Женский доктор

В провинциальной больнице на окраине одного из стотысячных городов России жил своей жизнью маленький роддом, при нем женская консультация, лаборатория для аллерго-тестов и проб крови, и крошечная хирургия. Об этой самой больнице и пойдет речь. Вита Игоревна, старшая медсестра румяная, высокая полная, везла роженицу в родзал, крича на сопровождающих ее гостей и жениха: -Нет, это-ж надо такое учудить, чтобы свадьба на девятом месяце! Роман Алексеевич Широков, увидев эту сцену, улыбнулся. Это был темноволосый молодой акушер-гинеколог. Казалось-бы недавно он ушел отсюда, а теперь вот вернулся. Приехал в город ухаживать за больным отцом, и забыть свой развод. Он вспоминал в последние дни бледное искаженное гримасой злобы лицо своей первой жены Нины Климовой, и лицо бывшего тестя профессора Климова, разочарованное, печальное. Но теперь в помещении этой больницы, в которой работали его друзья, он забыл на секунду о своем горе. Афонин, муж привезенной только что роженицы сел на диван в холл, и достал припасенную со свадьбы бутылку водки. В это время привезли еще одну беременную, белокурую, симпатичную и без сознания. -Извините, а моя? Спросил Афонин. -Афонин, рявкнула Вита Игоревна,- ваша жена ещё не родила! -Ещё не родила... Коновалы. А впрочем я не знаю, что там у ней, но процесс наверное не из легких. В это время Елизавета Филатова, сероглазая блондинка, тоже акушер-гинеколог, старая приятельница Широкова, вошла в палату к пациентке. -Доброй ночи, что у нас там? -Доброй ночи. Значит так, Северцева Анна, двадцать лет, поступила по Скорой помощи, тянущие боли внизу живота. Кровянистые выделения, тридцать восемь недель, первая беременность. Вита Игоревна внимательно посмотрела на Лизу. А Лиза осматривала внимательно половые органы и тело Северцевой. -Анна, скажите, откуда у вас эти синяки? -Упала, раздался тихий -тихий голос. -С лестницы упали? И это-ж сколько раз падать нужно было?-Я не знаю, откуда синяки. -Так хорошо, где ее медкарта, где анализы, результаты анализов где? -Мы с мужем, тяжело дыша, вздохнула Анна, во всем за естественность. Без УЗИ, без анализов. -Нуу, протянула Лиза насмешливо-зло, вот молодцы! Вот и рожали-бы под кустом, или в чистом поле. Она помрачнела. Значит неизвестно, что ещё там в этом теле происходит. Проблемы могут быть серьезными. Она повернулась к Вите. -Значит до утра ее в предродовую. В патологии аншлаг. Все анализы взять. Придут результаты анализов-будем говорить более детально, а пока полежите вы до утра в родильном отделении, Северцева. Последние слова были сказаны уже пациентке. -А почему до утра в родильном? тихо спросила Северцева. -Мне что, ещё не рожать? -Нет, у вас нет начала родовой деятельности, улыбнулась Филатова. -Хорошо, мы с жалобами вашими справимся. Если будет нужно-положим в патологию. Как Афонина? Спросила Лиза Виту. -Слабость родовой деятельности. -Так пойдем, усилим! Лиза с Витой вышли из палаты. Афонин, пьяный, орал в холле: -Ребята, ну вы меня достали в натуре! Сколько можно рожать? Приехали со свадьбы мы в два часа дня, сколько-ж сейчас натикало у нас? ЁКЛМН, уже десять часов. Чё вы там делаете, вы вообще роды принимаете или нет? Танюшка-ж мучается. И Афонин пустил пьяную слезу. Лиза Филатова слушала через трубочку сердце ребенка. -Всё хорошо, сердечко хорошее. Давай, сказала она Тане. Давай, молодец. Давай. Пять единиц окситоцина, пожалуйста, скомандовала она Вите Игоревне. И сказала кричащей Афониной:-Щас усилим твои роды, и чтоб быстро мне родила. А то у тебя там муж в холле