Ассасины. Твое противоядие

Утром я проснулась от легкого поглаживания плеча. Я открыла глаза, и поняла, что Эндари тихо зовет меня. – Рейни! – его голос был осипший после сна. – Да? – Нам нужно вставать, через полтора часа за нами приедут и повезут на вокзал. – Конечно. – Ты как себя чувствуешь? Он слегка сжал мое плечо, а в глазах плескалась тревога. Я перевернулась к нему лицом, и он отпустил меня. Я оглядела себя. – О, я уснула во вчерашней одежде. – Не стал тебя раздевать, а то вдруг у тебя рефлекс. И иголки бы вонзились в меня. – Боишься меня? – иронично спросила я. – Трепещу. – Вот и хорошо. Я подмигнула ему, скопировав его манеру и прошла в ванную. К завтраку уже спустился весь дом, я прошла на кухню с Эндари и поняла, что среди шума детей слышу незнакомый голос, я быстро нашла его источник. Пожилая женщина, которую, правда, пожилой, язык не повернется назвать. У нее была горделивая осанка, стройная, даже сухая фигура, длинные пальцы, украшенные кольцами с яркими камнями, а в ушах поблескивали серьги. Ее седые волосы были отрезаны в удлиняющееся каре, а ясный зеленый взгляд отдавал чем-то игривым, но строгим. – Бабушка Вира! – добродушно воскликнул Эндари и кинулся обнимать ее. – О! Мой любимый несносный мальчик! Твоя мать сказала, что ты женился. Уже не мальчик, видимо. – В ее голосе скользила шутка, но мне почему-то было страшно. – Да, это – Рейни. – Он аккуратно подвел меня за руку. – Это по заданию. – Здравствуйте! – кивнула я. Он потянула носом воздух и слегка оскалилась в улыбке. – Садись, а ты за стол на кухню. – Обратилась она к внуку. – Я уже слышала, что ты научился себе еду накладывать, и не только себе. – Я, вообще-то, всегда умел. – Иди-иди. Я осталась сидеть с ней на диване, не зная, как себя вести. Она протянула мне руку. – Разрешишь? – спросила она. – Дай мне руку. Я кивнула и протянула ей раскрытую ладонь, но полубоком. – Открытая, но с секретами, – протянула она. – Что-то на сердце тяжелит тебя. – Судьба ассасина – непростая, – грустно улыбнулась я. – Судьба за тобой присматривает, особенно в дождь. По моей спине прошел озноб, казалось, что ее глаза видят меня насквозь. – Вы… ясновидящая? – спросила я шёпотом. Она хрипло рассмеялась и покачала головой. – Нет, я иногда лишь вижу куда ведет Судьба. Мои предки из Дикого царства, там были люди, умеющие слышать, что нашепчет Судьба. – И что она уготовила мне? – спросила я. – Ты пахнешь горькими шоколадом и апельсином. – Все это говорят. – Рейни, – она понизила голос, он стал слегка вибрирующим. – Ты знаешь о знаках Судьбы для избранных? – Избранных судьбой? Да, но говорят это сказки. – Ничто не сказки, о чем говорят. Просто редко встречается. Я всегда в детства готовила булочки с корицей для Эндари, он их просто обожает. – Да и от него пахнет корицей все еще, – слегка усмехнулась я. – Однажды я спросила его, что бы он туда добавил. Мы вместе готовили, булочки он всегда умел делать. – И что он сказал? – Он добавил туда шоколадную крошку и ваниль. Сказал, что с корицей ему нравится это больше всего. – Это же просто булочки… – А ты думаешь, что Судьба тебе напрямую подаст знак? Наверняка, были еще… Ты если подумаешь – вспомнишь. Я действительно понимала, о чем речь, иначе не могла объяснить свою любовь к золоту и рысям. Я лишь слегка кивнула. – Не просто будет ему и тебе. – Вира продолжала смотреть мою ладонь. – Но… – У нас же договорной брак. – А что это по-твоему, как не проявление Судьбы? – усмехнулась она. – Не бойся. Дождь смоет все страхи, и ты увидишь, как зажжется на небе звезда твоей надежды и любви. Только… – она посмотрела на меня грустно. – Только что? – Не скрывай своих чувств. Они – ключ к решению проблем. Если не разговаривать – останутся секреты, другой человек додумает и придет к неверным выводам. А