Когда утонет целый мир, я буду с тобой✨

      — Это плохо? -девочка отложила ложечку и попыталась спустить со стула, стараясь не тревожить задумчивую предвестницу своими болезненными стонами.       — По крайней мере, такого еще никогда не было… -женщина нервно прикусила большой палец руки, вчитываясь в пугающие строки повторно. Точка… В своих деловых письмах к штабу ледяная императрица никогда не ставила точки в конце повествования. Что-то определенно было не так, и это пугающая неизвестность холодила предвестнице душу.       — Ты должна пойти сейчас?       — Да, время назначено на сегодняшний обед. -Арлекино старательно натянула на лицо улыбку, ей не хотелось тревожить свою запуганную девочку по пустякам, и хоть как-то негативно влиять на ее здоровье. — Ты куда это так целеустремленно вскочила?       — А? -Фурина хлопнула глазами, опуская взгляд осматривая себя. Она стояла на обеих ногах совершенно без опоры.       — Осторожно. -Слуга в мгновение ока оказалась рядом, нежно приобнимая Фурину за талию чуть ниже ранения, когда девушка испугалась своей импульсивной уверенности и зашаталась из стороны в сторону. — Знаешь, я думаю о том, чтобы прикупить тебе трость.       — Нет, ты определенно надо мной издеваешься! -она прикрыла голубые глазки ладонями, густо краснея и представляя в своем сознании крайне пожилую и кряхтящую даму с кривой деревянной палочкой. — Я ведь не старая!       — Я бы с радостью передала твои столь оскорбительные слова юдексу.       Арлекино задорно рассмеялась, совершенно позабыв, на какие темы стоит шутить подле Архонта, а о каких лучше навсегда умолкнуть, словно рыба.       Игривый взгляд девушки угас сразу же, после сей неосторожной колкости, а в ее светлую, только-только оправившуюся от трагедии головушку прокрались тоскливые, такие болезненные воспоминания.       — Я бы все отдала, чтобы и самой сейчас пошутить о его трости… -всхлипнула девочка, окончательно вводя Арлекино в виновный ступор. — Чтобы сказать о его глупой привычке держаться за перила на лестнице, а потом оступиться и прокатиться по ней кубарем… Чтобы он потом нес меня на руках и недовольно причитал о том, как важно придерживаться за ограждения.       — Фурина, прости, я…       — Я больше не скажу ему этих слов… Не извинюсь за свое ужасное поведение, за весь этот нелепый спектакль, что длился половину тысячелетия… Я больше не поблагодарю его за все, что он делал для меня эти годы.       Слуга молча прервала монолог любимой крепкими объятиями. Даже с ее скудностью на нежности и эмоции она понимала, как для любого человека важен тактильный контакт во времена горести, печали.       — Я не хотела заставлять тебя вспоминать. -наконец шепнула Арлекино, осторожно поцеловав ушко с серьгой. — Прошло не так много времени, я тоже иногда вспоминаю Лини, Линнет, и Фремине… Я не успела попрощаться с ними, не успела сказать, как они мне дороги. Так ужасно, мы всегда начинаем думать о важном слишком поздно.       Забавная шутка психологии, человеку всегда становится легче, когда он узнаёт, что кому-то так же плохо, как и ему. Когда во дворце Мермония неожиданно гас свет, Фурина всегда выглядывала со своего балкончика, дабы убедиться, что точно такая же проблема со светом у всего Фонтейна, и только после подтверждения этой теории — она могла расслабленно выдохнуть.       Так и сейчас, стоило лишь ей ощутить душевные терзания своей возлюбленной, как в ее хрупком девичьем сердце возникло неистовое желание поддержать, забыть о собственной боли. Она никогда не умела думать о одной себе.       — Мне жаль. -худенькие ручки обвили шею Слуги, а губы ласково коснулись ее бледной щеки. — Если бы я только могла вернуть твою тройню…       — Но этого не будет, они не вернутся. -женщина не смогла удержаться и не поцеловать эту очаровашку в ответ. Она правда старалась не давить на Фурину негативом, это сейчас совершенно ей не нужно. — Как и твои близкие. Но теперь… Ты не одинока, и я тоже. У меня все еще есть остальные подопечные из приюта, а у тебя — я. Возможно, я не лучший подарок судьбы, учитывая мои чудовищные прошлые грехи, но я постараюсь сделать всё для того, чтобы ты, по возможности, больше никогда в своей жизни не плакала.       