Что осталось у тебя без меня?

— Эй, Шон, зацени-ка. Мне пойдет? Шон, до этого ушедший с головой в рабочие отчеты, отвлекся и внимательно посмотрел на брата. Тот крутился возле зеркала, примиряя образ для сегодняшней прогулки. Под взглядом старшего он принял модельную позу, игриво посматривая из-под черных солнцезащитных очков. Выглядел Даниэль весьма соблазнительно — сверху расстёгнутая гавайская рубашка, которая совсем не прикрывала его тело, выставляя напоказ подтянутую фигуру и рельеф пресса. Лиловые подтеки красовались на самом видном месте, будто кидали вызов каждому, кто посмеет приблизиться к младшему — не подходить, под охраной злой собаки по имени Шон. Хлопковые шорты сидели на самых тазовых косточках, не скрывая яркую резинку от трусов с надписью бренда. Старший брат выразительно изогнул бровь, с насмешкой подведя итог: — Для чего пойдет? Чтобы я сейчас завалил тебя? Тогда да. А вот чтобы погулять, даже не думай, enano. Даниэль фыркнул в притворном недовольстве: — Ну-ну, на себя бы посмотрел. Думаешь, я не видел, как ты вырядился для своего докторишки? Будто на свидание ходил, а не на прием, ей богу. После всех событий, произошедших с ними, Шон записался к психологу, как и обещал брату. Прошел пока что только один сеанс, но старшему уже стало значительно легче. Ведь так важно расчистить беспорядок в мыслях, рассказать профессионалу все, что тебя гложет. Расставить все по полочкам в голове, в конце концов. Очень жаль, что он не сделал этого раньше. Но лучше поздно, чем никогда. — Для тебя вырядиться это просто надеть любую одежду? — демонстративно закатил глаз Шон, внутри тая от небольшой ревности брата, — Успокойся, mi amore, лучше иди ко мне. — Ты же такой весь занятой, к тебе подойди, ага, покусаешь. — еще немного для вида побурчав, Даниэль все-таки подошел к сидящему на кровати старшему и сел рядом. В привычном жесте он сразу погладил его по лицу, пройдясь подушечкой большого пальца по пустой глазнице. Младший категорически запретил брату надевать повязку или протез дома, аргументируя это просто: «Шон, хватит стесняться того, кто ты есть. Просто запомни — ты самый красивый mexicano (мексиканец) во всей Мексике!». И старший ему поверил. Даниэль спустился рукой ниже, обведя подбородок с небольшой щетиной, а потом снова поднялся, пройдясь пальцем по теплым губам брата. Тот игриво прикусил его палец, облизнув место укуса. Волчонок лукаво ухмыльнулся. — Ну я же говорил, обязательно покусаешь. Шон пожал плечами, обнял младшего за талию и повалил на кровать. Навалившись сверху, старший невесомо провел губами по губам брата, дразня его, а затем страстно поцеловал. Лаская язык Даниэля, он мягко прикусывал его, переходя то на губы, то снова на язык. Повторяя цикл, он доводил любимого до дрожи, до сладкой истомы. Рукой он медленно двигался, начиная от шеи брата, а затем продвигаясь по вздымающейся груди все ниже и ниже. Младший изгибался от этих ласк, поддаваясь навстречу руке Шона, нетерпеливо ожидая продолжения. Но старший волк словно специально издевался над ним, демонстративно неспешно касаясь подтянутого живота, при этом покрывая шею брата поцелуями. Эта медлительность вывела из себя разгоряченного волчонка, и он рывком перевернулся, поменявшись с Шоном местами, взяв инициативу на себя. Старший, не ожидавший таких разворотов, все же заинтересованно поглядел в поддернутые пеленой глаза брата. Даниэль не стал долго думать — припал губами ко рту партнера, рывком его раскрывая. Он яростно целовал, обхватывая чужой язык своим, проникал все глубже, не давая сделать Шону и вздоха. Теперь была очередь старшего мелко вздрагивать, зажав в кулаке волосы на затылке брата. Но младшему хотелось большего, а не только эти слабые заигрывания. Он стал медленно спускаться по телу любимого, покрывая