Пески расколотой души

      Сонный бледно-розовый рассвет робко заглядывал за прозрачные занавески, разгоняя ночной полумрак комнаты. Хайтам лежал в своей постели, уставившись в потолок. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. Впрочем, в последнее время для него это стало обычным делом. Он лежал всё в той же одежде, в которой был вчера, раз за разом прокручивая в голове события последних дней.       Рядом послышался прерывистый вздох — Кавех медленно открыл затянутые мутной влагой глаза. Он закрыл их руками, протирая спросонья, медленно и глубоко вбирая в легкие воздух.       — Всё в порядке? — Хайтам немного приподнимается на локтях.       — Да… Просто сон… — Кавех теперь тоже смотрит в потолок, как-то рассеянно, словно пытаясь вернуться в реальность, — Просто сон…       Хайтам верит ему на слово. Не задает лишних вопросов. Может, потому что просто хочет слепо доверять его словам, а может, потому что боится узнать, что на самом деле это не так.       — Ещё очень рано, можешь поспать, — Хайтам садится, проводит рукой по волосам, глядя на желто-розовое небо за окном.       Кавех наблюдает за ним молча. В голове дремлет мирная тишина, а по телу медленно расплывается чувство покоя. Кавех проводит парня взглядом, и как только дверь в спальню закрывается, и Кавех остается в комнате один, тишина превращается в звенящий вакуум, а под желудком растекается непонятное липкое чувство. Кавех скидывает одеяло и бросается к двери, распахивая ее. Хайтам оборачивается на шум, с явным вопросом глядя на появившегося в коридоре Кавеха. Тот тут же подбирается, неловко глядя в ответ:       — Извини… Просто я не хотел оставаться один…       — Ну хорошо, — немного запоздало отвечает секретарь, — Пойдем, сварю кофе и тебе.       Кавех послушно плетется на кухню. Он заметно похудел — одежда сидела на нем свободней, чем нужно было, но, казалось, Кавеха это никак не напрягало. Зато сильно беспокоило Хайтама. Единственное, что его радовало — парень был уже не так болезненно бледен, как неделю назад.       Кавех сел на диван, поджав под себя одну ногу.       Аромат кофе быстро наполнил комнату, разгоняя остатки дрёмы. Хайтам крутился около плиты, готовя лёгкий завтрак — Кавеха по утрам от еды мутило, а потому ничего кроме чашки чая и нескольких шариков пани пури он не осилит.       — Помнишь, что сегодня Тигнари и Сайно звали нас на пикник? У Коллеи день рождения. Пойдёшь?       Кавех, до этого всматривавшийся в спину Хайтама, ловя каждое его движение, погрузился в раздумья. Повисшая тишина заставила Хайтама обернуться, чтобы убедиться в том, что тот всё еще сидит позади.       — Кавех?       Парень поднял на него взгляд, коротко и как-то неуверенно кивнул, после чего так же коротко подтвердил свой жест:       — Да. Пойду…       — Хорошо, — Хайтам поставил перед ним кружку, из которой тянулся прозрачный пар, и небольшую тарелку с легким перекусом. Сам он откинулся на спинку стула.       Кавех ещё некоторое время помедлил, после чего принялся за завтрак. Хайтам удовлетворенно выдохнул и расслабился, поняв, что у парня есть аппетит и тот не оставит тарелку снова нетронутой.       — Не хочешь сходить со мной на рынок? — Хайтам осторожно наблюдал за соседом, который медленно, но с аппетитом уплетал завтрак, — Заодно посмотрим подарок девочке. Нехорошо с пустыми руками…       Кавех замедлился, затем поднял взгляд на парня. Хайтам уже хорошо знал этот растерянный, блуждающий взгляд. Еще несколько мгновений — страх и неуверенность задушат остатки решительности, и тот зацепится коротким, но крепким якорем «нет», предпочитая остаться в безопасности четырёх стен. Поэтому Хайтам решает действовать на опережение:       — Отлично. Тогда через час идём на рынок. Доедай и собирайся.       Кавех не успевает ничего сказать, но в какой-то мере он даже рад, что не ему пришлось принимать решение.

