Женский доктор

По больнице брел Роман Широков. Он размышлял. "Ночью я принял роды, но крика ребёнка так и не услышал. Мертворождаемость-это страшно. В некоторых странах таких всего две трагедии на тысячу живых детей. К сожалению у нас в России этот показатель гораздо выше. Это что за чудо рядом с Лизой?" Удивился мысленно он. Филатова в коридоре говорила с черноволосой и с розовыми прядями, юной девушкой в настоящей боевой раскраске. -Так, говорила в это время Лиза, подружке передай пожалуйста, чтобы с визитом к врачу не затягивала. Видела, прошел доктор? Это Широков Роман Алексеевич. Пусть к нему идёт. -А он не будет там ей морали читать, учить жить? спросила девушка. -Нет, он точно не будет, но я с ним поговорю на всякий случай, кивнула Лиза. Так, всё поняла? -Да, всё ясно, кивнула девушка. Лиза обняла её. -Вот и умница. Широков продолжал размышлять: "В лексиконе нашего начмеда отсутствуют такие понятия как смерть и несчастье. ЧП. ЧП чревато комиссией. Только на этот раз ЧП произошло на моем дежурстве. Интересно, я когда-нибудь перестану воспринимать эти ЧП как личную трагедию?" К Широкову тут подошла Лиза. -Лиза, я хотел спросить, а что за девчонка, с которой ты общалась? Лиза махнула рукой. -Это дочь моей школьной подруги. Поговорим об этом потом. Они оба вошли в кабинет к начмеду Савчук, в кабинете уже сидели остальные врачи как Женского отделения, как и гинекологии. Начмед сузила глаза. -Все ждут только вас. Можно не опаздывать, когда в больнице такое ЧП? - Прошу прощения, отозвался Роман Алексеевич. -Роман Алексеевич, отозвалась Савчук, вы были старшим в дежурной бригаде, мы ждём от вас информации. -Екатерина Сергеевна, там..., начал анестезиолог Борис, но Савчук строго прервала его: -Говорите вы, Широков. -Пациентка Бекетова Юлия Васильевна, тридцать пять лет, первородящая. Тридцать пять-сорок недель. Излитие околоплодных вод, и похоже на внутриутробную смерть плода. -А где наблюдалась эта женщина? Спросила Савчук. -Она наблюдалась не у нас. С её слов беременность протекала нормально. -Что значит с ее слов? нахмурилась Екатерина Сергеевна. А что записано в её карточке? -Карточки при ней не было, объяснил Роман Алексеевич, она пошла в магазин, и произошло излитие околоплодных вод. Ну, по скорой её и привезли в ближайший роддом. Разрешение на операцию, наркоз, и переливание крови мы от неё получили. -А причина гибели ребёнка? -Он был мертв уже несколько дней, объяснил черноглазый небольшой Борис. Но экспертизу ещё не сделали. -Вы будете отвечать, когда я вас спрошу, строго сказала Екатерина Сергеевна Борису. Что родственники? Спросила она у Широкова. -Родственников нет, она сирота. Мужа тоже нет. -Понятно, вздохнула начмед. Надеюсь после реанимации вы её в общей палате не оставите? Елизавета Юрьевна, у вас есть свободная послеродовая? -Откуда, Екатерина Сергеевна? Мрачно спросила Филатова. -Если нет, мрачно рявкнула начмед, тогда освободите, и поместите женщину туда! Я надеюсь, вам не нужно объяснять, что для нас означает это ЧП? Комиссия облздрава уже на пороге! Идите работать! Широков пошёл в реанимацию к белокурой мрачной Юлии Бекетовой. -Юля, говорил он, поверьте, вам будет лучше в отдельной палате. -Я не хочу оставаться одна, глухо сказала она. Как вы этого не понимаете? Почему нельзя, чтобы ко мне пришла подруга? -Мы всё-таки находимся в больнице, это родильное отделение. Таковы правила- посторонних сюда не пускают. Полежите, мы выпишем вас через четыре-пять дней. -Если всё будет хорошо, да? сухо спросила Юлия. -Да, кивнул Роман. -Вы-же это хотели сказать? Хорошо уже никогда не будет. И Юлия отвернулась. -Юль, ласково сказал Роман, я понимаю, в каком вы сейчас состоянии. Предполагаю, что вы чувствуете. Хотите, я могу остаться с вами. Может быть вы со мной поговорите, или я просто могу посидеть. Юлия лежала отвернувшись слабым, свернувшимся комком. Вита за стойкой в холле больницы говорила по мобильнику с сыном Колькой. -Нет, никакого компьютера. Сначала ты английский вызубришь, а потом уже будешь играть. Слушай меня внимательно, сынок! Пока английский не сделаешь-никаких компьютерных игр. Тут к стойке подошла Филатова, она слегка постучала пальцами по стойке. Так, сказала Вита, подожди минутку. -Вита Игоревна, спросила Лиза, вы Широкова не видели? -Он у Бекетовой сидит уже давно. Если что-то срочное-я скажу чтоб позвали. Лиза покачала головой, и пошла по делам. -Алло, Вита опять взяла телефон в руку. Делу- время, а потехе час. Что -ну мама? Что -ну мама? А потом мама краснеет на родительских собраниях. Тем временем Юлия заснула, а Широков опять начал листать медицинскую папку. "Как-же