каждый сантиметр его кожи поцелуями и слабыми укусами. Старший Диас был менее чувствителен к грубым ласкам, поэтому Даниэль и не настаивал, отдавая предпочтение нежным прикосновениям. Рукой он уже во всю орудовал внизу, поглаживая и сжимая нежную кожу внутренней стороны бедра Шона, заставляя его издавать эротичные тихие стоны. Целуя все ниже и ниже, младший положил ладонь на член брата, поверх его боксеров. Сдавив уже вставшую податливую плоть, он стал ритмично водить рукой вверх и вниз, поглядывая на реакцию любовника. Он так сексуально откинул голову назад, положив на нее руку, что младший неминуемо завелся сам, ощущая, как его собственное достоинство неприятно сдавливает ткань шорт. Решив довести старшего до экстаза, волчонок припал уже губами к паху брата, проводя языком прямо по ткани боксеров на всю длину члена. Оставляя влажный след, он сделал пару горячих поцелуев вдоль пахового треугольника и внутренней стороны бедра. Продолжив ласкать старшего рукой, младший наконец оторвался от его тела и соблазнительно облизнулся. Подцепив другой рукой резинку трусов Шона, он призывающе потянул ее на себя. — Я могу сейчас нас раздеть, и продолжим, согласен? — М-м-м, очень заманчивое предложение, — эротичным голосом ответил брат, прикасаясь к волосам Даниэля, — но давай попозже, я еще даже в душе не был. Младший лишь разочарованно вздохнул, отпуская Шона. Он всегда удивлялся этой особенности брата, который мог остановиться почти в любой момент возбуждения. Вот какой суперспособности явно не хватало младшему Диасу. Даниэль поднялся и лег рядом с братом. Тот сразу обнял его, прижимая к себе. Младший привычно уткнулся ему в шею, наполняя полную грудь обволакивающим запахом старшего. — Dios mío, ты бы только знал, как я не хочу, чтобы ты уезжал, enano. Подскажи, когда у тебя самолет? Еще не отойдя от приятного возбуждения, волчонок сразу и не понял, о чем его вообще спрашивают. Потому смог выдавить только: — Э-э-э, а, ну, э… По-моему, послезавтра… — В смысле? — Шон озадаченно на него посмотрел, — Не понял. Ты не знаешь, на какое число у тебя куплены билеты? — Да знаю, конечно, чего ты заладил то. Точно послезавтра, не переживай. Шон поцеловал брата в висок, а затем провел губами по его уху, прикусив мочку. Как же он не хотел отпускать своего любимого! Но он понимал, что Даниэля ждет поступление в университет, и он не вправе был даже заикаться о чем-то. Никто не имеет право сломать будущее его профессора, даже он сам. Старший брат, понимая, что времени у них осталось катастрофически мало, решил напоследок отжечь по полной. У него были грандиозные планы — нужно было провести с младшим оставшиеся дни по максимуму продуктивно. Он взял выходные, а Даниэлю вовсе пришлось сходить и уволиться. Хозяин кофеуголка был очень расстроен, что такой перспективный молодой бариста покидает его. Он всячески пытался остановить юношу, предлагая работать на полную смену, и черт бы с ними, с документами. Но тому пришлось отказаться, правда, намекая, что может он и вернется. Кто знает, кто знает. На сегодня у них была запланирована прогулка по Пуэрто-Лобосу, к которой так старательно наряжался младший. После всех потрясений, что произошли с ними, Шон внезапно осознал, что он толком и не показал брату город. Так оставлять было решительно нельзя, поэтому старший методично запланировал маршрут их похода, отмечая наиболее интересные места. Даниэлю хотелось остановить братишку, рассказать ему про свои дальнейшие планы, но молодой человек был настолько поглощен в свои фантазии, что совершенно не замечал робкие попытки охладить его пыл. Пришлось отложить разговор на потом, благо время еще оставалось. Когда Даниэль оделся поприличней, а Шон принял душ, братья наконец вышли на улицу солнечного города. Пряча глаза под