это может сгубить тебя. – Бабушка Вира, – раздался громки голос Эндари с кухни. – Ты почему вибрируешь? – Чтоб ты не подслушивал, – повернулась она к нему, а затем снова ко мне. – Он не мог меня услышать из-за скрывающего мурлыканья. – У вас тоже побратим есть? – спросила я. – Да, но женщины в нашей семье уже давно не войны. У меня это обычная кошка. Все, что могу делать – это подслушивать и скрывать разговоры, и лечить головную боль. Но тут уж меня еще моя матушка научила. – Да, Эндари показал мне ваш массаж точек. – Тебе он нужен, столько напряжения. Нужно расслабиться. Она похлопала меня по руке и пошла к столу. Ко мне подошел Эндари. – Что она тебе сказала? – А тебе все надо знать? – Какие у тебя коготочки прелестные, – снова сказала бабушка Вира. – Это хорошо, его надо иногда поцапать. – В этой семье меня кто-нибудь любит вообще? – со вздохом спросил Эндари. – Грех такое меня спрашивать. Не паясничай! – улыбнулась Вира. Керисса уже разложила блинчики с икрой лосося по тарелкам, я облизнулась. – Любишь икру? – тепло спросила она. – Да, очень! – Эндари… наложи побольше! Но ей не нужно было это ему говорить, он уже накладывал мне третью ложку. Я с аппетитом отправила блинчик в рот и зажмурилась.

***

Трапеза прошла спокойно, затем мы попрощались с семьей Эндари и сели в машину. Нас довезли до вокзала, затем был поезд до поселка, затем до Эрингтона. – Хочешь прогуляться? – Давай. Я легко согласилась, ведь я любила Эрингтон. Я бездумно шагала по улицам, а Эндари следовал за мной. Мы купили в одном из ларьков соленые крендели и хрустели, когда шагали по мощеным улочкам. Было тепло, но листья стали уже понемногу желтеть. Мне было грустно и радостно одновременно. Осень – двуликое время года. То теплое и золотистое, радующее нас последними лучиками солнца, то не жалеет проливными дождями и давит серым небом. Через пару месяцев ее сменит зима, которая пусть в наших краях и не белоснежная, но заставляющая надевать кофту под плащ, а под сапоги теплые носки. Эрингтону шла осень, к его терракотовым кирпичным домам с их миленькими крышами и окнами. Ноги привели сами меня в квартал леденцов. – Ты была тут? – спросил меня Эндари. – Да, в детстве бывала, – ответила я. Целая улочка из прилавков со сладостями, и, хотя я их больше не любила, мне хотелось пройти рядом с розовыми вывесками и вдыхать запах сладкой ваты. Эндари смотрел на меня удивленно, а я лишь смущенно улыбалась. – В детстве мне нравились ириски, – вдруг сказала я. – Что? – удивился капитан. – Ты же сказала, что их от зубов не отодрать. Я захихикала и пожала плечами. – Ты даже меня ириской назвала, – вдруг сказал он. Мой смех резко стих, и я покачала головой, сбрасывая наваждение, но я слышала в голове низкий вибрирующий голос бабушки Виры. «А ты думаешь, что Судьба тебе напрямую подаст знак? Наверняка, были еще… Ты если подумаешь – вспомнишь». Я боялась думать в эту сторону. О том, что Эндари – мой избранный судьбой, тогда это означало, что я – тоже его избранная. Но Судьба, видимо, ошиблась. Зачем она нас столкнула? В насмешку? Судьба же знает, что мы не можем быть вместе. – Машина скоро придет? – спросила я. – Она уже ждет. – Что ж ты раньше не сказал? – Ты выглядела счастливой. Мы шли обратный путь в молчании, Эндари предлагал купить мне еще один соленый крендель, но я отказалась. Когда садились в машину, я оглянулась на Эрингтон последний раз, проведя взглядом по лесу, что окутывал город и виднелся из-за домов, слегка прищурилась, когда увидела башенки в лесу. – Это башня Зури́ко, – сказал Эндари. – Туда приезжал клан Никас из своего поместья, когда вел прием в Эрингтоне. Они жили в лесу между Эрингтоном и приграничным городком Кароса – Го́сси. – Да, я знаю. Похожая башня есть близко от Госси. – Да, клан Никас не любил покидать