Мальчик на лазурном порше

Проснувшись в темной комнате — плотные шторы не пропускали ни капли света — Федька ленивым жестом потянулся к айфону, желая выяснить, который теперь час, и жалобно вздохнул, обнаружив на тусклом экране цифры 11:43. — Мог спать и спать еще, — недовольно проворчал он, прибавляя экрану яркости и разглядывая обои: на фоне совершенно бирюзового океана высокий, широкоплечий и явно регулярно посещающий качалку мужчина обнимал молодого совсем, голубоглазого и кудрявого юношу в пестрой рубашке-поло. — Чертов джетлаг! В мессенджере обнаружилась куча непрочитанных сообщений от мамы, еще со вчерашнего дня, все как обычно, открытки с блестками и котятами, «ты покушал, сыночек?»;«Одевайся теплее, Феденька, у тебя еще акклиматизация и легко заболеть!»;«пожалуйста, котенок, осторожнее на дороге, не превышай скорость»;«спокойной ночи, солнышко и сладких снов», на которые он даже не потрудился ответить. Хотя ответить было надо — иначе встревоженная матушка оборвет телефон сначала ему, а потом и Ивану. Повалявшись на широкой постели и полистав ленты социальных сетей, бессмысленно лайкая все подряд, Федька, наконец, соизволил подняться и босыми ногами прошлепал по теплым, приятно-шероховатым полам из натурального дерева в просторную гостиную. Сквозь широкие панорамные окна открывался вид на маленький участок земли, сплошь засаженный тонкими деревцами, одевшимися уже в золото и янтарь — гордость немногочисленных обитателей малоэтажного жилья на Патриарших прудах, давно облюбованных рестораторами и бесчисленными блогерами. Федька со вздохом плюхнулся на диван, снова уставившись в телефон — после двух недель с Ваней на солнечных островах разлука давалась особенно тяжело. — Даш! Кофе мне принеси! — лениво крикнул Федя, поглядев на недавно купленную Иваном раннюю работу Кандинского, ярким пятном выделяющуюся на фоне светлых стен. Через некоторое время в комнату вошла их домработница Даша — женщина неопределенного возраста, лет сорока, а может и пятидесяти, в аккуратном сером форменном платье с белоснежным передником и подносом в руках. Добрая, но бездетная и одинокая, она одна из немногих не только умудрялась вытерпеть федькин характер, и не уволиться в первую же неделю, но и относилась к взбалмошному парню с какой-то почти материнской нежностью. — Доброго утречка, Федор Алексеевич, раненько вы сегодня, — улыбнулась она, — вот кофе ваш, — она поставила на низкий столик рядом с диваном поднос, на котором, вопреки ее словам, помимо большой чашки капучино с ванильным сиропом, стояла тарелка с горкой горячих панкейков с малиной, густо политых медом. — Выспались сегодня? — Нет, — скривился Федька, — выспишься с вами… Даша, ты глупая что ли? На миндальном принеси! — Так на миндальном молоке это, Федор Алексеевич, — пожала плечами Дарья, — как обычно. — А пахнет, как банановое! Переделай! И не спорь со мной, ты из Урюпинска своего приехала если и разницы не знаешь в молоке, то и не умничай! — зло и капризно отрезал Федька. Он откинулся на спинку дивана, ничуть не переживая, что так может обляпать светлую обивку и включил огромный телевизор, выбрав какую-то дурацкую молодежную комедию. Полакомившись панкейками и чудом не испачкав диван, Федька отправился в ванную. Скинув шелковую пижаму прямо на пол — хотя в шаге от того места стояла широкая деревянная скамья, которую они с Ваней часто использовали не по самому ее прямому назначению — он шагнул под теплые струи, блаженно прикрывая глаза — тропический душ напоминал о недавнем отпуске, и только вернувшийся Федька мигом начал планировать новую поездку. Выйдя из-за стеклянной перегородки и заплескав все вокруг, Федька вытерся пушистым полотенцем и принялся перебирать