Сложности жизни

Тэхён вернулся к учёбе спустя полторы недели больничного, менструация все не хотела заканчиваться, хотя первая должна была быть короче, чем последующие. На консультации слова врача напугали Кима, тот словно белены проглотил, медовый оттенок кожи потерял. Две недели такого ада не выдержит, его успокаивали — объясняли, что у него наоборот короче будет, менее болезненные. Омега хочет в это верить, но на практике испытывать не горит желанием, только дни умоляет бежать не так быстро, мысленно отсрочивает день его новых страданий. Жить в постоянном ожидании боли и страданий выматывает. Порождаются странные мысли и агрессия. Проходит ещё две недели, Чимин пытался аккуратно узнать у друга причины его долгого больничного. Но Тэхён, как воды в рот набрал, не охотно ведет разговоры о своем текущем положении. Что-то стало изменяться, долгие задумчивые взгляды от одной точки не отводит. На парах просто присутствует, а не слушает и не пишет, как пару месяцев назад. Учёба незаметно отошла у Тэхёна на второй план, он заваливал одну лабораторную за другой, спустился с хорошиста до не успевающего. Преподаватели дают ему отсечки, пытаются войти в чужое положение. Но всему есть предел, когда Тэхён и через месяц не сдает свои долги, преподавательский состав идет к куратору его группы, просит номера родителей. Юнми отбивалась от них яростно, объясняла, что сыну сейчас непросто, период сложный, а сам парень стал непредсказуемым. Она устала от постоянных преподавательских разборок. Дахен тоже давил на Тэхёна, просил разобраться с учёбой, но парень только огрызался, злился. Юнми пугалась, её мужчины никогда не позволяли себе ругаться ни при ней, без неё. Всегда искали компромиссы и решали все дипломатическим путем, как любил её муж. А не кричали пол ночи, эта неприязнь в воздухе душила не хуже веревки. Тэхён срывался, уходил на несколько дней, возвращался пьяный в дрова или его приводил относительно трезвый Чимин. С отцом перекрикивались, сын мог ударить в стену, разбивать костяшки. В университете не появлялся долго, преподаватели и куратор в ужасе. Обрывали телефон теперь Дахёну, а тот и слышать ничего не желал. Пока однажды не пришло письмо из деканата университета о возможном отчислении, все-таки Ким неплохой ученик и сын не последних людей в городе. — Тэхён, письмо из университета пришло, тебя отчислять собираются ты в курсе? — Юнми держится, пытается не заплакать, но эмоции сдерживать не получается. Её сын пришел в четвертом часу ночи, вонял перегаром и сигаретами. От лекарств давно отказался. Он сразу завалился спать, даже не удосужившись раздеться, поэтому уличные кеды лежали на постели, похоже омега стянул их во сне, но не сбросил с кровати. Ким не отвечает, даже вид не подает, что давно проснулся и слушает её. Головой Тэхён понимает, что вылететь из университета — последнее дело, но ничего не может поделать, его раздражает одно упоминание об учёбе, студентах, которые так и косятся на него. Пожирают глазами, в воображении он представляет их мерзкие голоса, их фразы колкие, направленные на него. Мама присаживается около него, пытается раздеть, все же жалко ребенка, да и запах не из лучших. Но он уверенно отбрасывает её нежные руки. Зло смотрит, отворачиваясь. — Я подумала, может нам оформить заявление на академический отпуск? Отдохнешь от учёбы, может, мы съездим куда-нибудь на море, лето будет жаркое, — не смотря ни на что гладит Тэхёна по спине, все же стягивает с него ветровку, ослабляет ремень на брюках, радуясь, что сын не препятствует. Парень задумывается, может мама и права, позже он пожалеет, что забросил учёбу, о своем отчислении, академ кажется самым правильным решением. Даже единственным из всех возможных. Он поворачивается к женщине, она так улыбается мягко, что сына на совесть пробирает, он её так обижал все это время, а она тут. Около него сидит, заботится и слова плохого не скажет, по голове гладит, шепчет о прекрасной улыбке своего мальчика, что ей не хватает былого тепла от сына. Так противно от тебя, Ким Тэхён… Понадобилось несколько дней, чтобы оформить академический отпуск и повозиться с документами, ведь его не хотели организовывать без резкой причины. Пришлось бегать в больницу и обратно, переделывать каждую неправильную бумажку. Дахён помочь отказался, сильно на сына обижен, а Юнми и не лезет в их разборки. Они придут к миру рано или поздно. Они — семья, небольшая совсем, но дружная. Когда вся беготня с университетом прекратилась, Юнми спокойно выдохнула, было трудно. Тэхён срывался на каждом работнике, что в университете, что в больнице, его гнев рос и набирал силу. Накапливался негативным сгустком, обрушившийся на родных и окружающих. Язык за зубами не держался, омега огрызался, срывался, бывало разбивал что-то в доме. — Мама, отстань от меня, не лезь ко мне, не лезь в мою жизнь! Достала твоя забота, хватит относиться ко мне, как к беспомощному, у меня есть мозги, и представь, есть руки! Отвали нахуй! Кричит безумно на неё, когда она в очередной раз помогала ему пьяному раздеться. Он занес руку над её головой, но вовремя опомнился. С силой приложился затылком об косяк двери. Жмурился до синих пятен, хмуро наблюдая за плачем мамы. Эмоций не было как таковых, не было жалости или сострадания, был необузданный гнев, ладони сжимались в плотные кулаки, хотелось что-то или кого-то прибить. Он сглатывает ком слюны с металлическим привкусом — он подрался с кем-то в клубе. Ему неплохо приложились по челюсти, Чимин тоже ушел побитый, завтра на учёбу с фингалом пойдет. Отец выходит в коридор, складывая руки на груди, молча забирает рыдающую маму, уводит в их спальню, успокаивая по дороге. Дахён возвращается спустя несколько минут, так же тяжело дышит, взгляда хмурого с сына не сводит. Не узнает свою кровиночку, где тот жизнерадостный и добрый малый, с которым они пару лет назад гоняли на рыбалку и жарили вместе шашлыки на мангале, кололи дедушке дрова в баню? Где тот парень, который всегда рассказывал как дела в его жизни, урчал от безумно вкусной готовки мамы? Где его маленький мальчик, который при родителях и грубого слова не проронит, и девушку свою осаживал при них? Неужели, то что он омега так повлияло на него? Дахён не думает, что это конец жизни. — Ты что устроил, взрослым себя почувствовал? — жестко с осуждением, не скрывая стали и неприязни. Пьяный сын только кроваво улыбается, показывая фак, разворачивается обратно, он хотел только забрать ключи от своей квартиры. Отец не препятствовал, только головой покачал. Ни к чему хорошему его гуляния не приведут. Дахёну хочется оторвать его от свободных денег с их карточки, но это слишком детский поступок. А Тэхён скоро придет в себя. Ладони чесались влепить ему по первое число, да вот его новая омежья сущность останавливала, альфе бы он, не думая, влепил по самое не хочу, отрезвил бы, но он же сейчас омега. Вот они — двойные стандарты, которые так ненавидит и презирает его сын. Дахён понимает, но ничего не поделает, Тэхён — омега как ни поверни, а матку не вырвешь. А то, что он раскрылся так поздно — виноваты только врачи и никто больше. От психолога ребенок отказывается, это выше его гордости.

