Сложности жизни

В машине ощущалась тяжесть, которая никогда не присутствовала в их семейных поездках. Тэхён, сидевший обычно на переднем сидении рядом с отцом, впервые сел назад. Мама не смогла выдержать этого нагнетания и устроилась рядышком, забирая под своё крыло. Дахен ведёт машину плавно и уверенно, иногда смотрит в зеркало заднего вида на пассажиров. Его сын совсем сник, притих, изредка моргает, не отрывая своих карамельных глаз от окна. Его жена прижимает к себе огромный пакет, в нём все документы Тэхёна: его медицинские карты, выписка из роддома, абсолютно всё, что нужно и не нужно. Пока сын был в комнате наверху, они переговорили эту ситуацию, оба ничего не понимают, но примут любую правду. Главное сейчас — достучаться до сына, сказать, чтобы меньше волновался, а от изменения пола в документах они любить его меньше не станут. Ким Дахен паркуется на своём персональном месте, около частной больницы. Где главная — его обожаемая жена, мать его сына и просто лучшая женщина на свете. — Тэхён, — останавливает его отец, когда парень уже хотел выскочить из машины. Он оборачивается, смотря стеклянными глазами на родителей. Эта беспомощность угнетала, буквально топталась по его хребту, желая вырвать из него глухие хрипы. — Сын, что бы там ни было, ты останешься самым дорогим нам человеком, альфой или омегой — не важно. Ты единственный и неповторимый, ты часть нас, наша кровь и плоть, если и омега — черт с этим, любви к тебе меньше не будет. Просто нужно будет побегать с документами. Юнми бодро улыбнулась мужу, желая взять своего мальчика за руку, только вот Тэхён, тихо хмыкнув, ничего не ответил. От женщины не ускользнули влажные дорожки на щеках, которые Ким быстро стёр. Он вышел из машины, громко хлопнув дверью, и молчал всю недолгую дорогу до регистратуры. Его мама перекинулась парой слов с девушкой по ту сторону прозрачного экрана, забирая направление. Отец понимающе похлопал его по плечу, ещё раз шепнул, что они с мамой всегда будут рядом, всегда будут за него волноваться и вставать горой. Парень снова не удосужил Дахена ответом, только криво улыбнулся — это всё, на что его хватило. Юнми взяла Тэхёна под локоть, наказывая мужу ждать внизу, и упорхнула на третий этаж больницы. — Тэхёни, мальчик мой, не бойся, будь спокойнее, я понимаю, что не привычно, но ты не стесняйся, ничего не утаивай, хорошо? — женщина невысокая, лбом сыну в плечо утыкалась, гладила по широкой, напряжённой спине. Чувствует, как с каждым шагом парня начинает потряхивать, не удивительно, они недавно прошли табличку, где крупными буквами ознаменовалось: «гинекология». В этом секторе несколько кабинетов, и около одного сидели омеги разных возрастов, но почти все беременные. Тэхён раньше на это реагировал с тёплой улыбкой, радовался за чужое счастье. А сейчас, это наводит ещё больший ужас, вспоминаются перешептывания тех братьев о том, что бы с Тэхёном было, не привези его Чонгук. Месяца через два-три Тэхён бы здесь же сидел, зеленый от нервов. И малость беременный, а ведь им кто угодно мог воспользоваться в мужском туалете, Ким ведь и пальцем пошевелить был не в силах. Он застывает, растерянно пялясь на одного омегу с особо крупным животом, и тихо скулит, оседая на пол. Мама поддавшись панике, вскрикнула от неожиданности. Но быстро сориентировалась, позвала несколько медбратьев и они помогли добраться им до нужного кабинета. Внутри парню легче не стало, горло сковало будто колючей проволокой, выходили только задушенные стоны. Госпожа Кан — врач-гинеколог в этой больнице больше двадцати пяти лет, к слову, роды у Юнми принимала она же. Врач забеспокоилась, помогла госпоже Ким усадить Тэхена на кушетку и напоить водой. Парень вроде отошёл, но на женщин не реагировал, смотрел в одну точку на полу, перебирая пальцами на коленях. — Госпожа Ким, что случилось? — шепчет гинеколог, выбрасывая пластиковый стаканчик в мусорку под рабочим столом. Юнми поспешила к ней, отходя на расстояние, чтобы сын ничего не слышал и продолжила шептать. — Это вы мне расскажите, госпожа Кан, почему мой маленький альфа вдруг потёк? — она была зла не сколько из-за сына, который всё-таки оказался омегой, а из-за ошибки врача, её опрометчивости и халатности в первые годы работы. Сейчас Кан — заслуженный врач страны с множеством грамот на стене, но в первые годы ей не хватало опыта. — Госпожа Ким, я лично смотрела ребёнка на аппарате узи, машины показывали альфу! — оправдывалась, изредка кидая взгляд на Тэхёна, ей вдруг его так жалко стало, это была целиком и полностью её вина. — Как можно было просмотреть матку? — шипит змеёй, ядом плескаться не боится, укусит любого за свою кровиночку. — Мы сейчас всё выясним, — заверяет и успокаивает доктор. Она отходит от своей прямой начальницы и смотрит на новоиспеченного омегу, а тот и глаз не оторвал от пола. — Господин Ким, присядьте тут, мы с вами сначала поговорим, а потом будем ставить диагнозы. Она показала на стул перед своим столом, дружелюбно улыбаясь. Но парень и ухом не повёл, полностью игнорировал любые фразы, брошенные в него. С нежеланием и болью смотрел на женщин, глазами умоляя оставить его в покое. У него начинал снова болеть живот, а тампон давил изнутри. Тэхён чувствовал, как внутри собирается влажность, и даже будто слышал, как хлюпает у него в трусах. Он откидывается на кушетке, пытается устроиться так, чтобы на зад ничего не давило, но в таком положении опять же живот крутит отвратительно. Он морщится, пораженно хныкая, складывает руки на животе, пытается надавить, чтобы болело меньше, но делает только хуже. Мама пытается убрать его руки от живота, уже понимая от чего страдает её мальчик. — Пройдемте в процедурную, — женщина в возрасте встаёт из-за стола, а Тэхён рычит на неё, когда та пытается подойти к нему или маме. Юнми сына сильнее