всё отделение развлекает. Тут подошла Вита. -У нас проблемы, тихо сказала она, Северцевой хуже стало. -Кто сегодня дежурит? Спросила Лиза. -Заболотин и Квитко. -Пусть они подойдут, а я сейчас. Вита кивнула и вышла, а Лиза продолжила: -Давай, давай, тужься. Заболотин, большой очкастый гинеколог, и маленький забавный с очками на пол-лица Лев Квитко сидели возле постели Северцевой. -Откуда такие синяки? Спросил Максим Заболотин. -Не знаю, простонала Анна. -Похоже на анемию, вздохнула подошедшая Филатова. -Не знаю. Какой уровень тромбоцитов в крови? Северцева, вы когда в последний раз анализы сдавали? спросил Квитко. -Мы не сдавали, сказала Анна. -Они не сдавали, -фыркнула, паясничая Лиза. Они жертвы новомодных теорий. Как рожать не в воде, так без анализов. Да, Анечка? Кивнула она пациентке. -Понятно, вздохнул Заболотин, -а кто вас привез? -Муж. -Нужно с ним поговорить. -Я поговорю, сказала Лиза. -Ну, а мы с вами дождемся результатов анализа крови, сказал Заболотин Северцевой. Лиза вышла в холл, и позвала русого молодого человека. -Северцев, у вашей жены кровоподтеки. Вы ее били? -Вы с ума сошли. Я свою жену привез в роддом, а не в отделение милиции. -Мы в отличии от милиции перед приговором в смысле постановкой диагноза тщательно выясняем все причины. - Не нравится мне это всё. Чувствую, пора всех на ноги поднимать. -Кого? Удивилась Лиза. -Я могу мэра пригласить. -Давайте уж пригласим президента, пусть потужится за вашу жену. Северцев, скажите просто, вы били её или нет? -Бить беременную женщину свою любимую? Нет, никогда. -Ясно. Сидите и ждите. -Извините, тут сунулся Афонин. А моя жена? -Афонин. Идите домой и проспитесь, рявкнула Филатова. От вас спиртным несет за километр. Ещё не родила. И она пошла обратно к Северцевой. -Плохо, вздохнула Вита Игоревна, когда Лиза вошла в палату. Кровь не сворачивается. -Свежезамороженная плазма есть? -Конечно есть, мы только три дня назад аптеку получили. Так что щас мы все сделаем, не волнуйтесь. Но у Ани Северцевой затуманились глаза, и она потеряла сознание. -Анечка, тут ворвался Северцев. Аня! Вита вытолкала испуганного мужа из палаты. -Выйдите, выйдите. -Кто зав. отделения? Спросил чей-то голос. -Я зав. родильного отделения, вздохнула Филатова. А в чем дело? -Вас к телефону. Лиза вышла из отделения. Северцев поднес к ее уху свой мобильник. -Слушай меня внимательно, раздался мрачный голос. Если к моему приезду моей дочке не станет лучше, ты не только в этой больнице не будешь работать, ты вообще нигде не будешь работать, поняла? -Представьтесь пожалуйста. -Сафонов, мэр города. -Сказать нельзя было, что ваша жена дочь мэра? Спросила Лиза у мужа пациентки. -Я пытался, но вы меня не слышали. А впрочем не будь она дочерью мэра, к ней отношение было-бы другое? Лиза вздохнула, чувствуя усталость и раздражение: -Слушайте, отношение было-бы такое-же. Меньше было-бы нервов и беготни, и я не думаю, что это поможет вам и вашему ребенку. Квитко позвонил начмеду Савчук: -Слушайте у нас беда. Тяжелую роженицу привезли, а она оказалась дочерью местного мэра. Да потому что у нее другая фамилия-Северцева. Вошел мэр. Помощник говорил: -Иван Петрович, может быть вывозить ее за границу? В этой-же больнице рожать невозможно. Я договорился, скорая будет стоять в аэропорту. -Я подумаю, подожди здесь. Ну почему этот раздолбай, прошипел он, глядя на жену, этот с позволения сказать Анин муж позвонил не мне, а тебе? -Это сейчас не главное, напомнила жена мужу. В палате Северцева то приходила в себя, то теряла сознание. Заболотин спросил