Ассасины. Твое противоядие

– Полагаю, ты намеренно утаила полные знания о проклятии от короля и согласилась на его условия. – Верно, выше высочество. – Я была вежливой, с принцем у меня не было личных счетов. – Почему? – Сложный вопрос, простите меня. Поддалась эмоциям. – Не самое разумное решение, зная, что на нем закончится жизнь. – Я много чего делала неразумного, – усмехнулась я и покосилась на Эндари. Он продолжал стоять рядом стеной, готовый прыгнуть вперед и, если что, закрыть меня от опасности. – Я расшифровал записи клана Никас, когда они к нам попали. – Быстро, однако, – ответила я, но тут же спохватилась. – Простите, ваше высочество. Удивлена. – Все в порядке. – Он выглядел так будто его совершенно не волновали нормы приличия и светского этикета, он был больше похож на… солдата? Нет, ассасина. – Не только мой отец торопил перевоз вашей реликвии. Нас, по правде говоря, интересовали больше книги. Я засылал шпионов в музей Нуринии. Правда однажды его засекли. – И произошел взрыв? – Да, произошел бой с охраной, в результате которого был разбит ящик с химикатами. Я сделала вдох и просчитала до десяти. Эта неаккуратность могла стоить Николетт жизни. Выдохнула, призывая себя к хладнокровию. – Так что, – продолжал принц. – Мы кое-какую информацию получили раньше, а когда уже на руках оказалось, то все расшифровали почти сразу. – Почему не сказали отцу? – Были не уверены, но твои слова подтвердили. – Какие именно? – О том, что королю уже не помочь. И тогда все встало на места. Проклятие передается в роду по мужской линии, отравляет организм, и даже если снять его, то процесс может стать не обратим, и снятие проклятия с него не снимает проклятие с его потомка. Верно? – Да, ваше высочество. – И смертью оно не снимается. – Тоже верно. – Его можешь снять только ты. И если бы ты добровольно сняла его с его величества Зирана, он бы все равно умер, прожив чуть дольше, но мне бы… – Оно не помогло, – закончила я его мысль. – Да, проклятие еще нужно было бы снимать с вас пока оно не набрало силу и не перешло бы вашим детям. – То есть, даже если бы ты не умерла. Мы бы имели тупиковую ситуацию. С короля снимаем проклятие, но он продолжает жить умирая, и только, когда он умрет можно снять проклятие с меня, когда оно перескочет. – Верно. – Догадываешься, что здесь произошло? – Вы убили вашего отца? – Считаешь меня убийцей? – Не знаю, может быть вы просто его сын. – Я с ним поговорил, он согласился, но отчасти. Хотел еще побольше времени. Но… я догадывался, что ты не будешь помогать и предпочтешь умереть, если он будет жив. Я лишь забрал у него время, пару недель или сколько он там просил. Он выпил слишком сильное снотворное, организм с ним не справился. – Он просто уснул? – спросила я тихо. – Хотела бы вогнать в него кинжал? Сожалею, но все-таки, он мой отец, каким бы он ни был человеком и правителем, я не мог допустить для него такой смерти. Но… – Но? – В темнице ждет Фелор тебя, если ты захочешь. – Подкупаете меня кровью? – усмехнулась я. – Все равно я его не выпущу, он слишком опасен. Есть люди, преданные не короне, а конкретному правителю, и которые жадны до власти даже на своих местах. Добавь сюда кровожадность и жестокость, присущую его характеру. Мне же опаснее его оставлять. – Я… – мой голос был тихим. Я прикрыла глаза. Не могла говорить, было тяжело. Король Зиран был мертв, был ли мой клан отомщен? Были ли у меня претензии к молодому принцу? Я услышала стук сердца и с удивлением оглянулась на Эндари. Он смотрел на меня не отрываясь, ничего не говорил с тех пор, как мы зашли, предоставляя выбор, не давя. Я злилась на него, но это все меркло на фоне того, что было между нами. Он заслужил быть счастливым. Заслужила ли я? Да, в моей жизни было много тревог, тяжелая травма в детстве. Можно сказать, что заслужила. Но при этом я сама где-то в глубине души была жестока, помышляла о мести человеку, который сейчас просто лежал бездыханным телом передо мной. Разрешала ли я себе в жизни просто жить? Не думала, что так тяжело отказываться от страданий. Оказывается, чтоб выбирать счастье и жизнь