такое могло случиться? Анализы, УЗИ-всё указывало на отсутствие проблем, и на то что ребёнок родится здоровым. Почему так происходит? Почему именно с ней? C этой женщиной, которая решилась родить ребенка одна?" Широков встал, сжал руку Юли. Она вдруг открыла серые глаза. -Роман Алексеевич, спросила она, а может меня просто Бог наказал? За то, что я использовала мужчину, чтобы забеременеть, и ничего ему не сказала. Или может потому, что он выпивший был? Чуть-чуть, но всё равно. -Юля, во первых перестаньте себя во всём винить. Во вторых если вы поднимете себе настроение, то вы выздоровеете скорее. -А потом? спросила вяло Юлия. -А потом, рассказал Роман Алексеевич, о том что он решил пока рассматривал её папку, вы придёте в центр репродуктологии, и мы попробуем всё исправить. Жизнь, она продолжается. -Только не для меня. -Ну, это мы ещё посмотрим, решительно отрезал Роман. -Роман Алексеевич, пожалуйста, посидите со мной ещё. Роман Алексеевич сел на стул возле койки и попросил: -А вы поспите. Он опять сжал руку Юлии в своей. В медсестринской ординаторской большая кругленькая Вита сидела со своей подругой маленькой кареглазой узисткой Надеждой Ставицкой. -Тебе какой, растворимый или заварной? Спросила Надя. -Заварной, кивнула Вита. -Меня сегодня Савчук удивила, улыбнулась Надя, наливая подруге кофе. -Чем? спросила Вита жуя печенье. -Как чем? Тем, что перевела эту несчастную женщину в отдельную палату. -Ты и впрямь такая наивная? Она-же нарочно её хотела из общей палаты перевести, чтобы другие роженицы не знали, какая у нас в роддоме плохая статистика, пожала плечами Вита. -Ну зачем ты такое говоришь? Спросила Надежда. Савчук-мудрая. Она может быть не льет слезы над каждой, кто переживает травму, или горе, но сочувствует им, и потихоньку помогает. У неё даже голос дрожал от сочувствия. -Вы с Широковым -два сапога пара, ей Богу, закатила глаза Вита. -Ну вот при чём здесь Широков? Надя от удивления поставила чашку с кофе на столик и развела руками, улыбаясь.-Ну в смысле оба сердобольные. Он сегодня с этой Бекетовой тоже целый день в палате просидел. Чуть на прием в гинекологии не опоздал, и ни одной строчки за целый день в историях болезни не написал. Надежда помрачнела: -Ну, он хороший человек, зачем ты такое говоришь? Он-отличный врач, он всё делает правильно, благородно. -Ой-ой, чего это мы его так защищаем? Промурлыкала Вита, и добавила уже серьёзно: Подруга, ты пойми, я его не ругаю. Но просто чувства не должны мешать работе. Понимаешь? Надежда кивнула. Вон, посмотри на Думанского, продолжила Вита. Вот это-образец. Человек целый день работает, головы от историй болезни не подымает. Надя усмехнулась. "Ну конечно не подымает. Хочется ведь должность от горздрава получить", подумала она. Но она не стала раскрывать подруге глаза, и говорить, что если её любовник ничего не получит, никакой выгоды, Альберт Александрович и не пошевелится. Вита ничего не услышит и обидится. Медсестра постучала в кабинет к Широкову. -Да-да? Позвал её он. -Роман Алексеевич, вошла в кабинет к нему молоденькая медсестричка. Я к вам медкарточки пациенток принесла. Вот, добавила она ласково, Роман Алексеевич, сегодня к вам только пять женщин записались. Может вы пораньше домой уедете? Роман улыбнулся подобной наивности и спросил:-Ну, а если кто-то придёт вне расписания? -Ну вы хоть часочек после прошлого дежурства поспали перед новым? -Не удалось, кратко пожал плечами Роман Алексеевич. -Не бережете вы себя, Роман Алексеевич, медсестричка покачала головой посмотрев на заработавшегося Широкова. Медсестричка вышла, и вошла школьница, которая утром стояла рядом с Филатовой. Она была бледна, и села опустив голову на стул. Она молчала. -Добрый день, строго сказал Роман Алексеевич. Девушка молчала. Долго молчала. Наконец она сказала: -Меня зовут Даша Клименко, мне шестнадцать лет и я жду ребёнка. -Когда последний раз были месячные? -Четыре с половиной месяца назад. Перед тем как меня изнасиловали. Роман задумался. -Вы говорите серьезно? спросил он. -Нет, шучу, тихо и колко ответила ему Даша. -Так, давайте я вас осмотрю. -Тут нечего смотреть, отозвалась резко Даша, и приподняла футболку, показывая небольшой, но явно уже беременный живот. Это я придумала? -Вы, ну, заявляли о самом изнасиловании? Родители вообще в курсе? -Сначала я подумала, что об этом никто не должен знать. А потом, когда узнала, что беременна, было уже слишком поздно. Кому я нужна со своим заявлением через три недели? Доктор, вы скажите, до скольки недель можно делать аборт? -Аборт делается примерно до двадцати недель. Вы уже опоздали со своим заявлением. Так что мне жаль. -Значит