темными очками, семья Диас направилась в центр города, полюбоваться на пышные фонтаны и местный театр драмы. Прибыв на место, Шон стал вести экскурсию младшему, рассказывая и показывая важные архитектурные решения и ансамбли. Даниэль был искренне восхищен красотой, поэтому вытащил телефон и предложил незамедлительно сфотографироваться. Такое изящество нельзя было упустить! Шон приобнял братишку за талию и постарался придать лицу серьезное выражение. В то же время сам Даниэль положил голову на его плечо, широко улыбаясь. Такая близость младшего волновала старшего, заставляла сердце стучать быстрее. И он непроизвольно вспомнил, насколько эти ощущения отличаются от тех, когда они фотографировались в Мехико. Тогда Шон даже не мог представить, что влюбится в своего младшего брата. «А ведь он уже тогда любил меня… Страшно подумать, как ему было сложно сдерживаться рядом со мной». Волчонок вырос на славу стойким и сильным парнем, что ни могло не вызывать уважения. Закончив фотосессию, Даниэль внимательно рассмотрел фотографии, удаляя ненужные. — Я хочу распечатать наши фотки, эту прелесть просто преступно прятать. — Зачем? Повесишь над кроватью и будешь каждую ночь любоваться? — Естественно, глупый вопрос. Я повешу твое лицо прямо над собой, милый. Угадаешь, для чего? — Надеюсь, чтобы почаще вспоминать своего любимого брата, а не для каких-то грязных пошлостей. — усмехнулся Шон, замечая пылающий огонек в глазах младшего. — Конечно, какие пошлости. Мы ведь только и делаем, что целомудренно целуем друг друга в лобик, и баиньки. За такое нахальство Даниэль получил от Шона сильную порцию щекотки. Дергаясь в его объятиях, младший задыхался от смеха и смущения. — Эй, прекрати! Я сейчас тебя силой пощекочу, и посмотрим кто кого! — Я ведь знаю, что ты не сможешь использовать против меня силу, дурачок. — но брата отпустил, — Сегодня тогда посмотрим, в какие части тела ты получишь поцелуи, enano. Покрываясь мурашками, Даниэль пригрозил Шону пальцем. — Смотри мне! Буду с нетерпением ждать. Такие разговоры для них стали естественны. Хотелось флиртовать друг с другом постоянно, касаться, целовать. Но братья еще явно стеснялись выражать так открыто свои чувства прилюдно, поэтому закрыли пикантный диалог и продолжили прогулку. Тем более Шону не терпелось еще столько показать брату, что он, старательно играя роль «лучший старший брат», совершенно не замечал, как Даниэль мнется и пытается что-то ему сказать. От этого он все сильнее падал духом, теряя и так слабую решительность. Иногда старший был таким придурком, правда, аж зубы сводило. «Как сказать ему, что я не хочу уезжать? Он ведь, как и другие, уже распланировал мою жизнь. Боюсь, здесь мы не найдем взаимопонимания», — невеселые мысли окутывали младшего Диаса, который старательно изображал заинтересованность, плетясь за своим братишкой. Даниэль запутался в своих чувствах, не понимал, правильно ли это — побыть эгоистом? Ведь имел же он право решать сам, какое будущее ему строить, не так ли? Даже если его решения разочаруют Шона. В конечном итоге, в конце пути каждый человек остаётся один со своими сожалениями и радостями. И это будет его, и лишь его, радости и сожаления. Никто не в праве решать за младшего, даже самый любимый человек на свете. До самого вечера братья гуляли по солнечным улицам Пуэрто-Лобоса, наполняясь историей и атмосферой города. Шон успел показать еще парочку главных достопримечательностей, поэтому в целом был доволен своими гидовскими навыками. После такой обширной экскурсии был жизненно необходим отдых, поэтому семья запланировала простые домашние посиделки с любимыми роллами Даниэля. Прибыв домой, они сразу принялись за подготовку к семейному ужину. Младший заказал еду и выбирал музыку на фон, наконец уже не боясь добавить их любимые