Время за разговором стремительно близилось к роковому, и Арлекино не смогла сдержать судорожного вздоха, зацепившись взглядом за настенные часы.       — Мне пора, моя леди. -она осторожно опустила руки девушки на спинку стула. — Придерживайся за него при ходьбе, запри все окна и двери, я постараюсь разрешить дела как можно скорее.       — Обещай, что все будет в порядке!       — Я не могу сего пообещать… -прозвучали мысли в платиноволосой голове. — Обещаю, дорогая.       Стук каблуков был единственным звуком в бесконечном дворцовом коридоре, пустующем коридоре, тишину которого не нарушало даже едва ощутимое дыхание стражи. Мужчины неистово напряглись и выпрямились, синхронно склоняя головы пред прибывшей предвестницей.       Она даже не обратила на них внимание, нервно потирая руки и приближаясь к тронному залу поближе.       — Доигралась, Слуга? -укоризненно покачал головой Педролино, обращая на себя внимание напарницы.       Позади него, оперевшись на копье стражника, стоял Иль Дотторе, скрестив руки на груди и опустив голову в пол. Его взгляд был не читаем из-за тонированной маски, вечно покоящейся на его лице.       — Теперь всевидящее око начальства прознало о твоих похождениях, и жаждет тебя видеть. -будто бы торжественно огласил Доктор не слишком громко, дабы его голос случайно не отразился эхом от белоснежных бетонных стен коридора.       — От кого угодно ожидал, только не от тебя… -вторил ему первый, до дрожи в кулаках раздражая и без того нервозное сознание предвестницы. Она только лишь тихо хмыкнула, быстро проходя мимо товарищей и распахивая тяжелые резные двери. Ее определенно уже заждались.       В просторном тронном зале по обе стороны владыку льда и мороза охраняли десятки облаченных в чёрное агентов — бывших выпускников ее достопочтенного приюта. И Арлекино точно знала, они обязательно бросятся ей на помощь в случае чего, даже если придется пойти против воли самой Царицы. Как-бы в подтверждение ее мыслям войны дружно поклонились пред «Отцом» и приложили ладони к сердцам, выказывая женщине особое, искреннее уважение.       — Ваше Величество. -Слуга почтительно присела на одно колено у основания ледяного трона, прямиком у бледных ног владыки региона, облаченных в строгие синеватые туфли.       Стройная, чистой красоты женщина в роскошном вечернем одеянии хмуро подпирала подбородок ладонью, слепо глядя куда-то в сторону, словно не обращая на подданную никакого внимания.       Ее белоснежные волосы, скреплённые на макушке изысканной кристальной короной, струились по острым женским плечам, плавно опадая на бледные колени. Взгляд этих всегда суровых пронзительных глаз был предательски сокрыт тенью от величественной короны, лишая Слугу возможности хотя бы отдалённо понять мысли своей госпожи.       Внезапно приоткрытые губы женщины сжались в одну, сливающуюся с светлым лицом полосу, Царица элегантно привстала с трона, наконец обращая свое внимание на крепко сцепившую челюсти Арлекино.       — Полагаю, ты осведомлена о том, по какому поводу находишься здесь. -разразил зал ее монотонный, ледяной и безучастный голос. Казалось, снежной королеве совершенно не интересна эта беседа, но Слуга знала — это было не так.       Агенты по обе стороны от трона вздрогнули, не мудрено, они ведь так резко слышали голос своей владыки, что практически постоянно разговаривала с подданными исключительно на письме.       — Госпожа… -предвестница вновь начала жалко мямлить, будто провинившийся подросток пред матерью. Нет, она совершенно не боялась за свою жизнь, она боялась только за девочку в своем доме, она не могла даже представить, как Фурине удастся всего этого избежать и выжить с ребенком в столь суровом регионе. Фуриной были заняты ее мысли даже в столь опасный, решающий для нее момент. — Разумеется.       — Огласишь свои грехи сама?       С чего бы ее Величество так медлит с приговором, проворачивая эту вводящую в заблуждение игру? С ее легкой руки когда-то полетела далеко не одна голова и по более нелепым провинностям. Так в чем же проблема сейчас?       — Я сокрыла Архонта Фонтейна, вступила с ней в романтические отношения и ослушалась указа Педролино о ее казни. -с горечью выдавила Слуга, не поднимая головы на свою госпожу. Но горечь эта была не от собственной вины, нет. Скорее, от осознания последствий. — Прежде, чем вы огласите мою судьбу, я собираюсь сказать, что считаю свои действия правильными и единственно разумными…       — По нашим традициям, Слуга, -Царица с усталым вздохом перебила предвестницу, спускаясь с пьедестала трона поближе к ней. — Капитан обязан пойти ко дну вместе со своим кораблём.       — Она не заслужила такой участи, учитывая тот факт, что у штурвала корабля она стояла исключительно формально…       — Я прекрасно осведомлена о соглашении Гидро Архонта с самой собой, эта стойкость и бесстрашие пред столь жестокой гибелью поистине достойна уважения. -продолжала Царица, вновь перебив Арлекино на полуслове. — Скажи мне, о, моя четвертая воительница, осведомлена ли ты о моих целях?       — Ваша цель избавить мир от гнета небесного порядка. -на автоматизме выговорила платиноволосая, эту мантру они заучили еще многие года тому назад. — Госпожа, прошу вас, дайте вашей прислужнице знать, что вы желаете донести?       — Цели мои и цели Фокалорс взаимосхожи друг с другом. -владыка льда величественно вскинула голову к расписному потолку тронного зала. — И, хотя эта отважная особа и отдала свою жизнь во имя гнусного народа, и даже не смотря на то, что это не сработало, я не могу позволить погибнуть ее прямому наследию, той памяти, что осталось после Фокалорс.       — О каком соглашении с «самой собой» говорит ее Величество? -нахмурилась женщина, усиленно усваивая в своей голове только что полученную информацию.       — Посему повелеваю… -и вот, настало время зрелищного оглашения приговора. Арлекино оскалилась и сжала руку в кулак, стараясь не обращать внимание на переживающие взгляды агентов Фатуи. — Педролино за столь преступный приказ предстать передо мною лично, сразу же после тебя. В пределах Снежной указы о казни отдаю исключительно я. Третьей предвестнице, Субретке, явиться следующей после него.       Царица уверенно и громко зачитывала собственные решения с пергамента, ощущая всем своим холодным нутром, как довольно улыбается ее второй подчиненный из организации Фатуи.       — Уверен ли ты в том, что говоришь, Доктор? -женщина хмуро обвела взглядом доказательства на своем столе, состоящих из медицинских выписок Гидро Архонта и нескольких листов показаний свидетелей.       — Госпожа, вы ведь видите всё сами.       — Ты прекрасно понял, что я имею ввиду. -она раздражённо сверкнула короной в тусклом свете ламп кабинета. — Твое желание, дарованное мною за спасение дорогого мне человека. Ты в самом деле собираешься потратить его на это?       — Госпожа моя, то, о чем я мечтал больше всего, я давно уже имею. -мужчина терпеливо сложил руки на груди. — С вашего позволения, я хочу для номера три строжайшего наказания.       — Любопытно. -заметила Царица, хотя ее морозный, жесткий тембр и не выражал такого уж интереса. — Ранее ты мною в благотворительности замечен не был.       — Времена меняются, моя госпожа. Вместе с ледяным циклоном.       — Однако. -острый маникюр нетерпяще клацнул по поверхности стола. — Я просто не могу лишиться трёх первых предвестников Фатуи. Уверена, ты понимаешь, что вас и без того осталось крайне мало.       — Я тоже уверен, ваше Величество, что вы уже давно приняли верное решение касательно третьего места.       Бледные губы тронула редкая, давно забытая народом Снежной улыбка…       — Я… Я не понимаю. Откуда вы…       — Ты дерзишь своему Божеству, Слуга? -ее Величество очень быстро изменилась в лице, одаряя вздрогнувшую предвестницу неистовым холодом своих пустых очей.       — Прошу меня простить, никак нет. -Арлекино виновато склонилась, старательно усмиряя собственное сердцебиение.       Царица удовлетворенно вскинула брови и откашлялась, возвращая свой взгляд к письменному решению, явно составленному заранее.       — Моим последним указом будет возвышение Слуги ровно на ранг выше в штате Фатуи. Отныне она будет являть собою моего третьего представителя: номер три из предвестников Фатуи. Настоящий приказ действует с сего мгновения.       — К-как…       — Как ни странно, а мой изначальный приказ ты, все-таки, неосознанно выполнила. Ты обезопасила нас от Гидро Архонта. -ну не могла ведь верховная владыка Снежной раздавать столь важные посты задаром? Необходимо и придумать с вижу весомый для сего решения повод. — Сейчас эта ее произвольная пустышка совершенно не представляет для государства угрозы, а посему ты, как нашедшая, имеешь полное законное право оставить ее себе.       Арлекино поморщилась от этих жестоких речей. Судя по всему, Царица совершенно не воспринимала Фурину как дар Фокалорс, относясь к ней, скорее, как к ничтожному домашнему животному, рабу, если позволите. Эти неприятные ощущения от слов развеялись лишь тогда, когда до сознания Слуги дошел истинный смысл слов ее госпожи.       — Вы хотите сказать, что не накажите меня за мои грехи?       — Любовь — не грех. -безучастно вздохнула женщина, поворачиваясь спиной и следуя к ледяному трону. — А вот отсутствие у этой особы гражданства Снежной — довольно незаконный фактор ее нахождения здесь.       — Прошу прощения, я ей обязательно его оформлю! -Арлекино вскинула на Царицу счастливые глаза, едва удерживающие в себе поток слез облегчения, легкости, и упавшего с ее и без того тяжелой души камня. — И… Благодарю вас за эту должность. Я не разочарую вас на этом посту.       — Не сомневаюсь. -отозвалась госпожа, вальяжно опускаясь на трон и закидывая изящную ногу на другую. — Совещание окончено, ступай.       Копейщица покинула тронный зал в сопровождении агентов с таким выражением лица, словно ее только что сняли с креста после собственной казни.       Двоякие ощущения от сей беседы давили на ее уставший мозг с обеих сторон. Казалось бы, очевидная несправедливость просачивалась из каждого указа Царицы, а с другой стороны, ведь она не Архонт правопорядка, и как владыка Снежной имеет право издавать абсолютно любые законодательства, даже самые абсурдные.       — О, ты смотри, даже голова на месте. -хихикнул алхимик, скаля острые клыки в улыбке.       — Ты все знал, негодяй? -Слуга метнула в него озлобленный, но слишком уж наигранный взгляд. — Ты хоть знаешь, как я исп… Кхм. -она вовремя осеклась, совершенно позабыв о находящемся позади Педролино. — Первый, ее Величество желает видеть и вас тоже.       — Меня? -мужик недоуменно почесал бороду, мрачно заглядывая сквозь проем белых дверей, за которыми его с прежним жестоким выражением на лице подозвала пальцем властительница крио.       — Хэй, обойдемся без оскорблений, третья, я все еще выше тебя в звании. -Дотторе приблизился к хмурому лицу напарницы, вскрикнув резкое «Бу» и отпрыгнув подальше от взбрыкнувшей женщины с копьём.       Девочка, нервно сминающая на себе одежду, сидела на постели в позе лотоса и ожидала свою незабвенную предвестницу. Ощущения тревоги и опаски не покидали ее, провоцируя очередной тяжелый приступ боли в раненом боку.       Убедить свое сознание в том, что бояться абсолютно нечего и что с ее предвестницей не случится ничего плохого — было непосильной задачей.       Когда из коридора послышались чертыхания и звон упавших на пол ключей, Фурина дернулась и попятилась в постели к изголовью, обхватывая подушку Арлекино и покрепче прижимая к своему тельцу в единственном защитном для нее способе.       Дверь в покои тихо скрипнула, приоткрываясь медленно, будто под потоком слабого ветерка, и в проеме показалось родное, улыбающееся женское лицо.       Арлекино по возможности сокрыла розовую коробочку с пирожными за спиной и с легким шарканием тапочек приблизилась к своей постели, ласково коснувшись волос спрятавшей личико в подушке Фурины. Кукольные разноцветные глазки наконец выглянули из-за своей мягкой ватной защиты.       — Ты рассчитывала на то, что ворвавшийся в дом враг умилится твоей скудной попытке скрыться от него за подушкой, и сдастся?       — Арлекино! -на опешевшую слугу прямо из своего импровизированного укрытия выпрыгнул маленький светловолосый ураган, наваливаясь сверху и заливая дорогой серебристый пиджак слезами. — Я т-так переживала! Я не могла думать ни о чем другом! Ай...       — Эй, тише, тише, малыш… -Арлекино позволила себе этот редкий приступ нежности, во время которого называла девочку милыми прозвищами. Крепко обняв любимую за плечи, копейщица, дала волю и собственным страхам. — А я волновалась лишь о тебе, о том, что станет с тобой, если меня решат казнить.       — Н-но все хорошо? -Фурина не переставала хныкать, утирая слезинки рукавами прелестной ночной рубашки с котиками, которую ей не так давно преподнесла в подарок Арлекино.       — Чшш, я ведь здесь, с тобой, значит все в порядке. -Слуга нежно заправила голубые прядки девушки за ушки. — Не плачь. Хочешь водички?       — Угу…       Женщина подорвалась с места к верно ожидающему на прикроватной тумбе графину, ювелирно наливая живительную жидкость в стакан и протягивая все еще мрачно хмурящейся богине.       — Как ты себя чувствуешь? -она очень мягко погладила повязку под рубашкой Фурины, отмечая, что та уже не дергается от боли так сильно, как раньше, это значит, что Слуга могла не одергивать ладонь в ужасе, а продолжить приятную девочке ласку.       — Лучше… Стала очень часто зудеть. -Архонт обиженно надула щечки, за одну из которых Арлекино нежно ее потрепала.       — Значит заживает. Старайся не расчесывать. Завтра приглашу Ëри, пора бы уже избавить тебя от швов.       — Арлекино… Я тут подумала, может быть, повременить с этим? -сломлено, печально. Этот тон насторожил женщину до подозрительного блеска в алых очах.       — Тебя беспокоит что-то? -она ловко нашла голубые глазки, что стыдливо скрывались в ее грудине. Фурина всхлипнула снова, накрывая ладонь Арлекино своей.       — Я переживаю… за шрам. Он будет не красивым, и если сейчас снять швы — ребёнок может растянуть его… Это будет совершенно не эстетично.       Ну конечно же, и как только Арлекино могла забыть, что имеет дело все с той же маленькой, капризной и столь посредственной девочкой, с которой общалась во время своих дипломатических визитов в страну вод.       — О Боже, господи, что это?! Какой еще прыщик?! Нет, ни за что не прекращу есть сладкое! Да кто вы такие, чтобы мне указывать?! Немедленно избавьте меня от этого ужасного дефекта!       — Фурина… -она нежничала нарочно, за несколько месяцев научившись точно определять, когда стоит быть по-строже, а когда следует приласкать девочку тактильными контактами и красноречивыми, успокаивающими словами. — Поверь, без одежды тебя буду видеть только я.       — Но как же мои топы с открытой талией?! Я теперь совершенно никуда не выйду в легком, не вычурном облике. Теперь моя судьба — длинные платья и штаны… А ты… Неужели ты сможешь смотреть на мое тело так же, как раньше?       — Ты истинный Архонт драмы. -девочку прервал легкий щелчок по кончику носа, который она тут же недовольно сощурила, предотвращая рвущийся наружу чих. Арлекино осторожно, но крепко обхватила подбородок Фурины, резко поднимая и вынуждая заглянуть себе в глаза. — Неужто я в твоём видении такая ханжа? Я бы любила твое тело, даже если бы ты осталась без любой из своих прекрасных конечностей. А ты мне о шраме говоришь. Ну не дурочка ли?       — Арлекино… -Фурина невесомо прильнула к алым губам женщины и тихонько хныкнула сквозь поцелуй, когда Слуга осторожно опустила ее голову на подушки, нависая сверху. — Я…       — Не волнуйся, сегодня я буду нежна с тобой… Время отвечать за свои слова о том, что твой шрам может вынудить меня перестать тебя хотеть...       Фурина томно прикрыла глаза, позволяя рукам и губам предвестницы вытворять всё, что им только будет угодно. И первым делом юркие ладони аккуратно, едва ощутимо расстегнули пуговицы ночной рубашки, приподняв девушку под спинку и стянув ткань по рукам окончательно.       Губы предвестницы тот час сомкнулись на одном из вишневых сосочков, в это же время ее ладонь мягко сжимала вторую божественную грудь. Эти сладкие полушария самую малость увеличились под воздействием беременности, и это не могло не радовать хищно улыбающуюся женщину.       Блондинка закусила пальчик и трогательно хныкнула, утопая в приятных ощущениях, словно в толще прохладной родниковой воды. Ее организм стал невероятно чувствителен к такого рода ласкам, никогда прежде естество Фурины не намокало так быстро от одного только массирования груди.       