***

      Расческа мягко проходится по пшеничным волосам, шелковым блеском переливающимся в свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь витражные окна. Кавех ловко разделяет волосы на пучки, заплетает колосок, закрепляя его невидимкой. Такая привычная для него прическа, которую он не менял уже несколько лет, сейчас казалась ему странной и неестественной для него. Думать совершенно не хотелось, поэтому он прошёлся длинными пальцами по волосам ещё раз, придавая прическе аккуратно растрепанный вид. Как и всегда.       В груди трепыхалось странное ощущение — слишком давно он не заплетался, но пальцы всё помнили, словно и не случалось ничего, не было этого безнадёжно упущенного промежутка времени в несколько недель, которые Кавех всеми силами старался забыть.       Парень опустил руки на колени, глядя в зеркало перед собой. Больше не боялся увидеть там искаженные тени, тянущие его за руки и волосы, желая утопить в черных песках, не боялся увидеть собственное изуродованное лицо, медленно осыпающееся, словно фарфоровая маска. Теперь он смотрел сквозь отражение, видя стоящий позади прозрачный силуэт, знакомый до трепета в ладонях. Он всё еще ощущал, как чужие теплые руки сжимают его плечи, нежно и настойчиво, словно давая ощутить себя здесь, рядом, в безопасности. Кавех обнял себя за плечи, глубоко вдохнув носом.       Хайтам уже стоял на пороге открытой входной двери, ожидая соседа. Солнце давно оторвалось от горизонта, освещая оживленные улицы города. Птицы кружили в небе в веселом танце, перекрикиваясь и распевая излюбленные песни. Дети, словно вторя им, также кружили по улицам, крича друг другу и заливисто смеясь.       — Я готов, — Кавех появился на пороге.       Хайтам застыл на несколько мгновений, сердце словно с силой вжалось в позвоночник и тут же вернулось к прежнему положению, лишь ускорив ритм биения. Он вновь видел перед собой прежнего Кавеха. Такого же светлого и искрящегося соседа, каким он был все эти годы. Алые глаза блеснули в лучах солнца, и парень прикрыл их ладонью.       Неуверенный шаг. Второй. Третий. Шестой. Парни спустились на оживленную улицу. Кавех обернулся, глядя на закрытую дверь — впервые за долгое время он отходил от дома так далеко. Повернувшись лицом к улице, он замер. Все глаза прохожих были обращены на него. Свербящие, осуждающие и разочарованные взгляды окутывали со всех сторон, цепляясь за кожу, волосы и одежду. Сердце упало в желудок, словно облитое кислотой. Кавех зажмурился, с силой сжав голову руками.       — Нет, нет, нет… — шептал он в отчаянии сквозь зубы.       — Кавех! — Хайтам кинулся к нему, хватая за запястья, — Кавех, ты чего?!       Парень распахнул глаза, тут же встретившись с озадаченным и испуганным взглядом. Кавех вцепился в одежду Хайтама трясущимися руками. Мелкая дрожь пробила всё тело, осев в горле и не позволяя выдавить ни звука. Холодный пот выступил на лбу и крупными каплями стекал по спине. Грудь сдавило раскаленными тисками, а в голове появилась ватная пустота.       — Кавех, Кавех! — Хайтам схватил слабеющего парня и прижал к себе, положив ладонь ему на затылок, — Ну же, ты чего? Всё в порядке, слышишь?       Хайтаму никогда раньше не доводилось никого успокаивать. Как правильно это делать — он не знал. Чувствовал лишь неумолимое желание оградить парня ото всех, показать, что тот в безопасности, а если что-то и будет ему угрожать — он разберется с этим.       Кавех сморгнул застывшие слёзы с глаз. Влага повисла на длинных светлых ресницах. Он смотрел на улицу, положив подбородок Хайтаму на плечо, слушая, но не слыша, что тот говорил. Только звук его голоса успокаивал и приводил сознание в равновесие. Люди ходили по улице, разговаривая друг с другом, кто-то спешил по своим делам, кто-то задумчиво брел в выбранном направлении. И самое главное — никто не обращал и малейшего внимания на них.       — … слышишь? Кавех… — Хайтам отстранился, заглядывая в рубиновые глаза.       — Прости… Я просто… Мне показалось… — Кавех опустил взгляд. Стыдно. Перед Хайтамом. Перед собой. Слишком слабый. — Пойдем домой? — в глазах мольба.       — Нет, Кавех, нельзя. Вернемся домой и всё вернется в ту же колею, из которой выбраться будет уже в разы сложнее…       Кавех прерывисто вздыхает. Возвращаться действительно не хотелось. Снова закрытые окна, давящая тишина, зеленоватый полумрак и четыре стены. Не вернется, не хочет. Он коротко кивает, заметно расслабляясь.       — Пойдём. Просто держись рядом, и всё будет хорошо, — Хайтам взял его за руку и потянул за собой.       Кавех не сопротивлялся.