прижимает, гладит по волосам пушистым, которые чужим шампунем пахнут. Омега рычать продолжает, к себе кроме мамы никого не подпускает. Он отказывается идти в процедурную после ещё нескольких просьб, не в силах что-либо сделать, женщины просто ждали, когда Ким выдохнется и согласится на всё, лишь бы легче стало. Это неправильно, но у них и другого выбора нет. Дверь тихо открывается и входит низкий омега — студент последнего курса, который стажируется в больнице под наблюдением Кан вот уже четвертый месяц и набирается опыта. Он часто опаздывает, за что его журят всем их маленьким островком. Госпожа Кан, как только его заметила лишь руками всплеснула от негодования, а брови с проступающей сединой нахмурились. — Где тебя черти опять носят? Сколько говорила, что опаздывать нельзя, — отчитывает по совести, а тот парень сжался, опустив голову в пол, кланяется в качестве извинения и бормочет, что это было в последний раз. Юнги поднимает голову, удивлённо встречаясь взглядом с омегой на кушетке, которого прижимает к себе неизвестная ему женщина, но по их схожести Мин предполагает, что это его родительница. Красивая женщина — теперь понятно в кого Ким красавцем уродился. Тэхён, завидев Юнги, лишь хныкать начал, не отрывал от него глаз, точно звал к себе. — Ты что-то совсем раскис по сравнению с утром, — Юнги быстро оказался около матери с сыном, бегло оглядывая Тэхёна. У того болезненные круги под глазами залегли, да сами веки опять распухли. Парень словил на себе непонимающий взгляд его мамы и поспешил оправдаться. — Парень, который привёз Тэхёна — мой брат, я за ним приглядывал этой ночью. Простите, что заставили волноваться, Чонгук иногда не думает головой, что делает, но заверяю: Тэхён был в безопасности. — Юнги, живот болит, — хрипит не своим голосом омега, хватая цепко Мина за запястье. Защиты ищет и поддержки, ему сейчас мало кому хочется доверять. А этот омега видел его уже со всех сторон, из зол нужно же меньшее выбрать, да и обращался он с ним нежно, трепетно так. — Дома тампон не менял? — аккуратно интересуется, в душе молится, чтобы не прорвало Тэхёна на истерику. Но тот на удивление рдеет щеками, опасаясь, что мама услышала этот стыд. Отрицательно машет головой, немощно хныкая на новую неприятную волну боли. — Идём, в процедурной есть душевая кабинка, ополоснешься немного, и нужно, скорее всего, взять мазки на анализ. Госпожа Кан, можно нам только вдвоём там быть? Мама Тэхёна смотрит как-то подозрительно на практиканта, так же немым вопросом смотрит на врача. Врач Кан думает несколько минут, всё же отпуская Тэхёна с Юнги одних, она видит, как младший Ким не желает оказываться под наблюдением нескольких людей и открывается этому практиканту. Юнми отпускает сына с тяжёлым сердцем, а Тэхён благодарно смотрит на Юнги, через неприятные спазмы они добираются до смежного кабинета. Он небольшой, всё стоит почти впритык, несколько ширм, которые закрывают обзор со входа, успокаивают Кима. Пока Тэхён ополаскивается, Юнги подготавливает всё для анализов, несколько колбочек продезинфицированных достаёт, стелет пеленку на гинекологическое кресло. А чуть подумав, достаёт ещё несколько и тоже стелет друг на друга, подготавливает приборы узи. Краем глаза замечает, как Ким покидает кабинку и уже хочет натянуть одежду. — Стой, погоди, нам сначала несколько анализов нужно собрать, давай сначала на кушетку, потом уже всё остальное, — горестно вздыхает, подхватывая несколько колбочек. Он пытается договориться с омегой расслабиться и обещает, что больно не будет. Через пыхтящего Кима берёт все мазки, даже любуется алыми щеками. Не со зла и без насмешки похлопывает по ягодицам, чтобы ноги чуть выше задрал. Его слушаются, Юнги видит чужую закушенную до крови губу и вздыхает тяжело. Тягостно парню придётся в жизни. Юнги даже от кресла отказался, да и что ему там делать, простату и шейку матки он ощупал и на кушетке, Тэхён тогда драться был готов. Никакого удовольствия не испытал, только тупую боль от стыда и натяжения. Тогда они перешли на другую кушетку около аппарата узи, Юнги внимательно водил по животу прибором, Тэхён лишь вздрагивал от холодного геля. Это самое не страшное, что было в этом кабинете. — С твоей маткой вроде всё хорошо, никаких патологий не вижу, шейка матки на ощупь в порядке. Смотри, видишь эти точечки? Это что-то вроде толчков, сжимание матки, это нормально при течке, но у тебя их слишком много, поэтому и выделения обильные. Не знаю, насколько это опасно, но сделаем снимки и покажем госпоже Кан. — Юнги нажимает на пару кнопок, и машинка выдаёт несколько снимков, которые Юнги сделал с разных ракурсов на животе. Тэхён лежит ни рыба, ни мясо, всё-таки омега. Это подтвердилось, наличие матки уже об этом трубит. Почему тогда сущность не проявилась раньше? Может, в подростковом возрасте он бы не слишком близко к сердцу принял ошибку врача. И свыкнуться было бы легче. Не будь у него другого опыта. Не познай он жизнь альфы. — Тэхён… Слышишь? — пытается достучаться до него Мин, похоже, звал не один раз, Тэхён поднимает на него растерянный взгляд, кусая щеку изнутри. Он уже чувствует неровную шероховатую поверхность щеки и кусочки кожи во рту и что-то тёплое, слегка солёное. Он облизывает губы, а Юнги удивлённо приподнимает брови. — Господи, что ты прикусил, открой рот. Тэхён повинуется, большими глазами уставившись на открытый лоб омеги. Юнги осматривает ошмётки от щеки и плещущую кровь, недовольно цокая языком. Запихивая ему ватку ближе к ранке, она вмиг окрашивается в красный. — Не делай так, больно же, всю щеку разворочал, а до этого я говорил, чтобы ты вставал и одевался, — Юнги напоследок погладил по мягкой коже на лице, и собрав все анализы, подписал каждый и сложил их в отдельную коробку. Снимки узи отдал Тэхёну, ему уже некуда положить — руки