Что осталось у тебя без меня?

Два с половиной года спустя

В комнату братьев проникало утреннее апрельское солнце, мягко разливаясь лучиками по стенам. Было еще довольно рано, и с улицы пока не поступал постоянный шум города. Приятную тишину нарушали только ритмичные шлепки и негромкое, отрывистое дыхание. Голос Даниэля раздался внезапно громко в этой тиши: — Хах... Шон... Я хочу сказать Крису, о нас... Старший от неожиданности остановился, перестав двигать бедрами. Полный спектр эмоций мгновенно отразился на его лице, начиная от «какого хрена», заканчивая «я ничему не удивлен». — Ты серьезно решил, что сейчас лучшее время это обсудить? А если у меня упадет? Младший сделал пару поступательных движений и ощутил внутри себя пульсацию. Шон явно лукавит. Ничего у него там падать не собиралось. Настроение у волчонка было сегодня развратно-игривое, поэтому он решил немного подразнить брата. Он откинулся назад, положив ладони на бедра Шона, а сам посильнее раздвинул ноги, позволяя тому лучше рассмотреть завораживающую картину перед собой. Даниэль закусил губу и совершил несколько подъёмов и спусков тазом по члену старшего, каждый раз все глубже насаживаясь на него. Жестами он намекнул брату, чтобы тот снова вернулся к ласкам рукой его органа, о котором старший брат от удивления аж забыл. — Ну, это как наваждение... Мне захотелось сказать об этом, срочно. Шон недовольно покачал головой, при этом расплываясь в улыбке. — Я понял. Закрой пока свой прекрасный рот, enano. — Но... — Потом. Конечно, Шону было несильно приятно слышать во время секса имя другого парня, но он понимал Даниэля. Тот не хотел ничего плохого, просто разрывался от желания кричать всему миру об их чувствах, но по факту не имел возможность сказать о них даже самому близкому другу. Это убивало младшего, все это было понятно. Но почему надо было завести этот разговор именно сейчас? Хотя для старшего эта заминка была даже в плюс — он всегда сдерживал себя, когда брат был сверху. Слишком уж Даниэль был сексуальный, когда сидел на нем и покусывал губу. Только от одного взгляда на него нестерпимо хотелось кончить. Поэтому приходилось периодически прокручивать в голове рабочие вопросы, сметы за год. А иногда в бой вступало самое сильное оружие – квартальный отчет по выработке. Шон не брезговал ничем, ведь это как-то не по «старшебратски» — словить оргазм за минуту. Тактичный вопрос о том, когда это было вообще нормальным, чтобы старший брат кончал от младшего, неизменно обходил старшего Диаса стороной. Этот раз не был исключением. Временная остановка помогла Шону немного успокоиться и продолжить в неспешном темпе. Одной рукой он сжал ягодицу Даниэля, помогая тому двигаться, а другой продолжил поступательные движения вверх и вниз по влажному члену братишки, задевая чувствительную головку большим пальцем. Каждое прикосновение к набухшей плоти заставляло младшего подрагивать, постепенно все ускоряя темп. Толчки стали все глубже, требовательнее. Старший явно не на шутку завелся, и от этого младший сходил с ума. Внутри его обдавало волной жара, и каждый вздох, взгляд брата приближал к окончанию. Волчонок уже не мог сдерживать стоны, все сильнее вздыхая, вторя приглушенному рычанию старшего волка. Даниэль опустился вниз, прижимаясь своей грудью к груди Шона, и горячо поцеловал, сразу запуская язык в чужой рот. Хотелось еще сильнее, всем естеством почувствовать брата, каждой частичкой тела. Незаметно для младшего присутствие старшего брата стало необходимым, как воздух. Он в какой-то мере становился зависим от него, и с этим совсем не хотелось бороться. Но Даниэль все равно прорабатывал эти пункты в их отношениях, давая Шону дышать свободнее. Не хватало еще раствориться в другом человеке, ведь старший ценил в младшем именно его самодостаточность и взрослость во взглядах и