***

Расточительностью Тэхен никогда не отличался, всегда ценил то, что давали ему родители, даже если карта была можно сказать безлимитная — он тщательно планировал покупки, походы по магазинам и развлечения. Всего должно быть в меру — было его принципом, и не бить по кошельку родителей, как бы много они не зарабатывали. К своей квартире относился, словно к алтарю, молился на нее, старался не засорять изначально, ведь прибираться не слишком любил. Но сейчас, сидя в пропащей квартире, Тэхен думал только о том, как избавиться от похмелья. Пьянствовал беспробудно уже несколько недель, почти не вылезая из этого состояния. Сколько он потратил, что делал — ничего не помнит. Только мелкие обрывки, где Чимин заносит его в квартиру, чуть ли не на руках, и скидывает на кровать. Омега стонет от раздирающей головной боли, пытаясь подняться, но не выходит, он скатывается на пол, сразу раскидывая ноги. Около кровати стоит бутылка с водой, наполненная на половину. Тянется к ней дрожащими руками, бутылка валится, проливая несколько нужных глотков, но остальное все же Тэхен с горем пополам вливает в себя, грубо откашливаясь. В квартире пропахло алкоголем и потом, грязь тянулась поволокой по всей комнате. Тэхен обувь не снял. Проспав еще пару часов на твердом полу, он поднимается с болью в мышцах, морщится, образуя некрасивые складки на высоком лбу. Садится, грузно разгибая спину, пытается отдышаться. Выдыхает на руку и подносит ладонь к носу, сразу морщась от запаха перегара, заносит ладонь и пятерней зарывается в сальные волосы. Голова совсем не варит, туманом все окуталось, даже не помнит как добирался, снова, наверное, Чимин дотащил. Телефон нашелся за подушкой, очевидно, разряженный. Тэхен просто надеется, что друг приедет его навестить, а не забудет, променяв на чужую круглую задницу. Доведет его до кухни и покормит. А так, омега пытается разогнуть ноги, опираясь на диван, распрямляется и запутавшимися ногами следует в ванную. Опирается на стену, срывая шмотки, валится в ванную с грохотом, давно в такой запой не уходил — первый и последний раз — выпускной школьный отмечал неделю. Забыться бы еще на несколько недель, но и так пьянство беспробудное здоровье подрывает. Отсыпается в горячей воде, в конце-концов намыливая волосы гелем для душа, перепутав его с шампунем. Вечер начинается быстрее, ведь просыпается Ким точно в обед. В дверь стучат, ему бы на самом деле хотелось увидеть маму, которая точно скучает по нему, а отец против, чтобы она шла к нему первой, да и Тэхен пока не совсем отчаялся. Хотя спасибо родителям, Дахену в частности — карту его еще не заблокировали, лимит не поставили. За дверью опухшее лицо Чимина вваливается тяжелым грузом, пьет он не меньше Тэхена, но в последнее время, должны они признать, Тэхен альфу обгоняет. — Может сегодня просто дома помрем? Моя печень такими темпами отвалится раньше положенного, — Пак скидывает мусор с дивана, заменяя своей задницей. — Можешь помирать дома, а я поеду развлекаться, — Тэхен, шатаясь около зеркала, щурит глаза, пытается разгладить мятую футболку, махнув рукой, ищет джинсовку. — Ладно, в клуб так в клуб, — эту пьяную морду нужно держать на чеку, опасно его оставлять одного. Чимин стал более обходительным с другом, как бы Кима это не бесило. Сам Пак этого не замечал, упрямо твердил, что все по-прежнему и омега себе надумал всякую ересь. Тухлость клуба можно и не комментировать — грязная атмосфера пропиталась в тело Тэхена, под каждую клеточку кожи залезла. Он веселится: пьет и танцует, трясет кучерявыми волосами, не обращая ни на кого внимание. Чимин сидит около барной стойки, совсем неподалеку, потягивает слабоалкогольный коктейль, впервые на крепкий не тянет. Омеги вокруг не привлекают, оставляют только рядом свой сладкий шлейф духов, Чимин сосредоточен только на одном конкретном, который даже в сексуальном плане не привлекает. Заставляет только волноваться сильнее, когда около него начинают толпиться непонятные люди. Раньше Пак не замечал, как около друга вьются альфы, те будто настырнее стали или так было всегда? Стакан выпадает из длинных пальцев, заставляя Тэхена обернуться вокруг себя, он замечает на себе пристальный настойчивый взгляд, опущенный на его ноги или.? — Совсем омурлел? Ты куда своими зенками палишь? Увел пучелки от моего зада! — рычит натурально на парня, который и не думает слушать. Градус в теле омеги позволяет творить беспредел, Тэхен, не жалея сил, впечатывает кулаком в чужую челюсть, это не первая драка за эти недели, адреналин так привычен. Чувство бесстрашия и безнаказанности правят над разумом, сколько раз он уже выходил сухим из воды? Много. — Падаль, — выплевывает сгусток крови тот альфа, харкаясь дальше. Держится за подбородок, пытаясь прийти в чувства быстрее. Убеждаясь, что совершил ошибку в чужом опознавании. — Пошли-ка выйдем. И они выходят, только напасть такая — Тэхен один, а у того парня поддержка объявилась в виде еще троих. Чимин откладывает свой стакан, пытаясь вмешаться до беспорядка, но Тэхен лишь отталкивает его, его ярость бурлила в венах, жаждала выпустить извержение вулкана. Чимин отступил назад, соколом следил за теми амбалами позади оппонента Тэхена, омега не одобрил его влезание в свои дела. Тот парень усмехается, приценивается к противнику, выставляет кончик языка, пробегаясь по