Мальчик на лазурном порше

Вернувшись с работы, Иван удивился, что любимый мальчик не встречает его, как обычно. Заглянув в каждую из комнат он, наконец, обнаружил пропажу: Федя лежал в спальне, в шелковой пижаме от Гуччи в обнимку с большим ведром мороженого Баскин Робинс и смотрел «Дневник Бриджит Джонс». — Что смотришь, Федюша? — поинтересовался Иван, присаживаясь на краешек постели. — Ничего! — капризно бросил тот. Помолчав, добавил: — Я жирный, как она! Осталось купить нам парные свитеры с оленями и все! Прощай приличное общество! — Давай лучше купим тебе костюм кролика! Этот пушистый хвостик, мммм, — Иван привычно подшучивал, однако Федька был все еще не в духе: — Вот снова! Ты совершенно меня не понимаешь! Шутки твои не смешные! А на меня вот ничего кроме пижамы не налезает уже! — Ну-ну! Обиделся мой Феденька! — Иван погладил Федьку по щеке, — Во всех ты, душечка, нарядах хороша! А без них — еще лучше! С этими словами он забрал из рук парня мороженое, скользнул пальцами под резинку штанов, стягивая их и отбрасывая в сторону. Трусов под пижамой не было. Однако Федя, уже наполовину раздетый, все еще продолжал упорствовать: — Я с завтрашнего же дня начинаю ходить в зал и сажусь на ПэПэ! Вот как встану завтра в семь, нет, в шесть! В шесть часов утра! И… — Милый, — шутливым, но строгим тоном проговорил Иван, расстегивая пуговки пижамной куртки, — а вот этого я тебе не разрешаю. Не хватало, чтоб всякие озабоченные гориллы пялились на мою драгоценность, — он прижался губами к розовому бутону соска, от чего Федька бесстыдно застонал, прогибаясь в спине и забывая о всех своих горестях. — К тому же, —продолжал Иван, лаская пальцами нежный живот парня, — у нас ведь есть свой спорт зал, но туда ходит только Даша, чтоб вытереть пыль с тренажеров. Федька лишь бросил обиженный взгляд на Ивана — он был уже слишком распален, чтобы еще как-то реагировать на его шуточки. Зато реагировало его тело, плавясь под пальцами любимого, которые уже спустились ниже живота. Легко пробежав по члену, твердая ладонь властно шлепнула по ляжке мальчика, заставляя шире раскинуть бедра и скользнула в тесноту меж двух нежных округлостей. Иван удивленно вскинул брови: — А ты, я смотрю, не скучал, радость моя, пока папочка был на работе? Федька опустил ресницы, изображая невинную скромность: — Да тебя я ждал! Готовился! Да как ты мог подумать, что я тут… без тебя… Мужчина снисходительно улыбнулся, глядя на призывно раздвинутые и согнутые в коленях ножки, между которыми открывался чудесный вид на изнеженные белые ягодицы и сияющий меж ними крупный драгоценный камень — это была анальная вибропробка, которую сам же Иван недавно подарил Феде. — А разве я разрешал это брать без меня? — Иван играл с ним, но от его тона по спине у Федьки пробежали мурашки. — Мммм… — только и смог простонать Федя. — За такое непослушание дрянной мальчишка будет наказан, — продолжал Ваня своим чарующим бархатным голосом, который действовал на Федьку, как гипноз, — А кроме того, мне тут пришла банковская выписка… Неужели опять, Федюша? Мне не жалко денег, но… мы же ходили перед отпуском к психологу по поводу твоей ониомании. «Черт! Каким надо было быть наивным, чтоб думать, что у Ивана Васильевича хоть что-то не под контролем…» — Никакая это не ма-мания… — пытался вяло оправдаться Федька, но мысли путались от прикосновений Ивана, — мне просто… просто… нечего носить… Иван взглянул на Федю пронзительным взглядом, будто видя его насквозь и покачал головой. «Ну точно Грозный… — мелькнуло в голове у Федьки, — вот уж кто соответсвует своей фамилии на все 100 процентов.» Федин отец, Алексей Басманов, был одним из главных акционеров той самой компании, владельцем и гендиректором которой был Иван. Алексей Данилович пристроил своего сына Федю, которого выгнали из престижного британского университета, ничего толком не знающего и не умеющего, на ведущую должность с огромной зарплатой. Приезжал Федька в офис к обеду, только ради того, чтобы выпить кофе, посплетничать и продемонстрировать новые шмотки. А позже — еще и чтобы попасться на глаза Ивану Васильевичу, в которого юнец влюбился отчаянно и бесповоротно. И это было немудрено — сотрудницы, все эти милейшие Юлечки, Лены, Анютки и Жени так и соревновались в высоте каблуков и откровенности мини-юбок, чтобы охмурить