Когда утонет целый мир, я буду с тобой✨

      Морозная погода стремительно сменялась на летнюю, самую нестабильную и болезненную для Снежного региона.       Само собою, в стране льда не могло быть привычного всем нам жаркого солнышка, зелёных листиков на деревьях, купальных сезонов и праздников. Максимально теплая погода, зарегистрированная в Снежной, была один единственный день в прошлом году, в этот день шкала термометра показала рекордный ноль градусов.       Тогда всё ледяное царство усиленно спасалось, как бы иронично не звучало, от самого настоящего потопа. Вскоре после потепления температура вновь опустилась до минус пяти, превратив растаявшие улицы города в один гигантский каток. Медики в то непростое время работали даже в ночные смены.       Ситуация в это лето было более стабильна, температура не теряла минуса, не позволяя вековым льдам и снегам начать свое таяние вновь.       Жизнь нашей непростой парочки текла стабильно и размеренно: Фурина наконец-то получила гражданство Снежной спустя месяцы долгих проверок и процедур, но, как ей казалось, сотрудники посольства просто были слишком шокированы появлением столь знаменитой персоны, и гоняли ее туда-сюда лишь для того, чтобы вдоволь насмотреться и утолить свое любопытство.       Ситуация в Соборе была напряжённой буквально первый месяц после заточения третьей предвестницы в тюремной камере. Да, само собой, ей удалось избежать казни в силу огромного количества личных заслуг пред Царицей, хотя, Арлекино и этим приговором была более чем довольна.       Остальные ее товарищи жутко удивились открывшейся правде, да только кто посмеет попробовать повторить действия Субретки?       Слуга жестоко пресекала любую попытку оскорбления ее девочки на заседаниях, особенно досталось до сих пор прихрамывающему Тарталье после того, как при «знакомстве» с Фуриной рыжеволосый укоризненно ткнул пальцем в ее плечо, что, само собою, стало буквально красной тряпкой для кабана. Чайльд был просто счастлив тому, что этот палец хотя бы остался на месте.       Панталоне же проникся девочкой особенно сильно, нет, вовсе не в романтическом планет. Она, скорее, умиляла его, подобно дворовым щенкам у его первого банка, и потому, после долгих наблюдений за шустрым математическим разумом Фурины, он предложил ей рабочее место.       — Уверен, сидеть дома целыми днями невозможно тоскливо. Коллектив у нас фантастический, вы найдете много новых друзей.       — Я подумаю, господин. -мило улыбнулась девушка. — Может быть, когда малыш пойдет в детский сад, если вы придержите для меня это место.       — Можете на меня рассчитывать, леди Фурина.       Беременность девушки наконец достигла своего пика: седьмого месяца. После стольких недель подозрительного затишья ее сознание снова принялось вытворять невесть что, и началось все с очередного утреннего раздумья богини.       — А где и как я буду рожать?! -хныкнула Фурина, скривив личико и отодвинув от себя очередной успокоительный отвар. Арлекино взяла себе за правило вливать его в любимую с самого утра, дабы эффекта спокойствия хватало до вечера, да только помогало далеко не всегда.       — Фурина, еще как минимум месяц. -женщина уже не старалась как-то оспаривать импульсивные мысли Архонта, пододвигая чашу назад к ней и отпивая чай из своей чашки.       — Н-нет, я не хочу рожать в Снежной, в этом году здесь перепутали четырех младенцев! А в прошлом году шестерых! Поедем в Сумеру, там порядок!       — Милая моя, бардак — явление межнациональное, у Дендро Архонта его не меньше, чем у нас. -парировала предвестница, прикрывая глаза и мысленно досчитывая до десяти. Если Фурина не родит ближайший месяц или полтора — Арлекино точно сойдет с ума и аннигилирует все живое поблизости.       — Точно, тогда в Ли Юэ! -не унималась Фурина, все-таки отпивая приятно пахнущий отвар из чашки.       — В Ли Юэ в прошлом году младенца при рождении не удержали и уронили на плитку.       — Что?! -зря она затеяла эту тему, теперь у ее незабвенной девочки в копилочку добавилась очередная фобия. — И ведь точно, а что, если его уронят?!       — Черт…       И так целыми днями. Так и прошел даже восьмой месяц беременности. Женщине стыдно признаться, но в последнее время она мечтает, чтобы ее как можно скорее вызвали на очередное нелепое задание, хотя в глубине души частенько осекала себя за эти мысли.       Девушку понять можно, ей не подконтрольны собственные бушующие гормоны, отдающие в ее и без того воспалённое сознание новыми бредовыми предположениями и идеями.       В последние недели та и вовсе лишилась спокойного сна из-за невозможности принять старые, любимые ею позы. Теперь спать на увеличившемся животе и на спине было не запрещено, но категорически нежелательно, а значит… в общем, запрещено.       — Арлекино! А что, если я не смогу его прокормить! Моя грудь не слишком-то увеличилась, а вдруг… вдруг…       — Не сможешь — купим смеси. -ответила женщина буднично, так, словно это было что-то само собой разумеющееся. Возможно, но не для девушки. — Главное, что твоя грудь устраивает меня.       — П-прекрати заговаривать мне зубы! -воскликнула раскрасневшаяся блондинка, стукнув по столу плюшевым медведем. Арлекино терпеливо вздохнула, откладывая газету в сторону. — А вдруг из-за этого он заболеет! Я читала, что кормление грудью очень важный этап в развитии малыша!       — Фурина, из-за холодов мало у кого в Снежной бывает достаточно собственных ресурсов для ребёнка. -женщина приполняла ойкнувшую девушку под подмышки и усадила к себе на колени. Не смотря на то, что ее Фурина посредством беременности набрала пару килограмм, она по прежнему почти ничего не весила. — Именно поэтому только в Снежной такое большое разнообразие заменителей молока, так растет половина населения, половина моего дома Очага. Не сказала бы, что они слабы или больны.       Голубоглазая обиженно поджала губки, вновь лишившись возможности развязать такой ожидаемый ее мозгом скандал.       И почему у этой несносной предвестницы всегда есть нужное количество аргументов, чтобы перекрыть поток ее справедливых переживаний? Немыслимо.       — Хорошо… -буркнула она, скрестив ручки на груди и не позволяя Слуге ухватить ее руки в свои.       Стук в дверь отвлек парочку от общего напряжения. Платиноволосая хозяйка дома ловко пересадила любимую на соседний стул и проследовала к выходу, дернув за ручку и, бросив несколько неслышных фраз, пропустила прибывшего в помещение.       — Фурина! -задорно прикрикнула она. — Ты кому-нибудь рассказала ту историю с походом в больницу целиком?       — Куда там, никому нет дела! -отозвалась Архонт, подкладывая еще одну ложечку сахара в немного остывший чай.       — У меня есть то, что ты любишь. -женщина шустро подтолкнула к столу заглянувшего в гости низкорослого гнома, которому, по воле злой судьбы, поручили изредка проверять условия жизни новоиспечённого гражданина Снежной. — Безмолвный поглотитель нытья, дарю его тебе на весь день.       — Погоди, мы так не договаривались. -проворчал Пульчинелла, пока его почти что насильно не усадили за стол напротив расплывшейся в улыбке богини.       — Мы договаривались, что я пойду по делам когда прибудет нянька. Нянька прибыла — я ухожу. -Слуга злобненько оскалилась и подмигнула любимой, шустро накидывая на плечи плащ и выбираясь из дома, не забыв предприимчиво запереть дверь снаружи.       — И так, -резво начала голубоглазая, в нетерпении наливая чай в чашку предвестника. — Прихожу я значит, а там в регистратуре такой хам сидит, злой как вахтер, ну я ему и говорю…       — Архонты, в чем я так провинился…       Да, Слуга невообразимо сильно боялась оставлять Фурину одну дома, и виной тому был вовсе не страх, что в дом ворвутся, а крайне тяжелое течение беременности в последние пару недель.       Помимо новых, сводящих с ума скачков настроения, Архонт не грешила и внезапными обмороками, во время одного из которых умудрилась удариться затылком о кухонную тумбу и до чертиков перепугать свою возлюбленную.       