А может, не надо?

      Юнги хотел бы начать требовать ответы, стуча кулаком по столу, прямо здесь и сейчас, но здесь и сейчас он мог стучать кулаком только по верстаку, надеясь, что так его работа, которую он обязан закончить в срок, сама собой сделается. Это остудило его пыл, и альфа вспомнил о том, что работа по дереву — это лучший способ отвлечься, чем сигареты. Тем более, что это приносило ему деньги. И удовольствие. Вдох и выдох, и он уже принялся за податливую к обработке древесину, начав шкурить аккуратно распиленные детали будущей сборки. Однако, его вновь прервали.       — Войди!       Юнги отложил аппарат и взял в руки удобный отрез наждачной бумаги, приготовившись дополнительно зачистить края уже обработанного по поверхности дерева, чтобы затем на них идеально ровно смотрелся лак. Он не успел сделать первое движение, когда почувствовал знакомый запах, ворвавшийся в его мастерскую вместе с легким дуновением сквозняка.       — Привет! Я не помешаю? Подумал, ты будешь не против.       Джин, лучезарно улыбаясь, бережно прижимал к себе фирменную подставку с двумя картонными стаканами, пока альфа пытался сообразить, как всё могло дойти до такого. Да, сценариев изначально было несколько, но ни один…       — Почему ты так смотришь? — Омега с недоверием прищурился, чуть опустив голову и смотря на Юнги из-под ресниц. — Я, правда, помешал?       — Чимин говорил, у тебя важный ужин. Я думал…       — А я говорил тебе, что у меня нет планов на вечер. А ты… Проверял меня? — Омега сначала закатил глаза, а затем уставился ими агрессивно на альфу, который потерял дар речи, но всё же отложил инструмент, машинально вытерев о жесткий фартук ладони. — Ай-ай-ай! Ты думаешь, я бы протирал штаны где-то там, а не рядом с тобой, после того, что… Юнги, мне намного важнее наладить связи с тобой, чем с какими-то посторонними, пусть и влиятельными, тетями и дядями. И я об этом очень честно сказал нашему продюсеру, который до этого, разумеется, заметил, что я успел немного расклеиться. — Джин, наконец, улыбнулся. — И он разрешил мне не присутствовать. А знаешь, почему? Потому что я звезда и до этого очень хорошо выполнил свою работу. А еще… — Омега опустил глаза. — Я взрослый мальчик и прекрасно понимаю, что секс, даже такой, как у нас, не может решить никакие проблемы. Особенно такие, как у нас.       Пока один-ноль в пользу омеги, и альфа, невольно воодушевленный, уже готов был проиграть ему с разгромным счетом.       — Проходи. — Юнги вытянул руку в сторону окна, рядом с которым у него была оборудована небольшая зона отдыха, с невысоким авторским столом и креслом. Одним. И несмотря на то, что в мастерской были еще посадочные места, поскромнее и пожестче… — Сядешь ко мне на колени?       Джин уже поставил кофе на стол, освободив его от лишнего картона. Он выпрямился, скрестив на груди руки, и строго посмотрел на альфу, который уже избавлялся от халата, кепки и защитной маски.       — Только если ты меня поцелуешь.       — Ты слишком много просишь.       Однако в следующее мгновение Юнги уже прижимал к себе довольного собой Джина, который громко и звонко поцеловав его в щеку, затем оставив уже более нежный и чувственный поцелуй на подставленных для ласки губах.       — Спасибо, что приехал. — Голос альфы зазвучал мягко-мягко, заставив Джина прикрыть глаза от удовольствия плескавшейся в соленом море ласки. — Я очень ценю то, что ты первым решил поговорить.       — Я люблю тебя, Юнги. И больше не могу потерять. — Омега чуть виновато улыбнулся, нехотя отпустив своего альфу, который тут же уселся в кресло, затем похлопав по своим коленям. — И скучал по этому.       Джин тут же начал умащиваться у альфы на руках, удобно облокотившись на одно плечо Юнги, успев протянуть ему стакан с крепким американо. В то время как для себя омега выбрал капучино, и чтобы не упустить пышную молочную пенку, он снял пластиковую крышку, небрежно бросив ее на стол.       — Ты стал почти невесомым. — Юнги нахмурился, свободную от кофе, но занятую плечами Джина руку положив ему на бедро.       — Нашел крутую диету. Попасться на обмане своего любимого альфы, которого всегда боялся потерять. — Джин хмыкнул, уставившись в окно. И теперь Юнги мог отлично разглядеть, что и без того идеально смотрящиеся на лице скулы стали острее. — Не советую. Опасная штука.       — Да. Обманывать своего альфу — дело такое… — Юнги задумчиво покачал головой, пока Джин перевел на него снисходительный, а не полный раскаяния взгляд. Но альфа знал, что было за ним, поэтому позволил себе им полюбоваться. — Мы быстро вернем тебя в прежнюю форму.       — Нас. Потому что ты тоже сидел на диете. Из кофе и табака. — Джин нахмурился. — Я всё знаю и очень осуждаю. Пусть и… Приложил к этому свою руку. Но… Я хочу, чтобы ты понял мои мотивы. Один умный человек сказал, что это не снимет с меня ответственности, но при этом повысит вероятность услышать оправдательный приговор.       — Я даже знаю, как этого умного человека зовут.       Юнги сделал обжигающий крепостью глоток кофе, а затем, чувствуя по ставшей более прозрачной карамельной сладости, что Джин волновался, мягко прижался губами к его щеке, затем проследовав ими к уху. И омега улыбнулся, чуть поджав плечи от чувствительно тронувших тонкую кожу коротких и быстрых вдохов.       — Начну с очевидного — я очень привлекателен. Красив, сладко и вкусно пахну — думаю, ты догадываешься о том, что у меня всегда было много поклонников.       — Раньше не догадывался, но теперь задумался… — И Юнги изобразил глубокую задумчивость, просто чтобы Джина поддержать и ободрить.       — Но я никогда не разменивался и если выбирал кого-то, то на других больше не смотрел. Но альфы так устроены, что у них, по крайней мере, у тех, кто мне попадался до тебя, очень развито чувство собственничества. То самое естественное омега принадлежит альфе в их случае воспринималось буквально, а не романтически. Я был собственностью, на которую другие не могли даже посмотреть. И знаешь, что здесь самое обидное — смотрели на меня, а огребал я.       Услышав это, Юнги тут же напрягся, внимательно вглядываясь в лицо Джина, который, заметив этот взгляд, поспешил оправдаться.       — Меня не били — до этого не доходило, однако я успел испытать на себе очень много видов психологического насилия. И здесь нужно сказать, что мне даже врать не нужно было — мне изначально не верили. Убеждение, что я нуждаюсь во внимании и поэтому направо и налево раздаю авансы было сильнее. А еще, и это самое сладкое — меня попрекали тем, что я нахожусь на содержании. Были времена, когда я снимался только в рекламах и эпизодах, и гонорары мои были в десятки раз меньше, чем теперь. В общем, думаю, ты понял примерную картину.       Юнги молчал, затем приподняв голову и дернув бровью, при этом сжав челюсть. Он собирался что-то сказать, но не успел.       — Я не хочу, чтобы ты меня жалел — я ведь терпел такое отношение и приспосабливался к нему.       — Джин, это не так работает. В отношениях в любом случае и при любых обстоятельствах нельзя говорить с позиции силы. Особенно с тем, кто слабее тебя. Поэтому в этой ситуации, твоей вины быть не может. А такие альфы… Могу тебе сказать, как альфа, что мне тоже такие встречались. Жидкие уебки, которые смелые только на расстоянии телефонного разговора. Такие мочат штаны до того, как ты успеешь на них немного надавить с помощью своей действительной силы. Не поганого характера, а воли. Ну и, разумеется, добавив к этому немного феромонов. Они только с омегами сильные и смелые. И тебе стоило хоть одного такого познакомить со своим братом, чтобы он объяснил ему, как должны вести себя действительно сильные альфы.       — Я думал об этом. — Джин с грустью улыбнулся. — Но не хотел казаться еще слабее. Тем более…       — Блять. — Юнги вздохнул, покачав головой, но его рука на бедре омеги пришла в движение, став его поглаживать, как будто в стремлении незаметно утешить. — Нам стоило с тобой встретиться раньше.       — Знаешь, после встречи с тобой я… Было ощущение, что ты мой первый и последний. — Джин заговорил с серьезной, подернутой тоской задумчивостью, прервавшись на кофе. — Я забыл обо всем, но только не свои привычки. Обманывать. Я делал это назло, чтобы потом упиваться тем, как хорошо у меня это получалось и какие альфы глупые. Типичные альфы. Я привык врать. Поэтому после встречи с тобой… Я делал это по привычке, при том, что у меня не было никаких оснований. Потому что, объективно, ты не типичный, ты идеальный. Врать я привык, а к здоровым отношениям — нет. К любви не привык. К такой заботе, которой ты меня окружал. К поддержке. Я… Честно, Юнги, обманывая тебя, я не желал тебе зла. Я… Просто привык. Привык настолько, что перестал замечать. — Джин опустил глаза, двумя руками обхватив картонный стакан, в котором теперь пытался утопить виноватый взгляд. — Заметил только тогда, когда ты мне на это указал. И знаешь, я ведь сначала хотел тебе отомстить. Ну, встретиться с Минхой и поцеловать ее у всех на глазах, надеясь, что ты это увидишь и тебе будет больно. Так же, как было больно мне. Но передумал. Благодаря Тэхену. Я привык храбриться, думая о том, что все вокруг злодеи, а я один цветочек, и так на самом деле было. Но с тобой… Я сам оказался злодеем, и вот это осознание, что я тебя предал, при том, что ты был последним, кто этого заслуживал… Вот эта мысль меня придавила. Казалось, мне было больно за нас двоих.       Джин смотрел прямо перед собой, но Юнги заметил, что его глаза начали блестеть, поэтому, потянувшись, он отставил свой кофе, аккуратно забрав его из рук Джина, которого затем крепко обнял, прижав к себе. Альфа теперь чувствовал только потребность утешить своего омегу, решившего быть откровенным. И Джин прижался к нему, зарывшись носом в шею.       — Спасибо, что вчера… Это бы меня убило.       — А меня убило бы, если бы я тебя оттолкнул. — Юнги гладил Джина по волосам, впервые возможно ощущая, насколько уязвимым он был в этот момент. И единственное желание, которое было у альфы — защитить и уберечь от всего. — Я люблю тебя. И… Я так остро отреагировал, забыв о втором шансе и всем остальном правильном, просто потому, что успел решить для себя, что ты — мой идеал. Что я нашел своего омегу, как нашел маму мой папа. Я настолько в это поверил, перестав смотреть под ноги, что о первое же попавшееся на пути препятствие в кровь разъебал голову. Причем, не только свою. Завышенные ожидания, в которых всегда виноват ты сам. Поэтому я забыл о втором шансе. Чувствовал себя униженным и оскорбленным, но чувства… Никуда не делись. Не поддались на провокации, нисколько не померкли. Заслонились как тучами, обидой, но… — Альфа улыбнулся, когда Джин поднял голову, смотря на него с задумчивостью и при этом искрящимся в покрасневших глазах любопытством. — Я слабый альфа, и мой голос разума не смог перекричать мое сердце. Которое принадлежит тебе, моему омеге. Я понял это в тот момент, когда вчера увидел тебя. Я отдал своё сердце тебе, и если бы ушел, оставив его, а забрать я его никак не мог… Умер. Вот так. Вот это, как раз, вполне логично.       Джин смотрел на Юнги, а потом всхлипнул, поджав губы, нахмурился, как будто пытаясь сдержать сбежавшие слезы, которые он все-таки спрятал. На плече у своего альфы.       — А мое сердце у тебя. И… да, получается, что если бы ты вчера ушел… — Омега шморгнул носом, изо всех сил обняв альфу за плечи. — Я не буду больше тебя обманывать. Никогда. Я… Можешь проверять меня — я готов. Я тебя так люблю, что… Мне вообще ничего не страшно, если ты будешь рядом. Что хочешь делай… Я всегда боялся привязанности, на самом деле боясь просто привязаться не к тому. А ты… — Джин отстранился, судорожно вглядываясь в глаза Юнги. — Идеальный. Я всё это время искал тебя, по незнанию подбирая с земли всякое… дерьмо. — Джин сказал это с таким отчаянным отвращением, при этом забавно скривившись, что альфа невольно улыбнулся. — Проверяй меня. Я готов давать тебе любые отчеты. Можешь меня как угодно контролировать, только… Не отпускай. Держи и не отпускай. И мне… ничего не будет страшно.       — Ну, хватит плакать!       На самом деле, Юнги прижал к себе Джина только затем, чтобы он не увидел его заблестевшие глаза. Всё-таки, его доверие оправдалось, и теперь, когда они сидели, в обнимку, сжимая друг друга в руках, а не в тисках сомнений и подозрений, это было очевидно.       — Мне нужна твоя метка, Джинни. Вдруг я решу вильнуть хвостом. А то что, всё тебе?       Услышав это, Джин отстранился, уперевшись двумя руками в плечи альфы. И тот задержал взгляд на той метке, что оставил до этого. А ведь омега был в футболке, а не водолазке…       — Я всем ее показал. — Джин с гордостью улыбнулся, чуть оттянув ворот. — И хвастался, что так тебя люблю, что даже боли никакой не почувствовал, при том, что судя по глубине отпечатков зубов, еще чуть-чуть, и ты бы перегрыз мне сонную артерию. — Омега драматично вздохнул. — Но я бы умер счастливым. — Он в один момент неожиданно глубоко задумался, уставившись в окно. — Можно, я поставлю тебе метку чуть позже?       — Ты ждешь повод? — Юнги с сомнением прищурился. — Тебе решать.       — Повод. — Джин слишком загадочно улыбнулся. — Твой день рождения. Но это будет не основной подарок, разумеется.       — Что ты задумал? — Сомнений и, главное, подозрений в глазах альфы стало больше, пока в улыбке омеги появилось опасное самодовольство. Заговорщицкое. — Мне уже страшно.       — Я запомнил одни твои слова, которые не выходили у меня из головы. — Джин продолжал улыбаться. — Мне нравится эта идея, а значит, и тебе понравится. Хотя мне бы следовало подарить тебе крем пожирнее. — Омега вдруг сердито посмотрел на альфу. — Ты всё это время работал без перчаток и ничем не мазал руки.       Услышав этот упрек, справедливый, альфа даже растерялся, затем посмотрев на свою ладонь.       — Ты можешь шлифовать дерево голыми руками, Юнги. — Вновь эта мягкая строгость. — Ты меня вчера так отскрабировал, что я теперь весь как попка младенца.       На этом нежном упреке, Юнги потянул свою руку к своей же щеке.       — Блять. — Он с забавной растерянностью посмотрел на Джина. — Прости! Блять, я… Сделал тебе больно? Я был так заебан, что…       — Успокойся, котик. — Омега мягко обрамил ладонями лицо альфы, заставляя посмотреть на себя и почувствовать разницу между нежностью своих рук и шершавой жесткостью рук альфы. — Я с этим справлюсь.       И Юнги невольно вспомнил, когда Джин впервые делал ему... маникюр.       — Для того, чтобы такого не было, нужно пользоваться кремом. И хорошенько промазывать кутикулу, чтобы она не сохла, не задиралась и не манила тебя совать пальцы в рот.       