с детства песни, а старший приводил гостиную в порядок. Он поставил пару свечей и приглушил свет, создав интимную обстановку. Когда роллы привезли, братья Диасы уселись на диван, продолжая свои разговоры одновременно ни о чем, и одновременно о самом важном. Желая постоянно касаться, они держались за руки, переплетая пальцы, и не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Внезапно Даниэлю пришла мысль, желание, будто всплывшие из глубин его детства. Он поспешил поделиться этим с братом. — Шон, помнишь наш клич, который у нас был в детстве? — Ну, вроде да, я припоминаю такое, — старший задумчиво почесал бровь, — а зачем тебе? — Не поверишь, но у меня появилось четкое ощущение, что нам нужно его повторить, понимаешь? — Скорее нет, но кто я такой, чтобы тебе отказать? Слово enano — закон. Братья волки отпустили руки друг друга и подняли их ко рту, складывая в уже подзабытый, но ощутимо привычный жест. Издав рычащие крики волков, они синхронно завыли на еще слабую луну, полностью отдаваясь этому. Кровь кипела от старых воспоминаний, нахлынувших со скоростью лавины — вот они одинокие, испуганные, голодные и замёрзшие, сидят в парке. Или в отеле. Или в лагере хиппи. Но неизменно вдвоем, всегда вместе. Не смотря на препятствия, которые разлучили и будут их разлучать в дальнейшем, братья навсегда останутся едины. И так будет всегда. — Знаешь, я похоже понял, почему для тебя это было так важно сделать,— не отрывая взгляд от луны проговорил Шон, — но лучше бы мы это сделали завтра, перед самолетом. Это было бы символичнее, не думаешь? — Ну, не знаю, наверное. — Даниэль пожал плечами, не желая продолжать тему, но старший не уловил его интонацию. — Кстати, ты уже начал собирать вещи? Можешь не успеть, если начнешь поздно, нам же еще ехать в… — Все, погоди, остановись, пожалуйста, — умоляющим голосом перебил его младший, заставив аж беспокойно посмотреть на брата, — я уже не могу так. Почему ты подавляешь меня? Тебе все равно на мои чувства? — Что-о? Я хоть раз намеренно игнорировал твои чувства? Почему ты обвиняешь меня в таком? — неподдельное негодование отразилось на лице Шона. — Потому что ты делаешь это в данный момент! Не хочешь узнать, к примеру, что я думаю? — … Да, хочу. — Так вот, — Даниэль набрал полную грудь воздуха, — пожалуйста, не ругайся, просто прими это. Я не собираюсь никуда уезжать, скажу больше, я даже билеты не купил. Поэтому это сто процентов твердо и точно, я остаюсь с тобой, если ты позволишь. Пару секунд Шон лишь смотрел на брата с немым вопросом в глазу. Наконец, переварив информацию, старший стал буквально задыхаться от возмущения. — Даниэль, что ты несешь, прекрати сходить с ума! Тебя ждет такое светлое будущее, которого не было у меня, и ты не вправе… Нет, мы не вправе поставить на этом крест! У меня такое ощущение, что тебе просто все равно на все твои достижения, а это в крайней мере безответственно. — Ну а если даже и так? Что в этом такого? Это лишь твои желания, твои планы на мое будущее, не мои! — В этом все такого! Нет, я не могу тебе это позволить, не хочу. Младший пододвинулся, касаясь своим бедром бедра старшего, нежно прижался ладонью к его лицу. — Признай уже, что ты хочешь, чтобы я остался. — Нет. — Да. — Нет! — Да-да. — Нет, и перестань со мной спорить. Сейчас за тебя говорят гормоны, enano, пойми. Это логично — ты наконец рядом с любимым, у вас все взаимно. Ты хочешь постоянно прикасаться ко мне, целовать, заниматься сексом, и из-за этого у тебя просто не работает критическое мышление. Но так нельзя, пожалуйста, очнись! — А? Ты правда считаешь, что это только по причине того, что у меня стоит на тебя? — Даниэль недовольно поджал губы, — Держу в курсе, не мой недотрах служит моим мотиватором. Чтобы ты знал, я с самого начала планировал остаться