Нет, за этим комком неуклюжести и слишком человеческой слабости нужен был круглосуточный присмотр, который Арлекино порой не была в состоянии ей обеспечить собственной персоной. Ну, и пришлось ей прибегнуть к поддержке товарищей, даже против их воли.       — Доброе утро. -учтиво обратилась она к милой продавщице, отряхивая плечи плаща от небольшой горки снега.       — Госпожа Арлекино, это такая честь! -подскочила бабуля и уважительно склонилась. — Ваш заказ прибыл точно час назад, будто бы знал, что вы почтите нас своим присутствием столь рано.       — Благодарю за добрые слова, мисс. -предвестница незаинтересованно махнула рукой престарелой фанатке и прошла под ее хвалебные возгласы к конечной стене магазина, подле которой ее уже верно ожидали недавние заказанные предметы мебели.       Она осторожно оградила белоснежные бортики детской кроватки, немного подвигав из стороны в сторону, дабы убедиться в устойчивости и качестве маятника. Колыбелька послушно покачалась и остановилась, а предвестница удовлетворенно кивнула и перешла к самому важному — к коляске.       Эта необычная прелесть была выбором Фурины, ее прочные металлические колеса обладали антискользящими вставками, определенно необходимыми для прогулок по городку Снежной.       Цвет решено было выбрать жёлтый, поскольку пара до самых родов так и не узнает, мальчик у них, или девочка. Хотя, голубоглазая чуть ли не истерично доказывает Арлекино, что ощущает именно девочку. Пусть так, Слуга не собиралась спорить о таких мелких и неважных вещах, ведь самое главное далеко не пол, а здоровье и крепкость малыша.       — Госпожа, вы подумали насчет одежды? -не прекращала тараторить торгашка.              — Будет зависеть от пола малыша, пока что я хочу купить нейтрально-белую распашонку, штанишки и шапочку. -Слуга старательно вспоминала названия детских предметов одежд, все-таки, она не участвовала в ее покупке детям приюта, не для того она держит штат закупщиков. — И эти… На ноги…       — Пинетки? -мило подсказала бабуля смутившейся женщине.       — Да, их…       — Возможно, вам еще пригодятся царапки.       — Кто? -хлопнула она глазами. Да, Арлекино еще многому придется учиться.       — Варежки специальные, чтобы ребенок не поранил себя ногтями. -продавщица продолжала вынимать новые и новые предметы из-за прилавка. — Еще вам понадобится вот это, это такое теплое гнездышко, в котором ребенку будет уютнее и он будет меньше вертеться во сне, а еще бортики на кроватку, конверт на выписку, набор сосок, бутылочек на всякий случай, цепочка для соски, вы слушаете?       — Да-да. -женщина, казалось, выпала в осадок, не в силах даже мельком запомнить все, что эта особа сейчас перечисляла. — Я возьму это всё…       — Куда. Это. Всё?!       Арлекино вовремя сгребла в объятия едва не рухнувшую от шока возлюбленную, ловко приподняв и усадив себе на руку, словно ничего не весившего котенка.       — Пока не знаю, возможно, придется освободить чердак…       — Это был риторический вопрос! -взмахнула ручками Фурина. — Сколько ты потратила на это всё?! И поставь меня туда, где взяла!       — Сначала вы успокоитесь, юная леди. -Слуга искусно прятала задорную улыбку в светлой макушке Архонта, осторожно ступая вглубь дома прямиком к своим покоям. Она точно знала, как лучше всего утихомирить чувствительную девочку. — Вам не кажется, мисс Фурина, что я давненько не наказывала вас за острый язычок, м~?       — Н-не уходи от темы! -упрямо буркнула та, очаровательно надув щёчки и дернувшись в крепких объятиях. — Я не хочу!       Арлекино на эти слова немного осеклась, осторожно опуская девочку на постель и усаживаясь рядом. Фурина никогда не отказывалась от внезапной близости, и сейчас в ее выкриках вовсе не было той игривости, с которой она частенько могла поиграть с женщиной в недотрогу.       — Тебя что-то беспокоит? -перекрещенные очи обеспокоенно заглянули в голубые, пока руки немного удерживали девушку за подбородок.       — Ничего, просто… -Архонт заметно сжалась, укладывая ручки на живот. — В последнее время что-то как будто бы давит… Ну, знаешь, стискивает изнутри.       — Почему ты не говорила? -нахмурилась Слуга, накрывая ладонью руку Фурины. — Вдруг время близится?       — Но я не хотела тебя лишний раз беспокоить, ведь…       — Арле… Кажется началось! -взбалмошная девочка подскочила в два часа ночи, крепко обхватывая животик руками.       — Чего ж ты сидишь? Я беру карету. -предвестница быстро спустилась с кровати, случайно натягивая носки своей пассии и пиджак, собственно, тоже шиворот-навыворот. Тогда она чертовски перепугалась, поскольку срок в семь с половиной месяцев был ужасающе мал для появления малыша на свет, на третьем триместре мог случиться любой страшный коллапс, который девочка по незнанию вполне себе могла принять за схватки.       — Арлекино, я рожаю!       — Милая, это точно? Может быть подождем? -сонно простонала Слуга, роняя голову на подушку.       — Какой подождем! Я сейчас прямо здесь рожу!       — Арлекино! Срочно вставай, теперь точно!       — Душа моя, мы в прошлый раз даже до лазарета не доехали, ты рожать передумала. Дай поспать. -уже сквозь дрëму выдавила изнеможенная предвестница, в погибающем от недосыпа сознании мечтающая о том, чтобы каждый этот раз, наконец, оказался настоящим.       — И правда. -она немного улыбнулась теплым воспоминаниям, поглаживая взгруснувшую богиню по головке. — Если бы ты рожала каждый раз, когда говоришь, нам пришлось бы уже покупать десятикомнатный особняк. Но не думай, что из-за моей реакции ты должна скрывать свое состояние. Ведь срок близится, и любое твоё «кажется» может быть действительностью.       — Я знаю, от этого немного страшновато… Арле, ты ведь договорилась обо всем?       — Разумеется. -ответила женщина без толики сомнений, нежно чмокнув светлую макушку. Она озаботилась об этом задолго до того, как об этом задумалась Фурина. — Принимать будет заведующий, палата для господ, само собою, отдельная. Я буду с тобой сразу же после рождения ребёнка.       — Угу… -Архонт удовлетворилась ответом сполна, потираясь щекой о плечо любимой предвестницы.       Арлекино вновь испытала приступ умиления, ласково почесывая коготками голубые волосы, то и дело пропуская их меж пальчиками и разглаживая по плечам. Им обеим очень нравилось подобное занятие, за которым Арлекино обычно успокаивала нервы после миссий, а Фурина испытывала по истине кошачье наслаждение от этого непринужденного массажа.       — Ой. -пискнула девочка, прикладывая ладонь к животу.       — Что? -Слуга встрепенулась и отпрянула, выискивая причину этого звука в собственных ошибочных действиях.       — Хи, да он просто дерется. -Фурина улыбнулась столь милой реакции и пододвинулась к копейщице ближе, обхватив черную ладонь и укладывая поверх ночной рубашки. — Смотри.       — И правда. -Арлекино расплылась в улыбке, ласково поглаживая то место, в котором только что ощутила легкий пинок. — Уже вижу, как уверенно он будет удерживать меч.       — Он еще не родился, а ты уже думаешь о том, как его угробить! -девочка легонько толкнула Слугу в плечо, невольно заливаясь смешком. — Я надеюсь, уж малыш то за своим Отцом в Фатуи не подастся! Иначе переживать я буду уже за двоих.       Арлекино только очаровательно фыркнула в театральной обиде, немного потрепав богиню по шевелюре.       На самом деле, она бы и сама не хотела, чтобы ее родная кровь изо дня в день подвергала себя опасности на неизвестных миссиях, на которые ей порой даже воспитанников Очага отпускать бывает тревожно, однако, против воли своего чада вставать Слуга не собирается, а потому, будет так, как решит ребенок. Разумеется, в разумном возрасте.       — Ложись спать. -тихо шепнула женщина, завидев как Фурина в ее объятиях все чаще зевала и причмокивала, старательно укладываясь на плече любимой поудобнее. За окном всего-лишь вечер, но, в последнее время, сон девушки перестал особо различать день и ночь. Она быстро уставала, а потому заснуть могла даже за столом на кухне. — Я разберусь с отчётами и присоединюсь к тебе.       — Обещаешь? -наивные голубые глазки мило расширились, не оставляя Арлекино ни единого шанса на капитуляцию.       — Обещаю.       Нежно улыбнувшись мыслям о сегодняшнем продуктивном дне, Арлекино провела рукой по органайзеру из бумажного стаканчика, украшенному стразами и заячьими ушами, подарку Фурины.       Слуга всячески старалась разнообразить ее скучные дни в «заточении» дома, принося со своего рабочего штаба все возможные виды канцелярских принадлежностей, от цветной бумаги и картона до прочного клея и инструментов.       Ее стараниями весь этот дом превратился в выставку рукоделия. Оригами и бумажные поделки стояли буквально везде, даже на головах торшеров и на рабочем столе суровой, теперь уже третьей предвестницы.       Арлекино сосредоточилась на работе, хотя организм и велел в отчаянии рухнуть в постель и просто плюнуть на дела до завтрашнего дня, но педантичный характер умело заглушал эти внутренние крики и возвращал внимание женщины к бумагам.       Сосредоточенное внимание Слуги довольно быстро, всего через пол часа, отвлек глухой грохот и писк, доносящийся из соседней комнаты, что являлась ее с Фуриной спальней.       Женщина сначала в воинственной привычке навострила уши, ведь возможно, это всего-лишь упавшая игрушка, с которой девушка так любила спать и которую каждую Божью ночь отбрасывала во сне куда подальше.       Звук не повторился, и Арлекино спокойно опустила взгляд к столу, но, ровно до того момента, пока не скрипнула тяжелая дверь ее кабинета.       — Фурина? -Арлекино сощурила глаза, стараясь разглядеть подрагивающую фигурку в тусклом коридорном свете. Архонт стыдливо спрятала глазки в волосах и крепче прижала плюшевого медведя к животу. Когда ответа не последовало, Слуга напомнила о себе: — Что стряслось? Кошмар приснился?       — Арле… Я… кажется, рожаю.       Слышите треск? Это самообладание предвестницы разошлось по швам.       — Слава Богу, я думала что-то серьезное. Иди ложись, я сейчас приду и обниму тебя. -строго отчеканила Арлекино. Она старалась не злиться, но это уже седьмой раз за два месяца. Сколько же можно то?       — Арле… У меня это…       Только когда блондиночка неустойчиво перемнулась с ноги на ногу, женщина соизволила подняться из-за стола и подойти поближе, и, случайно опустив взгляд в пол, она судорожно оступилась, а из ее груди вырвалось сдавленное «ох».       Ночной костюмчик девушки был мокрым, точнее, вся нижняя его часть, а по бледным щечкам водопадом стекали неслышимые слезы, не подкреплённые со стороны девушки ничем, даже всхлипами.       — Фурина, стой так. Я сейчас. — и вот, пришло время для настоящей паники. У Архонта отошли воды, и это безоговорочно отвело от Арлекино подозрения в ложных схватках. Это означало начало, и довольно стремительное.       Слуга едва не споткнулась о обувь в коридоре, почти на лету запрыгивая в привычные туфли и выбегая на заснеженный двор прямиком к домику ее «ручного» кучера, что тоже знатно не высыпался несколько ночей из-за мнительности девушки своей хозяйки. Мужчина со стоном поднялся и обреченно пошатался к анемо слаймам, прихватывая поводья с плетью.       — Иди ко мне. -Слуга обернула начавшую хныкать девушку в банный халат и подняла на руки. Переодевать ее сейчас — слишком долгое и бесполезное занятие, учитывая, что холода Фурина ощутить не успеет, сразу из кареты попав прямиком в больницу. Она обхватила любимую покрепче и стремительно зашагала к выходу. — Что чувствуешь?       — Тянет… -всхлипнула девочка, впиваясь ноготочками в плечи ее пиджака.       — Ладно, слушай меня. -стараясь не терять с Фуриной тактильный контакт, Арлекино осторожно пролезла в дверку кареты и посадила Богиню себе на колени. — Все хорошо, помни, слушай врачей и старайся не капризничать.       — Не нужны мне сейчас твои нотации! -а вот и первый, пронзительный вскрик, явно оттолкнувшийся от первой схватки. Фурину никто не предупреждал, что это настолько больно, не сравнимо даже с тем, на данный момент таким мелочным ранением.       — Тшш. -Слуга крепко обняла девушку за шею, позволяя той буквально разрывать на себе одежду на лоскутки. Кто бы мог подумать, что в этих маленьких ручках столько сил. — Моя муза, спокойнее. Дыши размереннее.       В отделении лазарета девушку приняли не сразу, ведь, как оказалось, Арлекино не позаботилась о том, чтобы прихватить с собой документ о гражданстве возлюбленной, без которого регистрация, якобы, невозможна.       Вот только хватило одного лишь гневного оскала Слуги, чтобы медики засуетились, магическим образом откуда ни возьмись достали копию того самого документа и провели Фурину в нужную палату, словно дорогую гостью. Не хватало лишь красной дорожки в этой всей торжественности.       — Рано паникуете, леди, хотя раскрытие уже пять сантиметров.       — И что это значит? -женщина нервно хрустнула костяшками пальцев, старательно пропуская мимо ушей периодические вскрики Фурины.       — Максимум к утру родите. -доброжелательно отозвался врач, отходя от постели пациентки и прихватывая бумаги. — Сейчас я предупрежу заведующего, а вы пока осматривайте палату, ни о чем не волнуйтесь.       — Арлекино! До утра шесть часов! Я же умру! Сделай что-нибудь! -восклицала голубоглазая, роняя тяжелые слезки на пол.       — Не сметь говорить о смерти в моем присутствии. -строго пригрозила пальцем женщина, невесомо укладываясь на постель рядом с Архонтом. — Врач сказал «максимум», то бишь, можешь родить и раньше.       — Больно, Арле! -девочка пропускала мимо ушей любые слова утешения, нервно дергая головой из стороны в сторону. — Ты меня в это втянула! Если бы я знала, что это так ужасно, у нас не было бы ни единого раза!       Предвестница старательно игнорировала колкие и порой жестокие фразы, потоком льющиеся из едва контролирующей себя девушки, Слуга была отлично осведомлена, что в такой момент воспринимать ее слова всерьез не стоит. Она крепко поцеловала мокрую от слез щеку, вовремя увернувшись от хлесткой ручки Фурины.       — Уйди!       — Не уйду.       Спустя какое-то время крики богини стали настолько яростными, что едва успевший допить чай заведующий тот час же примчался, укладывая брыкающуюся Фурину на постель.       — Ты молодец, девять сантиметров. Коллега, -обратился он к акушеру. — Всего за два часа, такого еще определенно не было. Готовься ассистировать.       — А вас мы попросим удалиться. -он умоляюще бросил взгляд в сторону женщины, что крепко сжимала руку возлюбленной в взволнованной хватке. — Стерильность, сами понимаете.       — Да. -она кивнула, не собиралась спорить в столь потрясающий момент появления новой жизни, коротко чмокнула хнычущую блондинку в лобик и быстрым шагом покинула палату, опираясь о дверь уже снаружи.       Ее голова и сердце разрывались от душераздирающих визгов, которые сменяются то болезненными стонами, то слезливым скулежом. Спустя примерно пол часа крики умолкли, а медики друг за другом стремительно то выбегали из палаты в соседний кабинет, то возвращались обратно уже с другими своими коллегами.       — У ребёнка гипоксия начинается.       — Придется помогать хирургически…       — Нельзя, он уже вошел в малый таз.       Страшные, мало понятные ей слова просачивались сквозь узкую дверную щель, через которую больше не были слышны никакие звуки, которые могла бы издавать возлюбленная Слуги.       — Давай же, леди Фурина, еще раз.       — Я больше не могу…       Арлекино стиснула зубы с такой силой, что, казалось, могла бы перегрызть глотку любому, даже самому опасному и свирепому хищнику.       Раздумывать долго не пришлось, после очередного жалобного писка и мольбы женщина распахнула белые двери и стремительно приблизилась к Фурине. В любом случае, эти жалкие смертные не посмеют попытаться выставить третью предвестницу за дверь. Коль жить желают.       