Печальное очарование вещей

      Никто в университете на самом деле не учился. По крайней мере, так говорил Серёжа, который закрывал сессии на тройки, перед этим вынув всю душу из соседей по общаге криками «Халява приди» посреди ночи. На Диму же нельзя было взглянуть без слёз: на утро экзамена он уже сидел перед аудиторией, пока вся группа только стягивалась, пил третью банку энергетика подряд и листал конспекты. Вот кто был воплощением того самого показательного студента и рушил все теории Серёжи о том, что в университет приходят, чтобы бесконечно пить, гулять до утра и каждую неделю начинать новые отношения. Антон в своих суждениях был где-то между ними.       Когда он только поступал, то считал все эти истории о «типичных студентах» мифом. А потом оказался в одной комнате с заучкой, сидящим день и ночь над конспектами, и в одном корпусе с самыми отбитыми ребятами с потока. Но Антон всегда умел повернуть ситуацию в свою сторону: подружился и с тем, и с другими, создал вокруг себя тусовку, да так увлёкся, что на втором курсе, когда переизбирали старосту, увидел своё имя на первом месте. От такой ответственности он тогда отказался, но всё равно по каким-то причинам остался авторитетом для сокурсников и даже студентов с потока. Дима всегда с лёгкой, но дружеской завистью говорил, что у Антона подобное получается играючи, а тот только пожимал плечами: действительно, ради подобной популярности он не делал ровным счётом ничего. Был собой, как и всегда.       Но, несмотря на это, Антон всё равно оставался в тени и не высовывался больше обычного. Экзамены сдавал на твёрдые четвёрки, конспекты читал, но не заучивал наизусть, в вышмат даже не пытался лезть — выезжал только с помощью красноречия. Темы для курсовых выбирал посредственные, обычные, трудился над ними ровно столько, чтобы хватило на средний балл. Кроме того, в отличие от Димы, часто зависал где-нибудь с Матвиенко и его тусовкой, просыпал первые пары, ни черта не разбирался в профильных предметах и был, наверное, более типичным, чем все его друзья.       И ничто, абсолютно ничто не могло вызвать необоснованную ненависть к нему как к студенту. По крайней мере, Антон так думал до летней сессии третьего курса.       Всё началось в сентябре. Куратор ещё в прошлом году обещала, что на третьем курсе не будет никаких курсовых работ. Мол, на носу диплом, надо тему выбирать, начинать её изучать, может, даже набросать первую главу. Курсовые уже — детский сад и совсем несолидно для завтрашних выпускников. И конечно, соврала: ещё в начале сентября в расписании появился дифференцированный зачёт, предположительно в летнюю сессию. Вся группа маркетологов взвыла, но куратор только развела руками:       — Наше расписание всегда непредсказуемо. Привыкайте. И радуйтесь, если в следующем году снова курсовую не поставят. — А потом, смягчившись, добавила: — Начинайте уже работу над дипломом, напишите первую главу и сдайте как курсовую. Потом сможете хоть всю её вставить в ВКР.       Звучало логично и даже правильно, особенно для таких покладистых студентов, как Поз. Он воспринял совет очень буквально и зарылся в будущий диплом с головой. Антон даже тему не до конца понимал, а Димка умудрился за два месяца найти в библиотеке какие-то не выложенные в интернет монографии и несколько вечеров подряд рассказывал, как сильно они меняют всё его исследование и влияют на конечный результат. Антон не чувствовал подобной тяги к науке, поэтому только открывал пустой вордовский файл и снова закрывал с чувством обречённости.       В зимнюю сессию пришлось подойти к преподавателю и договориться о работе на следующий год. Антон выбрал методом «тыка»: выписал на листок всех, кто не заебывал на парах и на экзаменах, добавил рекомендации от старшаков и, закрыв глаза ладонью, тыкнул пальцем в одного из них. Серёжа потом сказал, что современная молодёжь использует рандомайзер, но Антон уже носил зимой штаны с начёсом и возил из Воронежа мамины закрутки, поэтому предпочитал вести себя согласно ментальному возрасту.       