Самый ценный подарок

      Повелитель Ветров обожал праздники, а потому свой юбилей, ни много ни мало двести лет, отмечал с особенным размахом. Кажется, приглашены были все Небеса, включая работников Средних, и даже просторный дворец божества с трудом вмещал столько народа.       Мин И предпочёл бы в этом балагане не участвовать, но прекрасно понимал, что Ши Цинсюань его достанет даже из-под земли, и никакая магическая лопата не поможет скрыться. Повелитель Земли был одним из важнейших приглашённых, почти что наравне со старшим братом именинника, поэтому даже в огромной толпе его отсутствие легко бы заметили. Кого-то другого — нет, но не его.       Мин И не скрывал своего хмурого вида. Слишком шумно, слишком людно — за простыми и понятными объяснениями легко было спрятать истинные причины неприятия, портящие настроение тому, кто скрывался под личиной Повелителя Земли. По мнению Хэ Сюаня, Ши Цинсюань не заслуживал такого праздника. Не заслуживал нескончаемую череду поздравлений и ряды подарков, не заслуживал своего веселья и беззаботности, не заслуживал всего, что ему желали, не заслуживал богатства, что позволяло устроить настолько масштабное пиршество. Каждый раз, когда очередной повеселевший от вина бог произносил речь в честь виновника торжества, хотелось скрипеть зубами, хотелось ворваться и объяснить всем, что происходящее — неправильно, что этот праздник бесчестно украден у другого человека.       Но попытки что-то объяснить не имели смысла. Пока Ши Уду — один из самых влиятельных небожителей, бесперспективно требовать справедливости у Небес. Добиться её можно только самому.       А пока можно было использовать ситуацию для своей пользы.       Порхающий среди гостей Ши Цинсюань приблизился к своему «лучшему другу».       — Мин-сюн, что-то ты совсем не ешь!       «Совсем не ешь» в случае Повелителя Земли означало, что вокруг него собралось слишком мало пустых тарелок. Даже удивительно, как тонко Повелитель Ветров замечал такие изменения: из-за дурного настроения даже утоление извечного голода не приносило привычного облегчения.       — Давай, попробуй ещё говядинки! — Ши Цинсюань, не задумываясь, подложил в чужую тарелку несколько крупных кусочков, которые исчезли в следующей же миг, но это именинника только ещё больше воодушевило. — А давай я тебя угощу лапшой долголетия?       Он легко поставил плошку, предназначавшуюся ему самому, перед Мин И. Тот лишь бросил в его сторону удивлённый взгляд и тут же принялся за еду. Когда ещё ему выпадет шанс поесть лапши долголетия в собственный настоящий день рождения?       Впрочем, какая от неё польза мертвецу?       — Мин-сюн, Мин-сюн, а когда ты мне сделаешь подарок? Я уже заждался!       Закончив втягивать лапшу, Мин И ответил:       — Потом. Когда останемся наедине.       — Ты останешься со мной даже после праздника? — Ши Цинсюань просиял, и хоть и попытался кокетливо спрятать улыбку за новым веером — подарком старшего брата — блестящие глаза легко выдавали его эмоции. — Я так рад!       Он, как всегда, всё понимал по-своему. Мин И не пытался его переубедить. Бессмысленно и бесполезно.       Ждать, когда все разойдутся, пришлось долго. Обладающие нечеловеческой выносливостью боги могли праздновать днями и ночами. Первыми потянулись возвращаться в собственные дворцы самые ответственные, те кто не мог или не хотел надолго оставлять свою работу. В основном это были служащие дворца Линвэнь с ней самой во главе. Потихоньку разбредались те, кто решил продолжить банкет в своей собственной небольшой компании, а за ними покинули пир и те, кому хватило развлечений. Стоило рядам значительно поредеть, как дело пошло быстрее с приходом понимания, что праздник заканчивается. Впрочем, самые настойчивые ещё оставались за столом, когда виновник торжества вместе со своим другом спрятался от внимания в дальних комнатах.       — Это тебе, — Мин И протянул небольшую подвеску. Внутри серебряного обрамления в форме капли заключался алмаз, завораживающий своей красотой и переливами света. — Прошу, сохрани её и береги даже от чужих глаз.       — Какая прелесть! — восторженно воскликнул Ши Цинсюань и аккуратно принял подарок. — Не сомневайся, Мин-сюн, я сберегу её! Жалко, конечно, что не получится ей покрасоваться… Она прекрасно подошла бы к этому вееру, не находишь?... Но раз ты так просишь, я буду единственным, кто сможет ей любоваться!       