Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История девятая. Итальянская канитель.

Центральное отделение представляло собой странное, но внушающее надежду зрелище. Завалы выгоревшей части здания разбирались, повсюду сновали рабочие, ездили туда-сюда подводы, на которых вывозили обугленное дерево и обломки камня. Черные следы на площади засыпал снег и потому казалось, что здание просто решили обновить, а не боролись с последствиями страшной трагедии. Внутри дело обстояло совершенно по-иному. Нет, полицейские точно так же суетно перебегали из кабинета в кабинет, заполняли бумаги, приводили и уводили подозреваемых и свидетелей, но сегодня в каждом движении чувствовалась тяжесть, лица людей были напряжены, а движения чуть более механическими. Все жаждали мести и бросали все силы на то, чтобы найти и наказать виновных. Поскольку кабинет Поля, как и почти весь третий этаж был непригоден для работы, он обосновался в одном из кабинетов финансового ведомства. Здесь с ним и встретился Лепин. - Ну и заварушка вышла, Поль, ну и заварушка, - устало проговорил префект, усаживаясь на потертый стул у стола. – Лихорадит всех, и я совсем не понимаю, куда мы движемся. Жандармерия перенимает дело. Уже через пару часов здесь будут их люди. - Мы отдадим им дело?! – вскричал Поль в ярости. - У них больше возможностей воздействия, чем у нас, больше путей выхода к реальным источникам информации, - поднял руку Лепин, предупреждая дальнейшие возражения. – В конечном итоге главное, чтобы виновные понесли наказание, какая разница чьими руками! - Так-то так, - тут же остыл Поль, понимая, что его начальник прав, но не желая отдавать правосудие в чужие руки, - но погибли ведь мои ребята! Как же я могу дело отдать? - Жандармерия занимается делами такого масштаба, сам знаешь, Поль. Мы люди маленькие, если подумать, мы ближе к обычной публике, так сказать, а тут сам видишь, во что все вылилось! Не по зубам это нам. Нас бросают на усмирение волнений, почти всю полицию подняли. - Что за волнения? – переключился помощник префекта на новую информацию. Только народных восстаний не хватало сейчас. - Возобновились еврейские погромы в преддверии Рождества, вторую ночь сводки приходят такие, что хоть волком вой. А теперь к этому добавились разорение церквей и религиозные стычки. Радикалы воюют с любыми проявлениями христианства. - Кровавое Рождество? – мрачно выговорил Мартен, вспоминая, чем закончилась прошлогодняя Пасха. Ирония была в том, что сначала католики вырезали евреев, говоря высокие слова об убийстве Христа, а теперь охотник сам оказался на месте жертвы – борьба шла с религиозностью в общем, либералы вопили о том, что религии не место в политике, да и вообще в цивилизованном обществе. – Нет спасибо, нам такого не надо. - Вот-вот! Все патрули усилили, особые отряды посылают в еврейские кварталы, беспрестанная вахта будет нестись возле крупных церквей. - Где же найти столько людей? - Вот и я о том же говорю, людей не хватает, поэтому всё заберет жандармерия! - Но тогда Пеаже несомненно будет потерян! – снова не сдержал эмоций Поль. – Ведь тут надо искать по горячим следам, что мы сейчас и делаем! Если нас отодвинут в сторону, мы опоздаем! - Пеаже найден! – вздохнул префект. - Что же вы молчите? – подскочил Поль. Это было не в привычке Лепина – молчать о таких важных вещах. Да и странно – участок гудел бы давно! - Он ничего нам не расскажет, Поль. И не заплатит за своё предательство. Он мертв. Странное ощущение заставило сердце Мартена сжаться. Вроде бы он должен был радоваться, что предатель мертв, или сожалеть, что он умер не от его руки, а внутри была жалость. Мимолетная, уступившая место злости, но это была несомненно она. Все же столько лет они провели вместе, столько дел раскрыли, в стольких передрягах побывали! - Его нашли час назад, - продолжил префект. – Сразу доложили мне, еще никто не знает. Вы сможете побывать у него, у нас будет время перед тем, как до нас доберутся жандармы. - Надо позвонить Жаку, и поедем! Звонить Штольману не пришлось. Он как раз входил в отделение, и спустя пару минут его проводили к новому месту обиталища его друга. - Господа! – проговорил Яков, поздоровавшись с префектом. – Есть ли возможность, не привлекая внимания, узнать, куда и с каким грузом