полностью заняты. Оказалось, они провозились долгие пятьдесят минут, за это время госпожа Ким уже разнервничалась, вся покраснела, а как увидела Тэхёна, быстро к нему поспешила. Что-то расспрашивала, но тот молчал, протягивая те снимки, она нахмурилась, передавая их врачу. А Юнги кинул, что отнесет всё в лабораторию и скрылся, пожелав Тэхёну безопасно добраться домой. — Ох, сколько много, на моей практике это раз четвёртый за все мои годы в этой сфере, — госпожа Кан охает на снимки, поднимая очки. Но что так, что эдак, фото не меняется. — Тебя сильно это беспокоит? А Тэхёну и ответить нечего, сравнивать не с чем, это впервые, как это можно оценивать? Его беспокоит это и сильно, да, задница течёт у альфы, как бы тут не беспокоиться. Ах, да, он же теперь омега… Омега он пока меньше дня, и это вообще не входило в его планы. Он злится, хочет крикнуть на эту старую дуру, что проглядела в молодости его внутренние органы, а теперь сидит здесь как ни в чем не бывало и спрашивает, что его беспокоит? Тэхёна беспокоит её глупость и слепота. Очки купила — и хорошо, давно пора. — Да, меня беспокоит моя дальнейшая жизнь, — тихо, с нескрываемым недовольством произносит, нет, выплёвывает эти слова, смотрит грозно, из-под чёлки, ноги расставил, да руки на колени для опоры сложил. Хочется лицо в ладонях крупных спрятать, да волосы выдрать от переизбытка чувств. — Ну, что тебе сейчас посоветовать, нужно учиться жить омегой, может, подсознательно ты смотрел на альф? — деловито интересуется, ведь явно убеждена, что Тэхён давно подозревал себя в этом поле и сейчас счастлив. Её поколение ещё старой закалки, ничего не понимает в мыслях молодёжи, убеждённые в своей правоте. Инстинкты наверняка брали своё, такова была точка зрения госпожи Кан, и Тэхен с этим быстро свыкнется. — Я альфой сам был, и нет, никогда мужские причиндалы не интересовали, — грубо, без стеснения отрезает чужие тупые догадки. Он неаккуратен в словах, даже мама по руке хлопнула, чтобы был повежливее. — И тем не менее, первое время будет трудно, но смотри какие плюсы: в армию не пойдёшь, — да, вот это плюс, Тэхён не нарадуется в кавычках. Он в армию ещё в прошлом году хотел уйти, ведь учёба достала изрядно, но мама отговорила, он даже документы хотел подавать на академ для армии, в военкомат ходил, получил даже направление на медкомиссию, только пройти не успел. Вот только, если порассуждать, его омежность ещё в прошлом году могла вскрыться по медкомиссии. Но кто сейчас об этом думает. — Пропишу вам гормоны для стабилизации организма, укольчики поделаете, течку в тепле и комфорте переждать нужно, половых контактов пока избегаем, ходим раз в три месяца на приём, будем наблюдать изменения. Месячные тоже отслеживать нужно. Думаю, мама объяснит, как календарик вести и дальше высчитывать цикл. Женщина говорила и параллельно записывала что-то в нескольких справках. Первая, наверное, рецепт в аптеку для лекарств, а вторая, Тэхён и предполагать боится. Если уколы его не пугают, то месячные очень даже, он знает, что мужчины-омеги отличаются от женщин-омег. Женщины течек не имеют вовсе, в отличии от парней, но стабильный менструальный цикл раз в месяц им обеспечен. У мальчиков омег цикл ведь почти сразу после течки, как вообще эти омеги выживают, памятник каждой поставить нужно. Вот насчёт половых контактов он не парится, к нему ни один пресловутый мужик не прикоснётся, нет и нет. Он и дальше продолжит встречаться с Чирен и плевать ему с высокой колокольни на слова этой врачихи. — Мы поняли, спасибо большое, — кланяется Юнми, забирая всё, что написал доктор. Вторая бумага оказалась заключением в том, что Тэхён является омегой, и на основании этого заключения им придётся побегать по всем структурам и делать запросы на новые документы. Хорошо, что её муж крутится в этих сферах, упростит процесс и ускорит заодно. — Тэхён, поблагодари и идём. А парень и не думает благодарить, кидает только последний острый взгляд и покидает кабинет, в сердцах мечтая никогда сюда больше не попадать. Они выходят из рекреации, Ким с облегчением думает, что тех беременных омег тут нет, а то ему неловко за свой концерт. Навстречу им уже быстрым шагом торопится Юнги, на ходу спрашивая как у Тэхена дела обстоят. Тэхён неоднозначно пожимает плечами. Юнги оказывается довольно невысокий, Киму по нос, голову опускать приходится, чтобы рассмотреть парня, худенький, запястья щуплые, личико миловидное, и сразу понятно, что омега приличный, дома у них с Чонгуком ухоженно, пахнет приятно, главное — чисто везде. Образцовый омега. Тэхён про себя так никогда не подумает. Он грубоват, неаккуратен, бывает резок в словах, а дома прибирается от случая к случаю, только если уже сам замечает, что пылью дышит. Юнги говорит, чтобы парень не закрывался и не вешал нос, даёт свой номер телефона и обещает помочь чем только сможет. Мама Тэхена порадовалась, таких друзей её сыну не хватает, даже если эти друзья видели немного больше, чем следовало бы. На первом этаже отец семейства тоже не находит себе места, сидел, нервно прокручивая телефон в руках, тарабанил ногой о пол, раздражая окружающих, но кажется не замечал этого. Успокоение принесла только появившаяся жена в поле зрения и сын за её спиной. Тэхён как и час назад выглядит подавленным, расстроенным. И Дахену становится всё ясно без слов, впервые за несколько лет он прижимает сына к себе, треплет пушистые волосы у всех на виду, так плевать на этих людей. У него сын страдает, переживает трудный момент, и думать о посторонних сейчас последнее дело. Тэхён отстраняется первым, выдавливая что-то наподобие улыбки, и сообщает, что хочет поскорее попасть домой в постель и спокойно дождаться окончания этого ада. Назад он садится один, мама пересела вперёд, они тихо переговаривались с отцом о Тэхёне, она показывала