с тобой, я даже билет покупал только в одну сторону. — Так, погоди. Ты все планировал заранее? Не понимаю, разве я такой предсказуемый? — В смысле? — Ну, как ты мог предугадать, что мы будем вместе? — Так я и не знал этого. Изначально я хотел быть с тобой только как братья, а не как любовники. Но случились события, о которых ты и так знаешь, и я сдался. Ты прав, я хочу быть с тобой, и это единственное мое желание. Не потому, что я хочу с тобой трахаться, а потому что люблю. Шону искренне было приятно слышать эти слова, но принять это было тяжело. Он устало провел ладонью по лицу, внутри борясь с желанием остаться с Даниэлем и авторитетом старшего брата. Но этот правильный «старший» явно проигрывал. — Фух, ну ладно, допустим. Что мы тогда скажем прародителям и маме? — Да ничего, они уже в курсе, — развел руками младший, — думаешь, я мог не предупредить всю родню о том, что остаюсь в Мексике? Да в первый же день все уже знали, братишка. От таких слов старший наконец от души засмеялся, до слез, внутри восхищаясь продуманности брата. Вот он, гениальный ум, стратег, которого он мог потерять. Но он больше не допустит такой ошибки. — Я тебя понял, но какие у тебя тогда планы? Что будешь делать, бездельничать? — Почему это? Я хочу вернуться работать баристой, мне нравится делать кофе. Чувствую, это мое призвание. — под скептическим взглядом Шона Даниэль поспешил добавить, — Ну, или пойду учиться в Мексике, что мне мешает? Язык я знаю, остальное дело техники. Не волнуйся, я не подведу ваше высочество. Он шутливо отвесил поклон, склоняясь над рукой брата, и поцеловал ее. Старший снова не сдержал смешок, сгреб младшего в охапку и прижал к себе. Получив поцелуи в обе щеки, волчонок довольно улыбнулся, кокетливо проводя пальцем по груди любимого. — Если мы закончили с формальностями, может перейдем к той части, где мои гормоны нужно успокоить? — Ты же говорил, что не трахаться хочешь, а любить? — решил подыграть Шон игривому настроению брата. — Я не говорил, что не хочу, лишь то, что это не главная причина остаться с тобой. Но все же причина, смекаешь? Вместо слов старший со смехом взял на руки младшего и поднял его. Даниэль испуганно вцепился в плечи брата, беспокойно дергая ногами. — А-а-а, Шон, ты чего, отпусти, спину себе еще сорвешь! — Я тебя умоляю, ты хоть и дылда, но все же легкий, как перышко. Не трясись, все под контролем. Хоть Шон и был уверен в своих силах, волчонок все равно незаметно помогал ему, поддерживая себя силой. Таким образом они добрались до спальни старшего, где Даниэль с максимальной осторожностью был уложен на кровать. На этот раз старший Диас был настроен сделать все, чтобы брату было приятно, не отдавая инициативу в его руки. Младший слишком быстро заводился и переходил в неистовый режим, а Шону всегда хотелось потянуть этот момент перед горячей страстью. Постель была единственным местом, где он мог надавить на Даниэля своим авторитетом старшего, заставить его подчиниться — в жизни он слушал его, конечно, но чаще всего стоял на своем, упираясь рогом. Таков уж был его супергерой, но он был его, прекрасный в своем естестве. Под разгоряченным взглядом младшего Шон начал снимать с себя одежду, благо ее было не особо много. Шорты и футболка полетели на пол, и вот уже старший навис над братом в одних спортивных боксерах. Даниэль хотел сразу же обнять его, прижать к себе, но тот мягко отвел его руки в сторону, намекая позволить сделать все самому. Шон стал снимать майку уже с брата, одновременно его целуя и ненавязчиво покусывая губы. Хотелось заставить младшего ощутить себя беспомощным, возбудить так сильно, чтобы он не смог сдержать стоны. Поэтому старший волк, еще не до конца снявший с Даниэля майку, без всякого предупреждения грубо поцеловал, проталкивая свой язык, одновременно