А может, не надо?

      — Джин?       Альфы. Высокие и низкие. Широкоплечие и узкобедрые. Умные и глупые. Расчетливые и безрассудные. Сексуально привлекательные и сексуально обаятельные, не выставляющие на показ весь эротический потенциал, который прячется, подобно не успевшему прийти в эрегированное состояние члену, в недрах крайней плоти… Джин улыбнулся, прикрыв глаза. Альфы разные, но всех их объединяет одно…       — Джин, ты слушаешь меня?       Нетерпеливые, самоуверенные и раздражительные, когда дело касается их потенциального участия в твоей сексуальной жизни. И здесь неважно, пытался ты спутаться с женщиной-альфой или мужчиной — природа давила на них одинаково, одинаково закаляя темпераменты, которые каждый раз вылезали наружу в самый… Хотя, кого Джин обманывал — в отличие от опавшего члена, который зарывался в крайнюю плоть, как уютный плед, стоило ему только… Джин вздохнул. Всё крутилось вокруг члена, в то время как омеге, кажется, не терпелось покрутиться на нем, но признаваться в этом себе было неловко, а другим тем более. И не помогало даже то, что у него было достаточно много вариантов, как это можно было устроить. Была лишь одна проблема.       — Извини, я задумался о том, когда именно у меня будет свободный вечер. — Джин вытянул ноги на низкий мягкий подлокотник просторного дивана, который единственный теперь составлял интерьер гостиной в его только-только приобретенной квартире. — У меня очень много кастингов, которые вытаскивают из меня силы, жилы… — Джин рассматривал свои ногти, при этом драматично вздохнув и закатив глаза. — Ты альфа, тебе не понять, но моей нежной организации для свиданий нужно не только настроение. Особенно, если до этого эта организация отбегала по студиям в поисках контрактов.       Врал. Бессовестно врал, занятый этими самыми контрактами на год вперед. А всё почему? Потому что Ким Сокджин был на самом деле востребован. Талантлив. Красив. Со всех сторон положителен и привлекателен, и при этом патологически скромен и одинок.       — Я заеду за тобой. Отвезу куда-нибудь поужинать, в то место, где тебя никто не узнает, но обязательно вкусно накормят… — А вот такие моменты Джин обожал — когда низкий и до этого раздражающе требовательный голос альфы смягчался, переходя на медово вкрадчивый тембр. И Джин позволил себе прикрыть глаза. — Потом отвезу тебя домой, и если ты предложишь мне подняться — я помогу тебе принять душ, потом уложу тебя под одеяло, прежде…       — Отмассировав стояком, упирающимся мне в поясницу всю дорогу твоих искренних ухаживаний. Который ты, в конце концов, после всей этой… гормональной заботы, на которую тебя будет толкать лишь твой инстинкт альфа-самца, обязательно попытаешься мне предложить. Навязать. В меня затолкать. — Джин вздохнул, слыша на другом конце телефонного разговора лишь напряженное сопение. — Сценарий хорош, но уж слишком заезжен. До дыр. Причем не тех, до которых ты пытаешься добраться.       — Ты просто набиваешь себе цену — мне это нравится. — Хотя в голосе было больше раздражения.       — Я просто слишком часто играл по этому сценарию, чтобы не устать мотаться по кругу как маленькая, но жутко заебаная рутиной лошадка. — Джин вздохнул. — Я понимаю, это жизнь. Я омега, который ждет своего рыцаря или принцессу — что выберет мой нос и сердце. Ты альфа, который добропорядочно и в принципе как умеет пытается добиться моего носа и сердца, хотя, Джун, пахнешь ты правда волшебно.       — То есть, я первый в очереди на твое сердце? Я озабочен, Джинни, но не настолько, чтобы пытаться завладеть лишь твоей задницей. Потому что задница — твое явно не единственное и не самое главное достоинство.       Джин слышал по голосу, что в этом не было заискивания и попытки лишь потеплее и послаще нассать ему в уши — искренность. В таких признаниях альфы обычно были искренними, потому что в любом другом случае они могут давить на привлекательность, инстинкты, которые не включают в себе интеллектуально-задушевные разговоры. А Джин умел в такое.       — Спасибо. — Он улыбнулся уже с большим энтузиазмом. — Мне тоже нравится с тобой болтать.       — Ты подумаешь об ужине?       — Я подумаю об ужине.       — Цветы или что-то сладкое?       — Шторы в мою гостиную. Или шкаф в мою гостиную. Или кухонный гарнитур на мою кухню — я до сих пор готовлю на костре, который каждый раз на свой страх и риск и развожу прямо на дорогой каменной плитке.       В трубке раздался низкий и вполне себе искренний смех.       — У меня есть на примете одна отличная мебельная мастерская, владелец которой так же владеет крупной мебельной фабрикой. Думаю, у него найдется, чем удовлетворить твой взыскательный вкус.       — Ты хочешь меня купить. — Джин поднялся, вздохнув. — Я ведь на самом деле могу отдаться за качественный, стильный и удобный комплект мебели. Подумай об этом.       Вновь в трубке раздался смех, и на этот раз Джин улыбнулся с самодовольством — альфа знал, что так просто его не купить. Джин не мог раздобыть себе член, но вот чувство глубокого морального удовлетворения… В конце концов, он никого не обманывает и никому ничего не обещает.       — Напиши, когда тебе будет удобно. Я договорюсь с владельцем — он лично покажет тебе ассортимент и даст дельный совет.       — Почему ты не говорил мне, что настолько большая шишка, Джуни? Или этот твой загадочный владелец мебельной мастерской не настолько большая шишка? Кто из вас…       — Всё узнаешь. И сегодня до конца дня я буду ждать от тебя дату и время. — Судя по интонации, альфа не надеялся услышать возражения. — Все чеки на мне. Даже если за это ты не захочешь пригласить меня на кофе или попросить помочь тебе собрать парочку шкафов.       А вот это на самом деле заводило и настраивало на нужный лад, поэтому Джин позволил себе немного нежности на прощание.       — Знаешь, чего я боюсь? Что однажды ты всё-таки найдешь путь к моему сердцу, которое само преподнесет тебе мою задницу на блюде, без моего ведома.       — Значит, тебе нравятся щедрые и бескорыстные… — В голосе слышалась волнующая задумчивость, и Джин не мог перестать улыбаться. — Я мог бы догадаться, но тебе стоило с этого начать.       — Спокойной ночи. — Джин сделал короткую паузу. — Послезавтра, после четырех.       — Я напишу за пятнадцать минут до того, как окажусь у твоего дома. До встречи, малыш.       Малыш. Покровительство, которое вообще Джина раздражало. Нет, ему нравились подобные штуки, вроде нежной демонстрации силы, авторитета и всего прочего, омегу обычно привлекающего, но только тогда, когда вы в отношениях. Когда хотя бы определились с симпатией и общим настроением относительно общего будущего. Тогда Джин безоговорочно принимал чужую власть и чужие правила игры. Другой вопрос, соблюдал ли добросовестно, потому что… Это скучно. Когда социальные и естественные роли настолько четко разграничены и также, сообразно строгим правилам, отыгрываются… Это скучно. Одинаково скучно и альфам, и омегам.       А он был сильным омегой, и всё в этом случае было также предсказуемо. В том плане, что он умел возбуждать других одним лишь своим вдохом, успев до этого выпустить в воздух немного феромонов. Сильных. Были сильные альфы, которые ставили на колени других альф одним лишь взглядом (но без феромонов тоже не обходилось), а он… Тоже мог ставить на колени, но уже с другой целью. Вообще, на колени хотелось встать, но он был слишком избалован вниманием и обилием выбора, чтобы не попытаться найти лучшего. Потому что всё остальное он уже попробовал, и в этом была проблема.

* * *

      Прежде чем Джин улыбнулся, встретившись взглядом с альфой, который вышел из машины, чтобы за ним поухаживать, в нос ударил пряный, но пока не слишком густой запах гвоздики, причем не гурманской, а как будто дикой. Которую не успели сорвать, засушить, оставив в ее естественной среде, с землей, сухими ветками и периодически осыпающимся с неба дождем. Джин был мастер определять чужие запахи, пытаясь им для собственного удовольствия придавать больше художественных оттенков.       — Ты отлично выглядишь. — Мужчина широко и с ямочками улыбался, уже схватившись за ручку дверцы.       Совершенно обычный классический костюм и при этом… необычайно сильное и ладно сложенное тело, которое кричало тебе в лицо о том, что его обладатель любил спорт. И здесь Джин невольно задумался о том, почему до сих пор не мог решиться, сделав для пробы вдох поглубже. Приятно.       — Ты тоже, Намджун. Не устану восхищаться. — Он улыбнулся с легкой, присыпанной нежностью и лаской завистью. — Спасибо.       Он сел на переднее сидение, сразу начав пристегиваться, мгновение поразмышляв о том, не нужно ли ему расстегнуть джинсовую куртку. И пока он думал, быстро оглядел себя, задержавшись взглядом на цветочной вышивке, которая украшала классический синий деним. Всё-таки в том, чтобы самому выбирать, чьим рекламным лицом светить, была особая прелесть, которая досталась ему тяжелым трудом.       — Скажи, этот столяр — твой друг? Или как называется человек, который делает мебель? — Джин чуть развернулся к Намджуну, который тщательно и сосредоточенно готовился завести машину. Так обычно делает только тот, кто только-только успел получить права.       — Столяр. Мой лучший друг, с которым мы дружим больше десяти лет. — Намджун нажал на большую кнопку, и двигатель заурчал, пока альфа посмотрел на Джина, даже не пытаясь скрыть свои очаровательные ямочки. Интеллект, идеальное тело и невинное очарование. Почему Джин до сих пор думал?..       — И ты скрывал от меня такие полезные связи? — Джин изобразил искреннее возмущение. — Я прощу тебя только потому, что мы знакомы меньше недели.       — Джин.       Теперь Джин очень искренне удивился, услышав в голосе, а затем увидев на мужественном лице какую-то не очень уместную серьезность.       — М? — Омега невольно напрягся.       — Я могу задать тебе откровенный вопрос? Точнее… — Намджун сосредоточенно насупился, затем с неожиданной растерянностью посмотрев на Джина. — Забыл как называется, но ты понял.       И Джин успел немного расслабиться.       — Что-то о сексе? Задавай.       — Почему ты выбираешь мужчин? Для меня такой опыт впервые — чтобы мне понравился мужчина, и так как я… В общем, для меня по технике секс с женщиной и секс с мужчиной не будет так уж сильно различаться, а вот ты… — И сказав это, Намджун густо покраснел. — Извини. Я понимаю, что это…       — Ничего. На самом деле, для меня самого это было открытием. — Чтобы унять волнение и рассеять образовавшуюся вдруг неловкость, Джин коснулся находящейся на рычаге переключения передач руки, и когда Намджун посмотрел на него, мягко улыбнулся. — Всё дело в физиологии. В физиологии омег. Я интересовался у людей знающих, которые имеют дипломы докторов, прежде чем впервые поддаться на эту авантюру.       Заметив, что эти откровения давались омеге легко и непринужденно, альфа расслабился, как будто с облегчением кивнув, дав понять, что ему интересно.       — Я сильный омега, поэтому у меня более… активное кровоснабжение всех органов, что так или иначе участвуют в сексе. В том числе, гонады. У омег они отличаются строением и расположением, но так же, как у альф в процессе возбуждения набухают. — Джин сделал паузу. — И вот они как раз стимулируются членом во время секса, вместе с простатой, которая есть у нас всех, но не у всех она достаточно чувствительна. У меня чувствительна, поэтому… С женщиной у меня член стимулируется снаружи, а с мужчиной… Ощущение, что член стимулируется и изнутри. Или у меня два члена, которые получают одновременно одинаковое удовольствие. Что-то такое. — Джин пожал плечами, не заметив, как завороженно его слушал Намджун. — Все легко объясняется. И здесь меня уверили, что если я встречу женщину, запах которой снесет мне крышу, ощущения от секса с ней будут примерно такими же, как от секса с мужчиной. Так что… Я в любом случае в выигрыше.       — Понятно. — Намджун торопливо кивнул, и Джин по его ставшему чуть гуще и тяжелее запаху, в котором прибавилось пряной сладости, понял, что озвученное произвело на него впечатление. — Спасибо, что поделился.       — Что естественно, то не безобразно. И в моем случае, не без оргазма. — Джин смотрел на дорогу, боковым зрением заметив на себе взгляд альфы. — Ты успел вызвать у меня достаточно доверия, чтобы я так откровенничал. По людям обычно понятно, судить они будут или возбуждаться.       Намджун вновь на автомате кивнул, а затем покачал головой, широко, но как будто извиняясь улыбнувшись.       — Надеюсь, тебя это не обижает.       — Не обижает. — Джин покачал головой. — И я бы скорее удивился, если бы после упоминания члена в моей заднице, который гипотетически может принадлежать тебе, ты бы никак не отреагировал на это.       Омега звучал задумчиво, как будто не понимая, насколько провокационно и откровенно было то, что он озвучивал. Но Джин понимал. Это были вполне себе безобидные провокации, которые он позволял себе только с теми, кто мог воспользоваться однажды тем шансом, что омега мог дать. Со всеми остальными Джин был скромнее. Он в принципе был скромником, но, возможно, сильный омега-статус не давал ему возможности краснеть, когда вопрос касался секса. Потому что Джин не только сам умел получить незабываемое удовольствие благодаря собственной физиологии, но и мог помочь достичь его своему партнеру, к чему Джин всегда стремился. Он был провокатором и нередко капризно дул губы, но никогда не был жадиной. И если решался на близость, отдавал и отдавался без остатка. Иначе, она просто не имела смысла. Но для такой близости нужен самый достойный партнер.       — А ты удивишься, если я приглашу тебя на ужин? — Намджун, остановившись на светофоре, повернулся к Джину, чтобы тот в очередной раз не смог устоять перед его улыбкой.       — Нет. Только соглашусь.       В конце концов… У Ким Намджуна было слишком много достоинств, которые до сих пор не позволяли Джину разглядеть недостатки, заслоняя их широкими, как у альфы, плечами. Но всё-таки не такими широкими как у него, у омеги, и на этой мысли, Джин откинулся на кожаный подголовник, самодовольно улыбаясь.