Мин И и не сомневался. Пусть доверять Ши Цинсюаню было весьма странно, учитывая дальнейшие планы на него, но всё же этого доверия он заслуживал. Самая важная для существования демона вещица будет в полной безопасности в его сокровищнице, никто даже не подумает искать там прах непревзойдённого, и даже Хуа Чэну вряд ли удастся так просто до неё добраться. Черновод до сих пор сомневался, насколько может доверять своему союзнику.       — Спасибо, Мин-сюн!       — Не за что меня благодарить.       — Очень даже есть за что! Не будь такой букой!       Ши Цинсюань как всегда не воспринимал эту излишнюю честность всерьёз, и это обнадёживало.       Ши Цинсюань распахнул глаза и резко подскочил, порванный кусок ткани, используемый вместо одеяла, соскользнул с груди. Только что бывшему небожителю приснились старые времена, его двухсотлетие и необычный подарок, сделанный тем, кто лишь притворялся тогда другом.       Внезапное понимание пронзило сознание. Тогда Повелитель Ветров не мог бы даже догадаться, что это такое, но теперь, зная всю правду, видя, какое кольцо носит на шее наследный принц — теперь он осознал, что именно ему преподнесли. По спине пробежали мурашки, не имеющие отношения к прохладе ночи. Такая ценность! Всё это время у Ши Цинсюаня была такая ценность, а он даже не догадывался об этом! Не то чтобы он мало значения придавал подарку от лучшего друга, но… Нет, всё-таки мало по сравнению с тем, чего тот на самом деле стоил.       А в конце концов обещание оказалось нарушено. Потеряв свои божественные силы, Ши Цинсюань больше не мог отвечать за свою сокровищницу. А после… После Небесная столица была разрушена.       Комок подступал к горлу от мысли, что нечто настолько важное могло быть утеряно.       Наверное, глупо терзаться из-за подарка, сделанного предателем, но Ши Цинсюань не был из тех, кто легко предаст в ответ и заберёт обратно все сказанные слова. Он чувствовал ответственность за оказанное ему доверие, весь масштаб которого смог оценить только сейчас.       Той ночью он так и не сумел снова уснуть, полный беспокойства, а с первыми лучами солнца побежал, так быстро, как только позволяла больная нога, молиться наследному принцу.       «Ваше высочество, не хочу отрывать вас от важных дел, но если у вас есть время выполнить одну мою просьбу, прошу, зайдите ко мне».       Ши Цинсюань на многое не рассчитывал, но наследный принц явился в тот же день, обеспокоенный, что что-то могло случиться. Он внимательно выслушал сбивчивое объяснение, в котором просьба найти одну очень важную вещь перемежалась извинениями за невозможность рассказать, чем именно эта вещь важна. Впрочем, Се Лянь и так догадался, чего не выдал, но пообещал постараться найти. В ответ на лице Ши Цинсюаня отпечаталось счастливое облегчение, что только подтверждало догадку, что прах ему нужен совсем не для убийства.       Найти развалины дворца Повелителя Ветров оказалось непросто, но гораздо легче, чем в этих развалинах найти одну маленькую драгоценную подвеску. Се Лянь вообще не находил сохранившихся дорогих вещей, и это могло значить две вещи: либо он до сих пор не обнаружил сокровищницу, либо это место уже разграбили до него. Второй вариант Ши Цинсюаня наверняка ужаснёт, поэтому наследный принц пока исходил из первого — и продолжал искать, разгребая завалы.       — Помочь, гэгэ? — звон серебряных цепочек приближающегося Хуа Чэна скрылся за грохотом сдвигаемых камней, поэтому его появление оказалось неожиданным.       — Сань Лан! — только и отозвался Се Лянь, счастливый от такого предложения, но совершенно не уверенный, стоит ли его принимать. Всё-таки речь шла о прахе другого непревзойдённого демона.       Но все беспокойства оказались напрасными.       — Ищешь прах Черновода? Не теряй времени, его здесь нет. Он забрал его ещё до того, как раскрыл себя.       Сколько бы времени они ни были вместе, Се Лянь не уставал удивляться всезнанию своего избранника.       — Но… откуда ты знаешь? Ты уверен? Не думаю, что Черновод сам рассказал тебе о местонахождении своего праха.       — Конечно нет. Но я умею делать выводы из тех моментов, которые он мне не показывает.       Это звучало очень в его духе, и у Се Ляня не оставалось причин для сомнений в правильности утверждения собеседника.       Но тогда… Как отнесётся Ши Цинсюань к таким новостям? Вряд ли будет рад.       — Спасибо, Сань Лан, — отвлёкся от размышлений Се Лянь. — Я навещу его превосходительство и вернусь домой.       — Всегда рад услужить вашему высочеству.       — Та вещь, которую вы искали… — Се Лянь мялся, до последнего не уверенный, как много стоит рассказывать. — …Похоже, её уже забрал Хэ Сюань.       