань обычно был очень скуп на деньги. Обычно за кофе и тому подобное платили Цзян Чен и Вэй Ин. Цзинь Цзысюань не стыдился есть их десерт или обед. Да и частенько зависал у их квартиры, практически живя в ней. Для них Цзинь Цзысюань был британским иммигрантом, попытавшим счастье в Нью Йорке, да и работал он к тому же, баристой. Но иногда, когда Цзян Чэн, просто так, изредка вглядывался в его поступки, слишком уж наивные и иногда поверхностные, а он таким был в начале их отношении, когда он не понимал, почему Цзян Чен и Вэй Ин не купили вещь которую они так хотят, и что значит не хватает денег.... только тогда, похожая мысль подкрадывалась ему в голову. Но ведь он был британцем, и китайцем, а Цзян Чену и Вэй Ину которые всю жизнь избегали общения с азиатами, как мятежь против ожидания его родителей, что хотели чтобы они были послушными китайскими детьми, ничего не показалось странным. Восток-дело тонкое.

***

Его поток мыслей прервал взгляд. Вэй Ин вопросительно посмотрел на него, на что Цзян Чен едва не закатил глаза. - Нет! - Покажи мне кольцо, А-Чэн, ну пожалуйста!- прошептал тот, и бете пришлось бубня под нос вытащить серебряное кольцо с желтым муассанитом. Сейчас конечно его смутила разница в цене. Она наверное стоила бы лишь половины этих билетов. - Все таки надеюсь, что Цзинь Цзысюаню чертовски повезло с друзьями и он как и мы с обычной семьи хех. Цзян Чен задумался на миг. Он помнил как обращался к матери и отцу про их связь с омегой, и спрашивал советы как обойтись с его семьей. Юй Цзыюань наставляла их по своим старомодным обрядам и обращением, что было забавно, в юности Цзян Чен клялся, что эти глупости ему никогда не понадобятся. Но Цзян Фэнмянь был обеспокоен, что семье Цзинь Цзысюаня они никак не понравятся. "Вы не как обычные китайцы. Может на лицо и узнаваемы, но в душе никак нет. И в голове тоже. Цзян Чен и Вэй Ин правда не стралались вникать к его озобоченность, но тем дальше мигал красный свет, тем быстрее страх рос. Не мало было величин, что стояло меж их любовью к друг-другу, когда дело касалось воспитания и культуры, но они не хотели чтобы во все это вмешались еще и деньги. - Да будь они миллионеры Они нас полюбят. Вот увидишь! Цзян Чен усмехнулся кивнув: - Да и мы не из простых, я самый молодой профессор в университете, а ты инженер у национальной лаборотории. Вэй Ин хмыкнул, поглаживая его руки а затем вопросительно посмотрел на него: - Подожди, А- Чэн. А как правильно надо будет обращаться к тетям и дядям Цзинь Цзысюаня? Ты ведь запомнил как Цзыюань сказала? Цзян Чен тоже задумался: - А что, и к ним тоже надо обращаться по особенному, что ли? И вспомнил. Только то, как его матушка сказала про важность использования правильных гласных, и правильных слогов, и чтобы ни за что в жизни не забыл, и конечно же Цзян Чен забыл, потому что привык игнорировать все ее наставления о китайской культуре. Как назло Вэй Ин еще начал еще одно: - Ах, черт. Там ведь и к братьям и сестрам что то надо подарить.... Но я вообще не помню что. Цзян Чен тяжело застонал. Эта поездка всю кровь с него выпьет.