* * *

      Джину доводилось бывать в подобных салонах, и этот в принципе ничем не отличался от других — только если своей лаконичностью, которая перекликалась с выставленной мебелью. Омеге сразу понравилось общее настроение ее дизайна и конструкции, которая замечательно могла вписаться в его интерьер, а он до сих пор не собирался прибегать к помощи профессионалов. Ему там жить, значит, никто лучше него его квартиру не обставит. Логика.       — Господин Мин подойдет через пару минут. — Девушка, которая их встречала, а затем куда-то удалилась, вновь оказалась рядом с Джином, которого альфа вежливо придерживал за талию. И это было приятно.       — Спасибо. — Намджун улыбнулся, и девушка, вежливо кивнув, направилась к другим посетителям.       — Господин Мин. А как его зовут? — Джин провел рукой по деревянной столешнице, оценив толщину ее края — монументально.       — Юнги. Мин Юнги. Он альфа, и у него золотые руки. — В голосе Намджуна слышался неподдельный восторг и самое искреннее обожание, и Джин только улыбнулся.       Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.       — Ну, кому здесь жить надоело?       Джин дернулся от неожиданности, услышав раздавшийся голос, который звучал слишком неестественно для кого-то, более или менее живого… Он тут же обернулся, и его глаза от удивления поползли на лоб, от чего омеге захотелось придержать их руками, которыми до этого стоило прикрыть рот. Потому что в нескольких шагах от него стоял мужчина, на котором был длинный фартук, выполненный из какой-то очень жесткой даже на вид ткани, и… Что-то вроде противогаза. Респиратор. Джин вспомнил, продолжая с удивлением смотреть на приближающегося к ним мужчину, который, прежде респиратора, стянул с себя надетую козырьком назад черную кепку, которую неловко запихал в карман джинсов.       — Тебе, наконец, разонравился запах мебельного лака, что ты так экипировался?       Намджун протягивал руку для приветствия, пока Джин продолжал с удивлением смотреть на поравнявшегося с ними альфу. И как только тот стянул толстые перчатки… По ощущениям это было похоже на мягкий удар под дых, обдавший внутренности огнем, который затем начал медленно, уже почти ласковым теплом разливаться по телу. Запах. Джин уловил морскую свежесть, приправленную чем-то горячим, явно нагретым на солнце, и сладким, а затем как будто нечаянно наткнулся на глаза альфы, которые смотрели на него пристально. Удивительные глаза. Омега никогда, кажется, не видел такой разрез, невольно сравнив его с кошачьим.       — Решил произвести на твоего омегу неизгладимое впечатление.       Голос до сих пор звучал странно и неестественно, а потом Мин Юнги двумя руками стянул с себя респиратор, аккуратно вызволив из-под широкой резинки длинные, как оказалось, волосы, которые он поспешил забрать за уши. Движение было привычным, но в какой-то момент руки мужчины замерли, а глаза опустились в пол. Он сделал пару вдохов, за которыми Джин наблюдал как завороженный, с головой накрывшись хлестнувшей ему в лицо теплой морской волной. И альфа поднял на него глаза. Взгляд. Прямой. Пронзительно острый и неподъемно тяжелый.       — Произвели.       Джин улыбнулся, но улыбка получилась взволнованно нервной, потому что он перестал ощущать запах Намджуна, полностью и невольно сконцентрировавшись на запахе другого альфы, который до сих пор смотрел на него, пока внутри у омеги всё переворачивалось.       — Джун, я дам вам все каталоги, и вы сможете спокойно… — Юнги перевел взгляд на друга, который явно успел заподозрить неладное. — Посмотреть. У меня на самом деле много… дел.       Он вновь начал натягивать на себя респиратор, и Джин смог вынырнуть из захлестнувшего его моря, которое ненадолго задержалось в нем вымоченными в соли лимонными корками. Когда на языке оказывается что-то кислое, затем там же ощущается сладость.       — Я думал, что ты лично уделишь…       — Я произвел на твоего омегу слишком сильное впечатление. — В неестественно приглушенном респиратором голосе слышалось раздражение, а затем Джин ощутил на себе тяжелый взгляд, который слишком быстро опустился в пол. — Познакомимся в другой раз. Всего доброго.       — Юнги…       — Я не его омега. По крайней мере, не давал никаких обещаний.       И Намджун перевел свой до этого растерянный взгляд с Юнги, который остановился, повернувшись, на Джина.       — Меня не ебет, если он считает тебя своим омегой. Прошу прощения за грубость.       И альфа стремительно удалился, пока другой, до этого державший омегу за талию, сжал свою руку сильнее, заставляя Джина обратить на себя внимание.       — Джин?       Вопросительная интонация теперь озвучивала вопрос без участия лишних слов, пока омега всё еще смотрел вслед удалившемуся альфе. Он слишком давно не испытывал ничего подобного, чтобы теперь пытаться сделать вид, что ничего не произошло.       — Я так понимаю, шансов у меня не осталось?       В голосе Намджуна слышалось досада, как перцем, приправленная агрессивным раздражением, но Джин знал, что не он был виной. Естественные реакции, которыми было напичкано любое тело.       — На то, чтобы оплатить мои чеки? Нет. — Джин, шумно выдохнув, виновато улыбнулся. — Прости.       — То есть, я привел тебя сюда, чтобы произвести впечатление своей щедростью, а увезу… Влюбленным в своего лучшего друга. Занятно. — Намджун отвернулся, и по его слишком сильно заострившейся челюсти стало понятно, что он сжимал теперь зубы, пытаясь что-то удержать в себе. — Я не виню тебя, но… Думаю, нам всё же стоит посмотреть каталоги.       — Я не влюбился. — Джин зачем-то поторопился оправдаться. — Но… Это было сильно.       — Спасибо за честность. — Намджун недолго колебался, всё же решив не отпускать чужую талию, при том, что омега не пытался от него отстраниться. — И надеюсь, что за ужином мы будем говорить не о Юнги.       Юнги. Джин уже не мог остановить заколотившееся в такт этих двух слогов сердце.

