За концерт

***

      — А это... ты точно не пиздишь, что на сцену пустишь? — Горшок смотрит снизу-вверх, держась за чужие штаны.       — Точно, ты только докажи, что не только петь умеешь, — Сева подталкивает Горшка к паху.       Горшок морщится, поджимает губы и глядит на Севу исподлобья щенячьим взглядом и надеется, что попасть на сцену “Там-Тама” можно и без отсоса. Ну вот сдался здоровому лбу отсос от панка! Лучше бы милую девушку или попсового мальчика пригласил к себе в “кабинет”. Да только милые девушки и попсовые мальчики по рокерским по грязным клубам, полным “сомнительных” компаний, не ходят. Эти люди считают, будто они выше подобного. А вот такие как Миша барахтаются в “Там-Таме”, в ногах у его владельца с целью “насосать” разрешение на выступление, чтобы хоть как-то собрать аудиторию.       — Будешь сосать, или ты только горазд на обещания? — Сева затягивается сигаретой с вальяжным видом. — Горшок, просто вспомни, что ты не один хочешь попасть на сцену. Если ты не сделаешь этого — твою группу отсюда подсрачником выкинут и заменят кем-то ещё. Так что давай решай, на всё про всё у тебя пять минут. Больше я ждать не стану, — короткая пауза. — Тик-так, тик-так, Горшок.       — Замолчи и дай сконцентрироваться, ёмаё! — Сплёвывает Горшок, отчаянно вцепившись в желание послать куда подальше Севу и уйти, гордо задрав нос, и больше никогда не возвращаться.       — Правила тут диктую я, — холодно хмыкает Севу. — А ты либо сосёшь, либо валишь отсюда к чертям собачьим.       — Да сосу я, сосу! — Не выдерживает Горшок и, спрятав зубы за губами (Сева раннее провёл инструктаж) сразу заглатывает больше середины, о чём спустя секунду жалеет. Рвота подкатывает к глотке, рискует выйти наружу, Горшок собирается отстраниться, но ладонь Севы не позволяет, она крепко прижимает к паху.        Пальцы резко зарываются в тёмные волосы, сальные и вонючие, сжимают их с силой.       Горшок сопротивляться не может: он слишком растерян и испуган, чтобы пытаться отстраниться.       — Если попробуешь укусить меня — на сцену в жизни не попадёшь! – “Рычит” Сева, начав толкаться в чужой рот.       Горшок мычит, хрипит, задыхается и из-за всех сил старается сдержать рвоту, рвущуюся наружу. Вряд ли Сева оценит заблёванные джинсы и пол. Наверняка заставит Горшок оттирать всё языком. А этого унижения пережить точно не удастся. Движения ритмичные, толчки резкие, звуки противные и жалкие. Хорошо тут одному Севе, упивающемуся чужой беспомощностью и своей мелочной властью. Стыдно здесь Мише, но сопротивляться он не будет: не примет, если его мучения пройдут зря. Рвота вырывается, когда Сева кончает, но даже тогда он не даёт отстраниться и лишь сильнее прижимает Горшка к паху. Миша не выдерживает и начинает брыкаться, тогда его резко отдёргивают и “швыряют”. По рту текут сперма и рвота. Воняет эта смесь просто ужасно, от неё хочется ещё больше блевать. Миша истерично сплёвывает всё, но привкус не уходит.       — Можешь выступать, – усмехается Сева, протягивая Горшку салфетки. Тот их принимает, тихо матерясь.

***