Ужин и новости
26 июля 2024 г., 18:56
- Давай-ка еще раз по порядку, — проговорил Поль, барабаня пальцами по столу. Он посматривал на кофейник, но десятую чашку пить не решался: сердце и так подозрительно колотило по ребрам в последнее время. Но от новостей, которые принес Яков, хоть на стенку лезь, за что хвататься сначала, непонятно. — Ты встречался с графом Пламондоном, у которого в данный момент находится Флориана Димарко. По его словам, они с Аурелио Штольманом находились в тесном деловом контакте и вместе работали над каким-то делом, хотя эта формулировка мне категорически не нравится, которое вывело их на то, что англо-франко-русское индокитайское торговое общество мало того, что провозит невиданных масштабов контрабанду по причине того, что имеет преференции от своих правительств, но и замешано в каком-то шпионском скандале.
— Именно так, — вздохнул Штольман. — Более того, я уверен, что встреться мы с ним сейчас, он бы все отрицал и вел бы себя совершенно по-иному. Я попросил о встрече с Флорианой, а граф сказал мне, что это сложно устроить. Почему? Пока тяжело об этом судить. Меня же сейчас волнует другое.
— Что именно? — спросил Гастон, который в отличие от Поля частым сердцебиением не страдал и, налив себе огромную чашку кофе, отпивал щедрыми глотками, не забывая о подсохшем хлебе, обнаружившемся в шкафу. Есть он хотел постоянно и сделать с этим ничего не мог.
— Сроки. Посудите сами: корабли пропадают из портов полгода назад, Аурелио Штольман исчезает, а после и погибает тогда же, объявления в газетах перестают печатать тоже в тот же период.
— Всё связано, — хмуро сказал Поль, соображая, как же ему поступить. Ох, теперь каждый шаг, как по тонкому льду: оступишься и уйдёшь под воду. — Твой брат, Жак, достал какую-то очень крупную рыбу, за что и поплатился. Если мы откинем Пламондона… а мы его откинем? — вопросительно взглянул он на друга. Штольман кивнул. — Так вот, если мы откинем Пламондона, а я полагал, что исчезновение Аурелио Штольмана его рук дело, то значит, нам надо начинать заново и рыть теперь с другого конца. Надо набросать план работ.
— Я беру на себя редакции и почту, — невнятно проговорил Гастон, с трудом прожевав последний кусок. Вторая чашка кофе благодатно легла в желудок, и энергия забурлила в жилах. Штольман с улыбкой посмотрел на него. В восемнадцать лет и ему было достаточно чашки сладкого чая и московской плюшки, чтобы без устали работать хоть ночь напролет. — Мои парни будут действовать не так прямолинейно, как полицейские, я думаю, им удастся узнать, кто давал объявления, а самое главное — кто и как отправлял на них отклики.
— Если тебя постигнет неудача, я пришлю уже своих ребят. Они перевернут всё с ног на голову, но своего добьются, хотя ты прав, лучше попытаться сначала все вызнать издалека, чтобы не спугнуть преступников.
— Отлично, — хлопнул в ладоши Потье. Он не умел долго бездельничать, поэтому уже сейчас ему захотелось ехать в штаб и собирать совет агентов.
— Мы с утра привезем сюда начальника парижского стоматологического общества, а, может, еще кого-нибудь с ним, в зависимости от того, что привезут моим парни, — продолжал Поль. — Из него тоже что-то да получится вытащить, уж будьте уверены.
— Нельзя, чтобы слухи о том, что мы делаем, расходились по участку, — внезапно сказал Штольман. Помощник префекта поднял было брови, чтобы возразить, что его ребятам можно доверять, но так ничего и не сказал. Знавал он истории о том, как жена, двадцать лет прожившая с мужем под одной крышей, оказывалась шпионкой. Нет, документ о неразглашении теми полицейскими, которые выгружали бумаги из сейфа на вокзале, был подписан, но одно дело — просто ничего не рассказать коллегам, а совсем другое — передать сведения другому заинтересованному лицу. Надо посоветоваться с префектом. Нужно дать знать иностранному ведомству о том, что происходит, но так, чтобы не задеть те ниточки, коснувшись которых можно заставить зазвучать колокольчик, к ним привязанный. То, что эти ниточки в министерстве имеются, сомневаться не приходилось. Тяжело играть вслепую, ох, как тяжело.