Она свела ножки вместе, стараясь создать хотя бы самую малость трения ноющей промежности, пока Арлекино все-таки оставила ее сосочки в покое, спускаясь поцелуями уже немного пониже, к плотному, самую малость округлившемуся животику. Слуга мастерски обогнула рану, переместилась чуть в бок и оставила ласковый поцелуй в районе пупочка.       — А-арле, ниже… -не выдержала голубоглазая, невольно потянувшись ручкой под резинку пижамных штанов.       Женщина же впервые не осекла ее за это, а напротив, с интересом проследила, мельком переводя взгляд на покрасневшее девичье личико.       Фурина нетерпимо потерла клитор, ахнув от сладостной неги, растекающейся по телу, словно водичка. Главное — в этой воде не захлебнуться.       Ладонь неистово задвигалась, срывая с губ Архонта стоны неконтролируемой громкости. К сожалению, очень скоро ее нежная ручка устала, ведь прежде девушка никогда не удовлетворяла себя самостоятельно, а потому к такому испытанию ее слабенькие мышцы оказались совершенно не готовы.       Она снова всхлипнула, встретившись взглядом с улыбающейся Арлекино, что подперла голову рукой и неотрывно следила за действиями любимой.       — Малышке нужна помощь? -с театральной нежностью вопрошала женщина, проведя пальчиком по подрагивающему бедру своего божества.       — Д-да, прошу тебя… -на выдохе шепнула Фурина, роняя уставшую руку на постель.       — Тшш, раздвинь ножки. -она приподняла попку Архонта и ловко стянула штаны, откидывая ткань на другой конец постели. А после элегантно развела ее сжатые коленки в стороны, укладываясь меж ними прямо напротив истекающей соками нежной промежности с легким белоснежным пушком на лобке, в который Арлекино, не удержавшись, зарылась носом и прижалась поближе. — Молодец, что перестала сбривать.       — Н-не смущай меня! -ладошки резко прикрыли румянец, слишком заметно проступающий на бледных щеках.       Платиноволосая коротко усмехнулась и опустилась чуть ниже, проводя язычком по всей поверхности юной плоти, слизывая сладкую влажность и неглубоко проникая кончиком во влагалище.       — Господи, да… -грудь девочки быстро вздымалась от шумных вздохов, руки крепко сомкнулись на платиновой шевелюре предвестницы, в судорожной попытке прижать ее голову как можно ближе к самому жаждущему ее внимания местечку.       Арлекино усмехнулась и поддалась ее порыву, более усиленно двигая языком, с каждым толчком проникая поглубже, то вынимая и возвращаясь к клитору, то вновь вводя во влажный вход. Она невольно подняла взгляд на свою Фурина, что с силой закусывала нижнюю губу и двигала бедрами в такт движениям Слуги, немного пискнув от неприятных ощущений в боку.       — Не так резво, моя девочка. -Арлекино осторожно обвила руками ноги Фурины, с силой фиксируя на месте и не позволяя дёргаться в экстазе. — Не забывай о ране.       — Ах, прошу, быстрее. -Фурина немного успокоила свое дыхание, но ровно до того момента, пока длинные пальчики Арлекино не проникли во влагалище на всю длину, нарочито сгибаясь и затрагивая бархатные стеночки. — Да-а!       — Давай, леди Фурина, порадуй меня. -женщина облизнула влажные губы и припала к клитору снова, устанавливая своим пальцам поистине бешеный ритм.       Девушка кончила с громким выкриком и именем копейшицы на устах, с силой вжимаясь ноготками в кожу головы любимой, будто выискивая этим жестом какой-либо поддержки.       — Хорошая девочка~. -Слуга поднесла мокрые пальцы к губам Фурины, нежно проталкивая в ротик и умиляясь ее прикрытым от удовольствия глазам. — Ну как?       — Твой вкус нравится больше. -тихонько отозвалась голубоглазая, тщательно облизав любимые пальчики и положив руку на щеку Арлекино.       — Это самый странный и самый милый комплимент, который я только слышала.       — Слушай… А что ты там за пирожные приносила? -невинно надула губки Фурина, укладываясь на жесткий бицепс хохочущей возлюбленной.       — Из закатника. Отдыхай, я заварю чай и принесу сюда. А после, нам с тобой нужно будет навестить посольство и оформить кое-какие документы. Отныне ты будешь проживать в Снежной на законном основании.