Лизу: -Может вызвать реаниматолога? -Нет, не надо, у нас всё под контролем. По мнению Заболотина Лиза выдавала желаемое за действительное, но спорить он не стал. -Как у вас? Спросила Лиза. -Плохо. Голова болит, и мышцы. С глазами что-то. Почти предметы не различаю. -Что с Аней? Орал мэр на зятя. Сообщить родителям что их дочь беременна? Что проблемы, что роды на носу? Мозгов не хватило? Он схватил зятя за шиворот. -Аня не хотела вам говорить, и мне запретила, сухо отозвался Северцев. -Вот ещё новости. Это почему это? -Потому что вы выгнали её из дому. -Не связалась-бы с тобой, никто-бы ее не выгонял. -Сева, спросила жена мэра бледная от тревоги жена мэра, что с Аней? В это время в палате: -Я умираю? Спросила Северцева. -В чем дело, что за паника? Ничего страшного, фыркнула Лиза, это нормальная реакция, на переливание компонентов крови. Так, Северцева, дышите глубже, будете нервничать-навредите ребенку. Всё, лежим, лечимся. Всё нормально. Всё ясно? Лиза кивнула. Она вышла из палаты позвав с собой Заболотина. -Похоже, ты прав, проговорила она. Надо вызывать реаниматолога. Северцев объяснял: -Ей вечером стало плохо. А до родов ещё две недели. Ну я испугался и вызвал скорую. -Испугался, скорую, передразнил зятя мэр. Ин, с кем мы говорим, насмешливо фыркнул он жене. Тут вышла Филатова. -Здравствуйте, как моя дочь? спросил мэр. -Вы имеете в виду Анну Северцеву? -Северцеву. Что с моей дочерью? - У нее болезнь Верльгофа, если вам это о чем-нибудь говорит. -Объясните. -У вашей дочери понижен уровень тромбоцитов, проводится необходимое лечение, через некоторое время мы будем говорить о прогнозах. -Какие прогнозы? заорал мэр. -Это тебе что, погода? Кто конкретно отвечает за состояние моей дочери? -Я. -Кто ты? -Заведующая родильным отделением. -Фамилия? -Филатова. И тут все увидели что подходит белокурая немолодая женщина с серьезным лицом: -Иван Петрович, не волнуйтесь. Я Екатерина Савчук, начмед. этой больницы. У меня все под контролем. Я уже пригласила специалиста, это Валентин Иванович Бондарев, один из наших лучших докторов. Она кивнула на немолодого мужчину в пиджаке. Так что не волнуйтесь, но к сожалению тут вам нельзя. Это родильное отделение, а у вас ни бахил, ни халата. Так что пройдемте ко мне в кабинет. И Савчук увела всё семейство. В это время Афонин, муж роженицы Афониной пробормотал: - Разбегались тут. Мэра привели. Погодите, мы ещё покажем вам кузькину мать. И достал из сумки ещё одну бутылку водки. Морщась выпил. Савчук говорила Квитко, Бондареву Заболотину и Филатовой: -Вы понимаете, что ошибиться мы просто не имеем права? Так что есть у кого-нибудь сомнения, выкладывайте. Лиза объяснила: - Нет никаких сомнений. Это болезнь Верльгофа. Несколько неожиданная реакция на переливание компонентов крови. Но всё в пределах допустимого. -А мне кажется, вздохнул Заболотин, -неплохо было-бы, если-бы реаниматолог был начеку. -О Господи, ну это и так понятно, застонала Савчук. -А вы что скажете, Валентин Иваныч? - А я согласен с Елизаветой Юрьевной. Пока состояние пациентки тревоги не вызывает. -Родовая деятельность? Спросила Савчук. -Отсутствует, покачала головой Филатова. -Может быть всё-же удастся уговорить мэра вернуться домой? Вздохнула Савчук. Вы точно можете гарантировать, что с его дочерью ничего не случится? -Я в диагнозе не сомневаюсь. -Ну смотрите, Лиза, вздохнула Екатерина Сергеевна, под вашу ответственность. И соберитесь, Максим Викторович, буркнула она Заболотину. -Непременно. Только куда собираться? Задумчиво проговорил он, когда за