высокого и статного бизнесмена. Но ко всеобщему удивлению и негодованию, Иван раз за разом стал по утрам приезжать на работу вместе с Федей, который при том сиял как начищенный пятак, поглядывая на всех свысока. Чем таким избалованный и бестолковый мальчишка привлек внимание Ивана, никто толком не мог понять, однако между ними все завертелось так быстро, что скоро они уже жили вместе, и трудовая деятельность Басманова-младшего на том была завершена. — А я знаю, как вылечить тебя, мой хороший, — проворковал Иван, — раз уж психолог не помог. Не успел Федя опомниться, как его руки были заведены за голову и с металлическим щелчком тонкие запястья были закованы в наручники. — Хорошо, что хоть пульт управления от этой штучки я тебе не отдал, — с этими словами Иван встал, быстро снял одежду и достал из тумбочки смазку и небольшой пульт. Стоя над беспомощно лежащим Федором с раздвинутыми ногами, и скованными над головой руками, он включил самую первую скорость и откровенно наслаждался реакцией юного распаленного любовника. Федя не мог отвести глаз от широких плеч Вани, его сильных рук, а ниже… ниже… — Ваааня, — на выдохе всхлипнул Федька, — не мучай меня… — пытаясь хоть как-то облегчить свои сладкие муки, он елозил задницей и пятками по простыне дорогого египетского хлопка, сжимая и расслабляя ягодицы. Но Иван, не прислушиваясь к стонам и сбивчивым мольбам, хладнокровно и постепенно увеличивал скорость, наблюдая как Федька сходит с ума от желания и невозможности даже дотронуться до себя. На щеках его полыхал алый пожар румянца, взмокшие тугие кудри прилипли к вискам, мальчишка весь дрожал в изнеможении, то и дело кусая пухлые губы. Не в силах больше отстраненно наблюдать за столь соблазнительной картиной, Иван уселся, сильными руками подхватил Федьку за талию, и уложил его животом на свои колени. — Иван Васильевич, — Федька, оказавшийся вдруг в совершенно неожиданной позе, так же неожиданно перешел на официальный тон, — хватит… я больше не бу… Ай! — вдруг взвизгнул он, мгновенно выпадая из сладкого морока. Тяжелая рука Ивана, с которой он так и не снял золотой Ролекс, обожгла ударом молочные ягодицы, оставляя на них красный след. — Ты чего… Ааай!!! Больно!!! — Федька попытался вырываться, но вместо этого Иван только сильнее прижал его свободной рукой к коленям, доводя при этом скорость на вибраторе до максимальной. Иван продолжал охаживать ладонью несчастные Федькины ягодицы, наслаждаясь криками и визгами мальчишки, сходящего с ума от возбуждения, которое только усилилось от унижения и боли. — Я понял все, — хныкал Федька, уже глотая слезы, от былой дерзости не осталось ни следа, — хватит! Отпусти! Попа мальчика горела огнем, и была окрашена в равномерный яркий цвет любимой Федькой спелой малины, которую он ел килограммами и зимой. Не внимая мольбам, Иван замахнулся для последнего удара: — А это тебе за Дашу! Сто раз говорил, не рабыня она нам, радуйся, что хоть вообще тебя терпит и не сбежала через неделю, как другие! Получать по заднице за какую-то прислугу Федьке было особенно обидно и он совсем уж безобразно разревелся, по-детски хлюпая носом и заливаясь слезами. — Ну, ну, мой хороший, — Иван помог переползти ему на постель, поцеловал прямо в мокрые щечки и поднес платок к носу, чтоб Федька высморкался, — обижаться не надо, сам виноват, что так плохо себя вел! Федька и вправду глядел на Ивана исподлобья, надувшись от обиды, и только молча хлопал мокрыми ресницами. — Попей, — мужчина поднес к пересохшим губам заплаканного юноши стакан с водой. Потом он расстегнул «браслеты», растирая и целуя запястья, взглянул в лазурные глаза Федьки, одаривая заплаканного мальчика глубоким и долгим поцелуем. Чуть отойдя от болезненных ощущений, юноша вновь почувствовал накатывающее волнами возбуждение, потому что игрушку Иван так и не выключил. — Котенок мой, — теперь в голосе Ивана сквозила нежность, — вставай на коленочки. Федька послушно встал в коленно-локтевую позу, похотливо приподнимая задницу, прогибаясь в пояснице как кот и чуть ли не мурлыча. — Вот умничка, хороший мальчик, — шептал Иван, поглаживая его по спине и горячей попке, — расслабься! С этими словами Иван вытащил пробку из задницы Федора, смущая того бесстыдным хлюпающим звуком. — Ваня! — дрожащим голосом пролепетал Федя, — хочу… хочу твой член, любимый… — так