суждениях. Продолжая покусывать губы брата, Даниэль послушно ускорил темп следом за рукой Шона. Старший, как и два года назад, доминировал над младшим, поэтому чаще всего скорость задавал именно старший Диас, а брат с удовольствием ему подчинялся. Это только сильнее его заводило. Отстранившись от мягких губ, волчонок припал к шее брата, мелко его покусывая и сразу зализывая, проходясь языком по еле видным засосам. От этих действий Шон сильнее сжал бедро младшего и совершил несколько последних особенно сильных и чувствительных толчков, наконец кончая от нестерпимого удовольствия. Даниэль не стал отставать от старшего и кончил сразу после него, сильно выгибаясь в спине. Все же эта поза была одной из его любимых, в этом не было сомнений. В комнате какое-то время были еще слышны слабые всхлипы и постанывания, перебиваемые тяжёлым дыханием. Братьям нужно было время, чтобы восстановиться, поэтому они просто обнимали друг друга, ласково смотря в глаза. Шон убрал челку с глаз Даниэля, снова подмечая, как ему идет новая прическа — недавно они сходили в местный барбершоп, и там младшему Диасу сделали крутую стрижку, при этом оставив его любимую челку. От этого младший стал еще краше, хотя казалось, что стать красивее просто невозможно. В отношении брата любовь Шона просто не имела границ. Наконец, отдышавшись, младший неохотно слез с брата, и они вместе отправились в душ. Их водные процедуры всегда растягивались надолго, ведь просто помыться – не их случай. Обязательные заигрывания и ласки были необходимыми ритуалами, помогали правильно начать день. И сегодня они не изменили себе, проведя в душе около получаса, а потом уставшие, но довольные, вместе упали обратно на мягкую кровать. Шон положил руку на талию брата, притянул к себе и ласково поцеловал в лоб. — Ну, рассказывай, что это было. Что за внезапные порывы рассказать все Крису? Даниэль, млеющий от объятий, буквально промурлыкал в ответ: — Я давно уже хочу это сделать, ты же знаешь. А тут такая прекрасная возможность, раз он приезжает на мой день рождения. Я больше не хочу скрывать от него! — Мы ведь это уже обсуждали, enano, — с сомнением нахмурился Шон, — ты уверен, что это нужно? И поймет ли он? — Уверен, он поймет. Я восемь лет провел с ним, он мне почти как брат. Ему тебя не заменить, конечно, — игривая улыбка, — но он все равно очень мне дорог. И я ему тоже. Поэтому, пожалуйста, не запрещай мне. — Хм, — старшему, как обычно, тяжело принять сложно решение, — ладно, твоя взяла. Ты хочешь ему сказать, пока меня не будет дома? — Пока не знаю... Наверное, я еще уточню этот вопрос с сеньором Чавезом завтра, когда пойду к нему на прием. Даниэль протяжно вздохнул. Заверио Чавез был психологом Шона, к которому с недавнего времени стал ходить и младший. Все случилось после того, как однажды волчонок случайно попал на сеанс вместе с братом. Изначально младший просто ждал старшего в коридоре — у них был запланирован совместный поход по магазинам. Но Заверио, увидев того возле дверей, незамедлительно пригласил юношу в свой кабинет для совместного разговора. Молодые люди признались, что находятся в отношениях, но умолчали о своем родстве. Оставалось только догадываться, понял ли это сам Чавез, но врач никаким образом больше не касался данного вопроса (скорее всего, он все понял сразу, ведь почти вся терапия Шона строилась именно на взаимоотношениях с младшим братом, а как Заверио мог не увидеть явного сходства в лицах и не сложить дважды два?). После сеанса доктор попросил Даниэля остаться на пару минут. Он обсудил с ним очевидное помешательство юноши на своем партнере. Естественно, это открытие не удивило младшего, и он признался, что любит Шона еще с детства. И в этом оказался главный корень проблемы — оказывается, с самого начала такая зацикленность Даниэля на одном лишь Шоне была не здоровой