Из огня да в полымя

      Пальцы сводило в экстазе, и Ризли только и мог, что мычать, раз стонать не выходило. Кровать противно скрипела, и герцог думал, что стоило бы ее смазать, но последние дни смазывать приходилось только другие интересные места. Он фыркнул от своих мыслей и получил легкий щелчок по соску. Почти поселившийся в крепости Сайно плохо влиял на него, определенно плохо. А еще очень плохо на него влиял стонущий и сидящий сверху Невиллет.       — Ммм…       — Ты совсем не можешь помолчать? — Невиллет двинул бедрами, а крупный член Ризли въехал в его зад особо глубоко.       Сегодня они поссорились. Точнее, ссорой назвать это можно было с трудом, и началось-то все с невинной шутки, а закончилось поджатыми тонкими губами, да резкими словами. А вот как Ризли осознал себя, привязанным к кровати и с шейным платком Невиллета во рту в качестве импровизированного кляпа, он и сам не понял. Да и не важно это было.       Ризли двинул бедрами, поддавая снизу, и охнул сладко. Невиллет двигался медленно: слишком, чтобы они могли кончить, но достаточно, чтобы это сводило с ума. А еще Невиллет говорил. Рассказывал о последнем судебном процессе, о том, как красиво у Ризли закатываются глаза и что они планируют заключить торговое соглашение со Снежной. Темы перемешались с медленными движениями бедер. Ризли понимал, что еще секунда, и он сойдет с ума. Прогнувшись и удобнее ухватившись за прутья кровати, Ризли приподнялся и толкнулся, а потом еще и еще, заставляя Невиллета сжать себя как строптивого жеребца.       Хотел быть наездницей? Так будь.       Ризли издал сладкий звук, стоило любовнику задрожать на нем сверху, а на живот плеснуло горячим. Невиллет сжимался внутри так сладко, но этого не хватало: хотелось освободить руки и натянуть его на себя до основания. Яйца поджимались, до того хотелось кончить, но Ризли не просил; он жадно смотрел на раскрасневшегося любовника. А потом лизнул пальцы покорно, стоило освободиться от кляпа.       — Подарю тебе жеребца, тебе стоит позаниматься верховой ездой. Едва не свалился.       — Один у меня уже есть.       Ризли довольно фыркнул, а потом застонал в голос, когда тонкие пальцы, удивительно прохладные, обхватили член.       Ночь продолжалась.