Джин сосредоточенно дул щеки, то погружая, то вынимая из мыльной воды руки Юнги, затем окончательно их вызволив и положив на полотенце. И альфа не мог замечать ничего, кроме того, как очаровательно омега теперь выглядел. Он что-то обрезал, постоянно интересуясь, не больно ли Юнги, пилил, втирал в кожу, стирал, смывал, и альфа в этот момент был так заворожен, что всё, что мог — с неподдельным обожанием смотреть на своего омегу.       А тот, торжествующе улыбаясь, наконец, поднял голову, закончив вытирать обе руки мягким бумажным полотенцем, до этого хорошенько их промассировав с каким-то жирным-жирным кремом, который, на удивление, вообще не оставил после себя следов на коже. Кроме мягкости.       — Готово. — Он гордо задрал подбородок, смотря на Юнги. — Можешь принимать работу. Хотя… — Джин задумался, а затем бережно взял широкую ладонь своего альфы двумя руками. — Я сам должен удостовериться.       И он приложился к ней губами, затем еще раз, после прижав к своей щеке. Смотрел Юнги в глаза, с нежностью, сладко, едва-едва заискивающе, как будто ожидая одобрения и похвалы. И сердце альфы дрогнуло. Дрогнуло так ощутимо, что он потянулся и, приложив к щеке Джина вторую ладонь, потянул его к своим губам.       — Юнгииии… А можно я посмотрю, как ты работаешь? — Омега с надеждой вглядывался в глаза своего альфы, затем став серьезным и даже выпрямившись. — Обещаю, что не буду ничего трогать и мешать расспросами! Буду сидеть или стоять тихо, как мышка!       — Чтобы кот тебя нечаянно не съел?       Юнги прищурился, хитро улыбаясь, а затем взял Джина за затылок и притянул к своим губам. Это был самый сладкий поцелуй в его жизни. И отнюдь не из-за пьяняще сладкой карамели, которая вся теперь, во всем своем густом, горячем, сахарном великолепии была на его языке. Это всё любовь. И эта любовь пахла соленым морем и сливочной карамелью. И только из-за любви Юнги теперь не мог отказать своему омеге.       — Ух ты!       Джин оглядел себя, с очень деловым видом поправив манжеты халата, пока Юнги застегивал пуговицы.       — Я твой подмастерье, да?       Он серьезно смотрел на Юнги, который, всё еще справляясь с тугими петлями, только улыбался.       — А можно я распилю одну досочку на той адской машине? — Джин обернулся на станок, который уже был усыпан опилками. — Пожалуйста!       — Ты уже однажды распилил. — Юнги хмыкнул, натянув на себя кепку и быстро завязав фартук. — Я больше не буду так рисковать.       — Я тогда хотел не пилить, а тебя! А теперь я хочу пилить! — Джин нахмурился, затем растерянно опустив глаза. — Я тогда вообще не соображал.       — Представляешь, я тоже! И это рядом с очень опасным агрегатом, который наказывает за любое неосторожное движение отпиленными пальцами.       Юнги сердито хмурился, затем тоже посмотрев в сторону станка. Задумчиво. У него оставалось несколько обрезков, которыми можно было пожертвовать в угоду своему омеге.       — Теперь я сам смогу двигать руки?       А омега уже надевал защитную маску, пока Юнги всё еще сомневался по поводу этой затеи.       — Да. Но если я почувствую… — Альфа нахмурился, выставив указательный палец. — Накажу. Прямо здесь. И это будет не что-то, от чего встанет член.       — Я понял. — Джин поднял руки, заранее сдаваясь. — Обещаю, что замышляю только попилить дерево!       И Юнги убедился в честности своего омеги, когда запустил пилу, фиксируя руки Джина на доске, чтобы показать, как крепко нужно ее держать, чтобы в решающий момент пилу не повело. И на этот раз омега только сосредоточенно сопел, неловко, но очень старательно подводя древесину под распиливающую насадку. А Юнги, который как однажды, прижимался грудью к его напряженным плечам, теперь чувствовал карамель едва-едва, но и этого было достаточно, чтобы его распирало от чувств. Не от возбуждения, которое не оставляет тебе выбора и время на раздумье. От нежности. От всего того, чего ему не хватало все эти десять дней, а может, и всю жизнь.       — Я молодец?       Джин обернулся к альфе, когда Юнги выключил станок, полностью его обезвредив.       — Возьму тебя к себе на полставки. — Альфа с серьезным видом оценивал распил, затем подняв глаза на омегу. — Ты доволен?       — Вообще-то, за любую работу нужно платить. — Он с деловым видом задрал подбородок, стянув с себя защитную маску, которую повесил на палец, начав ее медленно раскачивать, при этом подняв на альфу горящий взгляд. — Что ты можешь мне предложить?       И альфа как будто растерянно огляделся.       — Здесь из действительно стоящего только ты и мой член.       Он пожал плечами, пока Джин звонко рассмеялся, тут же оказавшись в крепких объятиях.       — Дома расплатишься. — Омега положил руки на плечи своего альфы, сцепив пальцы на его затылке. — А пока… аванс. В виде твоих губ. Но учти — я очень голодный.

