А может, не надо?

      — Ты свободна. — Юнги, который до этого позволил личной помощнице проконсультировать такого важного и, главное, потенциального клиента в своем кабинете, повернулся к девушке. — Автограф взяла?       Услышав этот вопрос, альфа сначала встрепенулась, а затем покраснела, когда Джин, на щеках и на ушах которого теперь почему-то тоже красовался стыдливый румянец, очаровательно ей улыбнулся.       — Дадите? — Альфа быстро собралась с силами, пока омега только кивнул, затем оставив в блокноте свой росчерк и небольшое, но крайне приятное послание. — Огромное спасибо, господин Ким.       — Мне было приятно с вами общаться.       Юнги готов был закатить глаза от этой любезности. Не потому, что он был невоспитанным грубияном, а потому, что прекрасно понимал, что это у господина актера была выдрессированная общением с журналистами привычка. В которой не было ничего плохого, отнюдь, но… Раздражало. И Юнги, пытаясь отделаться от налипшей на него карамели, направился за свой рабочий стол, немного раздраженно стянув с плеч пиджак. Это раздражение было вызвано тем, что омега уже смог догадаться о том, что у него над альфой была власть. Потому что Юнги, как ни пытался себя уговаривать, не мог не поддаться на эту химическую провокацию, почувствовав, как все его внутренности в один момент совершили сальто мортале, затем вернувшись в прежнее положение как ни в чем ни бывало. Юнги любил вести, и это касалось не только всяких дел, которые он проворачивал с другими альфами. Он любил контроль, а когда дело касается таких омег… Но с этим тоже можно было бороться.       — Господин Ким, сколько вы готовы потратить на мебель?       Джин смотрел на то, как господин Мин устраивался за своим рабочим столом, не удосужившись предложить ему сесть. И тут до омеги дошло, что было причиной этому, и он, решив, что не настолько гордый, чтобы ждать особого приглашения, направился прямо к столу, заняв одно из кресел. И он лишь невинно улыбался, когда альфа посмотрел на него так, как будто омега пытался у него что-то украсть.       — У нас есть бюджетная линейка. Никаких особых изысков, но зато качественная древесина достаточно крепко скручена и сколочена, чтобы стать долгосрочным вложением весьма скромных денег. Интересует? — Юнги смотрел на свои пальцы, которые зачем-то раскладывали бумаги.       — А еще варианты? — Джин откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и разложив руки по подлокотникам.       С такого расстояния морской бриз, приправленный прямо на языке становящимся сладким лимоном был более свежим и не стремился Джина утопить в себе. Вообще, это было забавно, что несмотря на то, как альфа держался, в его запахе, который изначально был лишен чего-то потенциально приятного на вкус, вдруг появилась сладость. Это значило то, что запах омеги пришелся ему по душе, и потому его собственный тоже стремился понравиться. Это была весьма упрощенная и наивно романтизированная схема происходящих на самом деле биохимическим процессов, но Джин был далек от естественных наук, предпочитая дилетантское объяснение на пальцах.       — Джуин вам, наверняка, их показала, сразу начав с премиум сегмента. — Юнги улыбнулся. — Я планирую развести вас на деньги, потому что, как любой уважающий себя бизнесмен, первым делом нацелен на прибыль. Однако, за рекламу готов сделать вам скидку, тем более, что в качестве своей продукции я уверен как в себе.       Джин как будто взял время на размышление, и пока он размышлял, с его плеч куда-то исчез кашемировый кардиган, оставив омегу в одной футболке. И Юнги сразу ощутил последствия этого, потому что освобожденная, а до этого нагретая тонкой шерстью кожа на запястьях сразу начала источать запах. Будь Джин обычным омегой, альфа бы не заметил такой нюанс, но так как Джин был… Юнги против воли своего холодного разума сделал вдох поглубже, в последний момент удержавшись от того, чтобы закатить глаза. Запах омеги был простым — теплая карамель, сливочная. Расплавленный с добавлением ванили сахар, который размешали со сливками или заварили с хорошим куском сливочного масла. И вот здесь был подвох. У простого запаха появилась глубина. Терпкость, которую сложно представить в таком простом сочетании, как сахар и сливки, но тем не менее… Сладость раскрывалась, и с каждым мгновением можно было уловить новый оттенок становящегося гурманским вкуса. Это был мягкий, ласково обволакивающий сладостью запах, согревающий и… Юнги прикрыл глаза, пока Джин заерзал в кресле, отчего-то слишком крепко вцепившись в подлокотники.       — Вот.       Юнги подтолкнул к омеге кожаный переплет, успев заметить, что румянец на щеках и ушах Джина стал ярче, опустившись к тонкой длинной шее. И пухлые губы как будто стали полнее, сочнее, возможно из-за того, что омега их приоткрыл, пытаясь меньше дышать носом. Его захотелось съесть. Мимолетно пронзительная мысль, которая Юнги тут же была придушена с особой жестокостью.       — Я могу почитать это дома? — Омега поднял свои глаза, на которые альфа неудачно напоролся.       Блестящие, полуприкрытые, подернутые такой же сладкой, как запах поволокой. Чертов омега. Наверняка, его омега-статус стремился к двойке, при том, что нормальные омеги ходили с единицей или чуть больше.       — Только если успели оформить читательский билет. — Юнги придвинулся к столу, сцепив пальцы в замок. — Я похож на библиотекаря?       — Нет. — Джин тяжело вздохнул. — На альфу, из-за которого у меня сейчас случится сердечный приступ.       — О, с удовольствием бы посмотрел, но полагаю, полезнее для вас будет удалиться. Можете оставить контакты моей помощнице — она обязательно пришлет вам электронные каталоги, а также проконсультирует…       — Я пришел за консультацией к тебе. — Джин так судорожно прикусил губу, как будто прямо здесь и сейчас готовился в голос застонать, пока Юнги готов был его за это прибить.       — Я не перехожу со своими клиентами на ты. Прошу меня простить.       — Я не стану вашим клиентом, если консультации мне будет проводить кто-то, помимо вас. — Джин сделал на этом обращении особый акцент, нервно расправив плечи и поджав губы. — И да, я готов оставить у вас достаточно большую сумму, чтобы надеяться на то, что мне будет уделено особое внимание.       — Договорились. Тогда, чтобы не смущать друг друга, предлагаю пообщаться по телефону. — Возможно, слова круглая сумма подействовали на Юнги достаточно отрезвляюще. Ну или он слишком крепко ухватился за мысль, что может отделаться от присутствия омеги без вреда для дела. — Вас устроит?       — А может, чтобы иметь представление о размере бедствия, вы придете ко мне в гости? Я обещаю, что там будет та квартира, которую я собираюсь обставить.       — Точно? — Юнги с недоверием прищурился. — Я откажусь, но мне нужно знать, что вы меня не обманываете. Потому что я могу прислать замерщиков и…       — Я не хочу замерщиков. — Джин вздохнул с явным отчаянием. — А еще не хочу потом рассказывать, как ваша компания не смогла предоставить мне качественные услуги и такую же мебель, проявив жуткую некомпетентность. Вы лично или кто-то из ваших подчиненных. Вы же знаете, как это бывает — я сказал, кто-то подхватил, а если учесть, что у меня очень много подписчиков в социальных сетях, неприлично много, это может обернуться катастрофой. И разобраться в том, кто прав, а кто виноват будет очень сложно, при том, что ваша репутация так и так успеет пострадать.       — Ах, вот как мы заговорили… — Вот теперь Юнги улыбнулся хищно, и затем поднялся, пока Джин следил за ним, не моргая. — Это угрозы? В таком случае, я тоже могу рассказать о том, что вы, матом требуя моего личного участия, затем закатили истерику, когда вместо латте вам подали капучино, который вы вылили на голову моей ни в чем ни повинной помощницы, до этого пригрозив пустить мою компанию по миру. Как вам такое, господин Ким? Люди очень не любят заносчивых и высокомерных звезд.       Юнги обошел стол, присев на его угол и скрестив на груди руки. Несложно было догадаться, что его раздражение и, возможно, даже агрессия, которую он испытывал после умелой провокации, смогли приглушить сексуальные инстинкты. Но… Это было слишком ненадежное прикрытие, чтобы чувствовать себя в безопасности, что стало понятно, когда Джин поднялся. Разумеется, он был омегой и объективно не мог соперничать с альфой в силе характера. Однако на поле сексуального противостояния у него было преимущество, потому что именно он заставлял альфу испытывать возбуждение. Вопреки всему.       — Господин Мин, вам никто не поверит, что я способен на такое. Просто потому, что я на такое не способен. Я скромный, вежливый и крайне дружелюбный омега, который даже если и может задумать какую-то гадость, потом обязательно окажется на нее не способен.       Джин сделал к Юнги шаг, но тот не сдвинулся, лишь крепче сцепив перед собой руки, пытаясь воздействовать на омегу силой своего взгляда. Хотя… Если так продолжится, он сможет надавать завравшемуся омеге своим стояком по лбу. Или по губам. Или… Блять. И Юнги поспешил взять в руки одну из лежащих рядом папок, как будто ему прямо сейчас очень нужно было свериться с чем-то, при этом изображая равнодушие и сосредоточенность. Не то, чтобы он стеснялся своего, возможно, вставшего члена, возможно, даже наоборот, но это было теперь не к месту.       — Я талантливый актер, но не мог представить, что и вы тоже.       Голос звучал мягко, почти елейно вместе с заискивающей улыбкой и томно смотрящими на него невинными глазами. Омега сделал еще один шаг к нему, но остановился. Он сам теперь был жертвой, и если альфа мог держаться за свой несгибаемый характер, омеге было сложнее. И Джин опустил глаза к ширинке своих брюк. Очевидно, на трусах уже красовалось мокрое пятно от его естественной смазки. Которую выделил на три четверти эрегированный член, уверенно застремившийся в карман. Наверное, Джин покраснел еще больше, но в этот момент ему хотелось сказать спасибо Юнги, который смотрел куда угодно, но не на его член. Потому что альфе было совершенно неинтересно, насколько красиво этот член прорисовывался сквозь тонкую ткань брюк.       — Вы всё сказали?       Вообще, Джин собирался продолжить свое разоблачение, но передумал, чувствуя, что в его черепной коробке было всё меньше чего-то, потенциально способного мыслить, а потом это озвучивать. Начинала кружиться голова, вместе с содержимым живота, которое медленно разогревалось. Обычно такой эффект наблюдается в середине чувственной прелюдии, а здесь…       — Я оставлю свой номер. Мне подходит ваш вариант с телефонным разговором.       Джин повернулся, подхватив с подлокотника кардиган. И Юнги выдохнул.       — С вами приятно иметь дело. — Он улыбался, пока Джин даже не обернулся, при этом кардиган повесив на сгиб локтя, который прижимал к животу. Альфа не видел, но догадывался почему.       — Всего доброго, господин Мин.       Напоследок, омега обворожительно улыбнулся, задержав на Юнги взгляд. Вообще, Намджун был прав, когда говорил, что Юнги любит крепкие орешки, и в этом случае секрет был прост — чем дольше омега держит себя в руках, тем горячее потом ощущается в руках альфы.

* * *

      Гон пришел, когда не ждали, но по крайней мере это объяснило, почему омега чуть не кончил в кабинете господина Мина. Вообще, это было странно. Наступление осени могло послужить некоторым оправданием того, что естественный цикл, установленный годами после достижения половозрелости, дал сбой, однако… Скорее всего, это было из-за запаха альфы, который неожиданно произвел на Джина слишком сильное впечатление. Да и сам альфа, стоит признаться, отличался от всех остальных, с которыми омеге приходилось иметь дело. И не только потому, что он не торопился заниматься ухаживанием, убедившись в том, что запах пришелся ему по вкусу. Хотя… Это было странно. Очевидно, что Джин ему понравился, объективно, но тем не менее… Возможно, виноват был Намджун, который десять лет с Юнги успел подружить, затем влюбиться в Джина — очень продуктивный альфа… Угрызения совести? Забавно, если по итогу омега останется с собственным членом в руках, вместо того, чтобы вложить его в заботливые, но сильные руки альфы, о чем он в тайне мечтал.       — Добрый день. — Джин вымученно улыбнулся, протягивая руку молодому человеку, не став оглядывать студию.       