поместье, все ездили к ним. Исключения составляли поездки до двух башен, где есть небольшие домики, где они жили. Но около Эрингтона они бывали чаще, чем около Госси. Я заснула в машине, во время сна чувствовала, что на особо крутых поворотах Эндари поддерживает меня, чтоб я не ударилась вперед головой или в стекло машины. Кажется, он поправлял волосы, пока я была в полудреме. Дорога до Лерона забрала все силы, так что, когда мы зашли в квартиру я просто упала на диван и застонала, растягивая мышцы: – Путешествия – не мое. Я ощутила, как рядом со мной сел капитан и погладил меня по спине. – Согласись, периодически было весело. – Это ты про свою шумную семью? Они поприятнее тебя будут! – засмеялась я в подушку дивана. – Что тебе сказала бабушка Вира? – Ничего такого, так, ерунда про зажимы в спине и мышцах. – Как хорошо, что я умею делать массаж. Могу тебе помочь? – Его голос снова стал нахальным, источающим кошачий шарм. – О, нет! Даже не думай, я запишусь к врачу и пойду к настоящему специалисту. – Ты, что же, боишься меня? – Я? Тебя? Конечно, нет. Но массаж пусть мне делает профессионал. – Я тоже смогу тебя хорошо промять. – Вот, как? Может мне прямо сейчас раздеться? Я резко сняла с себя верхнюю рубашку и осталась в майке и брюках, Эндари похлопал глазами, а затем ухмыльнулся. – Раздеваться для массажа не обязательно. Но тебе, видимо, хочется это сделать. Я бы тоже на твоем месте хотел, будь я такой же красивой девушкой. – Мне? – осеклась я, поняв, что за глупости творю. – Нет. Тебе показалось. – А я считаю, кто-то хотел показать свое отличное телосложение и похвастаться. Поверь я и так сражен тобой. – Да ну тебя! Я встала и пошла в ванную смыть с себя дорожную грязь. Дом, милый дом. Моя ванная, блестящий кафель, приятный аромат макадамии.

***

На следующий день Эндари уехал в командировку, сказав, что вернется через неделю. Дни потянулись своим чередом. Я ходила в гильдию, изготавливала яды, пополняла запасы лекарств, проверяла анализы коллег, следя за тем, чтоб ни у кого не было никаких отравлений. Яд мог проявлять себя и позже обычного. Николетт уже встала на ноги, но ее задание закончилось – реликвию, все-таки, перевезли в Хэлию на год. Она заходила ко мне в кабинет, мы болтали о разном, жизнь возвращалась в свою колею. – Одну буйную вишню и один джин с лимонкой, – подмигнула Николетт бармену. Мы только что пришли в «Тигры в клетке» и сразу же заказали по коктейлю. Николетт сегодня обвела губы темно-фиолетовой помадой, а ее глаза иронично поглядывали на меня. – Ну? – спросила она. – Что? – Что значила та смс? Я хочу услышать лично. Нам принесли два бокала, один как винный, где плескался бордовый напиток Николетт, и мой в бокале мартини. Я отпила кисло-горький напиток, из-за чего слюна стала вязкой, и я слегка поморщилась. – Я провалила задание влюбить в себя ассасина и влюбилась сама. Я признаю, как ты и сказала. – Хм… Расскажи про поездку в Карос. Как ты поняла это? Я медленно рассказывала, как будто слова были конфетками, которые я бережно раскрывала из фантиков и угощала Николетт. Иногда я закусывала губу, иногда отпивала от коктейля, но продолжала рассказ под внимательным взглядом синих глаз Николетт. – Ты не провалила задание, – изрекла она после всего, что услышала. – Разве? – Он тоже влюбился. – Нет, Николетт. – Да, Рейни. – Даже если и так, я уверена, что у нас разные понятия влюбленности. Для меня – это редкое что-то, а для него… Может он в каждую слегка влюбляется между делом. Я же не наивная дурочка, Николетт. – Здравый смысл есть в словах, я не буду переубеждать тебя. Сама не знаю ответов. Но… насчет тебя. Ты ведь уже влюблялась… – О чем ты? – Ты думаешь я слепая? – Она в упор глянула на меня. – Ты знаешь про Лоуренса? – Я с самого начала знала, видела твои скромные