* * *

      Альфа и омега не могли друг от друга оторваться. Чувства между ними были с самого начала, но теперь, кажется, после пережитого потрясения, они, наконец, смогли расцвести. С момента их воссоединения прошла всего пара дней, и всё это время они не могли оторваться друг друга. Нет, разумеется, работа и обязанности их разделяли, но мысли… Мысли были обречены. Как обречены были все окружающие их люди, которым приходилось наблюдать до глупости счастливые улыбки. Наверное, ради этого стоило немного пострадать. А еще таким счастьем стоило поделиться, особенно с теми, кто был к этому причастен. Но только после того, как сами успели им насладиться.       — Надеюсь, ты не заставил брата приехать, чтобы за нас порадоваться? — Юнги, увидев, что Джин прекратил телефонный разговор, отошел от холодильника, в который успел положить для заморозки новую порцию льда. — Хотя я отсюда слышал, как Тэтэ верещал от счастья.       — Сказал, что заобнимает тебя до смерти, когда приедет. — Джин мечтательно улыбался, затем со спины обняв Юнги, в этот момент достававшего с верхней полки стеклянные бокалы. — Мама с папой тоже будут, как и обещали. И мама очень просила тебя придумать, что такого они с папой могут подарить твоим родителям, чтобы произвести на них хорошее впечатление.       — Они уже подарили тебя. — Юнги пожал плечами, опустив бокалы на стол, а затем улыбнулся, почувствовав на своей шее губы. — Я обещаю подумать. Если ты скажешь, что мои родители могут подарить твоим…       — Тебя.       — Видишь, как быстро мы решили вопрос с подарками.       Юнги ловко развернулся, тут же заключив Джина в объятия. Никогда не был настолько нежным, но когда рядом с тобой твой омега… Он знал, что будет таким, и поэтому теперь не мог сопротивляться.       — Котик, это серьезное дело. — Джин нахмурился. — Родители относятся к этому серьезно.       — Я обещаю подумать. — Юнги кивнул, а затем, когда раздался звонок, отпустил Джина, который, воспользовавшись вынужденной свободой, направился к плите. — Гости.       Счастьем нужно делиться, и для этого теперь у них были гости.       — Встретились на входе. — Чимин первым проскользнул в квартиру, и Намджун, который задержался с зависшей в воздухе рукой, до этого находящейся на талии омеги, не успел скрыть самоотверженно закатившиеся глаза.       — Я понял. — Юнги кивнул, с загадочной улыбкой уставившись на Намджуна. — Тебя сейчас расцеловать, или позволить тебе напиться для храбрости?       — Ха-ха-ха. — Альфа вошел в квартиру, позволил Юнги закрыть дверь, а потом взял его за плечо, крепко его сжав. — Сначала я. По старшинству.       Юнги только улыбнулся, широко и обнажающе десны, затем выдав Намджуну тапки. И когда они появились на кухне, Чимин и Джин уже во всю занимались будущей сервировкой стола, и если Джин разбирался с тарелками, Чимин взял на себя напитки.       — Юнги, ты уже придумал, как будешь праздновать свой почти юбилей?       Чимин протянул альфе стакан.       — В кругу семьи. Расширенном. Вы с Джуном тоже приглашены.       — Даже я? — Персиковый омега очень искренне удивился, пока Юнги снисходительно улыбнулся.       — Ты думаешь, что я приглашу своего лучшего без его парня? Мне мои зубы дороги. Как память.       Юнги ухмыльнулся, а затем, как будто почувствовав, выставил руку, в которой тут же оказалась талия Джина, который встал рядом, с таким же, как у него любопытством, вглядываясь в покрасневшее от смущения лицо омеги. Теперь должно было начаться что-то очень интересное...       — Вы что! — И Намджун картинно всплеснул руками, также уставившись на Чимина. — У меня нет парня! И если вы решили, что мы вместе с моим парнем уже два месяца и он пахнет персиками — вы очень ошибаетесь!       — Видишь, Джинни. — Альфа посмотрел на своего омегу, который пытался не смеяться, видя, как Чимин дул щеки. — Я же говорил, что наш план не сработал.       — План? — Чимин, получив возможность ненадолго перестать возмущаться и смущаться одновременно, стал переводить взволнованно заблестевший взгляд с Джина на Юнги и обратно. — Какой план?       — Ну, примерно такой, какой вы разработали с Джуном. Оставить вас наедине. Однажды.       Юнги спокойно отпил из своего стакана, затем передав его Джину, который также сделал глоток, даже не поморщившись. Им уже приходилось распивать виски на двоих, и, как оказалось, в том, чтобы делать это вчетвером, не было никакой разницы.       — А… — Чимин собирался что-то сказать, затем закрыв рот. Даже его лучший друг не знал о том, что он забудет принять подавитель. Значит, его лучший друг не знал, с чего именно начались их отношения. Значит, можно так сильно не краснеть. — Спасибо.       И Чимин расслабленно улыбнулся.       — То есть, Джин, ты добровольно согласился оставить с альфой омегу во время гона? — А Намджун тем временем очень искренне удивлялся, пока Чимин всё же начал краснеть, до этого успев силой воли убрать краску от лица. — С не очень знакомым альфой.       — В смысле? — Джин сосредоточенно нахмурился, переведя наполненный сомнениями взгляд на Чимина. — Вообще-то, и мы с Чимом это отдельно обговорили, он принимал на тот момент подавитель. И мы даже специально интересовались у инструкции по его применению и интернета, можно ли их принимать вместе с алкоголем.       И теперь пришла очередь Намджун не понимать, что происходит, и вместе с тем удивляться, пока Юнги просто получал удовольствие от происходящего, мысленно приготовившись к чему-то увлекательному.       — Ты… Такой под таблетками? А…       — Блять, давайте закроем тему!       Чимин был красным до кончиков ушей, пока Намджун, кажется, воспроизводил в памяти то, что ему однажды пришлось пережить, пытаясь сопоставить это со вновь вскрывшимися подробностями.       — В любом случае, Джун, это в наши с Юнги планы не входило. — Джин решил внемлить просьбе друга, который уже во всю готовился провалиться сквозь землю. — Но мы с Юнги рады, что вы вместе.       — А мы рады, что вы вместе. — Чимин криво улыбнулся, но не из-за того, что радость была неискренней — его уши до сих пор горели, и увидев, что Намджун, всё еще очень задумчивый, готовился что-то спросить, омега перевел на него убийственный взгляд. — Джун. Останови мыслительный процесс — ты нас смущаешь своим интеллектом.       И для убедительности и чтобы перестраховаться, что застигнутый врасплох альфа не станет тему продолжать, Чимин очень ловко нырнул под его бок, закинув руку Намджуна себе на плечо.       — В любом случае, я тебя люблю.       Кажется, омеге, который вновь стал вкусно и сладко пахнуть персиками, успев почувствовать себя в безопасности, этого было достаточно, и он только улыбнулся, а затем…       — Что?       Он повернулся к довольному собой альфе, слишком широко раскрыв глаза. От удивления. Совершенно не боясь, что они укатятся.       — Люблю тебя. И с самого начала относился к этим отношениям серьезно.       — Мы… — И вновь Чимин краснел, дуя губы и опустив заблестевшие глаза. — Дома и об этом поговорим.       — А ты… — Намджун аккуратно подцепил одними лишь пальцами подбородок омеги, заставляя посмотреть на себя. — Это нет?       — Это да! Да, да, да, но сегодня мы собрались не для этого. — Чимин смущался, а затем всё же потянулся к растерянно приоткрывшимся губам альфы, крепко и с чувством их закрыв коротким, но пылким поцелуем.       — Для этого. — Юнги отчаянно нравилась эта картина, и он повернулся к Джину. — Да, дорогой?       — Как скажешь, мой альфа. — Джин мечтательно улыбался, засмеявшись, когда увидел взгляд повернувшегося к ним омеги. Свирепый, смущенный и бешено счастливый. — Всё, всё, Чим. Мы поняли и боимся.       — Вообще-то, я не успел сегодня поужинать. — Намджун опустил глаза, затем растерянно посмотрев в сторону стола.       — Джин, у тебя есть еда? Мой альфа голоден. — Чимин по-деловому и очень гордо поднял подбородок, с вызовом смотря на Джина, который рассмеялся первее своего друга-омеги, который не мог долго сохранять такое лицо. — Ладно, давайте уже правда садиться за стол. Не могу допустить, чтобы мой малыш похудел.       Омега, однажды покорив своего альфу запахом персика, теперь ласково, как ребенка, трепал его за щеку, но вместо того, чтобы оскорбиться, Намджун только прикрыл глаза, терпеливо, а, возможно, и с удовольствием перенося все эти невинные подразнивания. И Чимин, не став долго испытывать его терпение, приподнялся, ласково прижавшись губами к острой скуле Намджуна, одной рукой обвив его шею.       — Мой альфа.       Он успел прошептать это до того, как они сели за стол, где он впервые смог позаботиться о своем альфе в открытую и в официальном статусе. И этого было более, чем достаточно для того, чтобы хорошо провести остаток вечера. Очень хорошо. Если не сказать, замечательно.