***

      Рынок уже заполнился людьми, со всех сторон раздавались громкие голоса торговцев, подзывающих людей посмотреть на их товары. Народ, словно муравьи, сновал между прилавками, торгуясь и иногда споря с продавцами.       Кавех плёлся на полшага позади Хайтама, крепко держа его за руку. Он смотрел под ноги, стараясь не встречаться взглядом с людьми, и не упускать из виду Хайтама. Тот уверенно двигался в толпе, обходя людей и пробираясь к нужным прилавкам. Сегодня прибыли новые поставки продуктов и прочих товаров из Мондштадта, Ли Юэ и даже кое-какие диковинки из Фонтейна. Именно поэтому люди со всего города стекались на рынок, чтобы присмотреть что-то уникальное и попробовать необычные для них блюда, которые торговцы из других регионов готовили прямо за прилавками.       Хайтама не сильно интересовали диковинки. Дома кончались продукты, и нужно было срочно пополнять запасы, иначе уже завтра им будет нечего есть. Однако краем глаза он заметил что-то яркое, что заставило его резко остановиться, из-за чего Кавех врезался в его спину, попутно задев нескольких людей. Недовольное ворчание заставило того плотнее прижаться к Хайтаму и вцепиться в его накидку.       Сам же Хайтам, казалось, не заметил этого. Он отдал торговцу несколько монет, и зажал покупку в ладони.       — Пошли, отойдём куда-нибудь, где менее людно, — Хайтам вновь потянул парня за собой.       Выбившись из потока людей и отойдя в спокойный уголок, где никто не мог им помешать, Хайтам раскрыл руку и потянул её Кавеху.       — Кажется, свои ты потерял где-то в Пустыне…       Четыре заколки из ярко-красного стекла лежали на ладони. Кавех замер, глядя на них пустыми глазами. Песок, высокие своды пещер, собственный голос, отражающийся от их стен и широкий плоский камень с липкими разводами и отпечатками своих и чужих ладоней на его грязной, пыльной поверхности. И красные заколки, разбросанные на ней. Хайтам протянул руку, коснувшись тёплыми пальцами его лица, желая закрепить украшение на волосах. Чужая ладонь с неожиданной силой схватила и сжала его запястье.       — Не надо. — отрезал Кавех.       — Хорошо, я понял, — Хайтам попытался отцепить другой рукой чужие пальцы от своего запястья, но хватка оказалась слишком крепкой, — Кавех, отпусти. Больно.       Парень резко отпустил его руку, опомнившись.       — Прости, прости… Я не хотел.       Хайтам задумчиво потер запястье, с нечитаемым взглядом смотря парню в глаза, и отдал заколки.       — Пойдем дальше, — не дожидаясь его, Хайтам вновь направился к толпе.       Кавех ещё раз взглянул на заколки, спрятал их в карман и пошёл за ним, стараясь догнать.       Купив всё необходимое, Хайтам сложил продукты в холщовую сумку и бумажный пакет. Обернувшись, он не увидел Кавеха, который ещё несколько минут назад стоял рядом.       Глаза забегали по толпе, выискивая знакомую макушку. На душе тут же отлегло, когда он увидел его возле одного из прилавков, говорящим о чем-то с лёгкой улыбкой на губах с торговцем. Хайтам медленно пошёл в его сторону, наблюдая за парнем.       — Спасибо большое! Хорошего дня, — Кавех улыбнулся так светло и искренне, что у Хайтама перехватило дыхание, — О, Хайтам, посмотри!       Кавех подбежал к нему как-то по-детски. Так, как делал это раньше, когда они вместе ходили на рынок. Вот только зачастую Хайтама это раздражало, ведь тот бегал от прилавка к прилавку, скупая всякие безделушки, которые потом попадались ему под руку по всему дому, вызывая лишь раздражение и заставляя жалеть о потраченных деньгах. Его деньгах.       