взгляды украдкой. – Надеюсь, он ничего не знает? – Конечно нет. При нем ты очень хорошо себя контролировала. – Слава Судьбе! Я раньше думала, что мы предназначены друг для другая, что после всех этих романов он увидит меня и все поймет. Что счастье было рядом. – Да, я так и предполагала, что у тебя такая чушь в башке. Влюбленность в Эндари, конечно, усложняет тебе жизнь. Но хоть эту бредятину выкинула из головы. – Почему ты со мной об этом не говорила? – спросила я подругу. – А смысл? Эмоции не прошли бы, ты бы только закрылась от меня, продолжив верить в свою правду. – Почему ты такая мудрая? – Вишня цветет рано, ягоды зреют поздно, – отсалютовала она мне бокалом. Мы разошлись в десять, и моим мечтам о здоровом сне снова не суждено было сбыться. Была полночь, когда я получила срочный вызов в гильдию. Все как обычно, звук телефона, сбор за пять минут, закрытие квартиры. Ноги сами меня несут к знакомому зданию. Это была Мэри. Я обнаружила ее еле стоящую на ногах, когда я подхватила девушку, она буквально рухнула на меня. Ее ногти почернели, а вены вздулись. Я затащила ее в кабинет и уложила на кушетку. Я взяла на анализ кровь и не поверила глазам. Ее отравили ядом, который, я думала исчез. Его изготавливал клан Никас, но видимо у кого-то остались еще последние образцы. Но зачем ее отравлять именно этим ядом? Не самый быстрый, но верно убивающий, так как его почти невозможно остановить. Я стала раскладывать его на составляющие, стараясь действовать быстро. Анализировала компоненты и подбирала противоядие, надеясь, что сработает. Я замерла перед добавлением последнего ингредиента, но немного подумав вылила туда колбу с редкой кровью. Жидкость зашипела, и я влила всю бутылку в приоткрытый рот Мэри. Она стала приходить в себя, а цвет лица становился более здоровый. У меня чуть отлегло от сердца. Я померила давление, пульс. Все приходило в норму. Написала отчет Нитте официальный и… приписку от меня. Не очень хочется допросов, если узнают, чем ее отравили. С другой стороны, если не раскрыть яд – тоже так себе история. Черный коготь – запрещенное вещество, с гибелью клана Никас его запретили, так как к нему сложно подобрать противоядие. Практически невозможно. Это уже будет Нитта решать, что делать с этой информацией. Я устала, но несмотря на это все, зачем-то пошла к мосту, как будто я знала, что мне нужно там быть. А может я просто еще раз хотела взглянуть на место, изменившее мою жизнь еще раз. И увидела его. Мужчину в форме такой же, как на меня напали в ту ночь с Эндари. Он заметил меня и поспешил скрыться. Я побежала за ним. Мне казалось, что уже все понятно, и нужно уничтожить его любой ценой. Этот ассасин был быстр, но мои иглы тоже. Я была уверена, что именно он и напал на Мэри. Все сходилось. Я запустила иглы на бегу, и одна достигла цели. Мужчина замедлился и начал падать. Это был паралитик, я достала иглу из его тела, в перчатках, чтоб не оставлять следов. Сняла с него балаклаву, его лицо было мне незнакомо. Залезла к нему в рот и раскрошила зуб с огнепылким. Я угадала, оно там было. Все чисто. Он самоуничтожился, потому что решил, что так будет лучше и безопаснее. А кто его убил не совсем понятно. Я покинула место битвы очень быстро, добежала до тайника в городе, где я хранила запас одежды и оружия. У каждого был такой, чтоб уничтожить улики и не тащиться со старыми следами к себе домой. Дома я поспала два часа и выпила тоник, зная, что день будет насыщенным. Уже с восьми утра я была в гильдии и слушала новости от Нитты, которая ничем не выдала, что догадалась о том, кто убил ассасина. Когда все покинули кабинет, она внимательно посмотрела на меня. – Какой план, девочка? – Подстроить все так, что напали на Мэри, она оставила смертельное ранение и он самоуничтожился. Я время излечения