нач. медом закрылась дверь. -К реаниматологу. Приведите его, приказала Лиза. Жена мэра вздыхала в кабинете у Савчук сидя в кожаном кресле. Сам мэр наблюдал за ненавистным зятем. А тот встал, закрыл глаза. Губы Северцева шевелились. -Что делаешь, зятек? наконец спросил насмешливо Иван Петрович. --Медитирую. Посылаю Анне мысли любви и поддержки. Она меня слышит, я знаю. -Идиот, устало вздохнул мэр. -Ну хватит уже, простонала его жена. -Хватит, хватит. Если-бы ты не решал за Анечку, за кого ей выходить замуж, если-бы ты ей этих дурацких ультиматумов не ставил: Либо Сева, либо дом родной-ничего-бы не произошло. -Ещё скажи, что о таком зяте мечтала. -Ну прекрати, прекрати. Ты что, не понимаешь, что Анечка в ужасном состоянии, а нам никто ничего не объясняет? Третий час мы ничего не знаем. -Пожалуйста, только не нервничай. Не нагнетай. Всё под контролем. Только не жди от меня, что я тоже начну медитировать, как этот псих. -А если-бы Сева нам не позвонил, мы бы даже не знали, что можем стать дедушкой и бабушкой. -Ну всё, просто всё из-за этого мазилы. -Я художник, обиженно буркнул Северцев. -Угу, от слова худо. Заморочил девочке голову. Да я из-за тебя родную дочь целый год не видел. Ух, никогда тебе этого не прощу. -Так, протянула жена Ивана Петровича, у меня дурное предчувствие. Где доктора? В этот момент реаниматолог Иван Марков, высокий, красивый, надел на Анну Северцеву кислородную маску. -Я ничего не понимаю, состояние должно было стабилизироваться, пробормотала Лиза. -Спокойно, сказал Бондарев, реаниматологи справятся. -Это звучит неубедительно, буркнула Савчук. Лиза задумалась: -Есть один вариант. Очень хороший вариант, Екатерина Сергеевна. -Так, всё, сказал мэр. Не могу ждать. Я пошёл. -Ваня, не надо, крикнула его супруга, ты всё испортишь, пожалуйста. -Инна, не указывай мне что делать. Вся семья вышла и встала из кабинета. Жена мэра молилась: -Господи, помоги. Лиза набрала телефон Широкова: -Ромка, я ничего не понимаю. Сто процентов правильный диагноз, а состояние всё хуже. Я никогда с таким не сталкивалась. Приезжай, да, плазма не помогла. Приезжай, здесь каждая секунда на счету. Если начнется кровотечение, мы вообще не сможем ей помочь. В реанимацию вошел Иван Петрович, мэр. Савчук вытолкала его плечом, с криком: -Иван Петрович, вам нельзя здесь находиться. -Я должен наконец понять, как себя чувствует мой ребенок, крикнул сердитый отец. -Иван Петрович, вздохнула Савчук, выводя мэра за руку, вы должны это понять, шансов мало. Мы боремся за жизнь вашего ребенка. Инна, жена мэра упала в обморок. Савчук заорала: -Да помогите-же ей, кто-нибудь! -Кому ты звонила? Спросил мэр, настороженно взглянув. -Своему другу Роману Широкову, вздохнула Филатова. Вы должны знать, ваша дочь чувствует себя всё хуже. Но у нас есть ещё крошечный шанс. Это мой друг Роман Широков. Когда я училась здесь на акушера-гинеколога с Квитко и Широковым, он уже считался будущим талантом. Он разбирался равно в редких диагнозах, в хирургии, и в сопутствующих заболевания беременных. За это его взяли быстро в частную клинику в Москву работать, но сейчас он вернулся к больному отцу. Это врач от Бога. Есть шанс, что он разглядит то, что не увидела я. Мэр понимающе кивнул. В больницу вбежал Роман Алексеевич Широков. Вита Игоревна крикнула: -Мужчина, что вы здесь делаете? -Здравствуйте, ответил Роман, где здесь отделение патологий беременности? -Внизу, но вам туда нельзя. -Спасибо! Крикнул Роман, и побежал ничего не объясняя, так как нужно было спешить. -Ну и больничка, проворчала старшая