Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

— Что за граф? — спросил Штольман Поля, пристально следя, как дотошливый сержант выпытывает мельчайшие подробности о роли Жюльена в истории с графом Пламондоном, задавая и задавая раз за разом вопросы и не давая ему сосредоточиться. Бок тянуло немилосердно, но эта боль не шла ни в какое сравнение с мучавшей его потерей времени. Ничего сделать было нельзя, но и сидеть на месте было невозможно. Жюльен был пойман слишком быстро, сознался еще быстрее, револьвером Якову воспользоваться не довелось, поэтому колотящийся в венах адреналин требовал выхода. — Фигура интересная и неоднозначная, — сказал Поль. — Настоящий граф, это не прозвище, если ты об этом подумал, услышав про то, какие люди в его «свите». Большую часть года проживает заграницей, здесь появляется обычно весной и устраивает грандиозное представление для высокопоставленных лиц самых разных стран, вроде как давая понять, что старая французская аристократия еще жива и может себе позволить пригласить весь белый свет на событие, достойное Короля Солнца. Неделя безграничного кутежа, и он снова уезжает из Парижа путешествовать по миру. До следующей весны. — Ты весьма много о нём знаешь, — проговорил Яков, пытаясь анализировать услышанное. — Знаю, — хмыкнул Поль, поведя бровями. Это сказало Штольману о многом. Теперь надо было подумать, как использовать имеющиеся у полиции данные на пользу дела. Он уже хотел спросить, есть ли у графа постоянная резиденция в Париже, когда со стороны парадного холла послышался шум, достойный племени индейцев, отрывших топор войны и готовящихся идти в атаку на своих недругов. Яков прекрасно знал, кто умел достигать такого уровня громкости. Его подозрения подтвердились, когда секунду спустя к ним прорвались его дети и Карл во главе с Петром Ивановичем, у которого глаза горели подозрительно азартным светом. Такого Штольман не мог припомнить с тех пор, как дядя его жены помогал ему в прошлом году искать мошенников, которые подделывали драгоценности. Отцовство явно приглушило его стремление к авантюрам, но сейчас, видно, произошло что-то такое, что этот неугасающий огонь вернуло к жизни. Не то чтобы Яков был против такого развития событий, но, ей-богу, сейчас разбираться еще с чем-то помимо похищения Ани сил у него не было. — Папа! — оживленно воскликнула Соня, которая была рада наконец увидеть отца, который точно навел бы порядок в их перевозбужденной компании. — Папа! — тут же добавила она с ужасом и прижала ладони к лицу, увидев, в каком состоянии находится Штольман. Яков немедленно пожалел, что не надел пальто поверх окровавленной сорочки и пиджака. Он не думал, что ему придется встретиться тут со своими детьми, а вокруг были люди, привычные к виду крови. Впрочем, пальто тоже было испачкано, но все же не так сильно. — Яков Платонович! — с не меньшим потрясением воскликнул Пётр Иванович, разом потерявший настрой на приключения. Одно дело решившийся благополучно финт против бандитов и побег из дома, а совсем другое — ранение и Бог знает что еще. Дети, взрослые и совсем маленькие, окружили Штольмана и принялись одновременно расспрашивать его о том, что произошло, опасное ли ранение, как он себя чувствует и прочее, и прочее. Алекс с негодованием вопил, что он всех виновных прокнет своей шпагой, ему вторил Гастон, который предпочитал револьвер. Марта и Соня пытались добраться до раны и своими глазами убедиться, что все сделано верно и Яков не собирается в ближайшее время умереть от потери крови и инфекции. Лидочка, которая в силу возраста доступа ни к чему не имела, стояла чуть в стороне, надувшись. На глазах у неё показались слёзы. — Мама! — крикнула она, потому что ей было страшно и срочно требовалось, чтобы её взяли на ручки и всё стало хорошо. Шум на мгновение прекратился. Только сейчас Штольманы и Пётр Иванович обнаружили, что Анны на самом деле нет рядом. — А где Аннет? — спросил Миронов, уже подозревая, что он услышит. Для его племянницы не могло быть никаких причин, чтобы оставить мужа в таком состоянии, если только что-то не произошло. Штольман вздохнул, не желая добавлять еще дурных новостей, но ему вновь не довелось ничего сказать. Снова послышался шум, на этот раз со стороны внутреннего подъезда, и через минуту в холл вошел несколько обескураженный констебль, за которым шли чумазый паренек лет одиннадцати и Аня, усыпанная с ног до головы соломой. На секунду оглядевшись, оценив состояние мужа и изумление своей семьи и полицейских вокруг, Анна с облегчением улыбнулась и произнесла: — Мы угнали телегу с соломой у какого-то фермера. Нужно будет возместить ущерб!