* * *

      Разговор очень быстро превратился в вежливую формальность, главной задачей которой было занимать перерывы в увлеченной работе челюстей. Ужин был славным, а беседа… Разочаровывала. И пах омега так, как будто теперь находился за стенкой. Очевидно, ему было неинтересно, по крайней мере, этот интерес не имел ничего общего с романтическим или сексуальным, на что Намджун до сих пор надеялся. Джин старался быть увлеченным разговором, любопытным и забавным, но…       — Я никогда не слышал, как Юнги повышает голос. Он всегда говорит тихо, вкрадчиво, однако, если ты провинился, это больше похоже на смертный приговор, нежели на обычный выговор с занесением. — Намджун откинулся на мягкую, обитую плотным льном спинку стула, выложив перед собой руки. И омега тут же, стараясь быть незаметным, чуть ближе придвинулся к столу, смотря теперь на альфу с как будто ленивым любопытством. Как будто. — Тогда, когда он злится, он не распаляется яростью и злостью, а замерзает, замораживая всех вокруг. Это похоже на истинное, проросшее в самое основание земли равнодушие и отвращение. Смотрит на тебя так, как будто прекрасно знает, что с тобой покончено, нужно только подождать. Я видел его в такие моменты и могу сказать точно — лучше бы он громко и с выражением матерился, потому что в этом случае есть шанс сменить гнев на милость, а когда человек равнодушен до отвращения… Это другое.       — Сложный характер. — Джин улыбнулся, но его глаза почему-то стали блестеть больше. Почему-то.       — Только до момента, когда вы успеете достаточно сблизиться и убедиться в том, что друг другу нравитесь. — Намджун покачал головой, совершенно отставив тарелку и приборы. — Никогда не думал, что буду рекламировать друга тому, за кем ухаживаю. По крайней мере, пытаюсь.       Джин ничего не ответил, потому что вдруг вспомнил, как убедительно господин Мин говорил о том, что Джин — омега Намджуна.       — В этом случае, только я по итогу останусь ни с чем, потому что два хороших и порядочных друга не станут жертвовать своей дружбой, решив, что я не должен достаться никому из них. Благородно, но, честно признаться, грустно.       — Лучше, если бы мы передрали друг другу глотки из-за тебя?       — Ты злишься, но я не несу ответственности за то, как реагирую на те или иные запахи. Я, знаешь ли, тоже не планировал терять голову, тем более, что практически уверился в том, что ты тот, кто мне нужен. — Джин очень убедительно фыркнул, из-под ресниц наблюдая за Намджуном, который как будто демонстративно отвернулся, опять агрессивно сжав челюсть. Он, наверное, теперь пытался спрятать от проницательного омеги свои эмоции, на самом деле выставив их напоказ. — Намджун, я не хочу смотреть на то, как ты злишься. Не потому, что мне страшно — я вижу, что у тебя испортилось настроение и очень хочу его тебе поднять. Как бы то ни было, ты мне нравишься. И даже если твой запах не сможет больше поднять мой член, я… Если ты не против, я не откажусь от общения с тобой.       — Я легко могу устроить тебе с Юнги встречу.       Намджун до сих пор смотрел мимо Джина, который пару раз повел носом, заметив, что кто-то прямо здесь и сейчас пытался спалить всю гвоздику к чертям. Даже ту, которой не посчастливилось оказаться в запахе альфы.       — Джун, тебе не нравится такое утешение? — Джин заискивал, пытаясь придать своему голосу и виду как можно больше невинного очарования, которое должно было продемонстрировать альфе, что здесь власть ему делить было не с кем. Власть, силу и,словно цунами, сметающий берега сильный характер. — Ты сам заговорил о своем друге. Не я начал.       — Ты пытался быть вежливым и не ранить мои чувства — спасибо. — Намджун, почувствовав, как гнев внутри успел успокоиться, перегорев и начав тлеть, посмотрел на омегу, на лице которого было недоумение и сочувствие. Ебаное сочувствие. — Наверное, я выгляжу теперь жалко, да?       Джин медленно, но отрицательно покачал головой.       — Меня занимает вопрос. — Намджун придвинулся к столу, сцепив перед собой пальцы. — Ты ведь можешь больше не встретиться с Юнги, правильно? Он вряд ли захочет проявлять инициативу, даже если ты ему понравился, просто потому, чтобы не ранить мои чувства. Юнги очень ответственный и порядочный альфа, который чтит принципы и наши отношения. Как и я, собственно. — Намджун говорил спокойно, но в его низком голосе почему-то слышался угрожающий шелест. Не шипение змеи, а скорее переговоры зеленых крон, которые, ощущая легкий ветерок, уже предвидели наступление урагана. — В этом случае, у меня остается шанс?       — Вопрос в том, соглашусь ли я на меньшее. И в этом случае, Джун, я не о твоих недостатках, которые найти мне так и не удалось — я о своей реакции на твой запах. Ты же знаешь, что чем она ярче, тем ярче будет сексуальный ответ. — Джин не улыбался, интуитивно чувствуя от альфы если не угрозу, то вдруг появившееся предубеждение, и Намджун это почти сразу понял.       Он потянулся к руке Джина, мягко сжав его пальцы. Это был стандартный жест, когда ты пытался уверить другого в том, что не таишь в своих словах и жестах опасности. Разумеется, если в этот момент пальцы не пытался сломать, но Джин всё же улыбнулся, почувствовав в этом прикосновении осторожную нежность.       — Спасибо. Я на самом деле успел напугаться.       Альфа пару раз провел пальцами по мягкой коже ладони, затем ее отпустив. Омега продолжал пахнуть слишком прозрачно, чтобы на что-то надеяться, а Намджун однажды смог ощутить на себе насыщенность и сладость его феромонов. Теперь всё будет похоже на то, что ты продолжишь седлать загнанную и почившую с миром лошадь, видя перед собой только финишную черту. Жалкие попытки, и теперь всё, что могло доставить удовольствие — достойно выйти из этой ситуации.       — Ладно, я понял, что проиграл, но проиграть лучшему другу, особенно, когда знаешь все его достоинства, не так обидно. — Намджун с тоской улыбнулся, пока Джин явно оживился. Омега сам не знал, почему, но это было очевидно. — Понимаю, что между нами теперь в любом случае ничего не будет, и даже если в этом нет ни моей, ни твоей вины… Я могу оказать тебе услугу. В ответ на... услугу.       Джин напрягся, выпрямившись, и, как будто пытаясь предостеречь или даже напугать, расправил непривычно широкие для омеги плечи.       — Мне не нужен секс. На следующей неделе в Центральной галерее пройдет открытие крупной и привезенной из-за рубежа живописной экспозиции… Я бы хотел, чтобы ты сопровождал меня. Мне нужна приятная, и при этом великолепная компания.       Омега не стал скрывать выдох облегчения, пока альфа нахмурился.       — Ты думал, я потребую от тебя секс?       Джин осторожно кивнул, пока Намджун закатил глаза.       — Думаешь, меня заводит, когда мой член просто терпят, а не… Ай, хватит. — Альфа в сердцах махнул рукой, затем схватившись за меню. — Самое время для десерта.

* * *

      Юнги сидел в кабинете, заваленном бумагой, про себя каждый раз в такие моменты мечтая оказаться рядом с рубанком, затем взять в руки шкурку и, вдыхая теплый запах мягкой древесины, тщательно и с любовью зашлифовать…       — Да-да. — Он увидел входящий звонок, прижав телефон ухом к плечу, двумя руками схватившись за один из обновленных и уже представленных на его суд каталогов. — Привет, Джуни.       — Ты сегодня занят в мастерской или…       — Или. — Юнги решил не отказывать себе в возможности лишний раз закатить глаза. — Я почти покончил со всеми индивидуальными заказами, и пока лак сохнет… Надо удостовериться, что моя контора гребет прибыль всеми доступными…       — Могу подбросить тебе еще один индивидуальный заказ.       По изменившемуся голосу друга, который Юнги знал почти так же хорошо, как свой, сразу стало понятно, о ком шла речь. Точнее, альфе сразу стало это понятно, потому что он до этого агрессивно и раздраженно отгонял от себя надоедливые мысли и воспоминания о даже не случившемся как следует знакомстве.       — Ты о своем омеге? Сделаю скидку только из-за большой и чистой любви к тебе.       — Он не мой омега, Юнги. И он хочет вновь с тобой увидеться. Что-то мне подсказывает, что захочет еще, потому что, судя по всему, ты успел ему запомниться.       — Мне по хуям. Можешь считать это… самцовой солидарностью. — Юнги сказал это вслух только затем, чтобы вызвать у своего лучшего друга улыбку, и судя по раздавшемуся сдавленному тоской смешку, ему это удалось. — У меня чуть задница не слиплась от его сахара.       — Тебе не понравился его запах? Не думал, что такое возможно.       — У него сильный омега-статус, это я понял. И тут знаешь… Сильные запахи, даже если очень приятные, бывают навязчивы и начинают заебывать прежде, чем ты попытаешься выебать его обладателя.       — Тебе понравился его запах. — Вот теперь, судя по голосу, Намджун улыбался шире. — И не только запах.       — Помнишь, я говорил о солидарности? У меня член не поднимется на того, на кого поднимался твой. Это принципы.       — Перестань, Юнги. Тебе не семьдесят. И Джин сегодня заедет к тебе после четырех — мы так и не посмотрели тогда каталоги, а у него до сих пор не обставлена квартира. — Намджун сделал короткую паузу, как будто знал, сколько понадобится Юнги, чтобы придумать, что возразить. — Просто удели ему немного времени. Даже если мы отказались от идеи трахаться, я до сих пор хочу ему помочь.       — Что, мальчик хорош не только снаружи? — Юнги ухмыльнулся.       — Захочешь — узнаешь.       — Не узнаю. Солидарность, Джуни.       — Надеюсь, она тебя не удержит, если дело дойдет до... самцовой страсти. — Намджун ухмыльнулся, затем тяжело и глубоко вздохнул. — Кто-то из нас должен добраться до финиша. Я уже откатился помирать от тоски, так что вся надежда на тебя.       — Сколько он тебя мариновал? — Юнги отложил папку, откинувшись на спинку кожаного кресла, затем дав знак просунувшейся в проем двери девушке, которая распахнула ее, войдя решительнее. — Говори честно.       — Недостаточно долго, чтобы ты захотел мстить за друга. Но… — В трубке послышалось молчание. — Он крепкий орешек. Насколько я помню, тебе только такие и нравятся.       — Ложь, пиздеж и провокация. У меня много дел. — Юнги уже с тоской оглядывал опустившиеся перед ним на стол документы, затем подняв на помощницу полные тоски глаза. — Перезвоню.       — Это пришло сегодня, и судя по дате отправки, мы потеряли не так много времени. Я уже позвонила — вас будут ждать в течение полутора часов. — Девушка не только выглядела по-деловому, но также себя проявляла, и прежде чем подумать о том, что ему нужно будет куда-то ехать, Юнги похвалил себя за профессиональную прозорливость. — Если хотите, я могу поехать с вами.       — Спасибо, Джуин. — Юнги поднялся, немного рассеянно застегивая пиджак, всё еще не спуская глаз с принесенных ему документов. — Около четырех здесь будет Ким Сокджин.       — Тот самый? — Джуин, всё еще пытаясь оставаться деловой и беспристрастной, всё же не смогла удержать свои подведенные дымкой глаза от удивленного округления.       — Тот самый. Он попросится ко мне, а ты, так как я буду занят в другом месте, его развлечешь каталогами и всем остальным, что у меня здесь валяется из макулатуры. — Юнги огляделся. — У омеги ремонт, и он нуждается в интерьере. А ты у нас девушка со всех сторон одаренная, и это не комплимент, а констатация… — Альфа нагнулся к бумагам, затем взяв один листок и аккуратно свернув его вдвое. — Только держи себя в руках, потому что господин Ким, как оказалось, омега сильный, а ты…       — Я понимаю, господин Мин. Обещаю держать себя в руках. — Однако в глазах альфы что-то сверкнуло, что также не было чуждо господину Мину, и он с недоверием прищурился. — Я могу взять автограф?       — И даже сфотографироваться. — Юнги быстро улыбнулся, затем стремительно обойдя свой стол и эффектно дернув руку из манжеты и рукава, чтобы увидеть циферблат часов. — Я предупрежу, если с фабрики поеду сразу домой. И ты позволишь господину Киму послушать мои искренние извинения, которые передашь от меня слово в слово, а потом проводишь его, преисполненная раскаяния и скорби. Из-за меня. Всё вали на меня, если что.       — В смысле… — Девушка нахмурилась, пока Юнги уже добрался до двери.       — Он сегодня твой клиент, Джу. Приедет за тем, чтобы действовать мне на нервы, а напорется на профессионального дизайнера интерьеров, вооруженного каталогами. — Альфа обворожительно, как умел только он, улыбнулся. — Но я постараюсь приехать вовремя. Чтобы спасти тебя из лап этого опасного рецидивиста.       — Вы о чем? — Альфа понимала всё меньше, пока Юнги, изобразив на лице драму, трагично поджал губы.       — Украл сердечко моего лучшего друга и теперь нацелился на мое. — Сказав это, Юнги вздохнул, а затем, увидев искреннее замешательство на лице своей помощницы, рассмеялся. Удивительно, почему у него вдруг так повысилось настроение?.. — Я шучу, Джуин. Но тебе лучше держать ушки на макушке. И я ушел.       — Счастливого пути!       Девушка успела выкрикнуть это прежде, чем альфа выветрился из собственной приемной, а затем огляделась, направившись к шкафу, в котором хранилась вся печатная продукция, касающаяся деятельности фабрики Мина. Обалдеть. Сам Ким Сокджин… И на этой мысли девушка улыбнулась сама себе, аккуратно перебирая кожаные переплеты. Вечер уже обещал стать незабываемым.