медсестра. Одна в обморок падает, помогай ей, другой ночлежку устроил, алкоголик, этот непонятно кто приперся. Боже, дай мне сил пережить эту ночь! И вдруг все собравшиеся в Родильном увидели: -Бежит Роман Широков, замечательный акушер-гинеколог. Не обращая внимания на вдрызг пьяного Афонина, он вбежал в родильное. Лиза быстро надела на него халат, и доктор пошел в палату. -Здравствуйте, меня зовут Роман Широков, я не сделаю вам ничего плохого, я просто вас осмотрю. Он взглянул на руку, ногу пациентки, заглянул в глаза, проверяя реакцию на свет. -Так синяки, на руках и ногах. Заболотин, Бондарев, Савчук и Квитко удивленно смотрели на Романа Алексеевича. -Дайте ей попить. Роман прощупывал живот пациентки, и наконец сказал: -Так, всё ясно. Иван Марков протянул Анне стакан воды, который та залпом выпила. -И кесарить. Срочно. Это HELLP-синдром. Извини, Лиза, но твой диагноз неверен. Болезнь Верльгофа здесь рядом не ночевала. Бондарев ахнул: -Как-же так, кесарить, коллега? Это опасно. -Валентин Иваныч, вы возьмете на себя ответственность за отмену кесарева? Спросила Лиза. -Ни в коем случае. Ответственность не мой конек. Вы вызвали этого чудо-врача, пусть теперь он и отвечает. Бондарев замотал головой. В это время другая акушерка говорила Афониной: -Так, тужься тужься. Там твой очень злой муж, если ты не родишь грозит разрушить всю больницу до основания. Так что тужься. -Пройдемте, обсудим, вздохнула Савчук. -Опасно, покачал головой в комнате Лева. -Послушайте, она ведь может умереть от потери крови, отозвался Заболотин. -У меня лично диагноз Елизаветы Юрьевны не вызывает сомнений, буркнул Бондарев. -Послушайте, молодой человек, не знаю, как вас там, я не знаю, почему вы так слабы в диагностике, посмотрел Широков на Заболотина. А ты, Лева всегда был паникером. Тут вошла Вита с результатами анализов. -Вот, что и требовалось доказать, кивнул Широков. Кто мне будет ассистировать, ты Лиза или ты Лёва? Савчук дала быстро распоряжение: -Филатова занимается роженицей с ослабленной родовой деятельностью. Вам ассистирует Квитко. -С Богом. Лёва, прорвемся, положил Роман руку на плечо маленькому другу. -Лева, можно поговорить с Ромкой? Филатова подошла к Роману. -Ромка, ну ведь симптоматика была абсолютно пурпуры. Возможно атипичное течение болезни, но в рамки укладывалось. Я-же не дура. Лиза жалобно взглянула в лицо Роману. -Ты всё сделала правильно. Но ты-же меня знаешь, я предпочитаю действовать быстро в самых опасных ситуациях -Но HELLP-синдром, это серьезно. Ты уверен в диагнозе? -Не совсем. Но если я прав, то действовать нужно быстро. Иначе погибнет и девочка и ее ребенок. -Ты боишься ошибиться? -Боюсь. Но главное-жизнь пациентки и ребенка, и я переступаю через свой страх. В это время в кабинете шёл разговор между Бондаревым и Савчук: -Послушай, Катя. Мы первый раз видим этого человека, и ты хочешь доверить ему жизнь дочери мэра, и ее ребенка? Савчук прорычала: -А что делать? Ты не оставил мне выбора. Девочке всё хуже, Филатова растеряна, у тебя вообще руки трясутся. А Широков по крайней мере поставил точный диагноз, и действует решительно и быстро. -Знаю я таких выскочек. И кстати насчет диагноза у меня есть большие сомнения. -Валя, я не понимаю. Если у тебя были сомнения, почему ты не высказал их открыто? Или что у нас, если дочка мэра, то и ответственность на себя брать не нужно? -Это что, меня только что обвинили в трусости? Ахнул Бондарев. -Извини-извини. Я погорячилась. Савчук вздохнула. Сумасшедшая ночь. Северцеву отвезли на койке в род. зал. -Анечка, я