сухим губам. — Хоть и не омега, но зад у тебя зачетный, — насмешка и провокация в чистом виде, но Ким ведется, как маленький обижается, скрывая обиду за злостью и новым ударом, который пришелся в щеку того паразита. Терпеть не стали, ответный удар нанесли. Чимин заметил движение в их сторону от тех мужиков, не думая первым на них набросился, против троих — та еще залупа, но и он тупой, не отберешь. Альфа, против которого стоит Тэхен, взвыл, опадая наземь, держится за грудь, стонет от боли, двое от Чимина увиливают к Киму, сбивая с ног. Один в лицо заехал, а второй помогал подняться другу. Тэхен съехал по кирпичной стене клуба, улица и холодный воздух пробрались под футболку. — Тварь ебаная, — орет ненормальный, держится за ключицу, пиная Тэхена в живот. Еще пару раз заехал кроссовкой по чужому беззащитному месту, пока не услышал сигнал полицейской машины. Они с друзьями попытались скрыться, только еле стоящий Пак перегородил дорогу, позволяя хранителям порядка вторгнуться на эту территорию. Каждого сажают в полицейскую машину, сковывая руки в наручники. Тэхен физически не мог подняться, за живот держался, скулил от боли, волком выл и готов на стену лезть, как же невыносимо, черт возьми! Его под локти подхватили, запихивая со стороны Чимина. Омега навалился на друга, кусая от вспышек внутри его за руку. Лоб испариной покрылся, отдышка пошла, Чимин просил полицейских вызвать скорую, но те отмахнулись, что с этих альф убудет? Поболит, да пройдет. Через пару часов дачи показаний, Тэхену все-таки дали таблетку обезболивающего, после которого его отпустило.

***

Тэхён не объявлялся в родительском доме больше месяца, пока, как побитая запуганная собака не приполз к их порогу. Он был не в лучшем состоянии — побитый, с заплывшими синяками, ссадинами по всему телу. Скулил и молил родителей впустить в теплую обитель, был трезв, как стеклышко. Дахён не хотел, но у мамы сердце разрывалось от такого Тэхёна, слезы сразу обозначились на ее лице. Она гладила его легкими движениями пальцев, размазывала по синякам пахучие едкие мази, просила сознаться, что случилось. А Тэхён глазами большими моргал, тоже весь в слезах, он так скучал по маме, но и слова произнести не мог. Хрипел и плакал, так стыдно было перед ней, перед отцом. Он не мог контролировать свои бушующие эмоции, так и ввязывался в драки со всякими оторвами и отбитыми на голову. Доразмахивался… — Простите, — хрипел, пока дрожащими руками пытался обнять маму, не зная можно ли подступиться, позволит ли Юнми к себе прикасаться? Нужен ли он им? Так страшно оставаться одному. Эти недели были адом во плоти. Попойки и разборки с непонятными личностями. Его гнев питался неуверенностью и страхом, боязнью нового себя, а в последнее время у него появился новый страх — быть никому не нужным. Что родители и правда откажутся от него, не пустят на порог, мама не огладит своими прохладными пальцами его щеки, а отец ободряюще не похлопает по плечу. Нагнетали мысли о своем не состоявшемся образовании, того как он обращался с родными людьми. Мама плачет рядом с ним, а отец наконец расслабил брови. Мужчина грузно опустился с другой стороны, так же обнимал своих омег, целовал в щеку сына впервые с того момента как запретил Тэхён — лет в двенадцать ведь: «фу, пап, я же альфа, не делай так больше». Тэхён ошалело открыл глаза, смотря сквозь отца. А тот и улыбается, шире расставляя руки, омега тонет в этих крепких объятиях. Ощущает себя маленьким ребенком, полностью зарываясь в отцовскую шею, обвивает её руками с той не прекращающейся дрожью. Кричит громче, задыхаясь от плача, а мама наваливается с другого боку, гладит взмокшую спину, успокаивает, целуя в загривок. — Тише, маленький, ты всегда можешь к нам прийти, мы не бросим и не обидим, — шепчет Дахен спустя какое-то время, покачиваясь с Тэхёном в руках. Истерика стихла, оставляя после себя только шмыгающего парня с красными глазами. Тело саднило и болела голова, стыд снова опутал с головы до пят, Тэхёну нужно как-то признаться в своих ошибках, раскаяться. Вместо этого хочет отпустить все, забыться в этом двухэтажном домике в заботливых руках родителей. Не вылезать из своей скорлупы, другая жизнь так и захватывает в свои темные путы. Дурачит мозг, агрессия на себя не прошла, а мысли о насилии так и не покинули его, только энергия копилась. Он выпускал пар, нарываясь на неуравновешенных таких же пьяный и забытых людей. Последствия не заставляли себя ждать. — Пап, мам, простите, — задушено шепчет, все-таки не хотя выпутываясь их уютных рук, отрывал голову от надежной груди. Они хотят что-то сказать, но Тэхён опережает, — и у меня большие проблемы. Кристальными глазами поворачивается к отцу. Возможно, он поможет. Тэхёну больше некуда идти за помощью. — Я несколько дней назад в драку ввязался, полиция приезжала, я в участке два дня пробыл, отпустили под залог, но там парень заявление написал, я не знаю, что делать, — Дахен не показывает своего раздражения, но лицо заиграло желваками от напряжения. В принципе этого и стоило ожидать, ничего удивительного Тэхён не преподнес. Только разбираться в этом предстоит отцу, поднимать свои связи и смотреть, что можно сделать. Юнми рот в удивлении рукой прикрыла, быстро оторопела, сжимала руку на его плече, так же спину поглаживала. — И мам, меня в живот отпинали, он саднил