Сейчас же что-то тёплым молоком разлилось в груди при виде широкой, довольной улыбки Кавеха, которая была так ему к лицу. Он протянул Хайтаму коробочку, от которой исходил непривычный, но очень приятный аромат.       — Это редисовые шарики! Здесь есть даже торговцы из Мондштадта. Я помню, что Коллеи безумно любит это блюдо. Думаю, она будет рада.       Хайтам лишь тепло улыбнулся, глядя на довольного парня. Но взгляд упал на большой сверток, который тот держал подмышкой.       — А это что? — он кивнул в сторону предмета.       Кавех немного потупился и отвел смущенный взгляд, не лишенный доли веселья. Он взял сверток за края и развернул.       — А это безумно красивый ковер, — твёрдо произнес он, — Постелим его дома. Цвет и узоры идеально сочетаются с твоей спальней! Будет ещё уютней. А если…       Хайтам не выдержал и глухо засмеялся. Кавех тут же замер, растерянно глядя на него. Он не помнил, когда тот вообще так откровенно и искренне смеялся. И уж тем более он никогда так не реагировал на его спонтанные и, как тот считал, бесполезные покупки. Обычно он раздраженно закатывал глаза, иногда настойчиво просил вернуть, но чаще просто осуждающе молчал, что каждый раз было пыткой для Кавеха, ведь он предпочитал, чтобы на него дважды накричали, чем молча дулись и игнорировали.       Кавех мягко улыбнулся и протянул Хайтаму руку.       — Пойдем домой?

***

      После городской суматохи лес казался мирно спящим под полуденным солнцем. Редкие птицы пролетали высоко в небе, стремясь скорее спрятаться под тенью деревьев, листья которых колыхал еле ощутимый ветер. В траве громко стрекотали какие-то жуки, расположившись у тонкого ручья, бегущего вдоль тропинки.       Среди ярких ароматов тропических цветов и свежей травы послышался знакомый и очень аппетитный запах.       Парни поднялись на холм, и перед ними открылась живописная поляна, наполовину укрытая в тени деревьев. Отсюда открывался прекрасный вид на водопад и ущелье. Немного вдали возвышался город Сумеру.       Небольшая походная палатка стояла в тени, возле которой у костра сидел Сайно, внимательно следя за мясом, чтобы то ни в коем случае не подгорело. Тигнари что-то ему рассказывал, активно жестикулируя. Хвост мягко вилял, а ушки то прижимались к голове, то топорщились в разные стороны, дополняя мимику Лесного Стража. Коллеи сидела на деревянной лавочке, звонко смеясь над рассказом наставника.       «Настоящая семья», — проскользнула мысль, и Кавех замедлил шаг. Затем вовсе остановился.       — Хайтам, я не могу… — он смотрел под ноги, не в силах взглянуть парню в глаза. Стыд новой волной хлынул изнутри, вязко обволакивая все органы, — Как мне им в глаза смотреть?.. — еле слышимый шёпот, но Хайтаму удается его расслышать.       — Ты правда думаешь, что здесь тебя кто-то способен осудить? Или ты думаешь, что мы можем винить тебя в случившемся? — взгляд слишком строгий, острый.       Хайтам подходит ближе к парню, заглядывая тому в глаза.       — Это твои друзья. И каждый здесь на твоей стороне.       Кавех молча смотрит в ответ. Едкий страх отступает, но стыд всё ещё обтягивает жидкой плёнкой, не давая почувствовать себя свободным в полной мере.       Звонкий голосок раскатывается по поляне звоном колокольчика:       — Ребята! — Коллеи машет им двумя руками, подзывая.       — Идём, — Хайтам вновь берет его за руку. Кавех снова не сопротивляется.       