с тобой, крикнул Всеволод Северцев жене. -Я надеюсь, вздохнул мэр, вы поступаете правильно, и я могу вам довериться? -Специально для Анечки пригласили столичного специалиста, выкрутилась Савчук. Поверьте, ваша дочь очень важна для нас. Всё идет по плану, сегодня у вас родится внук или внучка. Роман Алексеевич мыл руки перед операцией, а сам думал: "Лиза конечно очень переживает. Ошиблась с диагнозом. Но ничего, ничего. В моей столичной практике во время работы у профессора Климова процент сложных и запутанных диагнозов был выше чем обычно. Так что прорвёмся. Я научился их чувствовать, как математик чувствует разгадку сложного ребуса. Ведь главное в нашем деле что? Решительность и натиск. Нужно не медлить, когда счет идет на минуты. Я должен, я должен спасти эту девочку, когда счет идет на минуты." Мэр в коридоре сложил руки. -Медитируете? Спросил у тестя Северцев. -У Анечки прощения мысленно прошу, объяснил тихо Иван Петрович. Лишь-бы она... -И ребенок, тихо напомнила ему жена. -Да, и ребенок. Северцев мысленно прислушался: -Она вас слышит. -Да, удивленно ответил мэр. Я знаю. " Малыш, размышлял Роман Алексеевич вскрывая матку, я знаю, что ты меня слышишь. Прости. Значит такая твоя судьба. Кто придумал, что ребенку всё равно, как появляться на свет? Кесарёнку всегда сложнее, он рождается не в свой запрограммированный срок, и не может участвовать в родах. Но бывают ситуации, когда нельзя ничего сделать. Это называется: Абсолютные показания к кесареву. Но ничего. Мы вместе, мы справимся. " И вот, врачи режут организм скальпелями под писк кардиомонитора, они достают ребенка, испуганного, не готового появиться на свет. Ребенок молчал, а потом заорал во все горло. Роман Алексеевич перерезал пуповину. -Полдела сделано, подмигнул он коллегам. Удаляем плаценту. Максим Заболотин вертелся в кабинете у Бондарева. -А эта награда откуда? Спросил он. -Из Ливии. -Как-же вышло, что вы специалист такого уровня, а она при всех вас, как мальчишку? В смысле Савчук, пояснил Заболотин. -Да ничего. Я ведь в своей жизни не такие ситуации переживал. Но участвовать в этой авантюре я не собираюсь. Это-ж надо додуматься, кесарить пациентку в таком состоянии, фыркнул Валентин Бондарев. И были варианты. -Варианты были конечно. А откуда взялся этот... Широкий? спросил Максим Заболотин. -Широков. Тут у Бондарева зазвонил мобильник. Извините. Вот и такси подъехало, я домой. -А я к Филатовой. У нее роженица с ослабленной родовой деятельностью. Всего доброго. -Всего доброго. Афонин заглянул в родильный блок. - Танюшка...? начал он. -Ещё не родила! крикнули все, включая семью мэра. Филатова стояла над роженицей Афониной. -Вколоть ещё окситоцин, скомандовала она. -Колю, кивнула одна из медсестер. -Ой, страшно, может не надо? Взвыла Афонина. -Ничего, это роды, а роды это работа. Улыбнулась Филатова. Вы вот кем работаете? -Клоунессой. Мы с мужем на гастролях были, и поэтому там со свадьбой затянули, сказала Афонина сквозь зубы воя от боли. -А муж у тебя тоже клоун? Спросила Лиза. - Ага. Он фокусник, улыбнулась Афонина. Лиза показала в ответ большой палец: -Он у тебя классный фокусник. Он в передней такие фокусы откалывает, закачаешься. -Слушайте, вошел в род. зал Максим Заболотин. Что там в передней за клоун? Он меня только что Айболитом назвал. -А он не клоун, он фокусник, объяснила Лиза под стоны Афониной.