Подавители имели волшебное свойство сдерживать выплескивающуюся во время гона сексуальную энергию (вместе со всей ее химией), но при этом вызывали легкую, но изматывающую головную боль, которая становилась только тошнотворней на фоне общего упадка сил. Вот если бы в его распоряжении был альфа, в идеале — Мин Юнги, Джин был бы бодр, весел и свеж, даже если бы до этого не сомкнул глаз, во всех мыслимых и немыслимых позициях удовлетворяя свой сексуальный аппетит. Но у него не было Мин Юнги. Зато была запланированная заранее запись. Подкаст. У очень популярного журналиста, который уже сочувствующе улыбался, успев обдать Джина навязчивым запахом жасмина. Навязчивым по вине омеги, который всё теперь воспринимал слишком близко к сердцу. И носу.       — Добрый день, господин Ким. Неважно себя чувствуете?       Это было искреннее сочувствие, и Джин виновато улыбнулся, опустившись в предложенное ему кресло, руками бездумно схватившись за большие профессиональные наушники.       — Есть такое, но у меня достаточно сил, чтобы не испортить настроение вам и слушателям. Спасибо. — Омега взялся за поставленный перед ним стакан воды, благодарно кивнув. — Но только если вы не заставите меня вставать.       — Вы точно справитесь с прямым эфиром? — Ведущий смотрел с сомнением на омегу, заметив не только его вселенскую тоску в глазах, но и бледность, на фоне которой розовый румянец выглядел немного болезненно. — Мы можем…       — Спасибо за беспокойство, я справлюсь. — Джин только кивнул, при этом прикрыв глаза, пытаясь не замечать мягко бьющий по стенкам его черепа резиновый молоток. — У меня нет оснований срывать запись и ваше эфирное расписание.       Услышав это, ведущий улыбнулся, дав знак звукорежиссеру, который начал настраивать оборудование.       — Я до этого только слышал о вашем профессионализме, а теперь смог испытать на себе. — Он задержал на Джине задумчивый взгляд, затем потянувшись за какой-то распечаткой. — Вот примерный перечень тем, но я надеюсь, что у нас получится побеседовать без сценария.       — Я люблю поболтать. — Омега быстро пробежал взглядом по печатным строчкам, затем подняв глаза на журналиста. Хорошо, что он был омегой, потому что в другом случае Джина могло начать мутить. — Мне всё подходит.       — Отлично. В таком случае… — Радиоведущий огляделся, указывая на большую красную лампочку. — Когда она горит — идет эфир. Если гаснет…       — Я могу отпроситься в туалет. Всё понятно. — Джин уверенно кивнул, пока устроившийся напротив него омега широко и искренне улыбнулся. — Я готов.       — Готовность пять минут.       Это был другой голос, но Джин не стал оборачиваться, сосредоточившись. Он прошел достаточное количество интервью, чтобы теперь почти не испытывать волнение. Интересно, а господин Мин согласился бы ему помочь в такой ситуации?..       Юнги рассеянно завязывал фартук, даже не пытаясь вытряхнуть из головы мысли, которые слишком настойчиво со вчерашнего дня пытались завладеть его сознанием. Ким Сокджин. Он не думал о нем ничего конкретного — это были какие-то образы, ассоциации, которые как будто успели отпечататься на внутренней поверхности его черепной коробки, и поэтому он не мог от них отделаться. Но он мог отвлечься. У него было несколько неплохих кусков дерева, из которых, с помощью ловкости знающих это дело рук, он мог сделать что-то практичное, при этом эффективно себя отвлекая и занимая. Он бы мог изучить бухгалтерские отчеты, но… Вместо этого он, закончив с облачением и натянув кепку козырьком назад, схватился за телефон. Уже опаздывал, и пальцы сами быстро смогли найти нужный канал, пока альфа решил не пользоваться наушниками. Он не будет работать инструментом. По крайней мере…       — Мои родители альфы, мой старший брат… Тэтэ, привет, я люблю тебя… Тоже альфа, и иногда мне кажется, что в генетической лотерее мне не хватило совсем чуть-чуть до слабого альфы, но с широкими плечами, и поэтому я стал сильным омегой, сумев плечи сохранить.       Юнги даже остановился, успев надеть только одну перчатку.       — Наверное, омеге сложно расти в окружении альф?       — Я не знаю, как расти в окружении омег, поэтому… Не могу сказать, что я очень страдал. Родители воспитывали нас с братом примерно одинаково, и, если вас интересует, отец не устраивал между нами спарринги, чтобы воспитывать боевой дух. Только что-то общечеловеческое, вроде честности, усердия, верности, доброты… Ну и далее, по списку.       — Можно ли говорить о том, что пример ваших родных-альф, за которыми вы наблюдали всё детство и юность, дал вам возможность воплощать альф на экране?       — Думаю, что да. Вообще, мне всегда хотелось верить в то, что пусть я и по строению омега, характер у меня альфы, и я ни в чем не уступаю брату или отцу. Но нет. Есть всё-таки вещи, над которыми мы не властны — вроде эмоций. И вот здесь… Когда беда случилась по сценарию, стрессоустойчивость проявить проще, чем когда ты столкнулся с проблемой в реальности.       — Понимаю. И здесь обязан спросить, как вы справляетесь со стрессом, которого востребованному актеру явно не занимать?       — Смотрю кулинарные шоу. В одном даже недавно поучаствовал, исполнив свою мечту.       — Вы просто любите наблюдать, или же можете похвастаться умением готовить?       — Без скромности — я умею готовить. Причем, здесь я не могу оправдаться тем, что это досталось мне от родителей — родители готовят так, чтобы можно было выжить, а не вкусно поесть. — Пауза. — Мама, папа, я очень вас люблю.       Это было сказано с такой интонацией, что не только ведущий, но и Юнги усмехнулся, успев подумать о том, что он тоже любил кулинарные шоу и не любил стряпню своих родителей.       — Вообще, когда наваливается слишком много стресса и сложностей, рядом хочется иметь сильное плечо. Даже не для того, чтобы это плечо решило все твои проблемы — хотя, кого я обманываю, именно для этого. Но еще для поддержки. Когда ты не один и рядом кто-то, на кого ты можешь равняться — жалеть себя хочется чуть меньше. Но опять же, предпочтительнее тот вариант, когда за тебя всё решают. И я, как любой уважающий себя омега, не собираюсь этого стесняться. — Вновь пауза. — Уверен, именно для этого был задуман мой старший брат, который меня оставил. Так что, место сильного плеча вакантно.       — И вот мы плавно подошли к вопросу, на который многие отвечать отказываются, при том что я, честно признаться, всегда очень сомневаюсь, прежде чем его задать. — Пауза. — Поговорим о вашей личной жизни?       — Поговорим. Потому что у меня ее нет. На этом разговор можно считать законченным.       — Сказывается занятость?       — Всё-таки не закончен, да? — В голосе Джина было сомнение и надежда, и Юнги не смог скрыть улыбку. — Я совру, если скажу, что в личной жизни мне мешает востребованность. Мне мешает что-то другое. — Пауза. — Камень. О который я, как вода, бьюсь, пытаюсь под него подтечь хоть как-нибудь, а он даже не хочет переходить на ты.       — Неужели такое возможно?       — Честно, я сам никак не могу в это поверить! — Джин очень искренне возмутился. — Но если серьезно, я просто хочу найти человека, с которым будет легко и приятно не только во время гона. Понимаю, это всё было сказано тысячу раз, но мне хочется такого партнера, с которым я смогу разговаривать без умолку, делиться всем без опасений быть непонятым или осужденным, и…       — Вы покраснели.       — Есть еще одно условие, но это… большая-пребольшая тайна.       Джин озвучил это достаточно многозначительным и приправленным волнующей загадкой голосом, чтобы на мгновение в студии повисла пауза, прежде чем ведущий предложил перейти к обсуждению творчества. А Юнги, бездумно поглаживая не тронутый пока деревянный брус, думал о том, что Джин озвучил. Камень. Альфа всегда, при каждой удобной возможности и особенно, когда был заебан, но не сломлен, говорил о том, что в следующей жизни хотел стать камнем. Совпадение, причем достаточно дурацкое, и Юнги взялся за стамеску, при этом продолжая слушать то, что рассказывал Джин. Интересно, складно, уместно эмоционально — наверное, так полагалось говорить всем хорошим актерам. Или же у господина Кима были другие достоинства, помимо головокружительного запаха и приторно красивой мордашки. Приторно? Юнги подумал это из вредности. Хотя, глупо было полагать, что великий и ужасный интеллектуал Ким Намджун, который прочитал больше книг, чем мир успел напечатать, поведется только на привлекательность.       Дело принимало неожиданный поворот.

