Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Полицейский участок встретил Штольмана по-разному. Гастон – с облегчением, потому что задание он, разумеется, выполнил, а потом отчаянно жалел, что не может вернуться. Но приказ есть приказ, и он его исполнил. Трое усталых полицейских посмотрели на Якова почти равнодушно. К равнодушию примешивалось только долгое утомление, утопленное в кофе. Они были на ногах с самого утра, а смена и не думала заканчиваться. Поль был воодушевлен, но энергия заканчивалась и у него. - Жак, должен сказать, что я очень люблю с тобой работать! – проговорил помощник префекта, когда Штольман снял пальто, положил шляпу и трость на шкафчик у стены и с наслаждением потянул с себя галстук. Дел было невпроворот, но пять минут на чашку кофе в компании друга он мог себе позволить. – Всегда любил, но сейчас особенно. - Это почему? – спросил Яков, которому было лестно слышать слова приятеля, хотя виду он не показывал. - А потому, - пояснил Поль, наливая две чашки кофе и садясь рядом с Яковом. Он имел слабость к элегантности костюма, поэтому ничего снимать или ослаблять не стал, поражая коллег щеголеватым видом и неизвестно как держащейся почти полсуток свежестью. – Вот мы получили одну порцию информации, оформили, отчет дали вышестоящему начальству, разгребаем документы. Начальство отчет получило, изучило, говорит: давай, помощник префекта, носом землю рой, а дальше дело веди. А тут ты с сейфом, полным документами с пропавших кораблей. Мы снова отчет и снова наверх. Там все забегали! Переполох устроили и в иностранном ведомстве тоже. Пока утихло, мы опять бумажки роем. И вот нам сверху опять приходит распоряжение – срочно, cito, немедленно подать новые сведения и ход работы. А тут твой Гастон приходит, хороший парень, кстати, его бы нам в центральное после учебы обязательно. Так вот: приходит твой Гастон и приносит весьма прелюбопытную папочку, и рассказывает занимательную историю, с которой хоть роман пиши. И снова у нас есть что наверх передать, вон Линней строчит уже бумагу. И все это за один день! Ну как можно тебя не любить?! Штольман с наслаждением отпил горячий (в отделе знали о любви шефа к кофе, поэтому этот напиток всегда был отменного качества и готов к подаче в любое время дня и ночи) кофе, бросил взгляд на строчащего надлежащим почерком отчет Линнея и с готовностью улыбнулся. - Никак, конечно! – подтвердил он. – Исключительно любить! Поль захохотал. Нет, семейная жизнь явно пошла его другу на пользу. В детстве Яков обладал удивительным чувством юмора, которое делало их совместным с Мартеном пребывание на каникулах источником хорошего настроения и ощущения легкости жизни. Потом всё это подыстерлось, превратилось скорее в тяжелую иронию, а потом в откровенный сарказм. Теперь же всё вернулось на круги своя, и это не могло не радовать. - Тогда прими мои горячие признания, - пафосно и торжественно проговорил Поль. – Судя по твоему лицу, у тебя есть еще что-то, поэтому к моей пламенной любви в скором времени добавится обожание префекта, а возможно и министра иностранных дел! Штольман допил густой янтарь кофе и, отставив чашку, покачал головой. - Вот уж спасибо, без обожания министров любой направленности я обойдусь. Как говорится: минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь. И снова Поль был доволен. Прозвучали эти слова без горечи и сожаления, хотя Якову случалось впадать в апатию из-за мыслей о прошлом. Хорошо, что все теперь по-другому. - Но ты прав, у меня есть, что тебе рассказать и о чём попросить. - Давай! – милостиво махнул рукой помощник префекта и от душевной щедрости налил им со Штольманом еще по чашке кофе. Для него это была девятая порция за сегодня, но его это не остановило: рабочий день к завершению был не близок, а голова нужна была ясная. Яков сделал Гастону знак, чтобы тот сел ближе, и рассказал вначале о том, что выяснила у своей подруги-стоматолога Аня. - Дистанционное лечение зубов, которое скрывает бесконтрольные поставки опиоидов? – изумленно переспросил Поль. – Что за дикость? Но погоди, ты говоришь, что примерно полгода назад Орор Монетт обратилась по этому поводу в стоматологическую ассоциацию? И объявления прекратились? - Да. - Я могу тебя уверить, до полиции эти сведения не доходили! Даже если бы обратились в маленькое отделения, до префекта дошли бы слухи! Это стало бы общеизвестным фактом, ведь большего бреда, чем лечение зубов на расстоянии, и придумать нельзя! Такая история вмиг бы стала полицейской байкой! - Я так и думал! – азартно воскликнул Штольман, в крови которого кофеин подсыпал углей в печку его энтузиазма. – Ведь ты мне ничего подобного не рассказывал! - Начальник парижского общества стоматологов не пошел в полицию? – прищурился Гастон. - Нет, не пошел, но тем не менее объявления перестали печататься аж на полгода! - Значит, он совершенно очевидно в курсе того, что скрывается за объявлениями, и более того – знает, как связаться людьми, которые все это устроили! Ведь не просто же так случилось полгода затишья! - Да. Думаю, он присматривался и к мадам Монетт. Как только она ослабила бдительность, так сразу предложение вновь вышло в печать! - Каков субчик! Линней, бросай рапорт, все равно наверху уже все спят, сам знаешь! Бери Джерома, и к утру у меня должно быть всё, что возможно, на главу парижского стоматологического общества. Когда мы утром к нему поедем, мне нужны весомые аргументы. - Ты хочешь сразу арестовать его? – спросил Штольман, с удивлением смотря на раздухарившегося друга и на взбодрившихся полицейских, которые были рады размять ноги после многочасового сидения за бумагами. – Не слишком ли поспешно? - Нет, - отрезал Поль. – Тот, кто покрывает поставщиков наркотиков в наш город, прекрасно устроится в нашей камере. Луи Лепин не терпит этого зелья. В высшем обществе сейчас настоящий бум героиновых вечеринок наших барышень и жён. Если бы ты видел, во что превращаются эти женщины, ты бы понял, почему мой шеф так категоричен. Слава Богу, создаются медицинские комиссии, которые в скором времени должны поставить вопрос о контроле за такого рода обезболивающими, ведь это просто безумие какое-то! Штольман слышал о том, как традиционные чаепития в дамских салонах превращаются в настоящие оргии, на которых женщины теряют всякий человеческий облик. К тому же новый вид побега от реальности стали облекать в привлекательную обертку. Теперь в продаже можно было найти позолоченные и серебряные, а то и украшенные драгоценными камнями резные футляры для шприцов, а флаконы для раствора соперничали в эстетическом оформлении с бутылочками для духов. Якова всё это пугало, потому что если есть хоть какой-то запрет и понимание, что это дурно, то кто-то да остановится, а когда наркотики рекламируют и возводят в культ – удержаться от того, чтобы попробовать, становится весьма нелегко. - В общем, завтрак у господина президента стоматологического общества будет коротким и невкусным, - зловеще пообещал Поль. – Уж это я устрою!