свитер сотканный нежностью

начало ноября встретило рыжего парня неприятной сменой погоды; холодные и проливные дожди должны были отдать свой пост лёгкому морозу, что будет въедаться в ноздри. шкаф не был богат на подходящую одежду, что уж там говорить, он был забит лишь чем-то лёгким. худая и несколько костлявая рука пала на телефон, что криво лежал на комоде и чуть не был сброшен на ламинат. —блять,–тихо прорычав, чуя пытается придти к более удобному решению. заказывать одежду сейчас и ждать ее неопределённое количество времени — глупость, до этого времени придётся либо засесть дома, либо надевать на себя весь шкаф. шоппиться не было в любимых делах, но другого выхода не оставалось. на экране смартфона уже красовалось краткое «скумбрия», а гудки отдавались неприятным звуком по мозгам. какой же был план в итоге? отжать у осаму какой-нибудь тёплый свитер на время их походов по магазинам, а возможно, даже и не на время. —слушаю тебя, прелесть моя.–говор дазая узнаётся сразу же и мелкая улыбка без задержки лезет на лицо накахары. если чуе когда-либо предстоит найти этого шатена среди миллиона таких по голосу, он сразу выявит этот родной и приевшийся тембр. —снова твои нежности,–лёгкий одобряющий смешок,–ты же не занят? —для тебя я всегда свободен,–осаму мог спокойно почувствовать смущение накахары через трубку. их отношения длились уже не первый год, но чуя никогда не мог предугадать моменты нежностей или прилива любви шатена. это не являлось частой акцией, скорее, как говорится, «редко, но метко», а это «редко» отдавалось глухим ударом по сердцу, послевкусие — горячее чувство, что растекалось по всему телу, немного заостряясь на кончиках пальцев. —привези мне себя и свой свитер. лишних инструкций осаму не потребовалось, поэтому на данной ноте разговор закончился сладким «целую, скоро буду», и что же там — не соврал. через полчаса он стоял уже на пороге квартиры, мягко и лучезарно одаряя рыжую макушку поцелуем при встрече, а после, улыбаясь как маленький ребёнок. дазай взял это приветствие в привычку ещё в начале отношений, когда накахара сменил свой старый шампунь на новый — с миндалём и мёдом. незнакомое и приятное амбре далось в ноздри сразу, как подбородок пал на чужую голову, слыша снизу тихие и колкие возмущения на данный жест. —ты совсем там ахуел?–чуя в такие моменты резко поднимал свой взгляд повыше, дабы осаму понял намёк и убрал свой «вонючий», как говорил накахара, подбородок. тяжесть никуда не пропала, ко всему этому, на ощущение пришло что-то новое — лёгкое прикосновение губ к карамельным и взъерошенным волосам. уши моментально загорелись красным, а юркий язык будто потерялся по рту, не имя возможности вымолвить что-либо адекватное–дурак. с тех пор дазай постоянно использовал этот малозначительный поцелуй как приветствие. тёплый и родной свитер уже ютился на несколько костлявых плечах, а глаза бегали по несчастным стендам с одеждой. данное сопровождалось глупыми подъебками осаму, что были сконцентрированы на том, чтобы одеть его парня в неоднозначную ткань; то вечернее красное платье с глубоким вырезом на спине, то детский комбинезон с пандами. «ребёнок» – вылетело шёпотом из уст чуи, но его дитё не заострило слух на этом высказывании, зато прекрасно заострило свое внимание на шапке с кошачьими ушами. —чуя!