ужасно, в полиции обезболивающее дали, поэтому добрался легко, — глаза Юнми расширятся в испуге, она подпрыгивает, немедленно командует собираться в больницу. Тэхён даже не сопротивлялся, умылся по-быстрому, переодел грязные шмотки на чистые. Дахён выглядел потеряно, впервые не осознавал, что ему нужно делать. Как поступить? В больницу Тэхён уже заходит, как к себе домой, хотя он тут еще не работает. В кабинете его встречает подскочивший в секунду к нему Юнги, омега суетился, юлой вокруг вился. — Как так, Тэхён, совсем не бережешься, о себе подумай, о родителях, детки может в будущем, а ты вот так безалаберно, — все причитает Мин, продолжая осматривать Тэхёна со всех сторон. Волнуется, оглаживая чужие шишки. — Прекрати, — рычит Ким, ему надоели эти пустые слова. Он сам знает, что виноват, сам понимает ошибки и какого здоровья это стоит. Начинать новую шарманку о том, что как у омеги у него детей точно не будет — дурная затея. Мама года два назад проводила с ним беседу, что детки только после учебы, но если раньше — они с отцом будут рады и помогут в случае чего. Теперь Ким уверен, даже помощь не нужна будет. Он никому не довериться с этой стороны, даже не в доверии дело. Ему альфы не нравятся — не привлекают, как партнеры, к ним нет сексуального желания, да и у самого не горит совать себе что-то в зад. Проживет вот так, перебиваясь короткой дрочкой. Юнги водит прибором узи по животу, хмурится на Тэхёна. Они опять только вдвоем в процедурном кабинете, он наорал на врача, не желая видеть женщину. Назвал её некомпетентным специалистом, раз пропустила сраные двадцать три года назад его матку из виду. Такие срывы участились, Тэхёну вроде и стыдно за них, но ведь чистая правда. — У тебя повреждена шейка матки около маточного зева, есть небольшие надрывы, извини, конечно, но тебя не тронули в том плане? — таких членов огромных вроде нет, но если учитывать некоторые позы и неаккуратность партнера все вполне возможно. Внутренние гематомы не лучше наружных — У тебя множество гематом внутри. — Подрался просто, в живот пару раз пнули, — отречено докладывает, стирая гель с живота. Юнги напрягается, губки кривит, призрачно представляя эту боль на себе, не хотелось бы. — Ты будешь очень против внутреннего узи? — Мин осторожно спрашивает. Глаза Тэхёна начинают искать пути отступления, он отчаянно отрицательно машет головой, спешно натягивая футболку обратно. — Понятно, ну тогда на выход, хотя надо было бы по-хорошему провести с тобой это узи, я бы лучше увидел проблему шейки матки, это не шутки, ещё раз предупреждаю. Фотографии узи он предоставляет старшему врачу Кан, она хмурится, спрашивая на второе необходимое узи, Юнги только неоднозначно жмет плечами. Уговаривать Тэхёна никто не будет, все понимают, что бесполезно. Юнги с госпожой Кан обсуждали возможное лечение, смотрели на снимки и на Тэхёна. Его мама решила еще травматологу и хирургу его показать, мало ли где трещины на костях, не дай бог. Трещины не подтвердились и хорошо, Юнги вышел обеспокоенный, выдал рецепты на лекарства и лечение. Постельный режим, таблетки, несколько терапий и назначили две капельницы. Это убивает Тэхёнову гордость в пух и прах. Злость порождает гнев, заводится отчаянием. Он краснеет от негодования, что вены на шее вспухли, пересиливает себя никого не ударить, не орать, и ничего не сломать, хотя пустая скамейка так и тянула отломать ей ножку или подлокотник. Мама спустила его к отцу, который заканчивал говорить по телефону. Он улаживал дела по заявлению в полицию на Тэхёна. — Альфа, который заявил, подкрепил файл с обследованием из больницы — у него перелом ключицы, Тэхену это может грозить условным. Я попытаюсь что-то сделать, — отец волновался, быстро тораторил, пытаясь накидывать себе в голове пути выхода из ситуации. — Дахён, мы же можем написать ответное заявление, у Тэхёна повреждения по омежьей части, у нас тоже все справки на руках, — и вот он светлый путь к отступлению. Как бы несправедливо это не было по отношению к тому парню. Тэхён омега — и это ценится в обществе, избивание слабых порицается, а вредить будущим папам и то уголовно-наказуемо с реальным сроком. Как бы отвратительно не выглядел поступок Дахёна, он вытащит своего сына, альфа знает, что Тэхён первый начал драку, без повода и так далее. Но закон будет на их стороне, ведь, повториться нужно. Тэхён — омега. Он звонит тому парню, объясняет чуть ли не на пальцах, что с ним будет, если их семья подаст ответное заявление на него, но тот упорно не верил. Кричал в трубку: «Не омега это! Они так бить не могут!». Как же ты ошибаешься, парень. Тэхён следующие дни никуда не ходил, мама следила за ним дома, взяв дистанционную работу, она могла себе это изредка позволить. Грубость Тэхёна не ушла, но притупилась, он заводился с полтычка, и родители старались не обращать на это внимание. Ведь психолога все же сменили. Мужчина предполагал, что у Тэхёна начались стадии принятия себя. Первые месяцы он активно отрицал свое новое «я», теперь судя по всему началась новая стадия — гнев. Как проявится «торг» и «депрессия» можно только гадать, но не заглядывать наперед, будет только хуже, если тыкать ему прямо в лицо, что вот, он поменялся. Нужно больше уделять внимание его качествам, его неизменным привычкам, ведь он все ещё их любимый мальчик. Который от смены пола