Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Утро вышло суетным и громогласным. Всё же полицейское жилье не было рассчитано на столько юных Штольманов разом, и одно дело, когда вся эта компания собиралась в просторной столовой на улице Мишеля Саля, а совсем другое — в небольшой гостиной многоэтажного дома. Сначала образовалась очередь в ванную, в которой дети за пять минут дошли до объявления войны, кровавых битв и полного примирения даже без аннексий и контрибуций, что было в должной мере оценено старшими Штольманами и Петром Ивановичем, которые даже не пробовали пробиться к современным удобствам, скромно ожидая в стороне. Наконец ватер-клозетные войны были закончены и можно было переходить к завтраку, который сильно запаздывал, потому как обслуживающий квартиру работник не пришел к назначенному времени. Лидочка немедленно пришла в дурное расположение духа, надулась и уселась на ковер, упрямо не давая себя утешить. Гастон, всегда трепетно относившийся к еде, недалеко ушел от неё, разве что предпочтя стул ковру. Спас всех Поль, появившийся на пороге в семь утра и принесший с собой внушительный запас свежих круассанов, масло, кофе и чай. На этом можно было продержаться до тех пор, покуда не доберешься до продуктовой лавки или кафе, так по крайней мере рассудила Лидочка. Детям организовали стол в комнате девочек, а взрослые уселись чаевничать в гостиной. Спустя пару минут в дверь постучали и взволнованный Карл вошел в комнату. — Мне нужна моя сумка! — сказал он, стараясь не нервничать. Он обнаружил пропажу только что и теперь корил себя за то, что ослабил бдительность. Мама ведь велела беречь её как зеницу ока! Люди, конечно, вокруг хорошие, но никогда нельзя доверять кому-то до конца. — Она осталась тут ночью. Все принялись осматриваться и наконец обнаружили потертый ридикюль под диваном. Штольман нахмурился, увидев записную книжечку, лежащую рядом с сумкой. — Это твои записи? — спросил он, посмотрев на Карла. — Отдайте! — выкрикнул мальчик, в мгновение ока превратившись из слегка напряженного ребенка в готового прыгнуть на Якова волчонка. Перемена вышла разительная. Штольман поднял брови. Вот это да! Всё еще сложнее, чем он думал. Поль, который мельком увидел рисунок с открытой страницы, хмыкнул и покачал головой. Н-да, дельце-то выйдет гораздо серьезнее, хотя, казалось бы, куда еще. Можно подумать, у Делькассе и без того недоставало проблем! — Карл, милый, что ты? — спросила Аня, встревоженная реакцией ребенка. Она подошла к мальчику и опустилась перед ним на колени, чтобы её глаза были на одном уровне с его. Это обычно срабатывало, потому что дети часто не воспринимают слов взрослого, потому что они доносятся откуда-то сверху. Так вышло и в этот раз. Карл растерянно моргнул, а потом лицо у него стало виноватое. Он покраснел и отвел взгляд. — Это твоей мамы? — спросила Аня, беря Карла за руки. Нежное прикосновение разрушило последнюю преграду, и мальчик вздохнул, сожалея о том, что нагрубил людям, которые в сущности, ему помогли. — Папы, — ответил Карл, заглядывая Ане в глаза, чтобы понять, сильно ли он её обидел. — Мама просила сохранить её, пока я у старухи Агаты, и никому не отдавать. — Всё хорошо, не волнуйся, — сказала Анна ласково и погладила мальчика по голове. — Ты говорил, что твой отец пропал полгода назад? — задумчиво спросил Яков, переглянувшись с Полем. — Да, — ответил Карл, страшась этого странного человека, так похожего и не похожего на его отца. — Разреши, пожалуйста, взять эту книгу, — попросил Штольман, серьезно глядя на ребенка. Он говорил с ним, как с равным, не делая скидку на возраст, и Карл слушал его очень внимательно. Он не хотел нарушать просьбу матери, но почему-то так хотелось довериться этим людям. Тяжело нести такую ношу, когда тебе пять лет. — Хорошо, — немного поразмыслив, ответил Карл. — Только верните мне её. — Конечно, — кивнул Штольман. — Я верну её тебе в самое ближайшее время. Это поможет разыскать твою мать. Карл несколько секунд молчал, а потом медленно кивнул и, опустив голову, отправился в комнату, где завтракали дети. Дураком он не был, поэтому то, что сказал Штольман, одновременно вселило в него надежду и ввергло в отчаяние. То, что книжка может помочь его матери, было отличной новостью, но то, что ничего нельзя сделать для его отца… многое ему объяснило.