- Шейка матки раскрыта, сейчас проколем околоплодный пузырь. - Не надо, взвыла Афонина. -Это не больно, спокойно объяснила Лиза, просто сделаем прокол и всё. И родите. Быстренько, в пять минут, хорошо? В кабинете у Савчук Екатерина Сергеевна наливала коньяк мэру и его семье. -Ну вот когда все трудности позади, можно теперь познакомиться поближе. Познакомьтесь, она показала на вошедшего Широкова. Это Роман Алексеевич Широков. Очень известный столичный специалист. -Широков, Роман Алексеевич протянул руку мэру. -Сафонов. Спасибо. -Спасибо, кивнула жена. -Спасибо, кивнул Северцев. -У вас такой хорошенький мальчик, два килограмма восемьсот грамм, улыбаясь рассказала Савчук. -А он здоров? спросил Северцев. - Абсолютно. Ручки и ножки и всё на месте. -Доктор, а Анечка как? Спросила Инна. -Вы знаете, послеоперационный период сложный, но назначена адекватная терапия. Угрозы жизни нет. Инна улыбнулась Широкову. И тут вошла Вита Игоревна. Она зашептала что-то Роману Алексеевичу. Тот встал сказал: Извините, и вышел. -Что случилось? Спросила Савчук. -У Северцевой кровь из носа, вздохнула Вита. У всех вытянулись лица, потухли улыбки. Возле Северцевой уже сидел Квитко. -Тампон, скомандовал он. В это время Афонина рассказывала сквозь потуги акушеркам и Филатовой:-А когда мы в Кёльне были, мой Афонин номера перепутал. И все рассмеялись. -Так, крикнул Заболотин, тужьтесь, сделайте губы трубочкой! Еще немного. Тужься трубочкой, давай.-Вижу головку, закричала Лиза, еще немного. Всё, всё, ну вот и молодец. И раздался вопль ребенка. -Фокусница, пошутил Заболотин. Красивая девочка у вас. Мэр сидел в холле и курил. -Иван Петрович, зять протянул ему стакан воды. Всё нормально. Я думаю, этим врачам можно доверять. -Сам-то ты как? Спросил его Иван Сафонов. Ты еле на ногах стоишь. Может поедешь домой, отдохнешь? -Нет, твердо сказал усталый Сева Северцев. Пока не увижу Аню и Ваньку, не уйду. -Ванька? В честь меня что-ль назвали? с волнением в голосе спросил мэр. -Просто хорошее имя, пожал плечами Северцев. А вы против, да? -А ты значит, зла не помнишь? Мэр удивленно взглянул на своего доброго и простого как три рубля зятя. -А зачем его помнить-то? Северцев, простой и серьезный, пожал недоумевающе плечами. -Ну что, вздохнул Иван Марков. Ничего хорошего. Кровотечение мы остановили, но у неё потеря чувствительности правой половины лица. -Вы-же врач, мягко улыбнулся Широков, вы должны понимать, что это-последствие спинно-мозговой анестезии. Часа через три пройдёт. -Не думаю. Это синдром Горнера. -Ну чего ты нагнетаешь? Нету синдрома, говорю тебе, видел я такое, мягко сказал Широков. Пройдёт. Что, лекцию прочесть? Марков съязвил: -У нас здесь и своих лекторов хватает. -Ром, вздохнул Квитко, можно тебя на минутку? Они вышли вдвоем из реанимации под писк кардиомонитора. -Зря ты так, покачал головой Квитко. Мы тоже здесь не первый год работаем. Это развитие ишемического инсульта. -Лева ты тоже не нагнетай. Я тебя уверяю, через пару часов всё наладится. У тебя кофе есть? Пойдем, выпьем. В это время мэр улыбался: -Я дед. К этой мысли ещё привыкнуть надо. -Извините, мужики, сунулся пьяный вдрызг Афонин. Афонина ещё не родила? У меня внук, рассмеялся довольный мэр. -А у меня сын, улыбнулся Северцев. -Так это надо отметить! Заорал Афонин. Нет, это сколько нужно было дать, чтобы так быстро? А моя всё никак. -Держись мужик, скоро и твоя родит, отозвался мэр Сафонов. -А ты откуда знаешь? Чё ты, тоже Айболит? - Да нет. Я просто дед. Квитко разливал кофе и выложил на тарелку печенье в ординаторской. -Ничего себе, ночка выдалась. Слушай, Ром, мы-же даже поздороваться толком не успели. Как ты? -Ох, Лёва как я рад видеть тебя. -Ну как там столица? -А что