***

У мадам Цзинь было немало поводов для гордости. Даже будучи внучкой клятого коммуниста, она успешно отринулась с его грязного имени, и пока ее родным оставалось бежать кто куда, она смогла остаться в Нанкине и продолжить обучение. Когда у нее было меньше ста юаней в кармане, она лезла дальше на юг, ибо ее нос был хорош на то, что принесет ей плоды. И ведь не прогодала. Этот сын суки, Цзинь Гуаншань, что лучше бы называть его старой блядью, и всем что нельзя и можно, открыл ей все двери если и не мира, то хоть Китая. А дальше может и не по маслу, но она смогла, успела не обожгаться а как то выжить в тяжелом мире богачей. И теперь смотри на нее, сидит у богато устроенном храме, у столиков для молитвы и ведет молятву для таких же староватых женщин. Ее глаза приметили их обожествленные лица, что озарились светлым нуром Богини, и думала, о чем же они думают. Ма Чен должна быть просит Господа, чтобы ее альфа оставил ту шаболду из Тайваня, а Сяо Лимей, судя по ее нахмуренным бровям просит, чтоб ее непутевая дочь поступила хотя бы на Гарвард. Мадам Цзинь усмехнулась. Ее единственный сын, единственная отрада без проблем окончил и Оксфорд, а магистратуру продолжил в Кэмбридже, и вообще теперь наслаждался заслуженным отдыхом в Нью Йорке. Конечно ее назойливо так беспокоили мысли, что отдых ее отрады как то сталь слишком долгим, но она пыталась это игнорировать. Гуаншань, старая лиса был в прекрасном расположении духа и здоровья, так что пусть и дальше посидит у позиции сео. А Цзинь Цзысюань был омегой, а омегий век греховно корок, так что почему бы ему не наслаждаться этим когда есть время. А затем ехидное лицо высокомерного Цзинь Гуаньяо высплыло в ее памяти, как липкий страх окутал ее тело. Этот надоедливый недо-альфа то и дело лез в их семейный бизнес, откуда-то оказавшись бастардом ее супруга. Старый лис не имел достаточно приличии, чтобы хотя бы попользоваться защитой, и теперь его щенки расползли по всему миру, кто в Америке, кто в Европе, кто и вовсе в Афганистане. Если ей и удалось по одиночку отстранить других бастардом, то этот Гуаньяо оказался поворотливым. Мало того, что щенок внезапно подружился с семьей Не, он и сделался партнером Ланям, богачам бескрайнего Севера, с которыми Цзяням никак не удавалось найти общий язык. И обрюхатил красивенькую прелестную Цзинь Су, сделавшись ее альфой. Из всего что она могла простить ему, она никогда бы не прощала Цзинь Су. Дочь ее покойной подруги была бы так хороша с Цзинь Цзысюнем, сделала бы из недоумка человека, но этот бастард лис должно был имел хороший нюх, и очаровал ее в годы своей службы у ракетских войскв. Госпожа хороша знала, что времена меняются, а у альф всегда будут лучшие преимущества, чем у омег. Пусть и по традициям, бастардам пусть закрыт на высший свет, но Гуаньяо был из тех, кто пробивал себе путь через трудности, несмотря ни на что. И в этом случае, ее омега сын шлявшись в Америке мог оказаться позади. Ах, как же она хотела, что нерадивый сын вернулся, вышел за хорошенького альфу, как например старший Лань или даже Не, и взял семейную династию в свои руки. Вот тогда ей бы и полегчало, и она бы отдыхала где то на юге, попивая свой коктеиль и проклиная Гуаньшаня. Ее прекрасные мысли перебил ехидный смешок. Она кашлянула, чтоб дамочки не забывали, что они сидят в священном храме, но старушки никак не успокаивались, а начали шептаться. Наконец она открыла глаза, чтобы сердито взглянуть, но увидела их перекошенные лица. Пухлая Ма Чэн посмотрела на нее со свеими большими глазами, словно упрашивая что то. Ее толстая рука держала свой айфон и женщина поднесла поближе, чтобы показать чью-то фотку. Госпожа подумала, что должно быть они обсуждают новую шлюху Гуаньшаня и вздохнула, уже зная, что ответить. Но от увиденного ее перекосило. Это был ее славный сынок лезший в каюту первого класса эйрлайнс, но он то был не один, а с аж двумя мужчинами. Сяо Лимей хохотнула: - Это моя дочка сфотографировала, а она знаете же, возвращается домой к празднику. Так вот, они оказывается вместе с Цзысюанем сидели и представьте себе, ваш сын тоже летит в Чаньань. и похожу не один, а с женихами. У Цзинь словно омертвело язык. Ее сын был ну совсем уж воспитанным. В школе как другие омеги не шлялся с альфами, в универе его нельзя было увидеть в непристойным виде, а уж не мало кто за ним следили. А теперь словно решил взыграть за упущенное, и возвращался домой аж с двумя мужчинами, каков позор. Ме Чен встрянула в разговор: - Ну красавцы, нечего сказать, наш А-сюань всегда имел прекрасный вкус. Я слышала, что один бета, а один альфа, ну интересно интересно. Одна из женщин которая всегда сидела словно глотнула жабу вдруг тоже добавила: - Ой такое же было всегда нормой, знаете в древности бета был помощником и заботливым партнером! - Да и наш А-Сюань достоин всего наилучшего! - А кто они такие? - Я слышала это Цзяни? - Цзяни? Не припомню что у наших Цзяней были такие высокие бледные сыновья Ну явно не наши, должно быть из севера. Вроде это же та семья управляющая текстилем? - Может это лапшичные Цзяни? - Да брось, они же страшные как чума! - Чудеса пластики? - Ой, им и лучший хирург не поможет! Пока женщины нашли что обсуждать, Цзинь лишь могла слышать свое сердцебиение и назойливый цзин на ушах. Цзинь не всегда везло. Своего единственную отраду она получила живым после неисчисляемое количество смертей и выкидышей. Кольцо от Гуаньшаня она получила после сотни его выходок. А сколько раз ей плевали в лицо за происхождение. Она знала, что эти ребята скорее всего не были кем то из богачей. Она верила, что Цзысюань не стал бы жертвой голддиггерш, но ему иногда не хватало ума, знать за кого надо, а за кого нельзя. Имевший слишком тугое мышление о жизни и о любви, он вероятно искал кого то настоящего и золотого в мире, где всегда ценились лишь блеск и искра высотных домов. Цзысюань собирался привести домой обычных ребят в качестве пары, и это было концом всего.