с этим рывком раздвинул его ноги и прижал коленку к паху. Волчонок мелко задрожал, прогибаясь в спине, удивляясь такому напору брата. Руки его все еще пребывали в тканевом плену над головой, из-за этого он совершенно не мог ничего сделать, всецело отдавая свое тело во власть братишки. Шон все усиливал и усиливал поцелуй, лаская чужой язык то с невероятностью страстью, то с медленной нежностью. Продолжая поступательные движения коленом, он заставлял Даниэля уже поскуливать от невозможного возбуждения, которое тот не мог контролировать. В голове младшего взрывались тысячи фейерверков, а невозможность трогать тело любимого сводило с ума. Он требовательно укусил брата за губу, невербально умоляя отпустить его руки. Старший позволил ему эту блажь, но категорически запретил прикасаться к себе. Поэтому юноше только и оставалось, что сжать одеяло в руках, позволяя и дальше мучать себя ласками. Старший брат совершил еще несколько движений языком и отстранился, прервав долгий поцелуй. Вид Даниэля его полностью устроил — губы покраснели и набухли от интенсивных укусов и ласк, а взгляд пытался сфокусироваться, но сильное возбуждение не давало это сделать. Шон не смог сдержаться и тихо прошептал брату на ухо: — Ты дьявольски красив, enano, я схожу с ума от тебя. Даниэль смог лишь несвязно что-то пробормотать в ответ, сгорая от любви и страсти. Удовлетворяясь этим, старший стал двигаться вниз, начиная с чувствительных укусов шеи, а затем переходя к ключицам. Он оставил там новые засосы, заставляя младшего стонать и ерзать, и размашисто провел языком по его груди. Облизнув сосок, он несильно его прикусил, боясь сделать брату больно. А, может быть, и довести его до оргазма преждевременно, кто знает. Одновременно с этим он убрал колено от паха Даниэля, и уже рукой стал чувствительно гладить его член сквозь шорты, сильно сжимая пальцы. — Ш… Шо-он, вытащи его… пожалуйста… мне уже больно… Старший еле услышал тихий, умоляющий голос Даниэля, и поспешил выполнить просьбу, полностью его понимая — его уже давно вставший половой орган болезненно сдавливался боксерами, требуя ответных ласк. Но Шон обладал более сильно выдержкой, поэтому мог и еще немного потерпеть. Молодой человек приспустил шорты и нижнее белье младшего и провел языком по своей ладони, смачивая слюной. Лишь после этого он взял в руку член брата, растирая жидкость по всей чувствительной плоти. Без увлажнения могло быть довольно больно, а такого рода боль даже врагу не пожелаешь. Старший Диас стал равномерно двигать рукой, сжимая и разжимая пальцы, чутко ловя эротичные вздохи Даниэля. Он снова прикоснулся губами к соску брата, всосав его и облизнув по ореолу. Движения руки все ускорялись, и разгоряченный младший уже громко стонал, не сдерживая себя, толкаясь бедрами навстречу Шону. Желание прикоснуться к любимому было настолько невыносимым, что Даниэль наплевал на все запреты брата и с мольбой в голосе прошептал: — Пожалуйста, можно я прикоснусь к тебе? Шон утвердительно качнул головой, видя состояние младшего. Да и ему самому уже нужна была разрядка. Даниэль повторил действия брата, намочив ладонь, а после забрался к нему в трусы и обхватил рукой половой орган, освобождая от лишней ткани. Братья постарались войти в ритм, синхронно двигая руками, чтобы равномерно приносить удовольствие друг другу. Старший приподнялся обратно к лицу младшего и снова поцеловал, ускоряя темп. Чувствуя нотки близкого оргазма, Даниэль постанывал в рот Шону, хаотично сжимая и разжимая пальцы ног. Это было очень приятно, чертовски приятно. Сдерживаться более было невозможно, поэтому волчонок разорвал поцелуй и откинул голову назад, изливаясь в сильном оргазме. Хоть в голове был туман, а в висках бился пульс, он все равно услышал, как старший горячо выдохнул в