–головной убор моментально оказался на чужой голове, несколько съезжая в сторону. дазай заискрился мелкой и искренней улыбкой, которую было видно не так часто, но она являлась любимой для накахары. именно в такие моменты он ощущал их близость, ощущал то, насколько они стали родны за два с лишним года. данное разливалось детской радостью по всему телу. «блять,–ругал себя чуя,–ты сам как маленький ребёнок». —я куплю её себе и буду носить,–выпалил рыжий, поднимая свой взгляд повыше, утыкаясь в глубокие кофейные радужки,–если ты возьмешь себе такую же. он не против. не против быть с ним дурачком или дитём, что способно лишь расплываться в нежной улыбке и тянуть свои маленькие ручки к чужому телу для объятий. не против носить эти глупые шапки в морозный ноябрь и греть свои замерзшие пальцы в карманах чужого пальто. не против, потому что он крепко любит его. в небольшом пакете с логотипом магазина уже расположились первые покупки, теперь же юноши направились в следующее помещение с одеждой. увенчаются их поиски успехом или нет — без понятия, но в течение часа чуя наконец успел подобрать себе неплохую парку с мехом на капюшоне и парочку водолазок со свитером. на последнее осаму недовольно поморщил нос, что показывало его мелкую и шуточную обиду. примерочные здесь явно не хвалились адекватными размерами, но шатена это не волновало от слова совсем; он уже сдвинул плотную ткань и плюхнулся на табуретку. —буду любоваться тобой на твоём же уровне,–слетело с губ дазая, на что чуя свёл брови к переносице, показывая свою несерьёзную злость на очередную шутку про рост. конечно, теснота мелкого помещения ощущалась знатно. даже несмотря на то, что второй его посетитель уместился на стульчике, накараха кое-как смог стянуть свитер со своего тела. выраженные ключицы сразу же показались в отражении зеркала, несколько приподнимаясь от дыхания хозяина. плечи все так же оставались в напряжённом положении, а тонкую и длинную шею украшал бархат — чокер, который осаму подарил ему на вторую годовщину отношений. «намёк на то, что я твоя псина?» – выпалил в тот день чуя, но честно, он был и не прочь погавкать для своего парня, да к ножкам прибежать. —пёсик,–послышалось где-то ниже полушепотом и чёрт его побрал, этот гадёныш знал все слабые точки накахары. второй лишь сделал небольшой вдох и принялся наконец одеваться в приятную ткань водолазки, но чужая ладонь припала к бедру, немного утягивая на себя. кофейный взгляд вцепился в нежное выражение лица чуи и от детских глазок осталось лишь одно название, теперь они горели чем-то непристойным. тонкие и такие изящные пальцы поманили парня, намекая усесться на его колени. накахара оставался послушным пёсиком для своего хозяина, поэтому ещё несколько помявшись и вернув водолазку на вешалку, он принял приглашение. уши снова залились красным от одного лишь действия, так глупо, впереди его ожидала сотня таких. мягкие, потрескавшиеся от ноябрьского холода губы, прильнули к разгоряченной шее. поцелуи были мимолётными, будто дазай не позволял себе касаться столь нежного экспоната — что было правдой. но он продолжал, продолжал мучить тонкую кожу, поддевая ткань чокера; он целовал, оставлял мокрые следы и прикусывал плоть, пока маленькое тело под всем этим могло лишь безмолвно скулить. что же там, чуя уже готов был подать свой голос, разум туманился со скоростью света, а брови продолжали создавать складочку между собой. —тебе нужно быть тише сегодня,–горячее дыхание опалило ухо, заставляя вздрогнуть на чужих ногах. накахара активно и нервно закивал, боялся сказать лишнее слово — за ним пойдут тяжёлые и несдержанные вздохи. правая рука осаму пала на медные локоны, несколько оттягивая их и после, приглаживая,–умничка моя. приятное мучение продолжилось, юркий язык все ещё изучал обнажённую кожу, но последствия действий «хозяина» прекрасно давали знать о себе каменным стояком, что выпирал не только у чуи. напряжённая плоть пульсировала в тесной ткани джинс, от некой боли хотелось взвыть и ослушаться поручения. сам не осознавая и теряя голову в бурлящем возбуждении, накахара начал несколько тереться своим членом о чужую ногу, дабы намёки