нельзя, задумчиво сказала Даша. -Нельзя, кивнул Роман. -Что и требовалось доказать. Теперь вам придется сообщить всё моей тетке. Когда вы в следующий раз принимаете? -Послезавтра во второй половине дня. Даша кивнула: -Тогда до послезавтра. Мне очень жаль, моя тётка... Ну в общем сами увидите. До свидания. -До свидания, кивнул Роман. К Лизе Филатовой вошла в кабинет Вита, она сообщила протягивая пачку документов: -Елизавета Юрьевна, вот документы на подпись - описание просроченных медикаментов, как вы просили. -Как я просила, пробормотала Елизавета Юрьевна. Тут у Филатовой зазвонил телефон. Она ответила, звонил Роман. -Алло, сказала она, дочка школьной подруги? Ааа, да, хотела с тобой поговорить, но не нашла тебя. Ты уверен? Да ты что! Ты когда заканчиваешь? Давай я в кафе тебя подожду. -Что-то случилось? спросила Вита, когда Лиза повесила трубку. -Кажется, задумчиво сказала мрачная Лиза, у одной хорошей девочки-большие неприятности. Даша сидела долго в коридоре больницы возле кабинета Широкова и плакала. К ней подошла темноволосая женщина. -Добрый день, робко спросила она, я за вами? -Нет, врача нет на месте, глухо отозвалась Даша. -Что-то случилось? Может позвать врача? -Нет, Даша встала и пошла по коридору прочь. Не нужно. В больничном кафе сидел Роман Алексеевич и пил чай. К нему подсел его друг, небольшой и очкастый генетик-репродуктолог Лев Борисович Квитко. -Доктор Широков, спросил он подмигнув, а почему вы после смены не идете домой? -Да договорился с Лизой встретиться, поговорить, задумчиво отозвался Роман. -Ааа, о работе или личное? спросил Квитко. -О работе, грустно усмехнулся Роман. Лёва, слушай, твоей дочери сколько? Шестнадцать? -Меньше. А что? -Скажи, а как бы ты отреагировал, если бы тебе сказали, что твоя дочь... - Что моя дочь? -Ну, если бы тебе сказали, что твоя дочь беременна? Квитко от удивления поставил чашку кофе на стол, и перестал жевать выпечку. -С ума сошёл? Что значит: Моя Анфиса беременна? Во-первых: Такого быть не может, она ещё ребенок. А во вторых, если-бы такое случилось, я бы этого урода вот этими руками задушил. У него задрожал голос, глаза за очками мрачно блеснули. -Ладно, успокойся, кофе выпей, а то подавишься. -Так, ты знаешь что-то про Анфису? насторожился озабоченный отец. -Успокойся. Просто ко мне на приём приходила девчонка лет шестнадцати, и сказала, что её изнасиловали, и что она беременна. Хотел поговорить с тобой, как с отцом девочки-подростка, но вижу что ничего не получится. Тут в кафе вошла Филатова, и одновременно Лев проворчал: -Разговоры у тебя... -Приятного аппетита, подошла Лиза к старому приятелю Квитко. Лёвушка, тебя в отделении ждут, там женщина по скорой, стремительные роды. Лиза вздохнула, работа Льва была нужна в первую очередь в лаборатории репрудоктологии, и она не любила дергать Квитко в родильное, но приходилось иногда посылать его туда из-за недостатка медицинского персонала. -Спасибо, Лиза, вздохнул Квитко. Рома... Лев поднял палец, но Роман отозвался: -Топай давай. Лиза подсела за стол к Широкову, и сказала: -Слушай, я в шоке. Я, я не могу поверить, что такое с Дашкой произошло. Она хорошая девочка. -Да? горько отозвался Широков. Внешний вид говорит о другом. -Ром, строго посмотрела Лиза, она подросток. Это протест против давления родственников. Понимаешь, она живёт не с мамой, она живёт с маминой сестрой. У тёти характер конечно не сахар. Муж у нее тоже тот ещё персонаж. Ты может слышал, директор нашего пивзавода? Лиза вопросительно посмотрела на Романа. Тот закивал. Ей несладко живётся, а тут такая беда. На следующий день Лев Борисович сидел в лаборатории за бумагами, когда вошёл Роман Алексеевич. -Лёва, кивнул Роман, здорово. Как дежурство? -Нормально, махнул рукой Квитко, одна роженица, родила быстро. Слушай, Ром, я по поводу этого разговора вчерашнего про девочку в положении. Квитко задумчиво потер себе подбородок. А кто она вообще? -Лёва, строго покачал головой Роман, ну опять ты за своё. Я-же тебе говорил: Эта девочка - дочь Лизиной одноклассницы. Племянница директора пивзавода. - Племянница Макаренко? Глаза Льва Борисовича за очками расширились от ужаса. -Да, кивнул Роман. -Ром, это семейка Адамсов. Они её в порошок сотрут. -Лёва, наивно сказал Роман Алексеевич, девочка сказала, что её изнасиловали. Вряд-ли у них к ней будут претензии. -Они и слушать ничего не будут. Десять лет назад жена этого Макаренко у нас рожала. Так об этом до сих пор говорят шёпотом. -Таак. На следующий день Даша стояла в кабинете Широкова с блондинкой в дорогих серьгах и шубе-её теткой, и плакала опустив голову. -Изнасиловали? Говорила та. Почему