Сайно следит за мясом с до комичного серьезным выражением лица. На деревянном столе, который уже очень давно установили здесь лесные дозорные, расставлены закуски и напитки. Коллеи с Тигнари всё утро готовили блюда, чтобы накрыть праздничный стол.       Кавех протянул девочке коробку, завёрнутую в зеленую ткань, и коротко поздравил. Коллеи приняла подарок с яркой улыбкой на лице и тут же принялась распаковывать.       — Редисовые шарики! В Сумеру?! — её глаза заблестели от счастья, а улыбка стала ещё шире.       Такая чистота и искренность. Кавех грустно улыбнулся. Ему хотелось также. Снова быть живым и лёгким.       Сайно присоединился к остальным, началась оживленная беседа: рассказы, обмен новостями, шутки… Кавех молчал, с каждой минутой погружаясь в себя всё глубже. Каждый раз, когда он смотрел на лица друзей, ему казалось, что они бросают в ответ пустые осуждающие взгляды, продолжая улыбаться, как прежде.       Он аккуратно встал из-за стола и направился в сторону склона. Голоса стихли, но Хайтам незаметно дал всем знак, чтобы продолжали говорить и не акцентировали внимание на его уходе. Сам же он продолжал смотреть ему в спину, терзаемый внутри желанием пойти за ним, остановить, вернуть. Вернуть прежнего Кавеха, каким он был утром на рынке. Каким он был несколько недель назад.       Когда парень отошел достаточно далеко и сел на траву, Хайтам тяжело выдохнул, оперевшись о стол.       — Ему нужно время. Такое не проходит быстро… — Тигнари встал из-за стола и направился к палатке, чтобы закрепить свободные её части — поднялся несильный ветер, но даже такой силы он мог навредить палатке.       Коллеи долго смотрела на Кавеха, затем также тихо встала и направилась в его сторону.       Хайтам и Сайно проводили её взглядом и переглянулись.       — Иногда стоит просто оставить его одного, — Тигнари с силой потянул за узел, уперевшись ногой в один из колышков, отряхнул руки и вернулся обратно к столу, — А где Коллеи? — Тигнари осмотрелся, вслушиваясь в окружение, и, заметив силуэт, приближающийся к Кавеху, сделал несколько шагов по направлению к нему.       — Нет-нет, Нари, мы это уже обсуждали, — Сайно успел перехватить его, схватив за запястье.       — Но она сама так долго оправлялась… Если…       — Смотри сюда, — он разворачивает Тигнари к себе лицом, крепко держа за плечи, — Я уже говорил, что они оба сильнее, чем кажутся. И ты подтвердил это. И сам неоднократно твердил мне, что Коллеи на удивление стойкая и сильная. Помнишь?       Тигнари упрямо посмотрел в сторону лужайки, где расположился парень. Коллеи аккуратно села рядом с Кавехом на траву, сорвав несколько цветочков. Тигнари знал, что она всегда так делает, когда о чем-то сильно беспокоится или когда предстоит тяжелый разговор. За те годы, что она находится под его опекой, он слишком хорошо изучил её привычки.       — Как вообще она узнала о том, что случилось? — мысль пришла неожиданно, Тигнари не задумывался об этом до настоящего момента.       — Ты же знаешь, что она прекрасно чувствует твое настроение и не успокаивается, пока не узнает в чем дело. Так что не удивительно, что она где-то раскопала эту информацию… — Сайно приобнял его за плечи, — Не беспокойся так, всё хорошо.       Тигнари уткнулся в его шею, оставив еле ощутимый короткий поцелуй. Сайно и Коллеи стали для него настоящей, единственной семьей, которой он дорожил так, словно это его самые родные существа во всём Тейвате. Впрочем, на самом деле так и было.       