справки и снимки, отец кивал головой, что-то писал в телефоне. Они тронулись минут через десять только, Кима-младшего это не заботило, он ощущал себя чужим в этот солнечный день. Отец остановился не около их дома, и Тэхён впервые за поездку оторвал взгляд от окна, краем глаза он заметил, как мама выходит из машины и берёт ту самую справку с рецептом, а потом за окном видится большими буквами «аптека», ну и ладно. Мама пришла с большим пакетом, который даже так поражал, неужели это всё, что врач навыписывала? Тэхён не хочет даже внутрь заглядывать на содержимое, всё равно узнает по приезде домой. Мама в его комнате это орудие пыток разворошит. Она негласно это решила, что сын будет пока что жить дома, под её присмотром, Тэхён не против. Мама рядом, и не так страшно будет от новых потрясений. Он не уверен, что сразу побежит что-то спрашивать у неё, но близость с родителями ощущается спокойней, чем одиночество в пустой квартире. А ещё хочется чувствовать отца, эту ауру, дарящую заботу и безопасность. Дахен всегда ассоциировался у Тэхёна с идеалом альфы, мама всегда рядом с ним не знала ни забот, ни грусти. Он поддерживал её, помогал с Тэхёном, когда тот был совсем крохой. У Кима множество их совместных фото, и не так, что отец просто существует рядом, нет, он помогал и с уроками, и внутренними переживаниями, Тэхён не боялся спрашивать, как понравиться омеге, какой подарок лучше сделать. Сейчас его семья, возможно, рушится, и всё из-за него, ему кажется, что родители скоро снимут эти маски сочувствия и покажут настоящее разочарование: что не альфа, не защитник семьи, а стал самой что ни на есть обузой. В его детской царил полумрак, но в комнате свежо и чисто, даже если он тут не живёт, мама убирается во всём доме, не обходя ни один уголок. Тэхён скидывает одежду, переодевается в вещи, которые оставил в родительском доме на случай внезапной ночёвки. Его не впервые пробивает крупными мурашками, пуховое одеяло накрывает с головой, хочется спастись, закрыться. Никого не слушать, проваливаясь в очередной беспокойный сон. Мама следующие несколько дней носилась с ним как с младенцем. Раздражающе сюсюкалась, и отец к ней присоединялся, даже ничем не уступал. Тэхён от них в подушку выл, а потом скулил в эту подушку от боли. Юнми основательно подошла ко всем рекомендациям, ставила уколы, пичкала витаминами и кормила по расписанию. Забота эта Тэхёну уже поперёк горла стояла. Радует только, что Чимин — его вечный бро, сначала ахуел по-царски, а потом приехал подбодрить, на ночёвку остался как в старые времена. Тэхёну кроме него некому рассказать об этих бедах, он впервые вздохнул облегченно с другом, смотря какие-то дешёвые низкорейтинговые ужастики и поедая пиццу. На утро Тэхён, вымотанный, крепко уснул, а Чимин домой стал собираться. Дахен тогда с него обещание взял к сыну его не лезть, репутацию Пака он знает, не одобрят, но общению не препятствует. Чимин же на эти обвинения скорчился. — Да ну, к Тэхёну подкатывать — всё равно что к брату родному. Да и бро он мой, неважно альфа или омега, он когда оправится, я от него в клубе этих альфачей шугать буду, — заверяет он отца друга, альфы обменялись рукопожатиями, Дахен кивнул на ответ, он ему более чем понравился. Не такой уж и хмырь этот Пак Чимин. Но уши остро с ним держать точно лишним не будет. Течка вскоре уходит, оставляя после себя только ужасные воспоминания, Тэхён предпочитает не думать, что эта участь его застанет еще множество раз в этой жизни. Парень потихоньку выбирается на улицу, всё ещё шугаясь альф, которые на него смотрят слишком пристально, будто видят эту грязь на нём воочию. Ким даже отряхивается, натягивая капюшон кофты ниже на лицо. Не так он хотел проводить весну, ой не так. Тэхён закупился пакетом продуктов, которые мама написала в записке, уже идя домой его застает телефонный звонок. Чирен обрывает его телефон всю эту неделю, а парень так и не решился ей признаться в своем новом свете. Боится ее реакции, осуждающих взглядов и насмешек, скорого и неизбежного расставания. Его порог квартиры точно обтоптан её туфлями, а дверь пропахла ее дорогими духами. Тэхён жил все это время у родителей, мама не отпустила его к себе в квартиру. Он снова проигнорировал её звонок. Домой он пришел чуть позже чем планировал — захотелось посидеть на скамейке, воздухом подышать, в комнате нагнетало, душило, он и так ходил лишь по одному маршруту: кухня-ванная-туалет-комната и так по кругу. Стены давили, словно сжимались и хотели его раздавить. Мама нервная вышла из кухни, целуя его приветливо в щёку, Тэхён нахмурился её состоянию, потом увидел знакомые сапоги, а аромат приторных духов забился в носовые пазухи. Он откладывал эту встречу как только мог, но ноги девушки сами сюда дошли, привели к нему черта. Чирен сидит странно — её мышцы все напряжены, её длинные ноги закинуты одна на другую. Она сидела с кружкой горячего чая, изредка хлебая жидкость. Тишина давила на виски, в ушах стоял противный писк, который эхом раздавался в голове. Тэхён садится около нее, поджимая губы. Принимает кружку из рук мамы и осторожно кидает взгляд на Чирен, даже её пальцы натянуты струной. Блондинка глухо отставила кружку и резко развернулась к своему парню, её обиженные глаза выдавали ее инфантильное настроение. — Ты меня избегал всю неделю и не отвечал на звонки! В универе сказали, что ты не появлялся даже! — она закидывает его обвинениями, не обращая внимание на его возмущенную такой дерзостью маму. Юнми хотела ее прервать, но девушка продолжила свою тираду. — Ты мог хотя бы смс отправить, что у родителей гостишь, я бы не околачивалась, как дура, около твоей квартиры! Ещё раз такая выходка — и мы расстаемся! Это далеко не первая их ссора, но он тушуется, ведь мама смотрит на эту сцену большими глазами. По Юнми видно, как