были поняты. и ох, вторая сторона очень даже хорошо понимала, какого сейчас находиться в таких мучениях, но издеваться ей нравилось больше, нравилось видеть, как его парень без какого либо стеснения пытается доставить самому себе удовольствие, как после этого он будет умолять дазая о продолжении, о его действиях и участии, жалостно хныкать в руках любимого. это была слишком чудная и невероятная картина для шатена, искусство. —осаму,–низкий шёпот отдался в потёмках сознания, возвращая обладателя имени в реальность. чуя тоже не промах и прекрасно знает о реакции тела и разума дазая на свое имя с его уст. осталось лишь состроить глазки и свести брови к переносице, мягко выпрашивая большее,–пожалуйста, ты можешь.. можешь освободить его и помочь мне? как бы ему не хотелось мягко издеваться над этим маленьким телом, нежно одарять своими поцелуями и любовью, отложить самое сладкое на попозже, он все же одобрительно прикрывает свои веки. дазаю повторять не нужно, ловкие пальцы спускаюся к ширинке. губы теряются в ухмылке, а его рука в боксёрах, что отчасти отдавали влагой от сочащегося предъэякулята. накахара весь напрягся, когда его член оказался в ладони осаму. пришлось прикусить нижнюю губу, дабы не сорваться на полустон-полувздох, пока парень с таким хищным взглядом одаривает возбужденную плоть своим вниманием. движения были робкие и неловкие, возможно отчасти однотипные, но они без сожаления сносили крышу. в глазах неистово темнело, в это время осаму большим пальцем надавливает на головку, мягко поглаживая второй рукой растрепанные и влажные от пота волосы. теряясь в прикосновениях и возбуждении, с уст накахары все таки вылетает тихий стон, что после был предотвращен рукой дазая на губах. голубо-карие очи сразу же цепляются за чужой взгляд, который оставался нечитаемым; он вроде и горел алым огнём возбуждения, но нотки осознания в кофейной глубине не пропадали. юркий язык выскользнул из рта, показывая свое присутствие мокрыми следами на ладони. шатен прекрасно понимал значение этого действия, поэтому несколько отпрянул, пристраивая в полости два пальца. чуя сразу же принялся изучать конечности своей проворливой мышцой, что оставляла после себя незначительную ниточку слюны. он все еще не отрывал взгляда от своего партнёра, обслуживая изящные персты минетом. рыжий аккуратно взбирал их, малозначительно двигал своей головой. он выполнял данное с крайней нежностью, но когда на ощущения пришло мягкое сжатие члена накахары, ему не осталось ничего, кроме внедрения зубами в натянутую кожу. лёгкое шипение послышалось не сразу, только действий шатена это не изменило. дазай будто начал надрачивать с большей силой и меньшей амплитудой, выдавливая из маленького тела дрожь и тихие вдохи. стоило сделать ещё пару движений и чуя излился в чужую ладонь, потерянно цепляясь за густые и тёмные волосы своего парня. лоб увалился на местность между шеей и плечевым суставом, чуя ощущал себя теперь слишком устало и вяло, чтобы продолжать эти несчастные покупки. —дома я дам тебе намного большее,–прошептал на ухо осаму, нежно поглаживая рыжий затылок чистой рукой.

***

на кассе продавщицы кидали неоднозначные взгляды, в голову без замедления полезли тревожные мысли. «я был все же громким?» — терялся в своих раздумиях юноша, оплачивая покупку в виде парки и одной водолазки. на улице уже стемнело, когда два усталых тела выдвинулись из душного помещения. ноябрь снова поприветствовал их своим холодным и морозным воздухом, немного раскидывая чужие волосы мягким ветерком. —люблю тебя,–тихо прозвучало сверху и хозяину этих слов не пришлось долго ожидать ответной реакции. «я тоже тебя люблю, дурак» — накахара расплылся в детской улыбке после привычных откровений.