* * *

      Следующие съемки должны были начаться через пару недель, рекламные контракты были отсняты, и Джин теперь лежал на диване, болтая ногой, с которой зачем-то стянул носок. Он уже успел обсудить с родными свой очень удавшийся, о чем говорило количество слушателей и комментариев, подкаст, и теперь просто смотрел в телефон, уже потянувшись пальцем к иконке любимой игры. И тут раздался звонок. Номер был записан как господин Мин, потому что, когда Джин оставлял свои контакты, его уверили, что именно с этого номера ему позвонят.       — Алло.       Сердце забилось быстрее.       — Добрый день, господин Ким. Вам удобно разговаривать?       Сердце разбилось. Наверное, глупо было надеяться, что вредный и слишком стойкий господин Мин на самом деле захочет обсудить его кухню лично, доверив это своей грамотной помощнице.       — Добрый. Удобно.       — В таком случае, я бы хотела задать вам несколько вопросов касательно…       Тоска. Джин с дивана смотрел на свою пустующую кухню, на которой была только пара самых простых шкафов, один стол, один стул, холодильник и электрическая плитка, и на автомате отвечал на задаваемые ему вопросы, каждый раз заканчивая Я доверяю мнению профессионалов. Девушка сосредоточенно перечисляла ему преимущества и недостатки чего-то, на чем Джин даже не пытался заострять внимание. Наверное, это называлось клиенториентированностью, но… Он стянул и второй носок, перевернувшись и закинув обе ноги на спинку дивана, при этом свесившись головой вниз.       — Переведи звонок в мой кабинет.       Услышав знакомый голос, который решительно и низко прервал очередные монотонные перечисления, Джин выронил телефон, а когда слишком торопливо попытался за ним потянуться, не успел удержать ноги, приняв очень компрометирующую его и успевшую травмировать поясницу позу.       — Алло.       Голос раздался откуда-то с пола, и Джин, что-то простонав, сполз с дивана, схватившись за телефон.       — Да.       — Я слышал стон. Ты так рад меня слышать?       Необидная издевка, но Джин тут же пришел в себя.       — Я не собираюсь переходить с вами на ты.       — Хорошо, как скажешь.       — Подожди! — Омега слишком хорошо расслышал ухмылку альфы, но ничего не мог с собой поделать. — Давай на ты.       — Я тут недавно послушал твой подкаст.       — Чтобы подобрать мне идеальную кухню? — Джин волновался и при этом улыбался, успев сесть, как полагается, одной рукой растирая пострадавшую поясницу.       — Да. Я понял, какая конфигурация дверных петель подойдет для нависных шкафов, когда ты рассказывал, как расплакался, когда в кадре рядом с тобой появилась оса. — Пауза, а затем весьма игривое... — Ты настолько не уверен в своем актерском таланте, что побоялся конкуренции?       — Я настолько боюсь ос. А не уверен я только в твоей компетентности как мебельного мастера.       — То есть, хочешь продолжить разговор с моей помощницей?       — Нет! — Джин ответил слишком быстро. — Я… Рад, что ты решил поговорить со мной лично. А про компетентность… Это я так.       Пауза.       — Я тоже просто пытался пошутить до этого. — По голосу альфы слышалось волнение, как будто он решился озвучить это в последний момент.       — Получилось. Я признаю, что у тебя есть чувство юмора.       — Подожди, ты еще не слышал мои шутки о самовыпиле. И назвав это самовыпил, я лишь подчеркнул, что на самом деле компетентен во всем, что касается работы пилой.       Джин засмеялся.       — Я, кстати, тоже люблю смотреть кулинарные шоу. Ты говорил, что снимался в одном.       — Да, в Кухне Пака. Обожаю его.       — Серьезно? — По голосу Юнги было понятно, что он искренне изумился. — Одно из моих любимых шоу. Но я почему-то не видел выпуск с тобой.       — Потому что он запланирован на конец сентября.       — Придется записать, чтобы не пропустить. — И Юнги на самом деле засуетился, как будто собирался внести пометку в свой ежедневник.       — Ты… — Джин засомневался, на самом деле опасаясь, что услышит не тот ответ, что хотел. — Просто хочешь со мной поболтать?       Альфа взял паузу.       — Как ты думаешь, если я позвонил тебе в разгар рабочего дня?       — А… — Джин тут же сник. — Да, извини. Я не подумал.       — Извиняться не за что. Я до сих опасаюсь, что ты пустишь меня по миру, поэтому… Для начала, мне нужен метраж.       Радость была недолгой, но, стоит признаться, обсуждать кухню с Юнги было увлекательнее, чем с его помощницей. А вот прощаться было еще и волнительно, потому что альфа взял у него разрешение связаться в нерабочее время. Точнее, он спросил, может ли использовать телефон Джина в своих личных целях, и омега сфокусировал на этом внимание — его личные цели. Интересно, а его кухня входила в личные цели Юнги? А может, на самом деле, альфа не такой стойкий, как омеге показалось сначала?       И буквально следующим вечером Джину удалось узнать, какие именно личные цели преследовал господин Мин. Они проболтали полтора часа и прервались только потому, что альфе поступил очень важный звонок по второй линии. И омега, повесив трубку, не перестал об этом разговоре думать, прокручивая в голове вопросы, ответы, отдельные реплики и интонации… Он думал очень сосредоточенно, слишком крепко схватившись за телефон, когда уже забрался под одеяло. Пожелать спокойной ночи или не пожелать? А если Юнги не ответит? Не пожелать. И тяжело вздохнув, Джин отложил телефон экраном вниз, повалившись на подушку и натянув на голову одеяло. Впервые всё было так сложно.