ты нам не сказала? Ты живёшь с нами в доме, питаешься за одни столом, и ты нам ничего не сказала, а в больницу сразу побежала! Скажи мне имя этого подонка-кто это сделал? Как его зовут? Ты знаешь?! -Нет, я не знаю, ледяным тоном ответила Даша. -Так, тётка промаршировала к письменному столу Широкова. Как вас там зовут? Роман Петрович? -Роман Алексеевич, вздохнула Даша, но тётушка отмахнулась от племянницы. -Это неважно, пробормотала она. немедленно выписывайте ей направление на аборт, и мы уходим. -Теперь послушайте меня, строго сказал Роман Алексеевич. Со слов вашей племянницы у неё четвертый месяц беременности. На этом сроке аборты невозможны. -Как это невозможны? Да что вы мелете? Ну тогда сделайте ей искусственные роды, или как там это у вас называется. Или вы хотите, чтобы она родила отродье этого ублюдка, этого насильника?! -Тётя, нахмурилась Дарья. Я не буду делать аборт. -А тебя вообще никто не спрашивает, прошипела тётушка. Или ты хочешь ещё и своего выродка нам на шею повесить? -Тётя, нахмурился и Роман Алексеевич, аборты разрешено делать до двадцатой, максимум до двадцать второй недели. Не позже! Или по социальным показаниям. -Но ведь у нас есть социальные..., улыбнулась тётушка сладко-сладко. -Изнасилование относится к социальным показаниям. Но только если жертва обратилась в правоохранительные органы, и была сделана экспертиза. Так что об аборте придётся забыть. -Что вы пугаете своим официальным тоном? Мой муж не будет спрашивать никакого разрешения. Потому что этого.... не будет. А ты что сидишь? накинулась она на Дашу. Скромница! Глазки опустила! Дома поговорим. Она грубо схватила за руку Дашу, и утащила её из кабинета. Широков вздохнул. Он округлил глаза, и пожал плечами. В отдельной палате на кровати сидела Юля, и плакала. -Я была в коридоре, вижу нянечка несет в соседнюю палату двух деток на кормление. Мне так захотелось взять на руки маленькую крошку. Я... Я так давно об этом мечтала. И Юля опять безутешно зарыдала. Я ведь тоже сейчас могла его кормить. -Юлия, поверьте, у вас всё ещё впереди, сказал Роман. Придёте в лабораторию репродуктологии при нашей больницы, мы с Квитко выберем донора спермы для вас, и вы будете матерью. Поверьте! -Роман Алексеевич, Юлия похоже слышала не Романа, а свои мысли и ей пришла в голову какая-то мысль. -Роман Алексеевич! Слезы у неё вдруг высохли. А ведь так бывает, что мамы оставляют своих детей в роддоме? Отказываются от них? Скажите, а мне разрешат усыновить ребёнка, от которого отказались? Роман покачал головой. Юлия конечно имела право усыновить ребенка, но это решение по мнению Романа нужно было принимать не второпях, вот здесь на кровати, в полном отчаянии. -Юль, поверьте мне. У вас будут ещё свои дети. Он решительно посмотрел на Юлию. -Нет, упрямо сказала Юлия, вы пожалуйста мне пообещайте, что если кто откажется от малютки-вы обязательно мне скажете. Роман посмотрел на отчаянные слезы на лице женщины, и кивнул: - Я вам обещаю. Валентин Бондарев, заведующий Женского отделения пил у себя в кабинете чай, и ел бутерброд с сыром. Вдруг к нему в дверь постучались. Вошёл Роман Алексеевич Широков. -Валентин Иванович, попросил он, уделите мне пожалуйста немного времени. -А что случилось? Валентин Иванович, спросил это удивленно поблескивая глазами из-за очков. У вас неприятности? -Ну, смутился Роман Алексеевич, честно говоря посоветоваться хотел. У меня проблемная пациентка. -Да, конечно, садитесь. И что это за случай такой интересный, что вы не можете сами разобраться? Валентин Бондарев был немолодой консерватор в медицине. Его взгляды часто не совпадали со взглядами Широкова, они часто схватывались на собраниях у начмеда и в коридорах. Но Бондарев обладал большим чем у Широкова опытом, и к тому-же его точка зрения интересовала Романа Алексеевича именно потому, что она отличалась от точки зрения самого Романа Алексеевича. -Она видимо инопланетянка, да? сыронизировал Валентин Иванович. -Да, Роман Алексеевич, чуть улыбнулся: Я ценю ваш тонкий юмор. Но ситуация нешуточная. Ко мне обратилась девочка, сказала, что её изнасиловали. Сказала, что на четвертом месяце. -Ну, это всё элементарно, пожал плечами Бондарев. Пусть принесет заключение из прокуратуры, мы направим её в медико-социальную комиссию, и дадим ей направление на аборт. -Ну, Роман приподнял бровь, всё не так просто, потому что ни в какой милиции она не была, и делать аборт она не хочет. -Ну что-ж, слегка пожал плечами Бондарев, пусть тогда рожает если хочет. Или есть какие-то ещё противопоказания кроме возраста? -Она живёт с тёткой и её мужем, они видимо будут настаивать на аборте и придут