не поменяется по щелчку пальца — не станет покладистым, как все омеги, он уже взрослый парень, которому сложно изменить свой внутренний стержень. Есть вероятность, что он и не сможет поменяться. Родители должны только смириться с его выбором на дальнейшую жизнь. Ведь не могут и не должны вмешиваться, пытаться навязать общественные стереотипы об омегах — их сын никогда таким не будет. А что до внуков… Тут решать только Тэхёну. Да и партнер должен понимать какую ответственность берет на себя, не упрекать его в «неправильности» и «нетрадиционности», что он не мягкий и пушистый, а упрямый и колючий. Уважать Кима и принимать его всего без остатка. Если такого мужчины нет для их сына, то Дахён пообещал себе всегда, сколько сможет, быть для него той самой опорой, той горой за которой можно и нужно прятаться. Дахён подал ответное заявление на того парня, подкрепив свои, более весомые для суда файлы о проблемах сына по омежьей линии. Вытянувшееся лицо парня было не передать словами. Они сидели в полицейском участке, этот парень выглядел едва лучше Тэхёна, все-таки его сын не слабаком вырос. — Так тот парень реально омега? — его голос звучал глухо и низко. Теперь он полностью осознавал куда вляпался. — Он же зверь настоящий, от него ничего омежьего не чувствовалось, ни легкости, ни мягкости! — Да, я предупреждал по телефону, — отозвался Дахен, игнорируя колкости в сторону сына. Да, Тэхён грубоватый, далеко не хрупкий и покладистый, он не тот кто будет сидеть дома, варить супы и рожать детей. Он не планировал этого вообще в жизни. Дахен его настраивал искать такого мужа или жену. Учил ухаживать за омегами, говорил, что омега — это сокровище, которое следует оберегать, делать все ради улыбки своей половинки. Воспитал из него достойного мужчину, которому теперь сложно перестроить жизнь и начать заново. Заявления будут рассматриваться в суде, Дахен не будет принимать в этом участие, так как потерпевший — его сын, и это незаконно. Он будет выступать, как отец своего ребенка. Ну, а консультировать другого закрепленного за ними человека ему никто не помешает. К тому же, тут конец очевидный, и будет быстрый. Он в эти дела не впутывает своих омег, решая эту проблему в личном порядке. У Тэхёна дома только показания брали, у того не на шутку разболелось все внизу, когда действие обезболивающего прошло. Мама из виду его не выпускает. Лечение длилось долго, гнев Тэхена не уходил, только копился, ведь лежа на кровати или диване особо не разгуляешься. Дахён серьезно с ним поговорил о прекращении драк, что последствия будут большие, если он засветится еще раз. В следующий раз может не повезти, или у другого человека увечья будут тяжелее. Тэхен кивнул, поджав губы, от злости, обиды. Клубы под запретом тоже, как и Пак Чимин, который обещал за ним следить, а вместо этого только по клубам с ним шастал. Аргументы, что именно Пак его вытаскивал из этого дерьма не прокатывали. Телефоном пользоваться не запретили, хоть виртуальную связь поддерживают. Ближе Чимина из друзей, кому можно выговориться, у него никого. Наконец на очередном приеме у гинеколога, Юнги сказал, что результаты узи хорошие и можно бегать, прыгать, но не сильно напрягаться. Наказал беречься. Ким махнул головой, а мама осторожно спросила сможет ли он деток выносить потом. Тэхён этого не слышал, а Юнги подмигнул Юнми, с улыбкой подтверждая. Она даже выдохнула. Ещё Юнги отдал заключение, что нужно его наблюдать, ведь вторая течка может начаться так же неожиданно как первая, Чонгуков всяких благородных в округе может не оказаться. Женщина задумалась, как там молодой альфа поживает, после инцидента с цветами не объявлялся на их пороге, есть повод думать, что обиду держит — не удивительно. Они вышли из приемной, где неизменно ждал Дахён в деловом костюме — только с работы приехал их встретить, жена делится отличными новостями о здоровье мальчика. Мужчина тоже улыбки не прячет, подзывая сына ближе, выходит с ними на свежую жаркую погоду. Подумать только — лето на дворе. Тэхён проводит пару дней дома, восстанавливая свои мысли. А потом бежит на улицу, бросая маме, что прогуляется, пообедает в кафе и не нужно о нем волноваться больше нужного. Не маленький ребенок. Торговый центр встречает его прохладой от кондиционеров внутри, на улице середина июня, погода балует их в этом году жарким солнцем в самом начале лета. Он пишет Чимину, прося о встрече, и тот соглашается быстро, никакие родители не разлучат эту дружбу. Они договорились, что Чимин подъедет к торговому центру, и друзья пообедают в кафешке на втором этаже. Тэхён сразу ушел туда, заказал сок, и попросил подойти официантку, когда придет его друг, она кивнула и принесла стакан прохладного виноградного сока. Омега залипал в телефон, как напротив кто-то подсел, загораживая ему свет. Чимин не мог так быстро приехать. — Привет, — неловко машет пальцами Чонгук, а потом сразу укладывает руки на столе в замок. Смотрит своими оленьми глазенками, Кима на раздражение поднимая, и больше ничего не говорит. — Чего тебе? Я явно дал понять, что никакие твои веники или чего ты там ещё придумаешь меня не интересуют, мой ответ — нет, неважно на что, — категорично рычит Ким, затыкая парня на дальнейший разговор. Злится непонятно на что. Этот парень ему когда-то очень помог, но сейчас его вид только раздражает, хочется