она хочет эту девицу за волосы выставить за порог, да сына любит, сдерживается. Тэхён отмалчивается, как только хотел признаться в истинной причине своего поведения, то звуки не связываются в слова, он и выдавить ничего не может. Чирен на это еще больше агрится, юбку вздергивает, желая выбраться из-за стола, как её окликает мама Тэ. — Вам и ещё одна выходка не нужна, — Юнми сидит надменно, эту девицу на место необходимо поставить, чтобы знала где лаять можно, а где не положено. — Вы расстаетесь сейчас. Чирен задыхается от стали в её голосе, пыхтит, как насупившийся ёж, и смотрит на Тэхёна, чтобы объяснил. Опровергнул. Но этого не происходит, парень молчит, разглядывая свои пальцы, тянет их, сглатывая ком обиды и боли. — Что ты молчишь, почему она такое говорит? — ее неформальщина ужасает Юнми, ей Чирен не понравилась сразу как сын их познакомил. Слишком наглая, слишком пафосная, убрать всю штукатурку и выйдет ничего не стоящая содержанка, учится еле как, только ногами машет да кричит. — Он омега, Чирен, вы не можете быть вместе как ни крути — не судьба тебе ему на шею сесть, — госпожа Ким сразу увидела в ее глазах алчность и жадность до денег. Тэхён возил ее отдыхать за свой счет на лыжный курорт и море. А она выставляла не совместные фото, а фотографии себя, еды, вида вокруг. Хотелось ей беззаботной богатой жизни, да вот незадача. Тэхён отставляет кружку в сторону, уходя с кухни в комнату, как его достало это. Он не омега, это помутнение. Он зарывается пальцами в волосы, оттягивая до боли, вырывает парочку с корнем, но ему нет дела до этого. Хочется кричать, выразить боль через голос. Он не омега — это ошибка. Он говорит себе это каждое утро, умываясь ледяной водой, пытаясь взбодриться. До белых костяшек сжимает умывальник, не в силах сдерживать слез. Это неправда, это происходит не с ним. Всё сон? Нужно просто проснуться? Тэхён слышал громкий хлопок входной двери — Чирен ушла. Заглянув в телефон, он увидел следующее. Контакт «Чирен» добавил вас в черный список. Ожидаемо грустно, Ким вдыхает побольше воздуха, откидывая телефон подальше в ворох одеял. Отталкиваясь от стены, Тэхён садится за компьютерный стол, его на время перевели на дистанционное обучение, но он не сделал ни единой работы — наверстать бы. Мама часто заходит в комнату, целует в кудрявую макушку, наконец, чистых волос, она столько времени не могла заставить его сходить в ванную. — Я даже рада, что так вышло, не нравилась она мне, не твой человек, — гладит по широким плечам, снимая усталость и напряжение у него. Говорит ласково, стараясь передать свои мотивы. — Ты у меня сейчас омега, думаю, у тебя появится хороший мальчик. Тэхён тотчас скидывает ее руки с плеч, тяжело дыша. В глазах бушевал недобрый огонек, он сдерживается, не решаясь кричать на маму, но держать слова в себе не получается. — Я не омега, слышишь, не смей об этом думать, плевать, что там в этих заключениях, я под альфу никогда не прогнусь, никаких мальчиков кроме омег у меня не будет, заруби это себе на носу и выйди из комнаты, не хочу с тобой ругаться, — Тэхён не крохотных размеров, разворот плеч поражал и заставлял завидовать многих мужчин. Он скалой над матерью возвышается, указывая рукой на выход из комнаты, их разговор окончен. Он провожает тонкий стан женщины до самой двери, тут же отворачиваясь. Ему плевать на этих врачей, на текущую задницу, плевать на всех, кто об этом талдычит. Это не он, Тэхён — уверенный в себе альфа, избалованный сын богатых родителей, будущий специалист своей профессии и тот ещё тусовщик на пару с лучшим другом. Тэхён трет переносицу от недолгой работы за компьютером, мыслями возвращаясь к Чирен. Он неправильно поступил, что отмалчивался, он не мог по-другому, не мог защитить, а она ушла. Он стонет от усталости, скатываясь вниз по креслу, Чирен ведь та ещё болтушка, наверное, уже весь универ трубит о его настоящей причине прогулов. Он трет ладонями глаза, зачесывая челку назад. Время маячит уже почти семь вечера, скоро должен подъехать отец. Тэхён спускается вниз в гостиную, мама сидела на широком диване, смотря какую-то дораму, стало стыдно сразу. Она ни разу его не упрекнула в его ворчливости и резкости, только нежила и целовала. — Мам, прости, пожалуйста, — парень заваливается рядом, сразу обнимая родительницу, чтобы та и пискнуть не успела. Юнми к себе ближе прижимает, волосы мягкие гладит, перебирая спутанные прядки, совсем не злится, прощает нервный чужой порыв. Серию они досматривают вместе. Дахен приходит на середине следующей серии, когда и уставший Тэхен забирается к маме под плед, ведь ноги замерзли, а он без носков. У мужчины внутри тепло разливается, Тэхён смотрит на него так убито и в тоже время умиротворенно, разнеженный теплом мамы. Юнми поднимается сварить мужу кофе, как он любит после работы, и кофейные напитки не мешают ему спать после. Они переговариваются на кухне, Тэхён уверен, о сегодняшнем происшествии в виде Чирен. Дахен просит Тэхёна остаться внизу, а сам уходит в спальню, очевидно переодеться в домашнее. — Тэхён, я уладил всё с документами, паспорт и остальные личные документы можно забрать в понедельник, я заеду за тобой в свой обеденный перерыв, уладим это и где-нибудь перекусим, ты когда планируешь к учебе вернуться? — Дахен говорит это как о чем-то обыденном, будто его сын каждый год пол меняет. Ким младший загружено кивает, ничего не ответив. У него голова пошла кругом, черт, даже юридически он теперь вот это. Что-то неправильное, несуразное. Ему придется ставить свою подпись на документах. Уже в закрытой комнате, он мотает головой, пытается скинуть этот морок. Парень садится обратно за компьютер, пытаясь выйти из этого мира, спрятаться в виртуальном, но там его настигают только задачки по химии и остальная лабуда. К родителям он больше не спускался.