от яда сделала так, что по времени совпадает. – У нас запрашивают отчеты об убиенном. – Кто? – спросила я, боясь услышать ответ. – Карос. – Но… он был в форме тех же ассасинов, что и те четыре наемника, что напали на нас с Эндари, они так же нападали на капитана. И у них тоже был зуб с огнепылким. – Зубы с огнепылким – не самое редкое явление. А вот форма… нам нечем доказать это. Многие наемники носят балаклавы, и черное все. – Нет, у них была одинаковая ткань, я почувствовала. Один материал. – Ты его указывала при подаче показаний? – Нет. – Тогда, лучше будет нам не выдавать, что мы знаем, что наемники – их рук дело. Что еще было похоже? – Те же кожаные сумки, где оружие. Но… зачем он приходил? Он хотел уйти от меня. – Он напал на Мэри, почему мы выясняем, правительство Кароса заявляет, что это ошибка. Но они не ожидали, что их человека убьют в ответ. Я считаю, что они хотели проверить, выживет ли она. Будет ли найдено противоядие. – Вы думаете лучше сделать официально Мэри мертвой? – Уже поздно. Отчет подан, что она жива. Из Хэлии приносят свои извинения. – Получается, – растерянно пролепетала я. – Что кто-то отравил Мэри, с надеждой узнать будет ли подобрано противоядие. Этот самый наемник был у моста, догадавшись… что я туда пойду, хотел посмотреть мое лицо. Вот почему он убегал! Он хотел доставить послание. Он не собирался в этот раз убивать меня как Рафиус. – Да, либо его смертью подтвердилось еще одна теория Кароса. Не знаю. Но нужно быть осторожной. Если смерть этого наемника мы перенесли на Мэри и пришли к соглашению, Карос просит прощения и сам прощает смерть их человека. Но… все не просто так. Они не оставят дело Рафиуса, и сейчас будет гораздо сложнее. От капитана вести есть? – Да, периодически пишет мне. Он был в Дельвентии, потом вернулся в Карос. – Будь осторожна. Я кивнула и вышла из кабинета. Эндари действительно мне писал, но я старалась погрузиться в работу в гильдии, и времени переписываться ежечасно у меня не было. Хотелось, пока его нет рядом отдалиться, побыть в трезвости, а не думать о том, как я хочу, чтоб он меня обнял. Но груз сегодняшней ночи опять всколыхнул все чувства. Мне хотелось слушать дурацкие шутки, угрожать уколом и просто поспорить еще на что-нибудь, чтоб потом его поцеловать. Я хотела очень сильно его увидеть. Как-то я быстро привыкла к нему, да и если все знаки моей жизни указывали на него, тогда не удивительно, почему так все случилось. Небо Лерона раскрашивалось розовое акварелью, я старалась ровно дышать, прогуливаясь между высоток, позволить себе немного отвлечения. А то ведь так и с ума сойти можно. Я закупилась продуктами на рынке, дошла дома, и уже поднимаясь в лифте написала смс Эндари. «Когда вернешься?» Лифт звякнул и открыл двери, я вышла на этаже и вспомнила нашу встречу с ним тут, около квартиры. Я усмехнулась этим мыслям, но в груди потеплело. Я открыла ключом дверь, зашла и закрылась. Раздался звук смс-ки. «Уже здесь» Мое сердце замерло, и я включила свет в комнате. На диване сидел Эндари, который коротко и холодно взглянул на меня, а затем вернул свой взгляд к предмету, на который он и до этого смотрел. Это что-то лежало на барном столе. Я на ватных ногах подошла и увидела этот пакетик. Узнала эту паковку, которую надежно запрятала среди других моих ингредиентов. Черная сера, катализатор распечатывающего, пачка из которой я выкинула два грамма в помойку. Упаковка лежала на моих лабораторных весах. Когда он только успел их забрать? И весы показывали восемь грамм ровно. Как и должно было быть. Но ведь не будь здесь подвоха, она бы не лежала на столе. И Эндари не смотрел бы на нее не отрываясь. По спине пробежали мурашки страха, и я посмотрела на Эндари, который теперь уперся на меня немигающим взглядом хищника, готового к прыжку.