Пётр Александрович оказался чудесным преподавателем. В прошлом году он выпустил Макара, старшего приятеля Антона, с которым знакомство произошло быстро и просто — в курилке во время третьей пары, и теперь нахваливал бывшего дипломанта. Пришлось прикусить язык, чтобы случайно не выдать, как именно Макар смог написать такую хорошую работу и сколько за это заплатил.       — Знаете, Антон, я бы предложил вам выбрать тему самостоятельно. Есть намётки? — спросил Пётр Александрович, сразу после того, как пригласил в вышеупомянутую курилку на заднем дворе университета и даже поделился сигаретой. Его Антон помнил ещё со времён Международной экономики: обычно на парах они болтали о чём-то отстранённом, делали перерывы «на покурить» для преподавателя и в целом мало что изучали по делу. Вот и сейчас Антон надеялся на сговорчивость Петра Александровича.       — Пока нет.       — А прошлые курсовые у вас были на какую тему?       Антон не помнил, поэтому ляпнул последнее, что читал вчера перед парой по теории менеджмента:       — Про способы разрешения конфликта.       — О, это прекрасная тема! Давайте возьмём шире: выберите предприятие какое-нибудь и рассмотрите причины конфликтов, конкурентоспособность и перспективы развития. Для курсовой пока будет достаточно, а дальше решим.       Пётр Александрович действительно оказался «лапочкой», как со смехом называл его Макар: правки практически никакие не вносил, сам дописал выводы к главам и даже раньше остальных научруков выслал готовую работу на рецензию. И всё было бы замечательно, если бы не рецензент.       В первую очередь, Антон вообще не знал, что кого-то могут запрячь ради рядовой курсовой. По словам Макара, даже для диплома каждый писал себе рецензию как от рецензента, так и от самого научного руководителя. Это была бюрократическая необходимость, которой все преподаватели избегали. Но, очевидно, не Арсений Сергеевич — молодой преподаватель теории менеджмента, который весь год изводил всю группу маркетологов дебильными заданиями и огромными домашками. По его мнению, предмет был профильным, поэтому знать теорию нужно было чуть ли не дословно, а после ещё и применять это на практике (а в случае с Арсением Сергеевичем — решать задачи с использованием так называемого case-study — Антон в душе не знал, что это значит). Зачёт с горем пополам сдать получилось, а вот добыть никому не нужную рецензию — нет.       Сначала Арсений Сергеевич, услышав, какую тему Антон выбрал для курсовой и дипломной работы в дальнейшем, многозначительно хмыкнул и после пары спросил, почему же его, собственно преподавателя по теории менеджмента, никто не спросил. Звучало это по меньшей мере идиотски, но Антон мог понять: Арсений Сергеевич преподавал только третий год и мог принять подобное за оскорбление. Поэтому доходчиво объяснил, что с Петром Александровичем сработался на парах по международной экономике, поэтому не подумал обратиться к кому-то ещё. В ответ получил странную улыбку и сдержанное «понятно», а после на сайте в списке рецензентов всей их группы появилась новая фамилия.       Антон начал догадываться, что это, наверное, что-то личное.       Поэтому, когда работа в очередной раз не прошла тщательную проверку и прилетела на почту, он нисколько не удивился. Арсений Сергеевич писал так, будто и не скрывал желания поиздеваться: «Вам надо переписать всю вторую главу. Эти исследования взяты из интернета. Думаете, что можно немного переписать их и выдать за свои? Настоящие учёные изучают предприятие и делают собственные выводы, Антон. Стыдно на третьем курсе пытаться кого-то обмануть. Отправьте переписанную главу до завтрашнего вечера, и я закрою глаза и не буду писать жалобу в деканат».       Это абсолютно, стопроцентно было что-то личное.       Конечно, за сутки написать абсолютное новое и оригинальное исследование было невозможно. Антон попросил у Димы помощи, и вместе они слепили что-то, лишь на треть состоящее из плагиата. Арсений Сергеевич, в очередной раз прогнав её через антиплагиат, увидит новый «обман» и снова напишет полное желчи письмо, но под утро абсолютно вымотанный и выжатый как лимон Антон уже мало волновался из-за этого. Пусть хоть отчисления добивается.       