лицом приложить его об стол, чтобы перестал так на него смотреть. — Да, я понял, но думаю мы могли бы быть друзьями, ничего большего, просто иногда ходить отдыхать куда-то, — Чонгук нервно чешет затылок, одергивая рукава на футболке, которые задрались. Тэхён губу прикусил, Чонгук похоже часто ходит в зал. Ведь мышцы на его руке поразительные, они не страшные как у каких-то качков переростков, а именно «правильные». Да и сам Чон сложен по-атлетическому отлично, через тонкую футболку проглядывались развитые грудные мышцы, и виден пресс, стоит Чонгуку откинуться на спинку стула. Куда-то занесло Тэхёна, пора останавливаться. Он вздрагивает, отгоняя от себя картины его больного воображения, нужно спросить какую хрень ему в больнице Юнги прокапывал. А предложение быть друзьями звучит лучше, чем букет в лицо. — Если только дружба, — кивает Тэхён, отхлебывая несколько глотков от сладкой жидкости, все-таки от виноградного попа точно слипнется. — Ну, можем и на свидание сходить, тут в центре открылся боулинг клуб, — улыбается Чонгук своей восхитительной улыбкой, забирая сердца омег, которые сидят недалеко от них. А у Тэхёна рука на стакане вмиг сжалась. Как рефлексом ему в лицо выплеснул весь напиток. Хотелось вмазать за насмешки. Как он посмел, топтаться по его чувствам? Он же сказал — никаких отношений, а ему в душу словно плюнули, посмеялись. Он выскакивает из-за столика и кидает в довесок стаканом в альфу, заставляя ахнуть ту подбегающую к ним официантку. Она растерялась на первых секундах, а когда Тэхён продвинулся на выход, стала обхаживать Чонгука, вытирать салфетками ему волосы и пытаться спасти футболку. Уголки губ сами по себе поднялись вверх, альфа по своей тупости пострадал, признавая ошибку за собой. Он сорвался в попытках догнать омегу, благо тот не ушел далеко. Он окликает Тэхёна, но Ким лишь шаг ускорил от него. — Подожди, прости, это неудачная шутка, я флиртовать пытался, — они почти одного роста, поэтому фраза «глаза в глаза» обретает новые краски. Злость Кима никуда не проходит, кулаки так же сжаты и стиснуты зубы. Венки вздуваются на шее, Чонгук это замечает. Что-то щелкает в его сознании и он по-другому смотрит на Тэхёна, тот зол и расстроен одновременно, не контролирует вспышки гнева. Это только предположение, но… — Может, ты все-таки хочешь в боулинг или может сходим вместе куда-то в зал? Я могу научить тебя грушу бить, — альфа предлагает как ни в чем не бывало, будто не он стоит облитый с самой макушки липким виноградным соком. Брови Тэхёна размягчаются, уходят складочки на лбу, но губы так же поджаты. Чонгук смотрел видео-ролик на ютубе, с похожими предпосылками. Тэхён такой не первый, очень много тех, кому в детстве неправильно определили пол, на форумах люди делятся своими переживаниями, и тем как принимали себя нового. Кому-то эта новость была облегчением, кому-то, как Тэхёну, стала приговором. И везде была статья о пяти стадиях принятия, Тэхён спустя почти четыре месяца омежьей жизни на второй. Чонгук хочет помочь ему, он уверен — Ким классный парень, просто не повезло немного. — Ты ходишь на бокс? — предполагает Тэхён, выслеживая логическую цепочку с грушей. Это будет отличный антистресс для него, есть куда деть негативную энергию и не будет доставлять проблем родителям. Ведь папа и так мучается с этим судом и последствиями драки. Хоть угроза для его здоровья ликвидирована. — Да, ещё раз прости, я спрашивал у Юнги как ты, и он сказал, что тебе нельзя сильно напрягаться, поэтому буду твоим личным тренером, будешь слушаться меня? — наигранно сладко спрашивает Чон, а Тэхён давится от этой приторности. И о бог его, начинает чувствовать покалывания в животе, нет, только не это. Не этот гребанный альфач. — Да, хорошо, дай свой номер что ли, договоримся по смс, я на встречу опаздываю, — Тэхён краем глаза замечает, как Чимин заходит в то самое кафе, но за широкой спиной Чонгука самого Кима не было видно. Они наспех обмениваются номерами, Чонгук даже пробует сразу позвонить, искренне улыбается, когда телефон в руках Тэхёна начинает пиликать, не обманул. Он говорит, что пойдет в туалет и постарается смыть липкость с волос, а Тэхён без извинений желает удачи. Чонгук скорее всего и футболку новую сейчас купит, но это опять же не проблемы Кима, альфа сам виноват, нечего провоцировать. Вечер с Чимином проходит замечательно, они долго смеялись с универских историй, а потом Тэхён рассказал об академе, о заявлении и походе в больницу и много чего ещё, только вот о Чонгуке умолчал. А Паку тоже было чем поделиться. — Я влюбился походу, представляешь? — после трех молочных коктейлей огорошивает альфа. Мечтательно обхватив трубочку губами, явно представляя устоявшийся образ омеги. — И кто это? — Тэхёну очень интересно, кто этот отчаянный, что забрал сердце главного кабеля университета. — Не знаю, вообще ничего о нем не знаю, но он такой, такой, волшебный, — от такого Чимина смешно, парень явно в кого-то вляпался, возможно, это ненадолго, и альфа быстро потеряет интерес. — Он зашёл к нам на пару, переговорил с профессором и потом нам поклонился, своей улыбкой заблистал и попой маленькой пошёл на выход, блять, он такой милый, не выдерживаю. Чимин утыкается в свой локоть на столе, ноет так как после бутылки виски, а не трех коктейлей ванильных. Тэхён посмеивается над хёном, он