фигней. Совсем нездоровой. И уже это подвергло того в шок — как это может быть, чтобы его искренняя и чистая любовь могла быть неправильной? Ведь единственное, что было не так — их родство, правда же? Но все было намного глубже. Даниэль не понимал, что его больная зацикленность на брате не просто мешала — она не давала спокойно жить. Младший в погоне за Шоном совсем не замечал никого вокруг – у него никогда не было отношений, да и он даже не пытался как-то попробовать забыть старшего. Все его мысли, чувства, желания были связаны только с любимым. Все, что бы он не делал, имело только одну цель — увидеться с Шоном. Шон. Шон. Шон. Факт того, что Даниэлю тоже нужна помощь, сильно ударил по младшему. И он стал анализировать свои действия в прошлом, вспоминая, как он усиленно давил на старшего брата, чуть ли не силой выбивая из него ответ и эмоции, и как сходил с ума, когда Шон его игнорировал. Нельзя быть таким зависимым. Нельзя заставлять старшего волка страдать. С того времени они стали ходить к психологу уже вместе, иногда проводя совместную терапию. И это действительно помогало — они с каждым разом все лучше понимали друг друга, а на душе становилось легче. Даниэль потянулся, притягивая Шона за шею к себе, нежно поцеловал его в уголок губ. — Тебе обязательно уезжать? Я всегда так скучаю по тебе. А еще и в мой день рождения! — Hermano, не трави душу, прошу. Ты ведь в курсе — эта очень важная поездка по работе, я просто не смог отпроситься. Тем более я уже скоро приеду, пусть и не успею прям на твой день рождения. Зато тебя будет веселить Кристофер, пока меня не будет. Младший ухмыльнулся, двусмысленно приподняв бровь. Шон в ответ несильно стукнул его по носу. — Не так веселить, как ты подумал, мелкий извращенец. Я потом узнаю у Эриксена, чем вы занимались. Через несколько дней у младшего Диаса будет день рождения — ему исполнялось ровно двадцать один год. Наконец он достигнет полного совершеннолетнего возраста, что очень радовало. А больше всего он был счастлив от того, что к нему наконец приедет его друг детства Кристофер Эриксен, который наконец смог подкопить денег для поездки в Мексику. Он так давно его не видел, что безумно успел соскучиться. И лишь одно портило его настроение — Шону нужно было уехать по работе на несколько дней, которые приходились именно на его день! День, который он хотел провести в кругу самых любимых людей. Даниэль уже запланировал все мероприятия — празднование с другом и братом, веселые танцы и поедание торта, а потом жаркая ночь с Шоном до самого утра. И тут такой облом. Разве это было справедливо? Но делать было нечего, и младшему пришлось смириться. Старший обещал звонить ему каждый вечер и постоянно писать эсэмэс, когда будет свободен. Да и уезжал он всего на четыре дня, хотя для Даниэля это время казалось вечностью. Уже завтра, девятого апреля, Шон будет лететь в самолете в Акапулько, а послезавтра приедет Крис. Ну а одиннадцатого пробьет заветный час, когда младший Диас наконец станет полноценным взрослым. — Слушай, Даниэль, а ты наконец решил, какой ты подарок то хочешь? Я когда должен его купить, по-твоему? — притягательный голос Шона вывел из задумчивости брата, — Вот любишь ты всегда дотянуть до последнего момента. — Попрошу завидовать мне молча, mi amore. Тем более, для моего подарка ничего не надо покупать, нужно только твое присутствие. Я все продумал, не переживай. — Так, погоди, — не на шутку заволновался старший, — если это связанно как-то с твоей ненасытной сексуальной фантазией, я сразу пасс. В твоей голове такой ужас творится, что я порой тебя боюсь. — Нет, это ведь глупо, просить от тебя в подарок секс, когда я в любой момент могу это сделать. Просто доверься мне, любимый. И Шон в очередной раз решил довериться брату. Ведь если не ему, то кому он мог еще доверять на этой планете?