* * *

      — Ты уверен, что безопасно было их оставить вместе без присмотра?       Юнги избавился от обуви быстрее Джина, который запутался в шнурках, а затем лишь с обожанием наблюдал за тем, как альфа быстро присел у его ног, оказав необходимую помощь. Не то, чтобы омега был настолько пьян — ничуть. Просто он не успел Юнги остановить, но зато успел влюбиться в него еще сильнее.       — Они прекрасно поладили. Тем более, вечер принял тот оборот, когда выпито достаточно, чтобы закончить дискуссии и приступить к анекдотам. — Джин закатил глаза, улыбаясь, а затем скинул пальто, которое Юнги повесил на вешалку, так же поступив со своей кожаной курткой. — Давай ездить к твоим родителям чаще? Мне так понравился их дом!       — Так зачем мы уехали? — Юнги изобразил искреннее удивление, пока Джин, как будто это был ответ, прильнул к нему, крепко обняв за шею, ожидая, когда вокруг его талии сомкнуться руки. — Могли бы остаться. Чтобы хоть как-то поддержать Тэтэ, оставленного на произвол четырех пожилых людей.       — Он привык. Тем более, ему очень понравилась твоя мама.       — Надеюсь, папа сможет победить его в честной дуэли. — Юнги поджал губы, пока Джин мягко ударил его в плечо, тихо, но убедительно возмутившись. — Это комплимент, между прочим! Я пока не придумал, кому, но факт остается фактом!       Юнги сказал это, вынужденно повысив голос, так как Джин уже направлялся вглубь квартиры.       — Примем ванну? — Омега выглядывал из дверей ванной комнаты, двумя руками схватившись за дверной косяк. — Или только душ?       — Ванну. А потом душ. — Юнги немного устало улыбнулся, и Джин, разумеется, это заметил, вместо косяка взяв в руки своего альфу. — Да, я устал.       — Я помогу тебе расслабиться. — Он с обожанием улыбался, затем быстро включив воду, а после — принявшись за неторопливое раздевание своего альфы. — Только при условии, что у тебя хватит сил на эту ночь.       — Я теперь не могу ничего делать, потому что уже в режиме энергосбережения. — Юнги послушно поднимал руки, однажды успев к этому привыкнуть, но только потому, что Джину нравилось проявлять такую заботу. Обращаться с ним как с ребенком, но альфа, как взрослый и самодостаточной человек, не мог в этот момент чувствовать себя униженным или оскорбленным, как ни старался поначалу. — Тем более, я еще не получил свой подарок.       — Лучший твой подарок — это я. — Джин, выпрямившись, после того, как Юнги буквально вышел из своих брюк, самодовольно улыбался, затем став серьезным. — Это не шутка. Я подготовил тебе себя.       — Хм, не самый плохой вариант, знаешь ли...       Альфа пожал плечами, а затем сгреб своего омегу в охапку, отпустив только для того, чтобы он отрегулировал температуру набранной ванны. Он не добавил ничего, кроме обычной морской соли, однажды выучив, что ароматизировать горячую воду дополнительно, когда с тобой рядом источник самого приятного запаха — преступление. А они любили принимать совместные ванны. В этом не было какого-то эротического подтекста, несмотря на то, что они были абсолютно голыми. Расслабление, комфорт, спокойное, мерно тлеющее и не угрожающее превратиться в пожар удовольствие для души и тела. Возможность поплескаться в горячей близости и насладиться такими же горячими, из-за воды, объятиями родных рук.       Потом совместный душ, и за полгода они совершенно перестали стесняться, позволяя себе в присутствии друг друга не только откровенные ласки, но и всегда особенно интимную гигиену. Звучит не слишком сексуально, если учесть, как часто подобное рекомендуют оставлять за закрытыми дверьми, чтобы не остужать пыл своего возлюбленного. Юнги, сколько ни наблюдал в какие-то такие моменты за Джином, никогда не замечал за собой остужения пыла или чего-то неприятного, брезгливого, слегка попахивающего разочарованием. Никогда. Наоборот, омега даже ногти на ногах стриг сексуально. И на этой мысли, альфа усмехнулся, чем вызвал недоумение Джина.       — Что такое? — Он вручил ему полотенце, затем передумав и самостоятельно принявшись за вытирание сильных плеч.       — Вспомнил, как ты стрижешь ногти на ногах. — Юнги улыбался, но не так простодушно, как казалось, и Джин посмотрел на него с недоверием.       — Я всегда думал, что тебя возбуждает такое, но судя по всему… — Длинные и бережные пальцы коснулись мягкого члена, с забавным звуком потеребив тоскливо повисшую головку. — Это начало конца.       — Возможно, тебе стоит поковыряться при мне в носу, чтобы…       — Юнгиииии!       Джин засмеялся, пока его альфа, перехватив инициативу с полотенцем, принялся его вытирать, не забывая носом собирать с еще горячей кожи пряно-горячий запах расплавленного сахара, который растворялся в шелково-гладком и мягком сливочном послевкусии, придающем всему нежности.       — Я до сих пор жду подарок.       Альфа помог омеге надеть халат, затем выпроводив из ванной в спальню, надеясь на то, что они окажутся в горизонтальном положении и позволят друг другу ленивые ласки. Хотелось чего-то такого, неторопливого, без огня, но глубокого и обстоятельного… Насладиться запахом и вкусом любимого тела, а не просто удовлетворить жажду страсти. Хотелось заняться любовью, а не…       — Присядь, я сейчас.       