И без этого день начался ужасно. Антон залил в себя пол-литра энергетика, пропустил маршрутку и на подходе к университету влетел в лужу, испачкав кеды. После в коридоре его толкнул первокурсник, очевидно спешивший на зачёт, а уборщица, появившаяся буквально из ниоткуда, накричала за разводы, которые оставляли на полу его грязные кеды.       Поэтому на зачёте Антон появился весь злой, грязный и с огромными синяками под глазами. Милана Андреевна, чудесная преподавательница по финансовому учёту, запричитала, увидев эту картину, оставила студента, который отвечал по билету, и отвела Антона на кафедру менеджмента и государственного управления. Выдала пачку влажных салфеток, чтобы он вытер грязные ноги, выглядывающие из-под коротких шорт (несмотря на ночной дождь, уже наступило самое настоящее лето), и наказала помыть ноги в туалете.       — А ещё, Шастун, вам бы поспать! Но не в учительской, конечно. Как приведёте себя в порядок — приходите на зачёт, — сказала она напоследок и ушла, а Антон принялся выполнять указание. Испачкался он действительно знатно, но сонный, уставший мозг никак не мог осознать всего этого. Закончив, он замер, сжав в руках грязную салфетку, несколько секунд сидел так и смотрел на искусственную ветвь сакуры в вазе на подоконнике. «Кто мог додуматься притащить её сюда, — отстранённо подумал Антон и прикусил губу, — мы же не в Японии, в конце концов».       Дверь кафедры хлопнула.       — Антон, вы что здесь… пачкаете? — без приветствия спросил Арсений Сергеевич и прошёл к своему столу. — Впрочем, неважно. Рад, что застал вас здесь. Я утром пробежался глазами по главе и увидел много ошибок. В том числе и с запятыми, вы в школе русский язык не учили? Надо исправлять.       — А… — Антон отвёл взгляд от сакуры и столкнулся с внимательным взглядом преподавателя. — Арсений Сергеевич, мне уже в четверг надо всё сдать. Иначе отправлюсь на пересдачу осенью. Сегодня вторник. Вы правда считаете, что я смогу за два дня довести работу до совершенства?       — Значит, будем усерднее работать. У вас зачёт сейчас? — Антон кивнул. — После подходите сюда, я захвачу ноутбук. Поправим вместе некоторые моменты, я выскажу замечания, а вы исправите.       — Ладно.       Когда Антон вышел с кафедры и, помыв грязные кеды, вернулся на зачёт, практически все уже разошлись. Милана Андреевна сочувствующее покачала головой и поспрашивала материал совсем недолго. Выставив зачёт, спросила:       — Кто вас так гоняет?       — Попов. Уже в пятый раз буду сегодня переделывать курсовую, — без зазрения совести наябедничал Антон и положил голову на руки.       — Арсений Сергеевич? Да, не повезло вам с рецензентом. Говорят, от него в прошлом году три студентки-дипломницы сбежали, — хихикнула Милана Андреевна и тут же ойкнула. — Ой, зря я так. Не передавайте ему, ладно? И не загоняйте себя. Помучает, помучает — и поставит. Идите.       Антон уныло кивнул, взял зачётку и выплыл в коридор. Зачёт стоял третьей парой, поэтому на часах было уже почти час дня, но столовая ещё работала, поэтому в планах у него было поесть как следует, а после уже идти на добровольно-принудительные правки. Спать хотелось невозможно, и предугадать, сколько Арсений Сергеевич его промучает, было нельзя. Оставалось надеяться, что сегодня рецензия будет написана, а завтра курсовая уже будет лежать на почте у завкафедрой.       В столовой всегда готовили вкусно и недорого. Сначала Антон возмущался, что, в отличие от школы, здесь нет бесплатных завтраков (за которые в школе, как оказалось, платили родители), но потом втянулся. Вот и сейчас с удовольствием ел свекольный салат с супом и мечтал оказаться в кровати как можно скорее.       В четыре часа Антон наконец добрался до кафедры. Арсений Сергеевич смерил его взглядом, в котором явно читалось «я знаю, что твой зачёт давно кончился», но почему-то ничего не сказал. Кивнул только на место у окна, взял ноутбук и сел рядом.       — Нам надо сначала разобраться с планом второй главы. — Преподаватель надел очки, достав их предварительно из красивого серого футляра, и открыл документ на почте. — Смотрите, здесь совсем ни к чему эта таблица про позитивные и негативные характеристики психологического климата в коллективе. Только если вы, конечно, не побывали там ночью.       