* * *

      — Если вы планируете обставить кухню всерьез и надолго, я бы посоветовала вам дуб вместе с натуральными столешницами из живописного оникса, который в наших линейках представлен в двенадцати различных уникальных фактурах, или травертина…       Джин с усталым любопытством наблюдал за альфой, которая пахла горьким миндалем и слишком рьяным стремлением ему что-то продать. Нет, разумеется, омега понимал, что это ее работа и не мог не признать, что девушка на самом деле была замечательно осведомлена, подкована и всё такое, но… Это если бы Джин на самом деле приехал, чтобы обустроить свою кухню. Нет, он приехал для этого, но это лишь вторая по степени важности цель.       — Скажите, а господин Мин… Он вообще сегодня будет?       Заданный аккуратно и даже осторожно ласково вопрос заставил альфу оторваться от глянцевых страниц, по которым она до этого увлеченно водила длинным пальцем.       — У нас возникли небольшие проблемы на фабрике, и господин Мин, как владелец и главное ответственное за качество лицо, отправился… — Девушка замолкла на полуслове. — Он сказал, что предупредит, если ему придется слишком задержаться.       — То есть, это форс-мажор? — Джин, не уставая мягко улыбаться, хитро прищурился, зная, что сидящая рядом альфа уже давно находилась в зоне поражения его естественного обаяния.       Химического. В некоторых ситуациях, оно срабатывало как сыворотка правды, но это в крайних случаях, когда возбуждение достигает такого предела, за которым нет ничего, кроме нависшего над головой наточенным топором оргазма. Нет даже возможности соврать. Но до этого было далеко.       — Да, господин Ким. — Девушка уверенно кивнула. — Хотите еще чего-нибудь выпить? Господин Мин потребовал от меня, чтобы я смогла максимально скрасить ваше ожидание, потому что он даже на тот момент испытывал вину по поводу так внезапно подвернувшегося… форс-мажора.       — Серьезно? — Джин удивленно округлил глаза, и его искреннее недоумение заставило альфу задуматься о том, не переборщила ли она с отбеливанием репутации собственного босса. — Это приятно. И я бы выпил еще кофе. Вы до этого заварили его волшебно.       Омега сказал это серьезно, даже строго, и после того, как на его пухлых губах растянулась мечтательная улыбка, стало понятно, что он не лукавил.       — Господин Мин разбирается во всем, что касается свежезаваренного кофеина, поэтому… Ему будет приятно узнать, что вы оценили не только мою заботу, но и качество предложенных напитков.       Джин и до этого замечал на себе ее блестящий и особенно заинтересованный взгляд, но никак на него не отвечал, не давая в сущности никакой, достойной химического ответа реакции. Он был благодарен за внимание и заботу, но не более, и альфа быстро это поняла, на самом деле испытав облегчение, что ей не придется бороться с собой.       — Вы что-нибудь выбрали?       И вновь знакомый голос раздался из-за спины и неожиданно, заставив омегу подпрыгнуть на месте, пока сидящая рядом с ним альфа тут же поднялась, вежливо склонив голову.       — Добрый вечер, господин Мин. Я провела для господина Кима ознакомительную консультацию по поводу нашего ассортимента кухонной мебели.       — Добрый вечер, господин Мин.       Джин тоже поднялся, повернувшись, и теперь у него была замечательная и очень волнующая возможность рассмотреть альфу получше и в более подходящем для его положения облачении. Простой черный костюм расслабленно классического кроя, с прямыми широкими брюками, и глаза, поднявшись от их пояса, сами остановились на широкой груди, интеллигентно выглядывающей из расстегнутого пиджака. На ней была черная футболка, которая держалась свободно, и всё равно не скрывала силу мужского тела. И от груди взгляд… Наверное, это было слишком нагло, но попав под влияние разогретых солнцем морских брызгов, разбивающихся о что-то лимонное, терпкое и при этом всё очевиднее окутываемое горячей сладостью, Джин уже не мог себя остановить… взгляд поднялся к шее, первым делом заметив что длинные темные волосы были теперь аккуратно забраны за уши. А вот и подбородок, а над ним — маленькие круглые губки. А сверху — маленький носик. Немного заостренно высоких скул, кошачьи глазки… Мин Юнги сочетал в себе не сочетаемое, и обычно альфам не доставались настолько деликатные и нежные черты. Как и омегам не доставались настолько широкие плечи.       — Мы не знакомы, но вы уже протерли на мне дырку.       В голосе слышалось больше волнения, чем раздражения, и Юнги не смог сдержать удивление, когда увидел протянутую руку и обворожительную улыбку. Не то, чтобы у него были предрассудки, но, кажется, инициатива омеги в этом вопросе была плохой приметой.       — Ким Сокджин.       Альфе показалось, что в этот момент, если он возьмется за протянутую руку, его жизнь разделится на до и после, но приличие требовало одного.       — Мин Юнги. Очень приятно.       Мир не обрушился, однако альфа не смог вовремя разжать пальцы, чтобы выпустить изящную ладонь омеги. А омега всё-таки опустил глаза и порозовел, до этого сделав пару коротких вдохов. Потому что теперь стало очевидно — если вдохнуть слишком глубоко, можно захлебнуться.