Архонт не отреагировала на ее присутствие никоим образом, только лишь смерила столь же белую стену не читаемым взглядом. Ее пустые, ничего не выражающие разноцветные очи больше не истекали слезами, возможно, девушка выплакала их все, и теперь морские омуты слепо глядели куда-то мимо взбешённой предвестницы.       — Что происходит, недоумки?! -зарычала женщина, цепко ухватив мужчину за руку, что крепко удерживала шприц и приближалась к шее ее бедной девочки.       — Госпожа… -медик глубоко и терпеливо вздохнул, показав ампулу в другой руке. — Мы лишь хотим помочь, она прекратила потуги и впала в забвение, это смертельно опасно для плода. Это всего лишь кофеин, он восстановит ее сознание.       — Это не навредит ей? -женщина немного успокоилась, точнее, вынудила себя успокоиться и позволить парню ввести тонкую иглу в жилку на шее полубессознательной Богини.       — Это меньшее из зол на данный момент, госпожа.       Ответ предвестницу ни капельки не удовлетворил, но она промолчала и пристально вгляделась в вновь слабо поблескивающие голубые глазки, их прекрасная хозяйка резко вздохнула и сощурилась под болезненной тягой внизу живота.       — Молодец, приходи в себя. -подбадривал акушер, возвращаясь к своему занятию. — Головка, давай, на следующую хватку с силой напрягай живот.       — Слушай его, Фурина, будь здесь. -Слуга ни на секунду не сводила взгляда с вспотевшего личика любимой и ее затуманенного взгляда. Блондинка кивнула, без капризов, истерик и других признаков ребячества, вгоняя в нервное состояние Арлекино еще больше.       Она была готова слышать оскорбления, крики, обвинения, готова была даже получить по лицу юркой ручкой Архонта, только бы не видеть вот это отчаявшееся и полумертвое состояние, в котором Фурина сейчас буквально утопала.       Девушка послушалась, напрягаясь на следующую резкую боль до предела и тяжелейше вздыхая, когда самое тяжело оказывается позади. Светлая палата разразилась пронзительным детским плачем. Красненький новорождённый усиленно дергал ручками и ножками, словно отпинываясь от окруживших его облаченных в белые перчатки ладоней.       — Умница. -устало выдохнул мужчина, ловко пересекая пуповину и перекладывая маленькое визжащее нечто в окутанные полотенцем руки коллеги.       Женщине по-настоящему казалось, что родила сейчас вовсе не Фурина, а она сама. Настолько усталой и изнеможенной Арлекино себя ощущала после резкого упада адреналина в крови, не в силах даже поднять голову и поинтересоваться состоянием младенца.       Сейчас все внимание ее важной персоны было приковано исключительно к быстро вздымающейся груди светловолосого чуда подле себя, только что совершившего самый что ни на есть героический подвиг, она подарила жизнь новому человечку, ее родному ребенку.       — Поздравляю, госпожа Арлекино, у вас очаровательная и здоровенькая девочка.       — Ты не можешь себе представить, как я люблю тебя. -тихо шепнув нежные слова, Арлекино поцеловала ушко Фурины и заправила голубые взмокшие прядки. Алые очи предательски заслезились. Нет, не здесь, не при свидетелях уж точно.       — Ребенка взвесят, вымоют и принесут к вам не более, чем через час. -дежурно доложил доктор, хотя они обе и не отреагировали на его слова, даже ушами не повели. — Мамочке отдыха, первые сутки минимум движения, потом не менее трех дней ребенка на руки брать только полусидя, ни в коем случае не стоя.       — Уж я то за этим прослежу… -тихонько отозвался счастливый Отец, не прекращая целовать любимое бледненькое лицо девочки, что забавно морщила носик и недовольно хмурилась во сне.       Спровадив медиков за дверь, женщина приглушила свет и тихо отдала указ о том, чтобы малыша принесли им только ближе к десяти часам утра, ей и ее возлюбленной необходим был здоровый и определенно заслуженный сон. А о дочке здесь определенно позаботятся, обязаны позаботиться.