***

Вечер пятницы быстро сменился утром понедельника. Тэхён все еще отказывается воспринимать эту шутку судьбы за реальность. В субботу вечером, когда он относил грязную посуду из комнаты на кухню, то стал нежеланным свидетелем родительского диалога. Они, оказывается, уже неделю ходят к психологу, советоваться как Тэхёну помочь адаптироваться к новой жизни. Что ее советы плохо помогают. Ведь то, что они стали чаще называть Тэхёна омегой, а мама пыталась приспособить его к своим увлечениям — советы того горе психолога. Родители подумывают сменить врача, а Тэхён подумывает сменить место жительства. Раздражаться Тэхён не перестал, папа запретил ему покидать квартиру касаемо переезда. А ещё все-таки ограничил его общение с Чимином, клубы под сомнительным запретом, ладно хоть телефон не проверяют. Кипишь родителей понятен, но Тэхёну не нравится это отношение к себе, он привык к другому — без соплей, без лишнего сюсюканья, к свободе. Он пообещал, что ничего с собой не сделает — то чего боялись родители с самого начала, и что сподвигло их обратиться к специалистам, — но взял с них ответное обещание — не лезть в его личную жизнь, их не должно волновать, с кем он спит и как. Ему двадцать три, и он давно не маленький мальчик. В университет он позвонил, сказал, что придет на следующей неделе, причины не объяснил, но знал, что там все уже в курсе. На самом деле его беспокоят периодические боли внизу живота, у мамы спросить не решается, а на интернет поставил табу. Ему хватило потрясений. Время к обеду натикало быстро, он успел только закончить реферат, над которым маялся все выходные. Отец ждал его на остановке в машине, Тэхён без лишних вопросов залез назад. В другой момент отец бы пошутил: «я не такси — садись вперед», но сын в последнее время не хочет разговаривать, предпочитая свои мысли. В МФЦ города добрались быстро, с ветерком, у Дахена обед — минут сорок, но мужчина договорился с отделом, что опоздает. Поэтому у них часа полтора в запасе. В здании многолюдно, но почти тихо, на заднем плане негромкие разговоры работников и посетителей, работа компьютеров и свет ламп. Тэхёну слепит глаза от такого количества света, темные пятна появляются сами, мешая ясно видеть. Отец замечает его замешательство, подходит ближе, подставляя свой локоть для опоры. Ему жена говорила, что лекарства могут влиять на их сына неизвестным образом, но без побочек никуда не деться. Они наблюдают его слабость и головокружения — Тэхён аккуратнее и медленнее ходит по лестнице, ни то что раньше — перепрыгивал через три ступеньки, и хоть бы хны. Тэхён же только неясно хмыкает, игнорируя локоть отца, подходит к нужному окну, дожидаясь работников. Дахену больно смотреть как его ребенок мучается, помочь не может — не принимает сын эту помощь, отрицает и игнорирует. Улыбчивая девушка быстро взяла их в оборот, уболтала на все услуги, принесла документы, с ней легко было обсудить все волнующие вопросы. Где расписаться, где подчеркнуться — все показала, ничего не забыла и успевала болтать про дополнительные услуги. У Тэхёна от этого галдежа голова разболелась, хотелось заткнуть ее чем-нибудь. Хоть парень и молчал упорно, по выражению его лица было понятно — он задолбался. Тэхён расписывается в каждом экземпляре новых документов, где глаза гноились от выделенного жирным шрифтом «омега». Как крест на человеке поставили. Его бесило, что эти люди знали ситуацию, что они в курсе этой его проблемы. Стервятники так и кружили над сердцем, смеялись работники, скорее всего, над ним, его позором — из сильного альфы — в никчемного омегу. Он не считал омег чем-то заклейменным или позорным — он себя таким считал. Тем, кому не место в этом теле — это не его пол. У него другой склад ума, другие запросы на жизнь. По выходе из МФЦ парень не выпускал из рук новый паспорт, смотрел на свое фото — красивый с уложенными кудряшками, которые так любит перебирать его мама, из-за них же в детстве его барашком называли. Он улыбался на фото, оно было сделано год назад на водительское удостоверение. Кто мог подумать, что остальные три фотки понадобятся, ведь меньше четырех не печатают. Парень поджимает губы, когда глаза в сотый раз пробегаются по строчке с полом: «ОМЕГА» гласит. Тэхён с не присущей ему ненавистью закрывает документ и кидает подальше в пакет к остальным таким же бумажкам. Разорвал бы. Сжег бы до тла. Отец укладывает руку на его плечо, бодро улыбается, сжимая кожу под толстовкой. Он хлопает его по верхней части спины и подталкивает к машине, расспрашивая, что сын на обед хочет. Вспоминает как вкусно они кушали свининку в одном домашнем ресторанчике и предлагает ехать туда. Тэхёну все равно куда, он не голоден, хочет просто горячего чая, а лучше выпить чего покрепче. Но мама строго настрого запретила пить алкоголь, ведь там какие-то огромные последствия, если мешать их с лекарствами. Тэхён в голос смеяться хочет, что может быть хуже текущей задницы? Вопрос без ответа, конечно. Домой он добирается сам, ведь Дахен не успевал его довести, они задержались с этими документами и покушали наспех — отец все-таки уговорил сына съесть суп из ребрышек. Мамы нет — она на работе, то есть — самое время хандрить в безделье. Шатался без дела парень недолго, вскоре позвонили из университета. Хоть он и звонил утром и ему разрешили еще недельку позаниматься дистанционно — он накопил долгов. Которые и отрабатывать нужно, и лабораторные сделать нигде не получится, кроме аудитории. Некоторые преподаватели очень дотошные и спрашивают, почему работы не сданы вовремя, так и хочется в ответ крикнуть, чтобы шли куда подальше. Он доделал какую-то часть работы, а потом дожидался родителей с работы. Сидел на кровати и снова смотрел на новый паспорт, он даже пах по-особенному. Заглядывал внутрь. Каждый раз убеждался, что не сон, что правда. Он откидывает документ на пол, проваливаясь в беспокойный сон. Утром он увидит паспорт на столе. Неделя самобичевания прошла быстро, Тэхён не сомневался в силе времени. Он выполнил все долги и сделал все задания, которые ему были заданы, остались только лабораторные. Чимин ждал его около входа в универ, друг очень обрадовался Тэхёну, они не виделись хуеву тучу лет (чуть больше недели) и ужасно скучали друг по другу. Ким бледно имитирует улыбку уголками губ, но обнимает альфу крепко. Паку мама Тэ все рассказала, вернее, объяснила, какие темы задевать не стоит, а Чимин и не дурак. — Бля, эти преподы вообще озверели, думал, сдохну тут с ними без тебя, — не больно