Юнги сначала расстелил кровать, а затем проследил за скрывшимся в гардеробной Джином, который теперь явно был воодушевленнее, чем уставший от приятных впечатлений альфа. Разумеется, только до момента, когда Юнги почувствует на себе губы омеги. Вот тогда к нему вернутся и силы, и… Альфа прервал размышления, заметив, что выйдя из гардеробной, Джин что-то держал за своей спиной, при чем, в двух руках. Его глаза блестели, запах стал насыщеннее, и прежде чем устроиться на кровати напротив уже начавшего что-то подозревать Юнги, он приглушил свет, оставив только подсветку по периметру деревянной отделки стен.       — Что там за спиной? Нож?       — Стамеска. — Джин залез на кровать с коленями, затем опустившись на пятки напротив Юнги, все еще не показывая то, что было за его спиной. — В какой руке?       — В правой.       Юнги кивнул, и спустя мгновение в его руках появился кожаный, крепко сплетенный, но из очень мягкой кожи шнур, на одном конце которого был карабин, а на другом — схваченная петлей кожаная лента. Сантиметров тридцать длиной, и альфа стал крутить его в руке, пытаясь сообразить, для чего это было нужно. Походило на какой-то аксессуар. Игрушка для взрослых? И Юнги сложил шнур пополам, аккуратно зажав карабин и попробовав ударить себя, как… Увидев на лице Джина недоумение и легкое отвращение к подобной затее, альфа смутился. Ему самому такое не нравилось.       — Что во второй руке? — Он сжимал шнур, с нетерпением смотря на омегу.       — Мне не нравится то, что ты попробовал. Только руками.       — Мне тоже не нравится, но ты меня заинтриговал, и я понятия не имею, что это. — Юнги поднял шнур, еще раз его оглядев и забавно раскачав в пальцах.       Джин же, ловко и весьма незаметно, переместил руку из-за спины к своей шее, и Юнги удалось разглядеть широкий ремешок. С кольцом. И когда омега опустил руки, опустил плечи, приспутив ворот халата, открыв ключицы и во всей красе шею…       — А так?       Омега невозмутимо улыбался, пока Юнги пытался насмотреться. Он о таком никогда не фантазировал, но теперь, когда видел наяву…       — Ты говорил, что на меня стоило бы надеть поводок. Я сначала оскорбился, а затем, когда успел изголодаться по тебе, понял, что…. Это замечательная идея. И мое полное доверие тебе. — Джин запрокинул голову. — Это регулируемый ошейник, и в ответственный момент ты сможешь затянуть его потуже.       Юнги не стал долго думать, быстро застегнув карабин, и услышав характерный звук, Джин опустил голову, а затем дернулся вперед, не успев подставить руки и впечатавшись в грудь альфы, который сжимал накрученный вокруг пальцев поводок. И его глаза так горели, что плескавшееся внутри него и грозящее обрушиться на голову Джина море вмиг стало горячим.       — Тебе нравится?       Дыхания уже не хватало, как и терпения что-то озвучивать — использовать таланты языка впустую, при том, что его можно было применить намного полезнее. И Джин потянулся к шее Юнги, языком мягко и чувствительно водя по шее, примерялся к будущей метке.       — А тебе?       Альфа откинул голову, представляя омеге простор. А затем, подсунув пальцы под ошейник, оттянул его от себя, как непослушного щенка, успев заметить, как напряглись на шее Джина жилы, в то время как на его лице было написано… Его это возбуждало. Это было понятно и очевидно, и теперь, только теперь Юнги мог позволить себе использовать этот подарок так, как он этого заслуживал.       — Буду называть тебя хозяином. — Омега, прикрыв глаза, мечтательно улыбался, а затем он глаза открыл, прямо и с очень нежным вызовом смотря на своего альфу. — Но только когда помечу тебя. — Джин привстал на колени, а потом легко повалил Юнги на спину, быстро устроившись поверх его бедер и смотря теперь сверху вниз, с превосходством. И оно почему-то не оскорбляло альфу, а возбуждало, и Юнги сжал пальцы на голых упругих бедрах, нетерпеливо распахнув полы халата. — Можно? Хозяин.       Говорил хозяин, но безвольной зверушкой себя чувствовал Юнги, который тонул в томном горящем взгляде и горячей карамели. Однако… Он дернул Джин к себе, подцепив и натянув поводок, но омега успел упереться в кровать руками, по бокам от головы Юнги. Выгнулся, а затем всё же опустился альфе на грудь, подобравшись к его шее, которую Юнги послушно выгнул. Ему не так часто ставили метки, но теперь, когда на коже сразу с силой защелкнулись чужие зубы, казалось, что вообще никогда. Юнги сжимал плечи Джина, только морщась от боли, которая, зная, что после нее останется, оставляла внутри лишь чувство удовлетворения. И предвкушения. Возбуждения, когда омега оторвался от шеи и вновь навис над альфой.       — Мой хозяин.       Юнги не успел одуматься и сказать, что здесь на самом деле был один хозяин, который теперь с жаром, жаждой и жестоким чувственным напором припал к его губам. Это был слишком горячий поцелуй. Слишком горячая ночь. Слишком взаимная и большая любовь, чтобы ошейник с поводком носил только омега. Тем более, что у них впереди было очень много времени для экспериментов. И счастья, которого никогда не бывает слишком в любимых и любящих руках.