Пожалуй, информацию о том, когда забрал, всё же имело смысл опустить.       — Вот как, — Ши Цинсюань опустил глаза. На его лице одновременно появилось выражение облегчения и проступили слёзы. Значит, Хэ Сюань всё-таки не стал доверять ему до конца. Конечно, это было разумно, ведь потеряв свой статус, бывший Повелитель Ветров уже не мог позаботиться о бесценном подарке, но всё же это ощущалось очень обидно. Демон просто украл то, что однажды подарил.       И вместе с этим украл возможность увидеть его снова, чтобы вернуть подарок. Ши Цинсюань сам с трудом понимал, зачем эта встреча ему нужна, осознавал, что не заслуживает и не получит прощения, но отчего-то казалось, что если снова поговорить, то что-то может измениться. Возможно, не для него самого, но для того, кого так долго считал другом.       Он сглотнул обиду и поднял лицо к наследному принцу, пытаясь изобразить улыбку.       — Спасибо, ваше высочество. Теперь я могу быть спокоен.       Ши Цинсюань ошибался, когда обречённо думал, что новая встреча уже не случится. Потому что тем же вечером, стоило только оказаться в стороне от других нищих, произошло нападение. Несчастного попрошайку схватили за здоровое плечо и с силой вдавили в ближайшую стену.       — Думал, я ничего не узнаю? — на ухо полился угрожающий шёпот. Хорошо знакомый голос был плохо узнаваем из-за совсем непривычного тона. — Думал, я оставлю что-то настолько ценное у тебя, когда представление уже готово было закончиться? Думал, сможешь меня убить?       — Н-н…       — Даже не надейся! Ты не сможешь отомстить мне, как бы ни старался!       Ши Цинсюань пугливо сжался, боясь произнести хоть звук. Черновод внушал ужас, от его близости и голоса всё внутри холодело, дрожь охватывала тело, а все эти обвинения были настолько несправедливыми, что слёзы направшивались на глаза. Всё сказанное было неправдой, но не находилось сил возразить.       Хотелось спрятаться, забиться в самый глубокий угол и не показываться больше никогда на свет. Хотелось, чтобы всё это всё это наконец закончилось, чтобы слова перестали хлестать, словно пощёчины. Глупые, незаслуженные слова.       Но они продолжали срываться с губ, вызывая тошноту, и в какой-то момент обида стала сильнее страха.       — Прекрати! — воскликнул Ши Цинсюань, и Хэ Сюань действительно замолчал от неожиданности. — Ты же такой умный, почему же сейчас говоришь такие глупые вещи? Ты же знаешь меня так хорошо, почему же сейчас совсем меня не понимаешь?       Тонкий человеческий палец обвинительно упёрся в грудь демону.       — Думаешь, я собираюсь тебе мстить?! Ты, может, и заслуживаешь этого, но я не собираюсь! Какой в этом толк, если это не вернёт мне моего брата? Я просто… просто… — прежде возмущённый голос потерял свою силу и задрожал. — Я просто хотел убедиться, что та вещь, которую ты мне доверил, не потерялась!       Хэ Сюань отступил на шаг, отпуская чужое плечо. Ши Цинсюань закрыл лицо ладонью, пытаясь спрятать текущие ручьём слёзы, и постепенно сполз по стене вниз: ноги совсем его не держали. За биением пульса в ушах и собственными всхлипами он не заметил, ушёл ли демон или остался, но даже не пытался проверить. Как бы Черновод ни пугал, увидеть на его месте пустоту отчего-то казалось ещё более разочаровывающим исходом.       Успокоиться удалось далеко не сразу. Ши Цинсюань проплакал долго, пока слёз совсем не осталось, и наконец смирился, что остался абсолютно один посреди безлюдного переулка.       Вот только стоило открыть глаза, как оказалось, что Хэ Сюань до сих пор рядом. Сидит бок о бок, а в руках у него — плошка с лапшой и палочками.       — На, — тот протянул имеющееся Ши Цинсюаню и тот от неожиданности принял дар, даже ничего не спросив. Осторожно поставил тарелку на вытянутые ноги, а единственной послушной рукой взял палочки.       Стоило только начать есть, как стало понятно: это не обычная лапша! Это лапша долголетия!       Ши Цинсюань непонимающе уставился на Хэ Сюаня, не находя слов, чтобы задать вопрос вслух.       — С днём рождения, — только и произнёс тот, переводя взгляд с собеседника на стену напротив.       Точно. Ши Цинсюань и не подумал, что сон приснился именно сегодня потому, что как раз в этот день ему и полагалось бы праздновать свой день рождения.       А ещё ему вдруг очень чётко стало понятно, что не только свой.       — С днём рождения, господин Хэ.       И как бы ни было попрошайке самому голодно, он протянул поддетую палочками лапшу к чужим губам.       Хэ Сюань не отказался.       В груди Ши Цинсюаня впервые за весь день поселились тепло и спокойствие.