* * *

      — Ты, правда, считаешь это красивым? — Джин стоял напротив живописного полотна, теперь пытаясь найти его название и автора.       — Восприятие искусства не может ограничиваться лишь субъективностью красоты. Это та же книга, которая в этом случае расписана красками, а любое литературное произведение, которое помимо складности слогов, несет в себе смысловую и сюжетную нагрузку, нельзя оценить лишь красиво-некрасиво. — Спокойный низкий голос альфы замечательно сочетался с приглушенным светом данного выставочного зала, и Джин, заслушавшись, положил голову Намджуну на плечо.       И тот, как будто ждал этого, вежливо, но при этом уверенно его приобнял, лишний раз втянув носом теплый, уютно-вкусный запах омеги. Если откинуть сексуальное, на что у Намджуна теперь не было прав, близость с Джином просто была комфортной. Казалось, что его запах дотягивался до сердца, поселяя в нем какую-то безмятежность. Возможно, обманчивую и мимолетную, но тем не менее, у тебя появлялась возможность чтобы остановиться, выдохнуть и, прикрыв глаза, ненадолго забыть о своих проблемах и переживаниях.       — Картина называется Поцелуй, но мне кажется, что на момент ее написания, художник был слишком одинок и успел забыть, как это бывает. — Джин не торопился поднимать голову, вместо этого поудобнее устроившись на широком плече, щекой потеревшись о мягкую шерсть пиджака. Пусть Намджун не привлекал его в сексуальном плане, он до сих пор оставался лучшим альфой на его памяти. — Это что угодно, но только не поцелуй.       — Здесь важно настроение, опять же. Приглушенные тона. Мы видим, что два влюбленных явно скрылись от того праздника, что разворачивается за ярко освещенным окном, свет от которого не дотягивается до этого укромного местечка… Уединение, интимность — всё то, что мы хотим получить от поцелуя.       — Ты сам всё это придумываешь? — Джин поднял голову, с недоумением и восхищением смотря на альфу, который, не отводя взгляд от картины, всё же улыбался. — Мне кажется, тебе нужно не деньги считать в своем банке, а преподавать. Или экскурсии водить. Только благодаря тебе… — Джин обернулся, заметив, что вокруг до сих пор было слишком много камер и вспышек, что обычно сопутствовало любому громкому открытию или закрытию. — Все будут считать, что я не только красивый, но и одухотворенный. Который не судит живопись по ее условной красоте, пытаясь всматриваться и вдумываться в суть, приобщаясь к прекрасному, а не просто привлекательному для глаз.       — У тебя тоже отлично получается. — Намджун повернул к Джину голову, напоровшись на его блестящий взгляд. Очень захотелось коснуться его щеки, пальцем аккуратно убрав со лба прядь челки, наблюдая за тем, как омега, улыбаясь, прикроет глаза, но… — Красивый здесь только ты.       — Буду честным — я собирался это услышать с самого начала, как мы тут появились. — Джин самодовольно улыбнулся, а затем в этой улыбке появилось нежное тепло. — Но всё же не только я. Можешь мне поверить — меня фотографируют только потому, что я рядом с тобой, а ты — в этом жемчужно-сером смокинге. И завтра все будут обсуждать, что за красавчик рядом с Ким Сокджином?!       Джин взял руку альфы со своей талии, сжав его пальцы и потянув в сторону.       — Я слышал твой подкаст и оценил часть про камень.       Услышав это, омега остановился, посмотрев на Намджуна с подозрением.       — Юнги любит шутить о том, что откажется умирать, если ему не пообещают, что в следующей жизни он станет камнем.       Услышав о Юнги, Джин тут же сник, невольно надув губы. Они больше не разговаривали. Альфа ему больше не звонил и не писал, как будто ему это перестало быть интересным.       — Мне не нравится твой Юнги.       — Звучит не так, как будто у меня появился шанс. — Намджун только улыбнулся, направившись к одному из полотен, вежливо взяв Джина под локоть. — К нему так же сложно подступиться, как и к тебе. Особенно, если ты с претензиями, а твой запах — это та самая претензия, которой Юнги будет упорно сопротивляться. Ему нравится такое. Чем больше сопротивление, тем больше потом сила… столкновения.       Сказав это, альфа улыбнулся сам себе, думая, что подобрал вполне образную характеристику для своего друга, пока Джин задумался.       — Зачем сопротивляться тому, к чему тебя тянет и что не таит опасности? — Он повернулся к Намджуну, засунув руки в карманы кремовых брюк.       — А кто сказал, что ты не таишь опасность? — Альфа, кажется, искренне удивился. — Если ты не хочешь ему как-то навредить, еще не значит, что ты не опасен.       — Это альфачьи заморочки. — Джин закатил глаза, надув губы. — Но я уже придумал, чему он точно не сможет отказать. От чего не сможет отказаться.       — Ну-ка. — Намджун тоже повторил движение Джина, засунув руки в карманы, пока Джин загадочно улыбался.       — Ты его лучший друг. Поэтому он сам тебе потом расскажет.