тоже нужна смелость. Какая ирония. – Давайте, по порядку, – предложила я. – Вы хотите, чтоб я сняла проклятие, верно? – Да, если возможно сейчас. Книги уже тут, если нужно прочитать. – Порядок действий необходимо освежить в памяти, да. Но это не приготовления яда, тут больше задействована прана и намерения, а не действия по инструкции и таймингу. Вопрос в другом. Что я получу за это? – Я принесу клятву, что весь мой род и моя семья по сестрам и братьям не причинит тебе и твоей семье вреда. Клятву скреплю праной. Я удивленно посмотрела на него, затем на Эндари, и тут мой муж подал голос. – У его высочества по материнской линии есть далекие предки из моего клана, он владеет нашей клятвой. – Да, прапрабабушка была, насколько помню ее побратимом была черная пантера. – Вы владеете секретами его клана? – спросила я заинтересованно. Понимала, что не время вести такие беседы, но любопытство было выше. – Не очень, как она покинула клан и перешла в королевскую семью, то знания были утеряны, а ныне действующие представители не сильно делятся. Но несколько приемов знаю. А также, в далеких предках была девушка, пришедшая из Дикого царства, места откуда наши общие предки с Эндари пришли. Мои брови улетели бы наверх, но я сдержалась и лишь покосилась на Эндари. – Его высочество имеет опыт работы в штабе. – Занятная работа для наследного принца, – ответила я. – Моя мать умерла, когда мне было пять лет, отец взял в жены другую женщину, которая родила ему двоих дочерей. Я был единственным наследником, и чтоб воспитать меня мужчиной я обучался почти как воин. Я кивнула удовлетворенная ответом. – Так значит безопасность… – Да, – ответил Шафран. – Деньги, если интересуют. В любое время дня и ночи доступ к реликвиям. Или ты хочешь их забрать себе? – Пусть дальше кочуют, я не против. Но чтоб я и… если у меня будут дети, всегда имели доступ к нему, и если будет возможно, чтоб и в Нуринии это действовало. Он кивнул и продолжил: – И… ты… – он с трудом говорил, как будто не хотел говорить следующее. – Я отпущу Эндари со службы, если ты захочешь уехать из Кароса. Я резко выдохнула и посмотрела на него. Не мне одной принимать такое решение. – Дальнейшие планы… я бы обсудила позже, – проговорила я. – Я так понимаю, мне будет из чего выбрать? – Да, обещаю. Шафран сделал знак руками, как когда-то отец Эндари, а затем лезвием провел по ладони. – Кровью скрепляю, чтоб распространилось на всех. Он зашептал еще какие-то слова, руку окутало голубое облако праны, и рана затянулась. – Вы пообещали до того, как я вас исцелила, – заметила я. – Полагаю, ты заслужила аванс в доверии. – Я, – прокашлялась и постаралась выровнять голос. – Согласна. Давайте сюда книги. Я готова была поклясться, что услышала выдох облегчения Эндари. Оглянулась на него, но его лицо было спокойным, никак не выдавало волнения. Он кивнул мне и подал в руки огромный фолиант. Я отлистала нужную страницу, слегка подрагивающими пальцами, вспоминая каждую строчку, что уже когда-то читала. Дедушка как будто стоял сейчас рядом со мной и зачитывал эти строчки. Я посмотрела на принца Шафрана. – Найдите серебряное лезвие, мне нужно будет… проткнуть ваше сердце. Его высочество отреагировал совершенно спокойно, будто ему такое предлагают каждый день. Воистину королевская выдержка! Он сделал знак какой-то, Эндари кивнул Кангу, а тот вышел. Через какое-то время он вернулся с подносом, на котором лежал нож, я взяла его в руку, переложила в другую взвесила. При свете ламп оно поблескивало, но не было таким прекрасным, как могло быть серебро при прямых солнечных лучах. – Вы знаете основу снятия проклятия? – тихо спросила я, рассекая себе ладонь. – В твоем сердце, действительно, не должно быть ненависти. – А вы постарались, ваше высочество, чтоб у меня не было повода. Даже капитана команды готовы отпустить. – Какая разница до всех отрядов, власти, если я и мои потомки будут медленно и верно умирать? – Что ж… полагаю мудрость у вас не от отца. – Буду верить, что она от предков моей матери. Я заметила, что, когда он говорил о своей матери, то в его голосе был легкий трепет. А