Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Карлу было стыдно. Он не привык подсматривать, но шум открывающейся двери и шепот в прихожей разбудили его. Мальчик встал и, помедлив, решил всё же пойти посмотреть, что происходит в коридоре. По звукам не было похоже, что его мать привели сюда, но лежать он не мог, он должен был убедиться, что не ошибся. И вот теперь он осторожно вернулся в гостиную, не став мешать двум людям, которые беседовали на кухне. Карл лег обратно на диван и накрылся шалью, которую принесла Аня, чтобы ему не было холодно. Слезы сами собой навернулись на глаза. Его мама и папа так же, бывало, стояли обнявшись, когда думали, что их никто не видит. Они так же любили друг друга и его самого. Как же так вышло, что все испортилось?! Как же так вышло, что он теперь один? Горячие соленые капли всё же намочили его щёки, и мальчик зажмурился, стараясь это прекратить. Сейчас бы его нянюшку сюда. Она бы зажгла свечку у кровати, стала бы вывязывать мерно стучащими спицами какой-нибудь удивительный узор и рассказывать ему сказку или напевать песенку, которых она знала великое множество. И ему не было бы так одиноко и страшно. Она всегда его утешала! Что же никого нет рядом с ним? Дверь тихонечко отворилась, и в щель протиснулся Алекс, который услышал, что вернулся отец, но так же не стал мешать родителям. — Карл, — совсем тихо позвал он. Итальянский Штольман сначала думал промолчать, но лежать в одиночестве было невыносимо. — Да? — отозвался мальчик. — Пойдем к нам! Гастон пересказывает последнюю книгу про кругосветное путешествие, которую недавно дочитал, а дедушка Петя дополняет рассказ историями про те места, в которых он бывал. Карл растерянно заморгал. — Вы не спите? — удивленно спросил он Алекса, подняв голову. — Нет, — пожал плечами Алекс. — Теперь заснем, когда папа дома. — Понятно, — проговорил Карл и встал с дивана. Лежать тут в одиночестве ему совсем не хотелось. Мама тоже плохо спала, когда отец отсутствовал. Она старалась этого не показывать, но многомесячное ожидание её выматывало. Мальчики неслышно проскользнули по коридору и нырнули в обитель мужского братства, в которой пышным цветом расцветали истории о приключениях и далеких неизведанных берегах. Двое на кухне не заметили этого. Штольман сидел на шатком казенном квартирном стуле, а Аня прижимала его голову к груди. Впервые за этот долгий день у них была возможность просто побыть вдвоем. Анна не могла отпустить мужа, поглаживая его по завиткам волос, затылку, плечам. Какое счастье знать, что он жив, что с ним все в порядке, что ничего не смогло их разлучить! Любая обида и потрясение меркли перед тем, что она могла потерять его. Она не хотела думать о том, что рано или поздно им придется столкнуться с этим, сейчас ведь всё было хорошо, поэтому — никаких сожалений, никаких горестных мыслей. Аня просто чувствовала дыхание мужа у своей груди, и сердце билось сильнее, наполняясь какой-то отчаянной радостью. Она невольно подумала о Флориане. Она понимала эту женщину, потому что знала, каково это - ждать хоть каких-то вестей от любимого человека. Полгода это не четыре с лишним года, конечно, но даже шесть месяцев для любящего сердца — вечность. И это она еще не знает, что Аурелио мёртв! Штольман крепче обнял жену, думая примерно о том же. На обратной дороге бок стал болеть немилосердно, но сейчас, сидя на стуле и прижимая Аню к себе, он почти этого не чувствовал. Тонкие пальчики гладили его, трепеща временами и выдавая эмоции владелицы, и его сердце делало странные скачки, то ускоряясь, то замедляя ход. Давненько не случалось, чтобы ему приходилось выручать Аню из каких-то опасностей и он почти уверовал, что жизнь можно привести к какому-то подобию порядка. Нет ничего вечного, не бывает так, чтобы человек прошел по жизни без потерь, но снова думать о том, что он может потерять Аню или что-то с ней может случиться — это резало его изнутри похлеще ножа в руках напавшего на него бандита. Мысль о так и не обретенном брате мелькнула в отдалении, добавляя горечи в без того мрачные размышления. Нет, хватит уже! Сейчас не время об этом думать! — Я так тебя ждала! — проговорила Аня, наконец отпуская мужа и беря его лицо в ладони. Эти слова были не только о последних часах, и Штольман это понял. — Я тоже, — ответил он и, потянув жену вниз, усадил её на колени. И эта фраза охватывала гораздо больше, чем сегодняшний день. Аня улыбнулась сквозь заблестевшие на ресницах слезы и, наклонившись, поцеловала Штольмана. Все остальное могло подождать. Сейчас именно это было самым важным!