Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

— Мне кажется, что это становится неприличным! — заметил Штольман, который на самом деле предпочел бы именно так провести в маленькой каморке швейцара остаток вечера. Но время было неумолимо и вопросы, которые требовали решения, никуда не исчезли. — Хотела бы я сказать, что мне плевать, — вздохнула Аня и разорвала объятия, не давая воли собственным страхам и эмоциям. У них будет ночь, а сейчас пора было выходить в холл. Думается, что за то время, пока они тут были, можно было не просто осмотреть рану Штольмана, а провести полноценную операцию, — но не могу! — Нужно решить, куда мы определим детей и Петра Ивановича, — сказал Яков, застегивая сорочку. Пиджак помогла ему надеть Аня, потому что все поводы подавлять боль исчезли и малейшее движение рукой отдавалось электрическим разрядом в правой половине тела. Штольман с сожалением посмотрел на испорченное пальто. Его подарила ему жена, а он не любил, когда хорошие вещи портили зря. — Ты думаешь, они захотят определяться? — скептически спросила Анна. Даже Лидочка, которая не слезала с материнских рук целых полчаса, уже обрела душевное равновесие и залихватски выкрикивала грозные и малопонятные кличи, которые ясно давали понять, что спокойного вечера в семействе Штольманов ожидать не приходилось. — Придётся применять смекалку, — криво улыбнулся Яков, стараясь не слишком морщиться. Иначе ему самому пришлось бы идти на военную хитрость и отбиваться от жены, которая не дала бы ему свободы действий. Сейчас её успокаивало только то, что ей удалось влить в него стакан какой-то дряни, которая должна была унять боль. Так и вышло. Гастон и Пётр Иванович немедленно воспротивились тому, чтобы ехать в квартиру, которую им предоставит полиция, до тех пор, покуда ситуация не прояснится. — Ну ладно младшие-то! — возмущался Гастон, размахивая руками, — но мы-то почему должны туда ехать?! — Нет! — тут же выкрикнула Лидочка, которая снова восседала на руках матери. Что значит «Ладно младшие»? Что еще за притеснение? Штольман поднял брови. Характер его младшей дочери с каждым днем становился все более и более непримиримым. Он начинал жалеть её будущего мужа. О том, что до момента замужества (которое, разумеется, наступит еще очень и очень нескоро) ему самому придется иметь с ним дело, он старался не думать. Впрочем, у него есть многолетний опыт общения с труднохарактерными женщинами, поэтому подобные перспективы его не пугали. — А кто будет обеспечивать безопасность младших? — сурово спросил Штольман, поднимая бровь. Он прекрасно знал, что только так можно удержать Гастона от необдуманных поступков. — Я! — выкрикнул Алекс. — Полиция! — уже не так рьяно ответил Потье. Да, дело было не только в том, чтобы восстанавливать справедливость. Пётр Иванович, который посмотрел на детей, понял, что необходим хоть кто-то, кто сможет сдержать этот шквал эмоций. И успокоить. И быть рядом, когда нужно будет ложиться спать. Да, он нужен совсем не здесь. — Мы будем стараться управиться поскорее, — мягко сказала Аня, которая видела, что дело уже решено. — И сразу приедем к вам. — Я не поеду, — проговорил Карл, который все это время держался в стороне. Он не был частью этой семьи, хотя к нему проявили доброту. И сейчас, когда стало известно, что его мать в руках каких-то мерзавцев, он чувствовал себя еще более одиноким. — Я поеду к маме! Штольман переглянулся с Аней. — Давайте-ка, давайте! — поторопил детей Пётр Иванович, подталкивая детей к выходу. — Уже нужно ехать. Разумеется, без поцелуев и объятий дело не обошлось, но в конце концов вся компания из Штольманов, Мироновых, Потье и Ребер покинула театр (чем несказанно обрадовала распорядителя). Карл стоял у лестницы, упрямо сжав кулаки. Он никуда не поедет и точка! — В то место, где находится твоя мать, уже выехала полиция, мы сейчас поедем следом и привезем её к тебе, — сказал Штольман. — Она будет в безопасности, но сейчас тебе нельзя туда ехать. Там может произойти всё, что угодно! — Мне всё равно! — воскликнул мальчик. — Я поеду! — Не дури, парень! — сказал Поль Мартен. — В особняк отправились мои лучшие ребята. Они сделают всё в самом лучшем виде. Маленьким детям вроде тебя там делать нечего. Это работа для опытных полицейских. — Мне всё равно, — повторил Карл. Сдвинуть его сейчас с места не могла бы и мотодивизия, которую собирал префект Парижа, желая для города мобильную и быструю группу реагирования. Дверь распахнулась, и один из полицейских вошел внутрь, протягивая помощнику префекта какую-то бумагу. Поль развернул её, прочитал написанное и помрачнел. — Особняк пуст, — сказал он. — Ни малейших намеков на присутствие людей. Только следы от лошадей и колес во дворе. Штольман поднял брови. Что еще за чертовщина?