— Постараюсь, — буркнул помощник префекта, и Яков тут же понял ход мыслей своего товарища. Подозревать тех, с кем постоянно работаешь бок о бок, Бог знает в чём, очень нелегко, но и эту работу тоже приходится кому-то делать. — Как поступим с бумагами?
— Будем смотреть, — просто ответил Штольман, и Полю захотелось взвыть, хотя он прекрасно знал ответ на заданный вопрос. Их с теми, кто уже знал про журналы с кораблей, было всего семеро. Двое ушли на добычу информации. Пять человек, бесконечные стопки книг — это будет адски тяжело.
— Всего два журнала, правильно? — азартно потер ладонью о ладонь Гастон. Молодость требовала действий, и сейчас ему казалось, что он сходу найдёт то что нужно. Кислые лица Поля и Якова не могли убедить его в обратном. — Те, в которых ложь.
— Да, — ответил Штольман, стараясь привести себя в бодрое расположение духа, ведь раскисай — не раскисай, а работать придется. — Кроме того есть записи Агаты. Если их изучить, то можно понять, в каком направлении двигалась Флориана. Записная книжка?
— У эксперта, — ответил Мартен. — не наш, мой личный. Никто здесь о книжке не знает, всё, что можно из неё вытащить, он сделает.
— Есть еще письма, — произнес Яков.
— Что за письма?
— Те, которые Флориана оставила в шкатулке у Агаты. Они личного характера, и можно подумать, что они были переданы на хранение Агате, чтобы в конечном итоге достаться Карлу в память о родителях, ведь Флориана явно понимала, что вляпалась в какую-то совсем неприглядную историю.
— И что тебя смущает?
— Почему не отдать письма сразу сыну?
Поль и Гастон одинаково нахмурили брови. А ведь действительно — почему не оставить их сразу у Карла? Можно, конечно, сейчас вывести теорию о том, что мальчика не хотели волновать, но книжка отцовская была у него, да и ключ от шкатулки не просто так был спрятан в гримерке.
— Правильно, — сказал Штольман, глядя на выражение лиц друга и воспитанника. — Флориана, возможно, не могла расшифровать то, что было в записной книжке мужа, а вот то, что в письмах, считала очень важным, раз озаботилась тем, чтобы так надежно их спрятать. Придется и их внимательно изучить.
— Папка Агаты, корабельные записи и еще письма, — проговорил Поль. — Мы не справимся всемером и за неделю! А что если мы просто запрем мой отдел в участке без права выходить на улицу и контактировать с кем бы то ни было до конца расследования и заставим работать всех?
Сказано это было иронично, но с налетом неприкрытой надежды.
— Я не могу без права, — тут же сказал Гастон. — У меня в планах почта и редакция. И я Марту не видел давно! Как я могу без права?
Поль посмотрел на Штольмана и вздохнул.
— Значит, всемером.
В дверь его кабинета постучали. Дежурный вошел, услышав голос Мартена, и сказал:
— Там две женщины, господин помощник префекта. Они к вам и уходить отказываются, несмотря на поздний час.
Штольману в голову тут же закралось подозрение, кто мог быть одной из женщин. Дежурный поспешил его подозрение подтвердить.
— Это ваша жена, господин Штольман, и пышная рыжая женщина.
— Проси! — велел Поль.
Через пять минут в его кабинет вошли Аня и мадам Агнес с двумя огромными корзинами на перевес. Увидев мужа, Анна улыбнулась и радостно воскликнула:
— У нас ужин! И новости!