***

Время пронеслось со скоростью урагана. Шон улетел, а Даниэль уже стоял в зале ожидания аэропорта, с ностальгией рассматривал помещение и ждал прилета друга. Он не мог найти себе места, от нетерпения сильно потряхивало. Было интересно, изменился ли Крис? Вряд ли, конечно, что за это время он мог стать другим человеком, но младший все равно переживал. Но все эти опасения сразу испарились, когда он наконец увидел своего друга в коридоре. Даниэль быстрым шагом подошел к нему и со всей силы обнял, полностью повторяя сцену встречи с Шоном. Крис горячо ответил, по-дружески похлопав приятеля по спине. Эриксен почти не изменился с того момента, как уехал младший — он оставался таким же улыбчивым, слегка лопоухим парнем. Его голубые глаза искрились радостью и добротой, а длинные светлые волосы были забраны в пучок, придавая его внешности особое очарование. Казалось, что россыпь веснушек на щеках стала еще ярче. Даже в росте он не прибавил, оставаясь примерно на уровне роста Шона. Даниэль снова оказался самым высоким в компании, чем он всегда пользовался, когда подкалывал лучшего друга. — Наконец моя Рапунцель приехала, я так тебя ждал. — стандартное приветствие в стиле лучших друзей в исполнении младшего Диаса. — Я тоже очень рад тебя видеть, Дэн. Крис окинул друга притворным взволнованным взглядом. — Стой, это что? По-моему, у тебя с лицом что-то не то, — Даниэль озабоченно провел по своей щеке рукой, — да, точно, это жесть! Младший уже во всю стал переживать, пытаясь найти в рюкзаке карманное зеркало. Наконец Крис не выдержал и от всей души засмеялся. — Я вижу на тебе отпечаток человека, который потерял свою девственность. Поздравляю, дружок! — Ой, да иди ты в зад, придурок. Тебе то такое не светит явно. Даниэль, словно маленький ребенок, показал тому язык. Кристофер мог разбудить в нем того самого мальчика, которого он старательно прятал в общении с Шоном, чтобы старший, не дай бог, не стал думать о нем, как о малолетке. У них и других забот хватает. Друзья вышли из здания аэропорта и направились в сторону дома братьев. Крис всю дорогу не умолкал, рассказывал, что происходит в Бивер-Крике, как дела у родственников Даниэля и Шона, и не забыл упомянуть, как поживает Хлебушек. Ему стольким хотелось поделиться с лучшим другом, что даже болтливый младший терпеливо молчал, слушая. Он просто смотрел в любимое лицо Криса и вспоминал, как тот мило жмурится на солнце, небрежным жестом поправляя выбившие из пучка волосы. Даниэль всегда считал парня красивым, хоть и не испытывал к нему ничего, кроме дружбы. Но он искренне был рад за ту, кому достанется это солнечное чудо. Когда они наконец зашли в дом, Крис благодатно выдохнул, оказавшись в приятной тени. Пусть сейчас и была весна, в Мексике уже было больше 27 градусов. Это не сравнится с летней жарой, но не привыкшему к такой температуре парню было еще тяжело. Пока Даниэль разливал прохладительные напитки на кухне, Крис занялся исследованием первого этажа. Он, совершенно так же, как и его друг, увидел приставку и расплылся в довольной улыбке. — Эй, Дэн, у вас есть МК? — МК? Что? — в дверном проеме с подносом в руках появился младший, — Не понял. — проследил за взглядом приятеля, — А-а-а, дошло. Мортал Комбат, что ли? Конечно, последняя версия. Шон, оказывается, тот еще задрот. — Здорово! Обязательно устроим турнир, я просто обязан надрать тебе задницу, как тогда, в Хэллоуин. — Что-о? Когда это было? Я тебе сейчас настоящую задницу надеру за такие разговоры, Эриксен. — Ой, простите, папочка Диас, я так больше не буду. Даниэль закатил глаза и с помощью силы запустил в ухмыляющегося друга подушкой с дивана. Тот успешно увернулся от атаки, натренированный годами. Волчонок часто так развлекался, запуская в Криса любые мягкие предметы, впрочем, всегда за дело. Поэтому парень был довольно уверен в себе, победно улыбаясь. Но, пока он радовался, умудрился пропустить серию ударов другими подушками. Корчась на полу от смеха, он помахал руками, сдаваясь. — Боже, я так соскучился по нашим подколам. Как будто целая вечность прошла. Младший подал другу руку, помог подняться с пола. — Не говори, без твоей очаровательной мордашки тут явно было скучновато, — а про себя не смог не добавить: «Кого я обманываю, я бы отдал все, чтобы остаться с Шоном навсегда вместе, вдвоем. Но без Криса все равно тоскливо». Молодые люди уселись на диван, продолжая прерванный ранее разговор. Уж очень многое нужно было рассказать, обсудить. Даниэль, потягивая сок из трубочки, засмотрелся на небольшой, еле заметный шрам над левой бровью друга. — К слову о папочках, как дела у Чарльза? У него все хорошо? — А, — Крис