Антон показательно вздохнул и убрал таблицу, краем глаза изучая Арсения Сергеевича. Ира Мягкова, одногруппница и близкая подруга, говорила, что преподаватель дьявольски красив. Антону сложно было не согласиться с этим, но мужскую красоту он оценивал только с позиции «я бы тоже хотел так выглядеть». Арсений Сергеевич был красив, но не типично по-мужски, скорее наоборот: он носил приталенные костюмы, зачёсывал длинные волосы назад, оставляя только несколько прядок, падающих на лицо, пользовался каким-то сладко-цветочным парфюмом и всегда так элегантно и красиво накидывал на плечи пиджак, что казалось, будто они находились на съёмках фильма. Одновременно с этим вредный, въедливый характер мешал адекватно воспринимать эту красоту. Даже Ира после пересдачи у Арсения Сергеевича в прошлом году признала, что он невыносим.       Антон же почему-то не мог воспринимать его как преподавателя. Арсений Сергеевич явно был молод и несильно старше студентов. Редко когда молодых специалистов вот так просто брали в университет, да ещё и на приличную ставку, а не в роли лаборанта или секретаря. Скорее всего, он уже закончил аспирантуру и занимался какой-нибудь монографией. Антон считал, что там и стоило практиковаться во въедливости.       — Поняли? — Арсений Сергеевич откинулся на спинку кресла и выдохнул. — Вижу, что не поняли. Ну вам придётся разобраться с этим сегодня. Я только завтра смогу проверить, а в четверг надо сдавать. Так что пользуйтесь ноутбуком сколько хотите, он всё равно принадлежит кафедре. Постарайтесь закончить до семи.       Антон, погрузившись в мысли, действительно пропустил мимо ушей добрую половину замечаний. Варианта оставалось два: он сдаст кое-как переделанную работу, и Арсений Сергеевич или её примет, или отправит на пересдачу. После бессонной ночи было уже как-то всё равно.       Поначалу он правда пытался что-то редактировать и менять, но как-то незаметно залип в тикток, а после и вовсе положил голову на стол с мыслью, что отдохнёт всего одну минуточку. Во время сессии на кафедре было пусто и непривычно тихо, особенно по вечерам, когда все утренние зачёты и экзамены кончались. Успокаивал гул машин за окном, шелест шторы, поднимаемой ветром, гудение ноутбука. Антон заснул.       Казалось, что он проспал всего ничего, хотя на самом деле прошло несколько часов. Вздрогнув от резкого хлопка за окном, Антон поднял голову и сонно осмотрелся. На секунду подумал, что заснул за столом в общаге, а потом вспомнил, где и почему оказался. На часах было 18:40.       — Чёрт, — выдохнул он, встал, потягиваясь, вышел из-за стола и почувствовал, как закружилась многострадальная голова. На этой неделе заканчивалась сессия, и всё, что Антон хотел, — проспать до обеда, встать, поесть и лечь спать дальше. Приложив ладонь ко лбу, он не глядя подался назад и облокотился на подоконник. Под локтем что-то, покачнувшись, вылетело и с грохотом разбилось об пол.       Дверь, как и днём, громко хлопнула.       — Антон, вы решили всю кафедру разнести? — голос Арсения Сергеевича был грозный и немного уставший одновременно. — За что вы так с цветком?       Антон посмотрел под ноги — розовые лепестки искусственной сакуры не пострадали, но вот ваза разбилась вдребезги. Он сел, поморщившись от боли, и начал голыми руками собирать осколки. Арсений Сергеевич, фыркнув, достал из-за шкафа веник с совком и лёгким движением отодвинул Антона в сторону.       — Я уберу. Утром вас так сильно не беспокоили пятна на полу, а их тоже пришлось мне вытирать. Ещё чуть-чуть — и привыкну к такой роли.       Если бы от Арсения Сергеевича не зависела судьба курсовой (и стипендия), Антон бы ответил что-то такое же едкое и даже может быть грубое. Но в итоге вышло только сквозь зубы процедить «спасибо», взять сумку и направиться к двери. У выхода, поколебавшись, он всё же обернулся через плечо и сказал:       — Я поправил что смог. Курсовая на ноутбуке. До свидания.       Надеюсь, никогда больше не встретимся, закончил про себя Антон и вышел, желая как можно скорее оказаться в тёплой кровати.