к вам. Бондарев был человек ограниченный, но честный, хотя при этом до ужаса трусливый. Он чуть улыбнулся: -Как придут, так и уйдут. Во первых они не обращались ни в какие правоохранительные органы, а во-вторых: Девчонка хочет рожать. -Спасибо. Значит наша позиция принципиальна, и фамилия родственников на это не повлияет. -Нет конечно!, рассмеялся Бондарев. -Ну и отлично, Роман встал и хотел уйти, но Бондарев вдруг спросил: -А как фамилия этих родственников? -Девочку зовут Даша Клименко, а как фамилия родственников я не знаю, но муж её тетки - директор местного пивзавода. Роман не обернулся, и вышел. Он не видел, как Валентин Иванович ошалело разинул рот, и чуть не вывихнул челюсть. Затем он чуть ударил кулаком по столу. -Вот конь, не мог сразу сказать! Беда, протянул он. Савчук сидела в кабинете, когда к ней постучались. -Да-да? спросила она. Вошёл Бондарев. Он смущённо молчал. -Садитесь, Валентин Иванович, садитесь, кивнула Савчук. -Да. смущенно протянул заведующий отделением. -Я знаю ситуацию. Уже вызвала Филатову. Она сейчас придёт, и мы во всём разберёмся. -А при чём тут Филатова? Вызывайте Широкова и сразу ему мозги вправляйте. -Ну во первых я сама разберусь, кому мне и что вправлять. Во вторых Филатова подруга матери Дарьи Клименко. А в третьих, вы не забыли, как тётка Дарьи здесь лежала? Только Филатова сумела заткнуть ей рот, когда та рожала. Бондарев нервно кивнул, вспоминая истерики и ругань вышеуказанной дамы. -Не забыл. Прошло десять лет, а помню, как будто это было вчера. Вошла Филатова, спросила: -Вы хотели меня видеть, Екатерина Сергеевна? -Честно говоря не хотела, но придётся. Садитесь, кивнула начмед. Скажите пожалуйста, вы в курсе ситуации с племянницей директора пивзавода? -В общих чертах, пожала плечами Филатова. -Значит так, объяснила Савчук, ситуация следующая: Девочку изнасиловали, но заявления она не подавала. А сейчас они пришли с тёткой на приём, и выяснились довольно неприятные вещи. Тётка настаивает на аборте, а девчонка решила поиграть в дочки-матери. -Я не знаю, я поговорю с Романом Алексеевичем, отозвалась Лиза. -Эээ, протянул Бондарев, посмотрев на Савчук. Я думаю, девочкой будет заниматься другой врач. -Да, кивнула Екатерина Сергеевна. А мне-бы хотелось, посмотрела она на Лизу сузившимися серыми глазами, чтобы вы поговорили с родственниками и матерью. Вы ведь кажется подруги? -Бывшие школьные, тихо протянула Филатова. Она щас живёт в Германии. -Ну мне честно говоря всё равно где она сейчас. Мне нужно, чтобы вы как-то успокоили родственников, и вправили девчонке мозги. А мы быстренько соберем медико-социальную комиссию. -Я могу идти? Сухо спросила Лиза. -Да, идите, кивнула Савчук. -Да, сказал вдруг молчавший до этого Валентин Иванович, и не впутывайте вы в это дело Широкова. Широков утопист, а его взгляды далеко не всегда уместны. У девочки и так тараканы в голове. -Я сделаю всё что смогу, отрезала Филатова и вышла. Савчук и Бондарев переглянулись. Они чувствовали себя смущенными. Широков сидел под конец смены в больничном кафе. Он теребил в руках бумажную салфетку, и размышлял. "Вот и кончилась смена, но впереди неприятный разговор с Лизой. Она позвонила по мобильнику, и сказала, что хочет серьёзно со мной поговорить. О предмете разговора я догадываюсь: Дарья Клименко. Только чем я могу помочь в этой ситуации? Вошла Лиза, с бутербродом в руках. -Взять тебе кофе? Спросил Роман. -Нет, покачала головой Лиза. И так сердце болит. Звонила Макаровой, звонила Свете. -А кто такая Света? Спросил Роман. -Это Дашина мама, Лиза начала жевать бутерброд всухомятку. Она в Германии живёт. У Макаровых скандал, такого мне наговорили: Потом расскажу. Роман чуть улыбнулся. Мы сошлись на том, что Дарья должна сделать аборт, продолжила Лиза. -А потом о чём говорили с Макаровыми? -Ааа, они трубку бросили. -Мама вернётся, поможет девочке? задумался Роман. -Вряд-ли, она ведь Дашу фактически бросила. Обратилась в брачное агентство "Старый бюргер" и укатила в свой уютный Кёльн. -Ну хорошо, а Даша может уехать в Германию? Задумался Широков. -Понимаешь, теоретически виза у неё открыта. Но она уже была там один раз, почувствовала себя бедной родственницей. - Сирота при живой матери. Знакомо. -Мы должны её убедить сделать аборт, отозвалась Филатова. -Не понимаю, какая связь? Спросил Широков. -Если она родит ребёнка, её жизнь превратится в ад. Мы должны помочь ей принять правильное решение несмотря на все наши принципы. -Лиза, я никогда не буду говорить девушкам и женщинам сделать аборт. Это раз. В том, что её не изнасиловали, я практически убеждён. Она что-то скрывает, это два. И три: Со своими