Хайтам посмотрел на них пустым взглядом. Внутри копошилось странное чувство. Зависть? Кажется, никогда прежде он не испытывал подобного. Он всегда думал, что у него есть всё для комфортной жизни и ничего лишнего ему и не требовалось. Любые отношения он считал излишеством, лишней проблемой, которую люди создавали своими же руками, осознанно. Теперь же он смотрел на сидящего у склона Кавеха, терзаемый непонятными для себя чувствами, которые он не мог себе объяснить. Слишком сложные. Слишком непривычные.       — Я идиот.       Заключение короткое, но такое простое и понятное, в отличие от бурлящих в груди чувств. Жгучая обида, злость, непонимание и бессилие. Всё это сконцентрированно и направленно прямо в лоб. Дуло фонтейнского револьвера. Ещё пара верных заключений и пазл сложится, активировав спусковой крючок.       Сайно и Тигнари обернулись, думая, что им послышалось. Тот Хайтам, которого они знали, не критиковал себя. Кого угодно, но только не себя.       — Что ты имеешь в виду? — Сайно не выдержал первый, сел обратно за стол.       Хайтам потер пальцами переносицу, будто готовясь вынести вердикт самому себе. Тяжело. Страшно. Он может врать окружающим, но от себя не скроешься. Всё это время мысли заворачивались петлёй, возвращаясь в ту же точку, откуда и начинались, с каждым разом ударяясь в нее всё сильнее и сильнее.       Дело всегда было именно в нём. В его глупом эгоизме, который распространялся и на него же самого. Уничтожал все чувства ещё в зародыше, не позволяя чувствовать что-то кроме «душевного равновесия» и «покоя». На самом же деле это был просто вакуум, пустота.       Он винил окружающих в чрезмерной суетливости и желании успеть всё и сразу, тогда как сам просто-напросто привык к пресному вкусу однообразного и до абсурда комфортного существования.       Именно Кавех привнёс в его жизнь яркие краски и непривычную динамику жизни. Именно он день изо дня оживлял в его душе зыбучие пески, превращая их в плодородную почву, где сейчас проклёвывались ростки столь непривычных для него чувств.       — Идиот.       Спусковой крючок нажат. Выстрел. Осознание собственной неправоты и неполноценности иглами пронзает тело, замирая где-то в кончиках пальцев.       Хайтам глубоко и прерывисто вздыхает. Впервые желание высказаться, искренне рассказать о том, что он чувствует, разрывает грудь изнутри, обжигая жгучими волнами раскаленной лавы.       — Я никогда об этом не думал. Но когда Кавех пропал, я понял, — парень упёрся ладонями в лоб и облокотился на стол, глядя в пошарпанную столешницу, — Понял, что не хочу возвращаться к прежнему образу жизни. К этой давящей тишине в доме. К пустым и крайне неуютным комнатам.       Он говорил тихо. Слишком непривычно произносить подобное. Что делал с ним Кавех? Он полностью перевернул его сознание, заставил заглянуть внутрь самого себя, позволил увидеть черствость собственной души, сумел пробудить желание меняться. Но какой ценой?       Хайтам вздрагивает, до боли сжимая волосы пальцами, и замирает. Тигнари и Сайно не решаются его перебивать, наблюдая за ним, будто за уродливой куколкой, из которой вот-вот проклюнется бабочка. Может, и не такая красивая, как хотелось бы, но она расправит широкие крылья и оторвется от мертвой песочной почвы, где даже пустынные растения не в состоянии расти.       Хайтам расслабляется, словно приняв какое-то решение, договорившись с самим собой. Он смотрит на Сайно и Тигнари, которые замерли в ожидании. Затем переводит взгляд на Кавеха.       — Раньше я думал, что хочу, чтобы он поскорее съехал. Оставил меня в покое. Но теперь знаю — я не смогу больше жить без него... Я не хочу жить без него.