* * *

      Юнги не должен был испытывать ничего подобного, но тем не менее он достаточно раздраженно закрыл несколько открытых вкладок из новостной ленты, решительно отложив телефон. Намджун был первым, и если у него появился шанс, это был повод порадоваться, а не испытывать гадкие, острыми когтями подцепляющие и надрывающие чувство собственного достоинства муки ревности. Пусть это вполне себе невинные проявления, но разве ты будешь…       — Господин Мин. С вами хочет поговорить агент Ким Сокджина.       — Кто? — Юнги жал на кнопку селектора, пока его помощница терпеливо повторила сказанное. — Соедини.       Пара прошедших в недоумении и неведении мгновений, после которых раздался голос.       — Алло? Господин Мин?       — Да, с кем имею честь говорить?       — Меня зовут Пак Чимин. Я являюсь агентом и по совместительству менеджером господина Кима, который актер и который решил воспользовался услугами вашей компании для того, чтобы обставить свою квартиру. Я звоню вам с вполне официальным предложением о рекламном сотрудничестве. Мы снимем в вашей мастерской небольшой ролик, на котором вы с господином Кимом будете мастерить. Всё закончится тем, что мы скажем о вашем салоне и о том, что Ким Сокджин планирует с вашей помощью обставить свои новоприобретенные апартаменты. — Высокий голос тараторил, но делал это достаточно членораздельно, чтобы Юнги не нужно было переспрашивать. — У господина Кима более семи миллионов подписчиков, широкие и стабильные охваты, но я могу прислать вам дополнительную информацию по электронной почте, чтобы вы смогли оценить перспективы и выгоды от этого рекламного сотрудничества.       — Что требуется от меня? — У всего есть цена.       — Присутствие в кадре. Вы будете мастерить, а господин Ким — вам послушно ассистировать, под вашим чутким руководством. Это будет развлекательный контент, поэтому вам не нужно будет давать какие-то особые комментарии по поводу своих действий и того, что будет делать господин актер. В кадре вполне может говорить только он, если вам так будет комфортнее.       — И что взамен? Дисконт?       — Можно обойтись без этого. По крайней мере, господин Ким не ставил это условием, а он вправе сам определять, на каких условиях будет выкладывать рекламу в своем личном аккаунте.       — В таком случае для чего подобная благотворительность господину Киму? Что он получит от этого?       Пауза.       — Господин Мин, я просто передаю вам его волю, при том, что мне неизвестны его мотивы. Вы вправе отказаться.       — Мне в любом случае нужно подготовить материалы.       — А, забыл сказать! Господин Ким хочет сделать поднос. Знаете, такой, на ножках, с помощью которого можно подавать завтрак в постель. Мне кажется, это достаточно простая для вас штука, изготовление которой не доставит особых хлопот.       Менеджер Пак никак не изменил интонацию, но почему-то повеяло двусмысленностью. Был какой-то подвох, который альфа чуял носом, но отказываться от такой рекламы…       — Мы заключим контракт, и я оформлю для господина Кима дисконт в размере тридцати процентов на итоговый чек всех его приобретений.       — Как скажете, господин Мин. Это очень щедро с вашей стороны, и, если вы не возражаете, мы бы могли подписать все бумаги завтра, чтобы как можно быстрее приступить к съемкам.       — Завтра после обеда. Моя помощница даст вам более подробные разъяснения по этому поводу.       — Хорошо, господин Мин. Большое спасибо.       Что Джин задумал? Очевидно, он что-то задумал, потому что такие предложения просто так не делают. Надеялся, что Юнги будет чувствовать себя обязанным, согласившись на благотворительность? В таком случае, омегу будет ждать разочарование, и здесь невольно пришло желание послушать его голос по телефону. С ним было приятно разговаривать, и не только из-за крайне приятного тембра. В этом случае, правильнее сказать с ним было легко разговаривать. Но альфу всё равно невозможно было провести.       И если бы только альфа знал, в чем на самом деле был скрыт подвох…