множество баночек, что стояли у одной из двух гранитных раковин, вправленных в дубовую столешницу. Намазав лицо сразу четырьмя средствами — косметолог учил Федьку беречь личико смолоду — он взялся уж было за свой привычный аромат, но вдруг передумал и набрызгался Ваниными духами. «Пылающий ладан, — закатил глаза Федя, — что за название идиотическое! Глупые лягушатники!» Он еще немного полюбовался на себя в зеркало, довольно отметив, что на загорелом лице глаза кажутся еще ярче, и лениво побрел одеваться. Хоть Иван регулярно ворчал, что выставит Федьку из своей гардеробной, они продолжали делить далеко не маленькое помещение, которого после Фединого переезда отчаянно не хватало. Две половины комнаты разительно отличались: одна была отдана под безукоризненно аккуратные ряды строгих костюмов классических цветов, выглаженные сорочки и сложенные ровными стопками кашемировые джемперы, тогда как вторая половина пестрела всеми цветами радуги, переливалась муаром и сияла стразами, и найти в ней что-то было практически невозможно, потому как к порядку Федька с детства был не приучен, и только усилиями терпеливой домработницы иной раз удавалось найти искомое. Подергав вешалки и уронив несколько, Федя в очередной раз пришел к выводу, что носить совершенно нечего, и потому план на день сформировался как-то сам собой. Усевшись на кожаное сиденье своего новенького лазурного порше — Федьке особенно нравилось название цвета — Miami blue — он поспешил в Столешников, чтобы без суеты пройтись по магазинам. Шопинг удался более чем, хотя Басманов и был несколько расстроен тем, что после отдыха он не смог влезть в свой обычный размер. Вот только карточка, на которую Ваня только вчера закинул кругленькую сумму на карманные расходы Федьке на пару недель, в последнем магазине ушла в печальный минус. «Черт, — раздосадовано думал Федька, — надеюсь, Ваня не заметит, что я спустил все деньги в первый же день. Надо как-то подготовить его к этой информации, а пока папе сказать, пусть скинет мне…» Он уже выходил из машины и чуть не подпрыгнул от телефонного звонка: — Что, Федюша? Проснулся? — послышался в трубке родной голос. — Проснулся, — Федька был недоволен и даже не пытался этого скрыть, однако о причине своего дурного настроения Ивану он сообщать не собирался. — Как день проводишь? — Никак! — он обиженно засопел. — Кто расстроил моего мальчика? — даже не видя любимого, Федя понял, что он улыбается. — Поехал я кюлоты померить из новой коллекции, пока Васька не успел первым такие же купить! А они не застегнулись, Ваня!!! И знаешь кто в этом виноват? Ты! Знаешь ведь, что я не могу перед эклерами устоять с Усачевского, и все равно покупаешь! Сам-то не ешь! Мне приходится! Еще продавщица эта, стерва, размер побольше принести предложила! — Ну побольше-то застегнулись? — усмехнулся Иван. Федя был божественно красив и пара лишних килограммов никак не могли его испортить, от того Ване и смешными казались страдания юноши на эту тему. — Ой, все, ты вообще меня не понимаешь! — Федька с досады нажал отбой и подумал, чем бы ему поднять себе настроение. «И вот какие есть бесплатные развлечения? Да никаких!» — со злостью размышлял он, поднимаясь по лестнице и входя в квартиру. Бросив кучу новеньких брендовых пакетов прямо на пол, он плюхнулся на диван в холле. Даша привычно опустилась перед ним на колени, развязала шнурки и сняла кроссовки, надевая вместо них меховые домашние тапочки — Федька искренне не понимал, зачем лишний раз утруждаться, когда под рукой есть прислуга. Впрочем, Иван об этом не знал, а то он бы, пожалуй, не одобрил подобные барские замашки. К счастью, Даша ни на что не жаловалась, поэтому Федька считал возможным помыкать ей, как крепостной.