отправилось французское грузовое судно «Надежда» в июне прошлого года из Буживаля? - Полагаю, да, - ответил префект, зная, что Штольман не будет спрашивать зря. – Вы, насколько я понимаю, не желаете обращаться в порт Буживаля? - Нет. Сейчас Буживаль под слишком пристальным вниманием, это нецелесообразно. Доки арендованы русским купцом Захаровым, по законодательству выкупить в собственность их нельзя, но в них фрахтовался французский корабль, что тоже не могло быть законно, ведь давать стоянку через вторые руки запрещено. Но корабль был там и даже был упомянут в записях. Надо выяснить, как так вышло, кто владеет этим судном и куда оно направлялось. - Я сейчас сделаю запрос через знакомого в торговом ведомстве, - сказал Лепин. – Чем важно это судно? - На этом судне был убит Аурелио Штольман, мой кузен, - пояснил Яков. – Он был в Буживале по другому вопросу. Корабль должен был пустовать, но это было не так. Он был убит несколькими неизвестными. Префект и Поль переглянулись. Интересно, откуда Якову известны такие подробности? Впрочем, от Штольмана всего можно было ждать и его догадки почти всегда подтверждались, помогая найти виновного, поэтому так ли уж важно, как ему удается добывать информацию? - Я сейчас вернусь, - сказал Лепин и вышел, чтобы сделать запрос. - Пеаже мертв, - проговорил Поль. Штольман взглянул на него. - Предатель сам себе убийца, - ответил он старой народной мудростью, которая тем не менее не потеряла актуальности. – Как он был убит? - Лепин не успел рассказать. Дело в любом случае забирают в жандармерию. Нам надо успеть всё осмотреть до этого момента. - Хорошо, - кивнул Яков. Пока не было вестей от Делькассе или от ответа на запрос Лепина, работать им было не с чем. В Буживаль просто так не сунуться, если они хотят все сделать правильно. - В городе волнения, - продолжил Поль. – Полицию бросают на обеспечение безопасности. Католики, евреи и атеисты посходили с ума и рвут друг друга на части. Я еще могу понять безбожников, но те, кто ратует за милосердие и всепрощение, - это кощунственно, что ли. - Люди одинаковы, прикрываются они Богом или нет, и для меня в этом нет ничего удивительного. А вот в том, что перед Рождеством в столице полыхают восстания, - это вряд ли совпадение! - Что ты имеешь в виду? – нахмурился Мартен. В религиозных распрях не было ничего необычного, каждый год случались мелкие и крупные стычки между конфессиями, впрочем, купирующиеся властями. Повторения Варфоломеевской ночи никто не хотел, утопить город в крови никому бы не дали, конечно, но религиозное напряжение никогда не было равно нулю. Сейчас общие настроения в обществе были накалены из-за чехарды во власти, неясных отношений с Германией, проблемами с африканскими колониями и общим экономическом положением, так что ничего особенного в том, что очаги насилия вспыхивали по городу тут и там, не было. - В брошюре, которую переводила Аня, были следующие строчки, - сказал Штольман, который мог запомнить сказанное, услышав всего один раз, а прочитанное Пламондоном он помнил крепко. - Человек верующий в Европе – пережиток прошлого. Церковь нынче уступает свою роль новым общественным течениям. Человек должен встать во главу угла, Человек, а не Христос с его загоняющим Человека в рамки морали учением. На Востоке вы этого не увидите, слишком уж сильны верования его народов, но Европа теряет своё единство и должна потерять его вовсе, ведь среди людей нет истины, её можно найти только в Боге! И Европа должна его потерять! Когда-то Рождество принесло миру Христа, возможно когда-нибудь оно заберет его обратно! - Это Рождество? – как и Штольман когда-то спросил Поль, сложивший два и два. - Скорее всего, если судить по происходящему! - Да что же это за чёрт побери?! – с размаху стукнул кулаком по столу Поль. Чувство бессилия и злости снова захватили его. Потерять контроль над такой понятной и в общем-то совсем не сложной жизнью, понять, что несмотря на связи и довольно высокое положение, ты ничего не решаешь, если копнуть чуть глубже, – это было страшно! - Я сделал запрос, господа! – сказал Лепин, возвращаясь в кабинет и вопросительно глядя на тяжело дышащего помощника. – Теперь ждем вестей! Сейчас нам нужно срочно ехать к Пеаже. Через час жандармы будут у нас, и мы ничего не сможем сделать.