пациентами я как-нибудь разберусь сам. -Мне Бондарев сказал, что Даша уже не твоя пациентка, сообщила Филатова. -Прекрасно! Роман встал, и несмотря на крики Филатовой: Рома! выбежал из кафе, хлопнув дверью. На следующий день в кабинете Бондарева сидели сам Бондарев, Думанский, Даша и её тётушка. -Завтра придёшь с заключением УЗИ и комиссии, говорил Бондарев. Отныне твой лечащий врач-Думанский. Думанский сладко улыбнулся девушке, но та отвернулась: Бледная, печальная. Не бойся, подмигнул Бондарев, через несколько дней будешь дома. -Мы вам так благодарны, сладко улыбнулась тётушка, но Дарья встала и выбежала из кабинета. Если бы вы знали, как нам надоели её выходки, покачала головой Макарова. Дарья рванула в родильное отделение. -Ты куда? заорала санитарка. -Мне нужно видеть Широкова. -Вот будешь рожать, так увидишь. И неизвестно, чем эта перепалка кончилась-бы, если-бы в этот самый момент сам Широков не вышел из родильного отделения, и не увидел-бы эту сцену. -Что происходит? Спросил он. -Роман Алексеевич, вы меня узнали? спросила Дарья. -Да, я вас узнал, кивнул Роман. -Вы не можете меня осмотреть? Они меня не выпускают из дому, а я убежала. -Вас теперь наблюдает другой доктор. Я не знаю, кто. Спросите у заведующей отделением. - Я хочу чтобы вы меня посмотрели, прошу вас. Они меня не выпускают из дому, а я убежала. Они заставляют меня сделать аборт, а мне нельзя! Широков молча посмотрел на Дарью, и обернулся к санитарке. -У нас смотровая свободна? Спросил он. -Да, кивнула та. -Идём, тихо сказал Роман Алексеевич и четко понимая что наживет себе этим проблем, повёл беременную в смотровую. Широков в смотровой вымыл руки, но вместо того, чтобы осмотреть Дарью, сказал: -Ну теперь садись, и поговорим начистоту. Тебя точно изнасиловали? Девушка на секунду подняла глаза на Романа Алексеевича, затем опустила их и сказала неуверенно: -Да. -Ты знаешь человека, который это сделал? -Нет. А вы что, мент? усмехнулась криво Дарья. -Твоя тётка считает, что ты не можешь родить от насильника. Я думаю, многие с ней согласятся. -А я нет, покачала головой беременная Дарья. -Почему? спросил Роман. -Потому, отрезала Дарья. -А теперь скажи мне правду. Когда у тебя в последний раз были месячные? -Четыре с половиной месяца назад. Роман Алексеевич начал вслух считать: -В месяце тридцать дней, так? То есть четыре с половиной месяца - это приблизительно сто тридцать пять дней. -Да, кивнула Дарья. -То есть девятнадцать недель. Ну а теперь скажи мне, почему ты врёшь? -Я не вру. -Судя по твоей беременности, у тебя уже двадцать четвертая неделя. Если плод крупный то двадцать вторая. Но никак не девятнадцатая, покачал головой доктор. -Роман Алексеевич, они хотят заставить меня написать заявление об изнасиловании. Я лучше что-нибудь сделаю с собой: С балкона выброшусь или лекарств наглотаюсь. Но не с ребёнком! И Дарья безутешно зарыдала. -Скажи, что у тебя двадцать четвертая неделя. И всё! Это решит все проблемы! Никто не станет тебе делать аборт на этом сроке. Широков посмотрел на девушку почти умоляюще. Дарья стиснула губы, а затем отрезала упрямо: -Нет! У меня девятнадцать недель. Широков глубоко вздохнул и почти прошептал: - Опять двадцать пять! Он встал, и выпрямился. Я вижу, ты сама не знаешь чего хочешь. Ну обратись тогда к заведующему, пусть он выписывает тебе направление на УЗИ и анализы, потом комиссия посмотрит всё это и примет решение. Ты только знай, что мы тебе не враги. На следующий день Даша бледная, замученная сидела на койке в палате. Вошли Вита Игоревна, которая катила перед собой капельницу на подставке и Альберт Думанский. Альберт Александрович взглянул на прикроватную тумбочку в анализы пациентки. -Вита Игоревна, подготовьте пациентку к заливке, по деловому сообщил он. Затем он вышел. -Что такое заливка? Это чтобы убить его, да? Безжизненным голосом спросила Даша. -Спросила-бы у врача, когда он был здесь, проворчала Вита Игоревна. -Я читала в интернете... -Умные вы стали со своим интернетом. -Он умрет? Ему не будет больно? Вита промолчала. А это всё долго будет идти? продолжила Дарья. -Роды у всех женщин происходят по разному, проворчала Вита Игоревна. -Какие роды? Я на аборт приехала. -В интернете бы прочитала, проворчала Вита, которой про себя было очень неловко перед девочкой, и которая скрывала эту неловкость под ворчанием и бурчанием. -А мне будет больно, да? Продолжила Дарья. -Как всем. -Не как всем. Все рожают живых детей, а я рожу мертвого. Вы можете позвать этого Альберта Александровича Думанского? У меня для него важная новость. -Что? Вздохнула Вита. -У меня на лекарства аллергия, сказала Даша. -А раньше