***

      Коллеи сидела молча, поджав под себя ноги. Тонкие пальчики перебирали траву. Она сорвала небольшой белый цветок и поднесла ближе к лицу, начав про себя пересчитывать лепестки. Повисшую тишину перебивали только редкие переливы птичьих песен, которые разносились между ветвей деревьев. Кавех сидел неподвижно, глядя куда-то вперед пустым взглядом. Первая нарушить тишину решилась Коллеи:       — Знаешь… Я никому раньше не рассказывала. Об этом знают только Тигнари и Сайно, — девочка сильнее сжала соцветие и белые лепестки, смявшись в ее ладони, посыпались на траву. Она молчала ещё некоторое время, выжидая, когда пропадёт ком в горле, — Мне тоже пришлось пережить подобное…       Ее колени пробила мелкая дрожь, горло сжал спазм. Кавех медленно перевел на нее бесцветный взгляд. Она смотрела на осыпавшиеся на траву лепестки. На лице была слабая улыбка, за которой девочка прятала поднимающиеся в памяти жуткие воспоминания.       Кавех долго смотрел на нее, не в силах понять, как кто-то вроде этой хрупкой девочки смог перенести подобное в своей жизни, продолжать улыбаться и жить обычной жизнью, словно ничего и не было.       Коллеи посмотрела на розово-желтые облака, растянувшиеся по голубому полотну неба.       — Это сложно. Жить, делая вид, что ничего не случилось, — она будто прочитала его мысли. Кавех отвернулся, — особенно первое время. Всегда кажется, что окружающие смотрят на тебя, что все всё знают, смеются, шепчутся и обсуждают только тебя и то, что случилось, перевирая факты.       Девочка поёжилась, прижимая колени к груди и пряча лицо. По рукам Кавеха пробежали мелкие мурашки, когда в памяти вплыли воспоминания о глазеющей на него толпе. Коллеи коротко выдохнула, словно прогоняя воспоминания, и вновь улыбнулась, так чисто и искренне, что даже Кавеху стало легче.       — Как… Как тебе удалось справиться с этим?       — Никак, — она опять перевела взгляд на рассыпанные лепестки и стала собирать их тонкими пальчиками, — Воспоминания всё равно будут возвращаться, не давая забыть то, что с тобой сделали. И если ты будешь один — они рано или поздно разрушат тебя, сотрут в пыль. Так мне казалось.       Она подняла последний лепесток и положила на ладонь к остальным. Затем аккуратно сжала её, спрятав их внутри, и продолжила.       — Но очень вовремя появились Сайно и Тигнари. Они ни о чем не расспрашивали, ничего не советовали. Просто подняли на ноги, окружили какой-то… Безусловной, совершенно ненавязчивой заботой и заново научили ходить, — Коллеи прижала кулачок к груди и заглянула Кавеху в глаза, — А у тебя есть такой человек? Которому ты готов довериться больше, чем себе?       Кавех долго смотрел на девочку, затем перевел взгляд куда-то за неё, туда, где остался Хайтам. Он смотрел на него какое-то время, пока в памяти всплывали все моменты, когда тот был рядом. Хайтам ненавидел готовить, но каждый день вставал на час раньше обычного и готовил ему еду на день. В том числе фаттех, который так любил Кавех, и супы, которые Кавех обожал, а Хайтам крайне недолюбливал. Он вспомнил все прикосновения Хайтама, такие необыкновенно нежные и осторожные. Когда тот отмывал его в душе, перевязывал раны или просто укрывал своим теплым одеялом, на котором еще оставался его запах. Вспомнил те обеспокоенные, тревожные или радостные взгляды, тогда как раньше помнил в его глазах лишь раздражение и безразличие.       Вспомнил тёплое прикосновение его пальцев, которые сжимали красные заколки, желая закрепить их на его волосах. Кавех опустил руку в карман. Украшения из металла и красного стекла оказались в ладони.       — Да, — Кавех завёл руки за голову и закрепил заколки на волосах, — У меня есть такой человек.       