бьет по спине, придерживая для друга дверь в универ. Тэхен прошел, но кинул вопросительный взгляд на Пака. А Чимин и игнорит, ну в крови у него джентльменом быть с омегами, прям инстинкт с рождения. Альфа не акцентирует на этом внимание, типа, «бро, ты чо, всегда дверь тебе держал, что начинается сегодня-то? День особенный?». Тэхён встряхивает головой, наверное, уже правда паранойя развивается. Но в здании лучше не стало, омеге кажется, что все внимание сосредоточено на нём, все смотрят на него изучающе, кто-то сочувствующе. И самый пугающий взгляд от незнакомых альф — оценивающий, жадный. Шептание омег теперь не вызывает трепета, а лишь отвращение, что они обсуждают, его? Друг будто не замечает переполох вокруг них, специально не обращает внимание, завлекая Тэхёна в очередной бредовый диалог. Отвлекает омегу от этих людей, без слов о них, защищает от студентов. Тэхён бы, честно, сбежал отсюда, если бы не Чимин. Они дошли до аудитории, но шепот не прекратился — усилился. Студенты уже без стеснения смотрели на него, кто-то рукой показывал, и говорили-говорили-говорили. Ким зарывается в своей сумке, садясь за третью парту — их привычное место с Паком. Чимин слишком оглушительно кинул сумку на парту, там термос с чаем, Тэхён точно в этом уверен. Звук разошелся по всей аудитории, заставляя студентов прикрыть рты. А Чимин преспокойно стал доставать свою единственную блок-тетрадь и нашел в глубине рюкзака ручку. Термос рядышком поставил, Тэхёну чай предложил тоже. Наверное, за это и любят омеги Пак Чимина, ни слова не скажет — а поможет, даже не спросит, просто сделает во благо и благодарностей не надо. Остальной день прошел в относительном спокойствии, в столовой болтали о нем, и Тэхён не единожды слышал своё имя. Чимин обещал всех заткнуть, но Ким сказал, что не нужно. Всех все равно не заткнешь, а так у них через неделю появится что-то новое для обсуждений. И Ким был прав, через неделю этот ажиотаж проходит, тему насчет его пола поднимают все реже, но он не может отделаться от взглядов, они ему мерещатся. Хуже всего — альфы, они вообще в край обнаглели, на свидания приглашают, один в открытую шлепнул по заднице, когда Тэхён наклонился подобрать листок, который с книжки выпал. Ступор омеги тогда было не описать, этого альфу он не знал, но скривился в отвращении от его подмигивания в свою сторону. Это так похабно, и ведь он сам пару лет назад ничем от этого парня не отличался. На первом курсе так же нагло подходил к омегам, мог полапать, дать номер и след простыл — а они кривились, Тэхен думал они так реагируют, обижаются не всерьёз, и им на самом деле это нравится. Думал так, пока не испытал эту похабщину на себе. И правда, не нужно судить других людей, пока не находишься в их шкуре, Тэхён понял — он так больше не будет, урок усвоен. Можно обратно в свой пол? На следующее утро этого парня он видел с разбитым лицом, а Чимин подозрительно ошпарил руки в воде и теперь ходит в бинтах. Связывать дважды два не надо. Пак негласно его охраняет, пытается беречь психику и не подпускает никого ближе, чем на метр. Старается быть рядом, но из-за разных направлений это довольно сложно осуществлять. Они проводят каждые перерывы вместе, Чимин пыхтит, да бежит к Тэхёну на пятый этаж, когда его занятие на первом закончилось. Ходит по пятам, даже около туалета омежьего караулит. — Наверное, единственное хоть немного хорошее в этой ситуации — это туалет, там намного приятнее пахнет, чем в альфьей помойке, — выходит Тэхён из омежьего уголка, отряхивая руки от лишней влаги, ведь бумажных полотенец, как обычно, нет. Чимин кривится в мягкой полуулыбке, похлопывая друга по спине, склоняя идти в направлении аудитории. Альфа никак почти не поменял свое отношение к Киму, они друзья по интересам. Помогали и вытаскивали друг друга из разного дерьма, которое по немилости случалось. Тэхён ему свой тыл доверит несмотря ни на что, и плевать, какая у того репутация, Кима он не подведет, зубами будет выгрызать, оправдывая свое доверие.

***

В омежьем теле словно в новом, все чувствуется будто ярче. И Ким предпочитает не зацикливаться на этом, он меньше думает об ошибке судьбы. Утром он просыпается как обычно, только ощущения, как минимум, разрыва в животе отрезвляют сонное сознание. Омега кричит не сдерживаясь, стараясь привлечь родителей, может аппендицит лопнул, а он не заметил. Парень пытается сдвинуться с места, отбрасывая одеяло в сторону. Тэхён бледнеет от одного вида крови на белоснежной постели, падая с кровати, вновь хватается за живот и уже в голос зовет маму. Не важно, что будильник у него заведен на шесть утра и сейчас явно раньше. Перепуганные родители врываются в его спальню, мама чуть на тапочках не поскальзывается, но сохранила равновесие, затягивая полы халата потуже. Она сразу садится ближе к сыну, оглядывая с головы до ног, неутешительно цокает на болевший живот и помогает подняться, усаживая на кровать. Юнми замечает кровавое пятно на простыни и тут только два варианта, но она склоняется к логичному и более приемлемому, не хочет задумываться о плохом. — Тэхёни, скорее всего, цикл начинает нормализовываться, не беспокойся, но на всякий случай давай в больницу съездим и во всем убедимся, сможешь переодеться или помочь? — она гладит сына по взмокшим кудрям, осторожно сжимая его ладонь. Тэхён отмахивается от помощи, но в больницу ехать соглашается, в животе будто фейерверки взрываются и это не приятно, очень больно и саднит, отдаваясь в спину. Отец выходит сразу, оглашая, что на сборы у омег двадцать минут. Как бы досадно не было, подняться парень элементарно не мог, ноги еле передвигались, он цеплялся за все косяки в квартире, ковыляя до ванной. От тампонов, будь они неладны, сразу открестился, прокладка безболезненна хотя бы. Натягивает с трудом темные спортивки, стонет от потуги в животе, что только омеги не переживают в течение жизни, памятника им мало. Парень через силу разгибается в спине, бесится в собственной слабости, до последнего не хотел звать родителей, поборовшись с упрямством и наступая на свою гордость, он зовет отца, чтобы помог спуститься с лестницы. Тэхён как чувствовал, даже практически на руках отца умудряется быть на волоске от полета вниз. В больнице подтверждают, что началась менструация и новый цикл, который стоит отмечать в календарике. Тэхёна прокапали, дали обезболивающее, большому ребенку объясняли как работает его организм, для чего это нужно и как обеспечить себе комфорт и безопасность в эти дни. Дали