нельзя было сказать? Проворчала старшая медсестра, но пошла за Думанским. Даша убедилась, что Вита ушла, взяла с прикроватной тумбочки пакет и вышла из палаты. В кабинете у Савчук сидели сама Савчук, Вита Игоревна Полупанова, Думанский и Лиза Филатова. Макарова на них орала: -Так, что у вас происходит? Десять лет назад бардак был, а теперь вообще чёрт знает что. Как она могла сбежать, она что, невидимка что-ли? Савчук вздохнула: -Альберт Александрович, вы не хотите объяснить, что произошло? -Я вообще не могу понять, сделал Альберт самое недоумённое выражение лица. Может Вита Игоревна напугала её чем-то? -Не, ну нормально с больной головы на здоровую всё валить? Ничем я её не пугала, вздохнула Вита. А здесь у нас больница, а не концлагерь. Мы не могли вашу племянницу приковать наручниками к кровати, добавила она, угрюмо взглянув на тетушку Даши. -Спокойно, перенервничала девочка, испугалась, успокоительно заговорил Альберт Александрович. Понервничает, и вернется. -Только спустя пару дней, потому что спустя неделю ни один врач за это не возьмётся, напомнила Лиза. -Всё, прошипела тётка. Моему терпению пришёл конец. Девочке в конце концов шестнадцать лет. Пусть рожает если хочет от насильников и уродов. Пусть рожает от кого хочет. И где хочет, хоть у матери в Германии. Только не у меня. Мне надоело. И она ушла из кабинета с гордым видом вдовствующей королевы, и захлопнула за собой дверь кабинета. -Нда, пробурчала Филатова, помолчав. Все остальные молча посмотрели на Лизу. Савчук сказала поднеся палец к губам: -Тссс! Всё понятно. Широков через неделю мрачно вспоминал идя по больничному коридору, что было дальше: "На следующий день Даша позвонила Лизе из аэропорта. Сказала, что улетает к матери в Германию. Лизу это не сильно успокоило, ибо она уверена, что на теплый прием там Даше рассчитывать не приходится." Два месяца спустя Лиза Филатова болтала в ординаторской с Квитко и Широковым, своими бывшими университетскими приятелями, а ныне коллегами. -И тогда, говорила она, я решила, что просто обязана пойти в ресторан в этом платье. Глаза закройте. Мужчины прикрыли глаза ладонями. Рома попытался взглянуть сквозь пальцы, Лиза сказала чуть обиженно: -Широков, не подглядывай. Она достала бежевое платье с открытыми плечами, прислонила к себе. -Та-дам, пропела она с довольной улыбкой. Широков убирая с глаз ладонь, ошарашенно проговорил: -Ну ёлки-палки. -Неплохо, смущённо проговорил Квитко. Ну не получится нам с Ромой в ресторане отдохнуть. Придётся отгонять толпы поклонников, возможно драться. Тут вошел Думанский. Он сказал удивлённо: -Ой, извините! Я не знал, что у вас тут показ мод. -Ничего страшного. Просто собираемся в ресторан, и Елизавета Юрьевна показывает нам платье в котором собирается блистать, объяснил добродушно Квитко. -А что празднуем? спросил Думанский. -Да отмечаем годовщину окончания института. Сегодня всемирная сходка, пошутил Роман Алексеевич и подмигнул Думанскому. -Аа, кивнул задумчиво Альберт Александрович, наливая себе кофе и взял себе со столика печенье. Тут дверь ординаторской открылась, и в дверном проеме показалась Вита Игоревна. -Там в приемной девочке плохо, сообщила она. -Эх, вздохнула Лиза, встала, повесила платье на вешалку и вышла. За ней вышел Роман Алексеевич. -Ну вот мы и одни, улыбнулся Думанский Льву Квитко. В приемной сидела опустив голову бледная мрачная Дарья. Она держалась одной рукой за живот. Медсестричка обтирала её ваткой. Лиза подбежала к дочери старой подруги. -Даша! Крикнула она. Ты меня слышишь, Даша? -Я из Германии ехала, глухо ответила Клименко. В автобусе меня сильно укачало. Потом у меня отошли воды. Я терпела. Она полусогнулась от боли, простонала: -Мне очень плохо, и застонала от боли. -Рвота была? Принесите воды, пожалуйста! крикнула Лиза. Кто-то подвез носилки, медсестричка помогла Широкову и Лизе положить на них Дашу. -Скажи, у тебя схватки были? Спросил Роман. -Нет, простонала Даша. У меня только рвота была. Я ничего не ела. Скажите, из-за этого может умереть ребенок? -Ты мне скажи честно, Спросил Роман Алексеевич не отвечая на вопрос, у тебя какой срок: Тридцать две недели или двадцать восемь? -Тридцать две недели, извините что я ничего не сказала, но так надо было. -Хорошо, кивнул Роман, тридцать две это лучше чем двадцать восемь. -Для кого лучше, спросила с носилок Дарья? -Для ребеночка лучше, Даша, объяснила Лиза Филатова. - Из-за того что тебя рвало, у тебя обезвоживание, сейчас мы поставим капельницу - будет лучше, объяснил девочке Широков. Вита возилась с капельницей. Лиза прислушалась к животу через трубочку. -Сердечко хорошее, сказала она. -Сейчас