называть Ивана Федька немного стеснялся, и мог перейти на такое обращение только тогда, когда уже был совершенно распален ласками. Федины слова совершенно снесли Ивану голову, и не в силах больше терпеть, он резко вошел в уже растянутую, влажную от смазки дырочку парня. Федька шумно задышал, хватая воздух ртом, он чувствовал, что его колени дрожат от напряжения, а по телу будто пробежал разряд электрического тока. Иван потянул его за растрепанные кудри, поцеловал в нежное место за ушком, не прекращая ритмичных глубоких толчков и только слегка дотронуться рукой до стоящего члена юноши, как тот вновь закричал, на сей раз от удовольствия. Через пару секунд Иван тоже кончил, тяжело дыша, наваливаясь на мальчишку и придавливая того своим тяжелым телом. *** Вытянувшись вдоль совсем разомлевшего от блаженства мальчика, Иван развернул Федьку к себе лицом и сжал в крепком, собственническом объятии. Дыхание их постепенно выравнивалось, и Федя устало опустил ресницы, отдаваясь во власть дремоты, убаюканный бормотанием не выключенного телевизора и теплом Ваниных рук. — Покажешь, что купил? — тихо и ласково спросил Иван, перебирая влажные пряди и любуясь Фединым личиком. — У-у, — неопределенно пробормотал Федька, не открывая даже глаз. — Нет? — усмехнулся Ваня, приподняв брови — особенным удовольствием для Феди было не только купить, но и продемонстрировать обновки. Федька мотнул головой, устраиваясь на крепком плече удобнее. — Ты же знаешь, что у меня это от стресса… — вдруг пробормотал Федька, вспархивая ресницами и поглядев в глаза любовника. — Психолог тебе тоже самое сказал, что это… м-м-м… компенсация типа. Это все потому, что я скучаю, когда тебя нет, а тебя нет почти все время! — капризно прибавил он. — Ты всегда на работе! Иван только вздохнул — Федькины претензии и ревность к его делу и всем коллегам разом давно вошли в их ежедневный обиход. — Когда мы снова в отпуск поедем? — Федя жалобно свел густые брови, идеально и незаметно подправленные мастером. — Неделя не прошла, как мы вернулись, Федюша! — рассмеялся Иван, потрепав Федьку за щеку, отчего тот нахмурился и замотал головой. — Дел много накопилось, сам знаешь, что без меня в компании бардак… Ладно, ладно, не хмурься, а то морщинки появятся, — снисходительно сказал мужчина, разглаживая несуществующие складки на Федином лбу. — Хочешь на ноябрьские слетаем в Рим? Так и быть, возьму еще пару дней отпуска… — А может в Милан? — оживился Федька, приподнимаясь на локте. — Федя! Ты опять?! — Иван строго свел брови. — Магазины и в Москве есть! — Тогда давай лучше на Сицилию, — Федька вдруг широко улыбнулся и на щеках его проступили очаровательные ямочки. — С чего это ты на Сицилию захотел? — удивился Иван — прежде Федька «по деревням», как он это называл, ездить отказывался. — Ну… Не смейся только, ладно? Но там снимали второй сезон «Белого лотоса» и мне тоже теперь хочется! — Федька покраснел, опуская лицо. — Ну какой же ты у меня дурашка, — рассмеялся Ваня, снова притягивая Федьку к груди и целуя в макушку. — Хорошо, котенок, на Сицилию слетаем… Куда захочешь, ангел мой, лишь бы ты улыбался. Федька снова почти задремал, как Ваня спросил вдруг: — Я не переборщил? — Вообще мне очень больно было! — тут же заныл Федя, уже предвкушая, какую выгоду может получить от раскаивающегося Ивана Васильевича. — Ляг на животик, малыш, я посмотрю, — ласково велел Иван, и Федька послушно перевернулся, предъявляя любовнику следы его «преступления». На все еще покрасневшей коже в нескольких местах начали проступать фиолетовые пятна, и Ваня досадливо поджал губы. — Подожди, — он поднялся с кровати, скрылся в ванной и через минуту вернулся с белым медицинским тюбиком. — У собачки заболи, у кошечки заболи, а у Феденьки моего все пройди, — ласково ворковал он, покрывая истерзанные им ягодицы тонким слоем охлаждающей мази. — Знаешь, Вань, не помогает, — жалобно вздохнул Федька, оборачиваясь через плечо. — Но если мы заедем на денек в Милан, то может мне будет не так больно! — Хитрец, — с улыбкой покачал головой Иван. — В кого ж ты такой уродился? Отец у тебя простой, как валенок! Ладно, будет тебе Милан, шантажист. Спи давай, — он накрыл Федьку тонким одеялом, выключил телевизор и тихо вышел в ванную, и счастливая улыбка все никак не сходила с его обычно строгого лица.