О чем думают космические пауки?

Работа над Горном требовала постоянного контроля и немалой доли дипломатии: в конце концов, в проекте было задействовано уже немало представителей различных разумных, но не всегда ладящих между собой видов, и сегодня их стало еще больше. Проект пополнялся новыми и крайне необычными союзниками. Адмирал Стивен Хакет отвернулся от модели Горна, смахнул случайную пылинку с кителя и уверенным, неторопливым шагом двинулся в сторону посадочной площадки. Долг звал. Персонал уже не менее часа пребывал в нервном возбуждении: с тех самых пор, как на сенсорах появился корабль, несущий на себе царицу рахни и ее свиту. Кто-то еще помнил о наследии Рахнийских войн; кто-то боялся новых; а кого-то беспокоили сами рахни, независимо от их прошлого. Адмирал же не мог себе позволить ни бежать по коридорам, ни проявлять беспокойство; и младшие чины, видя его собранность и уверенность, постепенно успокаивались сами. Он не позволял себе задумываться о Рахнийских войнах, когда не одна и не две расы показали себя не с лучшей стороны. До сих пор союзники, собранные Шепард, показывали себя исключительно полезными, и Хакет предпочитал не подвергать сомнению честное слово надежного бойца. Сегодня они все в одних окопах, в одних траншеях, в одном тыле — как ценные работники. Все винтики одной машины. Желание и возможность помочь — единственное, что имеет значение. И если Ария Т’Лоак пожелала помочь и до сих пор честно держала слово, то чем хуже королевы Омеги королева рахни? На посадочной площадке оказалось люднее обычного, но персонал предпочитал жаться к ее краям, оставляя вокруг новоприбывших большое свободное пространство. Массивная царица в окружении сотни ее сородичей (детей, тут же поправился Хакет, вспомнив досье) помельче. Существа, гораздо более чуждые человеку, чем другие гуманоидные пришельцы, но не менее ценные для их общего дела. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь рахни не просто вернутся, но и будут работать сообща со всеми остальными видами в галактике? Наверное, только те же люди, которые могли себе вообразить союз между кроганами и турианцами. Стивен Хакет в последний раз поправил фуражку и двинулся через летное поле к рахни. Он перебирал в уме разные варианты приветствия, которые не показались бы рахни бессмысленными (а то и оскорбительными!) и одновременно имели смысл для людей. Из толпы рабочих выступила изящная фигурка азари, смотревшаяся среди них довольно чуждо. Про нее тоже говорилось в отчетах — царица использовала ее для общения с другими видами, если под рукой не оказывалось достаточно свежих трупов. Фигура самой главы улья нависала над ней, подобно огромной тени. — Я приветствую вас от лица рахни, — уверенно объявила она под тихое аритмичное пощелкивание царицы. — Она сожалеет, что не может произнести это сама. Она не может петь в вашей атмосфере. — Я рад приветствовать вас здесь от имени Альянса в качестве союзников. Просто, без лишних сложностей, без вычурных слов и церемониальных жестов. Если рахни такое внимание уделяют песням, звукам, в каком-то роде чувствам других — что ж, никто еще не мог упрекнуть Стивена Хакета в дрожащем или неискреннем голосе.