его шею, кончая ему в руку. Сладкая истома прошлась по телу, опустошая разум. Осталось только чистое удовольствие, которое окутало братьев с головы до ног. Когда ритм сердца пришел в норму, Шон вытащил из тумбочки влажные салфетки и вытер их руки от остатков спермы. Казалось, что самый пик уже прошел, но Даниэль не собирался так быстро сдаться. — Давай дойдем до конца? Я готов, на все сто процентов. Между ними уже были такого рода ласки, но вот дойти до самого соития они все не могли. Шон не торопился с этим, как и со всем остальным до этого, хоть братик и пытался его уговорить. Для Даниэля это был бы первый раз, и старший боялся его травмировать. Но сегодня казалось, что момент настал, и даже старший Диас был не против. — Если прям сто процентов, то хорошо, enano. Даниэль расширил глаза и широко улыбнулся, не веря в такую щедрость брата. И его согласие завело юношу повторно, заставив встать до этого упавший член. Он до безумия хотел почувствовать Шона в себе, и это делало его бесстрашным. Не теряя время, старший стянул с младшего шорты и трусы, ласково раздвинул его ноги и пристроился между ними. Это было так возбуждающе и невероятно пугающе, видеть родного брата в таком виде. Такого сексуального, горячего брата. Его любимого. Желая лучше все рассмотреть и подготовить Даниэля, Шон еще сильнее раздвинул его колени, мягко подвигая младшего к себе за бедра. Но вдруг, совершенно неожиданно, тихие стоны волчонка сменились на резкий звук шипения, вперемежку с болевым всхлипом. Ничего не понимая, старший испуганно отпрянул, пытаясь найти болевой источник. Пока он успокаивал брата, тот кривился от боли, извиваясь на простынях. — Что, что случилось? Я сделал тебе больно? — уже почти в панике спрашивал Шон. — Н-нет, это… нога, чертова, свело… Старший Диас сразу начал растирать больную ногу, помогая избавиться от неприятных спазмов. Эта ситуация была настолько жизненной, что непроизвольно вызвала улыбку. В первый раз никогда не может пройти все гладко. Избавившись от боли, Даниэль понял, что никто уже не собирается продолжать, и в страхе схватился за руку Шона. — Шон, нет, пожалуйста, не говори, что это все, нет, нет, прошу, умоляю, пожалуйста! В его глазах стоял неподдельный испуг, что все закончилось. Ведь брат только согласился! Ну почему, почему у них всегда все идет не по плану? Старший нежно погладил младшего по голове, ласково провел по щеке любимого. — Спокойней, mi amore, все хорошо. Ты ведь остаешься здесь, да? И у нас еще будет куча времени сделать все, что ты только пожелаешь. От обиды хотелось плакать, но Даниэль понимал, что здесь ему не переубедить Шона. Да и тот был прав, времени у них теперь было предостаточно. Как минимум, вся жизнь. — О`кей, я запомнил твои слова. Попробуй только в следующий раз сбежать, я тебя съем! — О да, ты можешь. — рассмеялся Шон, накрывая их одеялом. Вдруг в голову Даниэля пришла идея. Он поинтересовался у брата, можно ли порисовать в его старом отцовском альбоме, там ведь как раз вроде одна страничка осталась. Старший был весьма удивлен таким желанием, но отказывать не стал. Было бы здорово так символично закончить самый дорогой его сердцу блокнот. Младший при помощи силы притянул к себе альбом и ручки. Придав лицу сосредоточенное выражение, он стал увлеченно что-то рисовать. Шон же терпеливо ждал, весьма заинтригованный. Наконец Даниэль отложил письменные принадлежности и весело спросил: — Ну что, Шон, готов узнать, чем закончилась история братьев волков? — Сгораю от нетерпения. Забрав блокнот из рук брата, старший волк внимательно в него заглянул. На последней странице были нарисованы два силуэта, которые держались за руки на фоне полной луны. Надпись сверху гласила: «В конце они остались вместе, и любовь их была вечна». И в этом не было сомнений.