мгновенно изменился в лице. Он улыбнулся, но не смог скрыть грусть в светлых глазах, — знаешь, уже намного лучше. Он два года назад познакомился с женщиной, с Меган, и окончательно бросил пить. На самом деле, я очень ей благодарен. Отец наконец может начать жить заново, я рад за него, правда. Пока он говорил, непроизвольно дотронулся до того самого шрама. Даниэль знал, как его друг переживает за папу. У Чарльза давно были проблемы с алкоголем. Но, много лет назад, он пообещал Шону, что обязательно возьмет себя в руки, отправив сына в гости к бабушке и дедушке. И он действительно пытался выполнить свое обещание, но неизбежно срывался. Неделю, месяц, полгода, год кодирования, а потом новый очередной запой. Кристофер всячески пытался помочь отцу, поддерживал его. Но у того все равно не получалось надолго забросить пагубную привычку, пока не произошло страшное. В пьяной горячке старший Эриксен разозлился на сына, который в очередной раз отчитывал его за пьянки, и в пылу злости оставил ему порез над бровью. Испуганное, окровавленное лицо Криса навсегда отпечаталось в его памяти, поставив окончательную точку. Либо он перестает пить, либо потеряет сына. Неделю потом парень ночевал у семьи Рейнольдс, в страхе вернуться домой. Здравый смысл возобладал над любовью к родному человеку. Крису явно не хотелось становиться игрушкой для битья. Но отец смог убедить его в своих твердых намерениях окончательно бросить пить. И действительно, с того момента Чарльз почти полностью перестал выпивать, хоть и не смог окончательно отказаться от пары крепких напитков раз в несколько месяцев. Видимо, встретив Меган, он смог наконец стать полным трезвенником. Явно заслуживает уважения. — Раз ты уж спросил меня о папе, рассказывай тогда о Шоне. — после паузы продолжил разговор Крис. — А что Шон? Что мне рассказать? — Да все. Ты же так рвался к нему, и мне нужно знать все подробности. Тут оказалось все так, как ты и представлял? «Ты даже не представляешь, насколько, Рапунцель». — Естественно, даже лучше. Пуэрто-Лобос прекрасен, как и вся Мексика. Я даже к этой жаре привык, хоть это и было сложно. Под заинтересованным взглядом он продолжил: — Ты не представляешь, какой кайф — пойти купаться в море после этого ядрёного пекла! А ночи здесь какие... Звезд просто миллиарды, завораживающая картина. Обязательно с тобой сегодня понаблюдаем за ними. — Я только за, друг. Но ты красиво переводишь темы. Я так ничего и не услышал о Шоне. Даниэль задумчиво подзавис. Конечно, он решил рассказать Крису об их не братских отношениях, но неужели это придется сделать прям так, с порога? Изначально он даже не был уверен, что готов это сделать один. На сеансе у психолога они пришли к следующим выводам: если Даниэлю очень нужна моральная поддержка Шона, то лучше рассказать о таком важном секрете вместе. Но, если младший максимально доверяет своему другу и не боится за его реакцию, то он вполне может сделать это и один. Волчонок никогда не стеснялся своей любви к брату, а другу доверял так, как и себе. Сомнения отпали сами собой. Даниэль был наполнен решимостью, как никогда. Но, как это и бывает обычно, уверенность его быстро улетучивалась под нетерпеливым взглядом голубых глаз Криса. — Ну, что мне сказать... У Шона все прекрасно, я тебе уже рассказывал, он до сих пор работает в той же фирме. Ему даже предлагали повышение, но он пока отказался, говорит, слишком много бумажной работы. А он и так дофига времени на работе проводит. Заставляет младшего брата скучать, представляешь? Собеседник представлял, утверждающе кивая головой. Но, казалось, он ждет чего-то другого, некого подтверждения его мыслей. Но Даниэль явно не собирался утолять его любопытство. Он рассказал еще пару фактов о брате, а потом загадочно прошептал: — Есть тут у меня один особый секрет Шона, но я его тебе расскажу позже. Даже не проси меня говорить об этом на трезвую голову! — Хорошо, хорошо, Дэн. Я же знаю, какой ты весь стеснительный и непорочный малыш. — сдаваясь, заигрывающе хмыкнул Крис. — Мне это говорит девственник в пятом колене, который даже ни разу голую женщину не видел. — парировал Даниэль, ничуть не смущаясь. Молодые люди явно знали пристрастия друг друга, и эта тема была предметом для шуток. — О, кстати, к теме про девственность. Я же вижу, что у тебя что-то было, колись. Нашел кого-то в Мексике? Как твой брат к этому относится? — Все потом, потом, — отрезал младший, — ты слишком нетерпеливый, дружочек. Даниэль Диас так просто не открывает свои секреты. — Ага. — Ну, лишь после хорошей пьянки, и если ты будешь очень настойчив в своих просьбах. — Мексика явно сделала из тебя плохого парня, Дэн.