никогда не выглядел так приторно-противно. Альфа теребит соломинку уже в пустом стакане, явно отдаваясь в мечтания о том парне. — Ты не познакомился с ним? — выдает естественный вопрос, отставляя от себя подальше пустую тарелку, маме написал сообщение, что покушал в кафе, а перед этим отправил фотку обеда, чтобы не волновалась. — Я когда вышел после пары, его след простыл, у однокурсников поспрашивал может кто знает, но нет, а препод-сволочь, сказал, чтобы я, цитирую «и пальцем около него не шевелил, даже не дышал в его сторону». Маразматик чертов. — плюется в досаде альфа, отпуская соломинку и позволяя официантке унести грязную посуду. — Но я теперь в оба глаза буду в универе следить, вдруг мой ангел с прекрасной задницей вновь снизойдет до нас — простых смертных. — Фу, заканчивай, — кривится в шутку Тэхён, наблюдая, что время близится к восьми, а ему еще автобус ловить. — Ладно, звони-пиши в любое время и не обращай внимание на моего папу, он просто, блять. Инстинкты будто отцовские проснулись, короче, нормально все. Чимин обнимает его на прощание, традиционно хлопая по спине. Между ними ничего не изменилось, Пак это постоянно твердит без слов, показывая действиями. Наверное, это единственный человек с кем Тэхёну не нужно злиться. Домой он заваливается ближе к девяти в хорошем на удивление настроении. Целует маму в щеку и уходит на второй этаж в душ. Он вернулся обратно в родительский дом, его квартира пустует. Отец читал газету и не слышал как его поприветствовали, ну да ладно. По выходе из душа он видит, что телефон несколько раз подсветился — значит пришли новые сообщения. Неизвестный: Привет! Это Чонгук, я хотел уточнить, когда мы пойдем, я так понял на бокс? Тэхён фыркает, но переименовывает парня. Недолго думая, пишет несколько строчек в ответ. Вы:Не знаю, я взял академ, поэтому свободен почти каждый день. Чонгук: Отлично! Послезавтра жду тебя по адресу ххх, не забудь взять сменную одежду, бутылку воды и два полотенца, одно маленькое — лицо вытирать, и большое — после душа. Тэхён не рассчитывал встретиться с ним так рано, но раз сам обозначил такие рамки, то пусть так и будет. Он пишет короткое «угу» в ответ и отбрасывает телефон на тумбочку. Последние несколько дней он чувствовал себя спокойно, живот не беспокоил и это радовало. Но преследовало острое чувство страха, ведь прошло немногим больше трех месяцев с начала первой течки, что показывало опять же отклонение. Мама сказала, что если в течение следующих двух недель её не будет, то опять же в больницу. Как же достало. Надоело, глаза щиплет от вселенской несправедливости. Судьба-злодейка такую свинью подложила на двадцать четвертом году жизни. Но деваться некуда, наверное. Мама заходит в спальню, желая спокойной ночи, радуясь, что ребенок наконец-то в хорошем расположении духа, а слова психолога могут быть ошибочными, не обязательно же проходить все стадии принятия, так ведь. Можно и ошибиться. Тэхёнов гнев вроде пошёл на спад, а признаки «торга» отсутствуют. Она осторожно закрывает дверь, любуясь, как Тэхён укладывается поудобнее. Время до тренировки катастрофически мало, они с Чонгуком вчера опять списывались, чтобы уточнить время, когда Тэхёну подойти. Мама была от новости о Чонгуке в восторге, Тэхён на это глаза закатил, объясняя маме простые вещи, что это обычная дружеская совместная тренировка. Ничего более, рассчитывать на что-то большее — глупо, как самому альфе, так и маме. Она же его не слушала, пребывая в своих грезах на лет пять вперед, где уже нянчится с годовалым внуком или внучкой. Она быстренько сама его вытолкала за порог, прося быть вежливым с «другом» и не хамить, много не переусердствовать, и что она позвонит и Чонгуку тоже, чтобы не перенапрягал её солнышко. Тэхён не успел дверь закрыть входную, как услышал вопрос от отца, кто такой Чонгук. Забыл походу, ну, мама ему сейчас наплетет косичек из лапши. Главное Тэхёну потом их вовремя снять. До зала добирается быстро — всего несколько остановок на метро, место видное издалека, мимо не пройдешь, из виду не упустишь. Он извиняется перед Чоном за опоздание в десять минут, но тот рукой машет, показывает раздевалки. Останавливая Тэхёна от ошибки зайти в раздевалку к альфам, он схлопотал неоднозначный взгляд, вроде убить хотел омега, а вроде и благодарен, не поймешь это смешение эмоций. Тэхён одет просто — черные шорты и белая футболка, все максимально удобное, на Чонгуке серые спортивки и черная футболка, как он не помрет в штанах на такой жаре при физической нагрузке, только гадать остается. Сначала альфа проводит им тридцатиминутную разминку, в которой были задействованы все мышцы. Упражнения не сложные, подойдут и новичку, но эффективные. Тэхён сразу почувствовал, как приятно ноют его ноги после приседаний, Чонгук качал бицепс, пока Тэхен продолжал приседать. Аргумент привел, что ему напрягаться вредно, тяжести носить тем более, поэтому ему пока только это. — К тому же омеги любят задницу качать, — снова выскальзывает колкая шуточка, но быстро затыкается, ведь понял, что это та еще ошибка. Он отбрасывает утяжелитель и пускается в бег по манежу, Тэхён не отстает, волосы бы этому альфе вырвать, да язык отрезать. Долго убегать не пришлось, омега быстро сдался, подзывал обманчиво мило. — Не бей, я сейчас тебе перебинтую правильно руки, потом надену перчатки, и