я уважаю людей, чтящих своих мам. Что поделать, если отец такой? Впрочем, с тем, у кого руки по локоть в крови, он обошелся тоже благородно, насколько возможно в его ситуации. – Подойдите ко мне и доверьтесь. Шафран кивнул и приблизился, я заметила, как Эндари наблюдает за каждым моим действием. Но… в этот раз он мог быть спокоен. Я не собиралась никаких сюрпризов выкидывать. Я призвала прану к ране, собрала кровь лезвием, нанесла красным ножом порез принцу на ладони на обе руки. Прошептала на древнем языке слова прощения, употребив свое полное имя и заглянула в его свето-зеленые глаза. – Не пугайтесь, – я бросила взгляд на Эндари. – Мое сердце замрет вместе с вашим буквально на секунду. Но вам будет больно, как при ножевом ранении. Затем рана затянется, я отключусь, все в порядке. Не будите меня. Просто это отнимет много сил. Шафран расстегнул рубашку, я провела ладонью по его груди, где-то на заднем плане нахмурился Эндари, я не увидела, но каким-то внутренним чутьем ощутила. Я еще раз провела лезвием по своей ладони в своей крови и резко ввела его в сердце наследного принца, вот-вот без пяти минут короля. Его зрачки расширились, он испустил рваный вздох, но не вскрикнул. Я поняла, что мы стоим с замершими сердцами и достала кинжал. Я увидела, как из раны выходит бордовая, почти черная прана в виде еле заметного пара, затем кожа стала затягиваться. Мы не дышали. Стук. Сердце сделало первый удар, и я отключилась. Эндари Я подхватил ее прежде, чем она упала. Раны на ее коже начали затягиваться, а на лице его высочества была испарина. Неужели Рейни сделала все как нужно? Я понимал, что да. Узор парагинджи начал крепнуть, позволяя улавливать слабые отголоски эмоций. Я знал, что она искренне все сделала без утаек. – Давайте выйдем отсюда, – почти прорычал я, видя, как бледна моя жена на руках. – Конечно, но пока покои не покидайте. Нужно дождаться пока она очнется, затем вас отпустить, чтоб вы решили свои вопросы, а я объявлю о кончине его величества во сне. Фелор, кто знал о проклятии будет казнен. Твой отец, полагаю, болтать не станет. – Не станет. Я уложил Рейни на диван в соседней комнате, проверяя, что она дышит. Я уверен, когда она проснется, то еще открутит мне голову. А потом поблагодарит. Наверное… Хотя бы мысленно. Я был рад, что Шафран со мной связался. Он был старше меня на три года, но работали мы в свое время в одной команде, когда были подростками, а до этого ходили на одни тренировки в штабе. Я заметил в нем родственную кровь, и как его тянет к кошачьим. В тайне от отца научил бесшумно подкрадываться и использовать обоняние, рассказал, как установить связь с побратимом. Жизнь потом нас разделила, его ждали дела при дворце, и я так и не узнал выбрал ли он себе кошачьего собрата. На официальных церемониях мы всегда тепло общались, и я никогда не общался с ним из корыстных целей. Ну какие они могли быть? Единственное, что меня радовало в шестнадцать, что я напоил наследного принца дешевым пойлом и видел, как его отшили девушки, не зная, кто он. Это потом он стал популярным у них. Я рад, что несмотря на уже не такой близкое общение, что он обратился ко мне по поводу проклятия. Судьба завязала свои узлы. Надо будет как-то Рейни объяснить все. Она злится, я тоже злюсь за недомолвки. Впрочем, я ей, действительно, не рассказывал об этом. Что я вел переговоры через Люриса с Шафраном. Наверное, мы потратим с ней не один вечер, и не два, а много-много вечеров рассказывая друг другу о своем прошлом, веселые и постыдные истории, застарелые шутки и глубинные страхи. Я взял ее руку и положил ладонью на свою щеку, а затем вдохнул. Ваниль, шоколад и апельсин. Я перехватил ироничный взгляд Канга. – Хочешь что-то сказать? – рыкнул я. – Наконец-то какая-то девчонка смогла тебя поставить на колени, – хохотнул он. – Я так и думал. Что такой наглый и самоуверенный придурок при виде той самой станет самым сладким мальчиком. – Я все еще могу тебе расквасить лицо, – ответил я. – Жду в зале тогда. Если тебя не заберут в Лерон, конечно же. – Я все еще твой капитан. – Ты, когда, это, за статус