справку на несколько дней больничных, Юнми предупредили, если не полегчает за три дня — подойти и продлить. Дахен, наверное, поседеет скоро вот так сидеть в неведении на первом этаже больницы и ждать своих любимых. За Тэхёна душа плачет, ему поддержка нужна и забота, а тот глупый ребенок только отмахивается да отказывается. Не положено ему, не принимает, неправильный, навесил на себя ярлыков изначально, а сейчас страдает от никому не нужной гордыни. Его переубедить будет сложно, но они с женой справятся, сын у них один — самый любимый человек на земле для них. Тэхён засыпает на заднем сидении машины, пригревшись от печки, родители по-своему обычаю переговариваются шёпотом. Их не меньше заботят переживания Тэхёна, но сам сын не воспринимает такие поползновения в свою сторону, настойчиво отказывается от психологов, называет их шарлатанами, ведь учится у него один знакомый на психолога, который всю подноготную выложил. Просыпается омега в своей теплой кровати, вдыхая свежий аромат от постиранного постельного белья, немного порошка и жара от сушилки. Ковыряется в своих воспоминаниях как добирался до постели, с ужасом тянет непонятный звук. Неужели отец его сюда дотащил, он же тяжелый, высокий, да и Дахен не в том возрасте так спину напрягать. Время перевалило за одиннадцать утра, живот к радости не тянул, как утром. Он чувствует себя отдохнувшим, но помятым и выжатым, как лимон. Опустошение и першение в горле заставляют отхаркать себе легкие, приступ кашля никогда так не мучил. На тумбочке стоял стакан воды, оставленный предусмотрительной мамочкой. Он читал короткую записку, опустошая всю воду. Там было ясно и по делу. «Тэхёни, как проснешься — покушай. Начнешь чувствовать боль — прими обезболивающее после еды. Будут ухудшения — звони мне или папе, люблю, мама» Спускаясь по лестнице, живот будто булькал в усмешке над ним, Тэхён прижимает ладонь к нему, ощущение того, что это как-то поможет призрачно нависает. Он кушает еще теплую еду под крышками, превозмогая боль, моет посуду и плюет на все — уходит в комнату дальше спать. Он старательно игнорирует звонки на телефон, потому что вставать нисколечко не хочется, суставы ломятся даже перевернуться, а тут за целым телефоном вставать, еще и идти до него к компьютерному столу. Он засыпает обратно, боясь лишней боли в реальности. Вечером мама будит его, отправляет в ванную для соблюдения мер гигиены и принять недолгий душ. Супом кормила с ложечки, пропуская мимо ушей недовольный скулеж на ее излишнюю заботу. На следующий день Тэхён попросил остаться маму дома, ведь живот болел ночью периодически, не успокаивался никак, беспокоил. Она покачала головой, но осталась. Приглядывала, позвала смотреть дораму вместе, кормила снова с ложечки, умиляясь сыну, даже кроху вновь захотелось. Хотя о внуках ведь не поздно думать? Юнми отошла в спальню, предупредив, что оставит его минут на пятнадцать-двадцать. В это время кто-то сообразительный звонит в дверь. Тэхёну ничего не остается как самому подняться с дивана и пойти открыть. Он не спеша шаркал тапочками по паркету, придерживая ноющий низ живота. Хмурясь, открывает дверь, не удосуживаясь проверить глазок. На пороге неожиданно стоит. Чонгук? С букетом роз, весь такой неловкий поджимает губы, пялясь на Кима, который бровей не расслабляет. Чонгук не может решиться произнести первых слов, но букет протягивает ближе к омеге, улыбается своими кроличьими зубами. — Это тебе, вот, ты как вообще? — начинает с легких вопросов, так же глупо стоит с протянутыми цветами. Тэхён в упор смотрит на алые розы и для него это не хуже красной тряпки для быка. — Ты зачем мне этот веник притащил? — проглатывает слова, накаляя около себя воздух. — Поухаживать хотел, может, ты белые розы любишь? — альфа замялся, краснеет кончиками ушей, но упорно ждет ответ от омеги, который в ступор впал. — Я тебе что сказал в прошлый раз? Я блять не омега, не смей мне эту хрень цветочную таскать, пошёл отсюда! — срывается Ким, выхватывая букет, тот был перевязан лентой, от чего шипы никак не были обернуты. Тэхён себя не помнил от шока и гнева, даже боль отошла на второй план. Он от души отлупил альфу по лицу этим веником, лепестки так и летели во все стороны. Тэхён под конец кинул остатки от красоты прямиком Чонгуку в лицо, и с громким хлопком закрыл дверь перед его носом. Поджав губы от досады, альфа собирался уходить ни с чем после пяти минут глухого ожидания чуда, но дверь распахивается, являя ему маму омеги. Она была ошарашена его видом, понимая, что это все натворил ее ребенок. Глубокая царапина на щеке была небольшая, но кровила и щипалась. Женщина шикнула на него, попросила подождать пару минут и на две скрылась в доме. Вышла уже с перекисью и ватными дисками. — Ты не злись на него, не держи обиду. Как тебе объяснить, у него трудный период в омежьем здоровье, — альфам так сложно это объяснять, особенно молоденьким. Она обрабатывала его ранку, извиняясь за непутевого и напуганного Тэхёна. — Он, кстати, розы вообще не любит. На будущее тебе. Если не сбежишь, сверкая пятками, то расскажу тебе позже, какие цветы он любит. Они списывались пару раз, Чонгук узнавал про самочувствие Тэхёна и передавал рекомендации Юнги. Чонгук не глупый малый, когда брат к экзаменам готовился, то весь мозг ему съел своими учебниками и конспектами. Альфа уверен — он про организм Тэхёна знает больше, чем сам омега. Больших чувств у Чонгука нет к Тэхёну, это не глупая дорама с предсказуемым сюжетом и любовью с первого мата. Есть симпатия и сочувствие, желание помочь и поддержать. Про будущее думать рано. — Может, тебе следует с ним сначала подружиться? Ты не спешил бы с букетом к нему. Он от нас то с отцом помощь не хочет принимать, отрицает, что омега. Отбрыкивается от любого проявления ласки. А ты к нему вот так сразу, конечно, мой мальчик испугался. Как-нибудь поаккуратнее, — Юнми уже слышит негодования Тэхёна из дома и спешно попрощавшись с альфой, забегает в дом. Чонгук только вздыхает, подбирает остатки букета и выкидывает в ближайший бак. На машине скрывается из виду, не подозревая о наблюдающими за ним глазами. Ким провожал парня взглядом, злился неосознанно да слова злые шептал. Мама промолчала на его выходку. А Тэхён в дурных эмоциях к себе обратно поднялся. Не нужно ему это, ни альфачи проклятые, ни веники пахнущие. А чего на самом деле этот Чон хотел — одному богу известно, свидания он точно не дождется, не в этой жизни. Тэхён даже с текущей задницей себя омегой не признает.