начнем учиться. Манипуляции с бинтами Чонгуку дались легко и просто, даже не на самом себе. Перчатки аккуратно надел следом, себе только бинты завязал. Показывал стойки бойцовские, как правильно заносить руку, когда стоит напрячь, где следует расслабить. Тэхён повторял за ним все действия, чувствуя как выпускается адреналин. Он усилено бьет по груше, не слышит предостережения Чонгука. Чон грубо разворачивает омегу к себе, того колотит не хило, от всего, стресса, гормонов, хочется выпустить наконец скопившуюся злость. — Тэхён, не нужно так усердствовать, успокойся, — пытается опустить его альфа, чтобы меньше пыла выпускал, был осторожнее, это не шутки. — Да отвали ты! — Тэхён неосторожно ударят Чонгука прямо в плечо, на что тот тоже злится. Завязалась бы драка, будь у омеги возможность вцепиться в него пальцами, но перчатки для бокса блокируют все попытки. А вот Чонгук берет его в захват, прислоняя к железной сетке в секторе для тренировок. — Прекращай, не забывай, что я сильнее, — рычит чуть ли не в губы, беря за грудки, Тэхёну плохо, он задыхается от этого грозного взгляда, от близости их лиц. Он ощущает тяжесть воздуха вокруг них, и страх. Натуральный животный страх патокой крадется по венам, заставляя его оседать на пол, не выдерживает на себе этой ауры, этого жара. Сегодня он впервые почувствовал себя по-настоящему слабым с альфой, беспомощным, Чонгук при желании его на пополам переломит. Он и шевельнуться не может, у альфы крепкий захват, а остальные альфы тоже так могут? Что ощущают при этом другие омеги? Которые меньше самого Кима, Юнги, например. Он бы точно даже воспротивиться не смог. Тэхён скулит от напряжения в животе, чувствует то, что хотел забыть, как жестокий кошмар. Смазка густая стекает по бедрам, из-за чего шорты неприятно липнут. Реветь хочется, в глотку выть белугой, и во всем виноват этот альфач, его аура подавила в нем нечто похожее на альфу, призвало его омегу. Тэхен не глупый, он понимает, он читал, он уверен на миллион процентов, но все равно согласился на эту встречу, осознавая чем ему грозит. Чонгук поднимает его на ноги, но омега отталкивает его, вернее пытается. Но Чонгук сильнее прижимает, рычит угрожающе, подавляет под себя. Чон перчатки чужие расстегивает и поднимает Тэхёна под бедра, упорства Киму не занимать, отбрыкивается как может, безуспешно. Слышит рычание на ушко, от чего вмиг краснеет, дрожит, но прижимается к шее альфы, проливая несколько слезинок. Бесит, как же бесит, эта слабость, бесит это подчиняющееся тело. Свой нрав теряет, омега внутри подставляется под альфой, а Тэхен сглатывает больно, комкая чужую футболку в длинных пальчиках. Сознание кричит, что в этих руках безопасно, тут хочется быть, хочется дышать сильным альфой, быть под его защитой. А Тэхену горестно, противно от себя. Он ноги сводит в попытке сдержать водопад, но все равно не может, мышцы не слушаются. Парень скулит, когда Чонгук перехватывает его ноги на одну сторону, словно невесту несет, с такой легкостью, будто он ничего не весит. А Тэхён на минуточку не маленьких габаритов, без мышц бугристых, но не маленький. Прижимается ближе к Чонгуку, так и не показывая лица из ворота его футболки, стыдно от понимания, что они тут не одни, и это видели многие. Видели его разбитого и слабого. Который под рычанием альфы сдался. Тут даже злость отпускает, забирает отчаяние. Он не дергается по пути домой, в такси так же утыкается в чужое плечо, не комментирует ни одного движения в свою сторону, а Чонгук и не перегибает больше. Нежно массирует затылок парня, гладит по спине, словно мама рядом. Домой хочется очень, в теплую постель, в заботливые руки Юнми. Когда они приехали, то Тэхён отказался идти сам, ноги не мог разогнуть, задница тянула ужасно, он не думает насколько мокрые его шорты, сколько он видит трясущиеся ноги. Дрожь которых невозможно унять, руки тоже трясутся, хуже алкаша помойного. Он весь раскраснелся от температуры, которая подскочила вмиг и от жары улице. Чонгук вытаскивает его на руках из машины, такси оплатил, как только они сели в машину. Поэтому быстро захлопывает дверь и бежит на порог дома с омегой на руках. Ким так отчаянно хватается за его футболку, всю растянул, смял, но не успокаивается, волнуется от чего-то. На пороге их встретила мама, она в смешанных чувствах быстро заводит их в дом. Муж приедет только вечером, ведь уехал на встречу. Она просит поднять сына на второй этаж, довести до постели, Чонгук так и делает. Тэхён так скулит от этой течки, в этот раз он более покладистый, взгляд такой рассеянный, не смыслящий, точно в бреду. Чонгук пытается его успокоить, а Тэхён только головой качает. А потом словно просыпается, пугается обстановки в доме. Но видит свою комнату и от чего-то Чонгука в ней. — Вали, вали отсюда! — кидает омега первую подушку, как хватило сил, Чонгук не хочет заставлять омегу нервничать, к тому моменту мама его поднялась с чаем и уже готовит обезболивающее. — Спасибо, Чонгук, захлопни дверь просто внизу, — Юнми подходит к Тэхёну, успокаивающе гладит по взмокшим кудряшкам. Чонгуку остается только уйти и не тревожить их. Он желает скорейшего выздоровления, а в спину получает ругательства от омеги, которые пресекает его мама. Тэхен так странно сегодня отреагировал на течку, но Чонгуку думается, что это наоборот к лучшему, ведь так?