стал хвататься? Канг тоже нахальный, с грубоватым юмором. Но он – надежный человек, так что я лишь зло посмотрел на него. – Свали. Он знал этот холодный угрожающий тон и удалился. Сладкий мальчик здесь он, когда командую я. Придурок. Но хороший придурок. Он убрал несколько хвостов за нами, когда из Рильи поехал за нами в Дельвентию. Король посылал своих людей несмотря на официальный приказ о том, что я действую в одиночку. Право грубо пошутить Канг заслужил. Но не при Рейни. Хотя, она бы его заткнула. А если нет… Я все еще хорошо ломаю носы и метаю ножи. Шафран сидел в кресле и читал книгу совершенно невозмутимо. Будто это не он в двадцать семь станет королем, и это не он дал последний чай в жизни своему отцу, и не его сердце остановилось на время несколько мгновений назад. Принц почувствовал мой взгляд и посмотрел на меня. Я ошибся, это была не невозмутимость. Это было принятие. Он не был еще коронован как король, но бремя принимать решения уже ударило по нему. И мне оставалось только надеяться, чтоб оно его не придавило, и он оставался человеком и мудрым правителем. – Что будешь делать? – спросил он. – О чем ты? – Без свидетелей мы изредка были на «ты». – Если твоя жена захочет уехать из Кароса. Я тяжело вздохнул. – Обсужу с ней. – Понятно, не хочешь уезжать все-таки. – Это все равно мой дом, моя родина. Тут моя семья, хоть с отцом я и не хочу общаться, но мать, сестры, братья и бабушка никуда не делись. Но… Рейни теперь тоже моя семья. Точнее там я был в семье, а тут мы ее создали. Она наша. И Рейни – самый главный человек теперь. – Я боюсь думать о женитьбе, боюсь сходить с ума по женщине так, как ты. – Я не схожу с ума, – поспорил я с ним. – Я лишь ответственный муж. И у вас же будет брак по расчету. Сколько времени есть? – Три года после коронации. – Многовато. – Обычно меньше дается либо принцев женят еще до коронации, чтоб успели наследников завести. Но я их единственный. У них не будет выбора. А право на власть никто не оспорит. А пока можно расслабиться, хотя бы в той части, где есть женщины. Он был прав. Для большей части народа власть короля – священна. Именно поэтому никто не смел ничего говорить против короля Зирана, несмотря на его жестокие методы. А если будут улучшения в первое время правления, значит ему спокойно дадут три года правления без жены. Хотя, я уверен, что все эти три года ему придется побывать на тысячах смотрин. Как хорошо, что я не наследный принц и не король. Я погладил Рейни по руке. Мне Судьба сама подарила любовь. Хоть и такую колкую, упрямую, но временами очень нежную и сладкую. Правда, когда проснется ее опять успокаивать надо, чтоб до этой нежности добраться. Но я ведь сам выбрал ее. Еще в тот день, когда поженились, я понял, что это будет не просто брак по договоренности. Даже еще раньше: когда увидел впервые. Понял, что попал, когда увидел, как она с наслаждением ест у Роки и общается со стариком, с какой любовью выбирает продукты на рынке, и с каким бесстрашием выходит в одной пижаме до магазина. Понял, что это моя женщина, услышав, как она спорит со мной, с какой смелостью отвечает. Вопрос с будущим, правда, оставался открытым. Мы просидели дальнейший час в тишине, а затем Рейни тихонько открыла глаза. Она посмотрела на меня очень уставшим взглядом. – Пить… – прошептала она. Я тут же подбежал к графину с водой, налил в чистый стакан и протянул ей. Она жадно выпила все до последней капли и уже ясным взглядом осмотрела меня и помещение. Шафран встал с кресла, и присел рядом. Он поднял ее руку и поднес к губам, а затем приложился лбом и отпустил ее. – Благодарю тебя. Пусть Судьба тебе благоволит. Рейни слабо улыбнулась. – Вы можете идти. Я буду ждать ответ в течении недели по дальнейшим вашим планам. Как только вы уйдете я позову свидетелей, и мы объявим о кончине его величества Зирана. Ральдена отпустят в течении дня. – Да здравствует новый король, – тихо сказала Рейни. – Да пусть Судьба ведет его за руку, – продолжил я. Принц устало кивнул и вернулся к себе в кресло. Я помог встать Рейни, и мы медленно побрели по коридорам к выходу из дворца.