Хайтам поймал на себе взгляд алых глаз. Кавех встал с травы и направился в его сторону. Что-то в его движениях поменялось. В них читалась утерянная ранее уверенность и свобода. Он целенаправленно шёл в его сторону, глядя прямо в глаза. Хайтам встал. Казалось, будто Кавех услышал всё, о чём тот говорил Сайно и Тигнари. Волна смущения и трепета пробежала по спине. Он шагнул навстречу, затем ещё.       Несколько последних шагов Кавех сделал ещё более твёрдо и уверенно и заключил Хайтама в крепкие объятия. Тот опомнился не сразу. Только через какое-то время его руки мягко легли на спину парня, прижимая того ближе.       — Спасибо, Хайтам… — голос Кавеха задрожал, а на глазах выступила влага, — Прости, что не видел, сколько ты для меня делаешь. Прости…       Хайтам смотрел куда-то вдаль, в одну точку, почти не слыша, что говорит ему парень. Слишком многое прояснилось в его голове за последние несколько минут. Он чувствовал, как Кавех прижимается щекой к его шее, ощущал тепло и тяжесть его тела. Хайтам уткнулся носом в его волосы, вдыхая аромат свежих фруктов и пряностей.       Натянутая до предела струна лопается где-то внутри, обжигая головокружительной волной чувств, которые будоражили и успокаивали одновременно. Хайтам мягко отстраняет от себя Кавеха и берет его острый подбородок, заставляя того посмотреть ему в глаза. Кавех растерянно смотрит в искрящийся на солнце изумрудный омут глаз перед собой. Хайтам уверенно приближается, целуя Кавеха в губы. Кожа на них сухая и потрескавшаяся. Колючий поцелуй со вкусом фруктов, можжевельника и крови. Кавех чувствует, как ноги слабеют, поэтому цепляется за плечи Хайтама и его одежду.       Коллеи от смущения закрывает глаза ладошками, отворачиваясь с тихим смешком. Тигнари обнимает её одной рукой за плечи, улыбаясь.       — Я же говорил, что однажды всё так и закончится. Ты должен мне ночь…       Тигнари толкает Сайно в бок и бросает на него колючий взгляд.       — … ночь «Призыва семерых»! — быстро поправляется Сайно, растягивая широкую улыбку.

***

      Лунная дорожка тянулась по новому зеленому ковру с узорами, забираясь на кровать и освещая спокойное лицо Хайтама. Он с интересом наблюдал за Кавехом: пшеничные волосы свободно упали на плечи, когда тот снял заколки и аккуратно положил их на тумбочку, расчесал пальцами волосы, не до конца распутывая косички. Он смотрит на Хайтама, ловя на себе его внимательный взгляд.       Чувство полного покоя и безопасности обволакивает изнутри, оставляя лёгкое послевкусие. Кавех знает, что впереди его ждёт трудный путь и множество испытаний. Ему предстоит заново научиться ходить, как выразилась Коллеи. Но теперь он не боится, ведь рядом всегда будет чужое крепкое плечо, на которое он сможет опереться, если ноги вновь его подведут.       Кавех ложится на кровать, пряча ноги под теплым одеялом. Тут же чужая ладонь мягко касается его талии и тянет к себе. Хайтам заключает его в объятия, оставляя влажную дорожку коротких поцелуев на шее. Кавех дышит поверхностно и слегка морщится — чужое теплое дыхание щекотит тонкую кожу, которая покрывается волнами мурашек. Он немного сопротивляется, отстраняясь, но лишь для того, чтобы поймать его губы и слиться в мягком, тягучем поцелуе. Холодными кончиками пальцев Кавех невесомо проводит по торсу Хайтама, поднимаясь всё выше и зарываясь в его пепельные волосы, переливающиеся зеленоватым серебром в лунном свете. Широкой ладонью Хайтам сильнее прижимает Кавеха за талию к себе, желая вновь ощутить тепло и тяжесть его тела. Он углубляет поцелуй, кусает потрескавшиеся губы, и он вновь приобретает привкус крови.       И оба чувствуют, как распускаются внутри совершенно новые, ещё непонятные и очень хрупкие чувства. Однажды они превратятся в настоящий ураган, который растворит в себе черные пески их расколотых душ.