столица? Бурлит, суетится. -Но я слышал, ты добился многого, я рад за тебя. -Спасибо. -А я чтобы ты понимал, закончил курсы медицинской генетики, похвастался Квитко. -Молодец. Полезная профессия. -А я всерьёз решил заняться репродуктологией. -Молодец. Перспективно. Тут в ординаторскую вбежала Вита Игоревна. -У Северцевой судороги, сообщила она. Интоксикация нарастает. Квитко и Широков бросились в операционную. Широков ощупал Анну Северцеву: -Липкий пот на лице и внизу живота. Она вся горит. Так, дал Роман Алексеевич команду операционным медсестрам, обеспечьте работу реанимации, чтобы никто не входил. Даже если это будет президент. Делай УЗИ, Лева. -Холецистит, Рома. -Нужно оперировать. -Рома, вздохнул Квитко, это невозможно. Она еле дышит. -Спокойно. Будем удаление желчного пузыря делать под местной анестезией. Нужно предотвратить механическую желтуху. -Рома, ты самоубийца, простонал Квитко. -Причитать и жаловаться на жизнь будем после, сейчас пусть кто-нибудь сбегает за хирургом. "Нда, размышлял Широков, такое количество осложнений случается крайне редко. Что-то разладилось в системе жизнеобеспечения ослабленного организма. Бедная девочка. Но мы всё равно выкарабкаемся, правда?" Филатова вышла из родильного и простонала: -Спасибо большое за помощь. Загоняла нас эта Афонина, как Жучка- свой хвост. -Это ты чёткое сравнение подобрала, улыбнулся Заболотин. И главное, какой подарок себе сделала на свадьбу, а? На всю жизнь. -Ну чё, по кофейку?, садясь спросила вымотанная Лизавета Юрьевна. У меня печеньки.-По кофейку можно, подмигнул Заболотин. Слушай, Лиз, вдруг смутился он, ты меня извини там у Савчук за нерешительность мою. -Да ладно, проехали. Пошли в ординаторскую. -Щас себя в порядок приведем, и приду. Возле реанимации вся семья мэра и начмед Савчук смотрели на спокойно спящую Анну Северцеву-операция удалась. -Она уже отошла от наркоза? Спросил мэр. -Она спит. Угрозы для жизни нет. Я думаю, нам всем нужно поехать, и хорошенько выспаться. Я лично так и сделаю. Мэр сказал: -Пусть этот доктор и дальше наблюдает мою дочь, хорошо? -Да конечно, закивала Екатерина Сергеевна. Я с ним прямо сейчас поговорю об этом. -Не надо, я сам с ним поговорю. Скажи, мы захватили деньги с собой? Спросил Иван Петрович у жены. -Да, конечно. Всё взяли. Мэр шёл с Широковым по больничному коридору, и говорил с ним: - Оставайся у нас. У нас место для такого специалиста всегда найдётся. -Спасибо, но я хотел-бы заняться всерьез репродуктологией. -А у нас как раз лаборатория открывается. И ещё возьми, мэр протянул Роману Алексеевичу купюры. Тот замотал головой. -Возьми, это не взятка, это аванс. Плюс деньги на обзаведение. -Ну, вздохнул Широков, -ладно. Остаюсь пока. Филатова и Широков сидели в ординаторской. -Нет, такого я не ожидал, пошутил Роман. Приехал в родной город отдохнуть и тебя тут-же напрягают. Спасибо тебе, Лиза Филатова, шутливо поклонился он подруге. -Ты напрасно шутишь. Ты не просто Северцеву спас. Ты меня по большому счету спас. -А по случаю твоего спасения не взять-ли нам с собой Леву и не завалиться-ли в ресторан? Деньги есть, -подмигнул Рома подруге. У выхода Филатова вдруг крикнула пьяному фокуснику: -Афонин! Твоя родила дочку! Пьяный Афонин от счастья потерял сознание, к счастью упав на диван. -Будет в порядке,- подвела итог Лиза под смех Ромы и Левы. И так в роддоме появился Широков. И если некоторые как например доктор Бондарев и сокрушались о более спокойных днях, когда Широкова ещё не было в роддоме, то и они иногда признавали: -Как хорошо, что у нас есть Широков!