мы мамочку немножечко подлечим, и будем рожать, кивнул Роман Алексеевич. Из ординаторской вышел Думанский и спросил у вышедшей из реанимации Виты: -Ну что там? -Воды отошли, но родовой деятельности нет. Ставят капельницу, ответила полнолицая медсестра. -Когда ее привезли? спросил Альберт Александрович. -Она не по скорой. Только из автобуса, объяснила Вита. -Родственники в курсе, что она у нас? -Слава Богу, нет. Если бы они знали, уже всё отделение стояло-бы на ушах, пожала плечами Вита. -Что там произошло? Спрашивала в кабинете Савчук у Макаровой, которой начмед быстро позвонила, узнав что Дарья Клименко рожает. -Да ничего особенно не произошло. Светка сказала: Хочешь рожать -рожай, но ребёнка оставь в больнице. -Ох, вздохнула начмед. "И это называется у этой семьи -ничего особенного", подумала Екатерина Савчук мрачно. В это время Дарья рожала. Рожала тяжело, болезненно. -Мне очень больно, простонала она. Роман Алексеевич, помогите. -Больно? спросил мягко Роман Алексеевич. Ничего, рожать всегда больно. -Что мне делать? Спросила Даша. -Можешь покричать, сочувствующе сказала Вита. Здесь все кричат. -Да я не об этом. Что мне делать дальше? -Слушай, давай ты родишь, а потом уже разберемся. -Она рожает? Спросила Филатова войдя в палату. -Я что, уже рожаю, да? спросила Дарья. -Да, похоже, что уже роды, кивнул Роман. Лиза поддерживала голову Даши. Лев Борисович нервно расхаживал по ординаторской. Вошёл Альберт Александрович. -Что там, как она рожает? Спросил с беспокойством Квитко. -Ааа, родит, никуда не денется, махнул рукой Думанский. Эх, жалко только, что ресторан накрылся у вас. -Да я уже думать о нем забыл, отмахнулся Квитко. Понимаешь, она-же чуть постарше Анфисы моей. И тут такая судьба тяжелая. Думанского не волновала судьба Дарьи Клименко также не волновала Анфиса Квитко. Он сказал улыбнувшись: -Ну если вас это так волнует, вы можете устроить банкет по случаю рождения у Дарьи ребёнка прямо в ординаторской. Пока коллеги заняты, сбегайте в магазин и купите выпивку, закусон. Посидите с Филатовой лучше чем в любом ресторане. -Ну, идея хорошая, задумчиво сказал Квитко. Пусть только всё закончится хорошо. Он начал ходить по комнате туда-сюда. При этом он размышлял. Квитко эту историю принял близко к сердцу, может быть потому что у него была дочь младше Дарьи. А может быть просто потому что Лев Борисович Квитко был-хороший человек. В это время Дарья продолжала рожать. -Ну что, отдышалась, моя хорошая? твердо сказал Роман Алексеевич. А теперь тужься, да так сильно, чтобы всё получилось с первого раза. Дарья кивнула. Лицо её покраснело от напряжения. Потуга была очень сильной. -Давай-давай, говорила Лиза. -Умничка, сказала Вита. -Отдыхай, кивнул Роман. -Хорошая, молодец, закивала Лиза. А тут уже головка появилась. Сейчас продышишься, и на следующей схватке уже ребеночка родишь. И тут началась схватка. Усилие, ещё усилие и... Филатова достала ребенка. Крик малыша раздался по всему отделению. В ординаторскую вошли Широков и Филатова. Квитко открыл заспанные глаза. -Что? Спросил он. -Все в порядке. Широков разлегся в кресле. Даша родила. -Мальчик, улыбнулась Лиза. Два триста. Жизнеспособный. Девочка-молодец. -Она заснула. Да, она молодец, кивнул Роман с кресла. -Так, может вам ещё нужно было побыть с ней? спросил Квитко разыскивая на тумбочке рукой свои очки. -Да если-бы мы с ней остались, она-бы не заснула, улыбнулся Роман. Самое важное-это сон. А с ней Вита посидит. -Вот и хорошо. Господа, предлагаю это всё обмыть. Я уже всё купил. Квитко достал бутылку коньяка, апельсины и другие фрукты. Широков присвистнул. Филатова закатила глаза: -Лёва, мы так устали. -Ничего, отмахнулся Лев Борисович, это наша работа. -Отличная идея, Лёва, подмигнул Роман Алексеевич. Квитко подмигнул Лизе: -Савчук уже наверное на работе нет, а дежурная бригада на месте. Мы тихонько посидим, поговорим. Ну, нам есть, что отметить. -Только одно условие, подмигнул Роман. Лиза, ты наденешь то платье, в котором собиралась идти в ресторан. -Рома, ты гений, мягко заметил Квитко. -А я знаю, отозвался Роман с довольной улыбкой. -Ну ладно, решилась Филатова. В больничных покоях тем временем дремала Дарья. Вита дремала и сама рядом с ней. Она была уверена, что девочка долго будет отдыхать. Тем больше она удивилась, когда её разбудил голос Даши: -Вита Игоревна... -А? сонно пробормотала Вита. -А где он сейчас? -В отделении ухода за недоношенными детками. -А как вы думаете, он спит? -Таак. Мне Широков ясно сказал, что тебе нужно спать. Я не должна вступать с тобой в разговоры. В случае чего могу сделать укол снотворного. -Ладно. Только вы со мной посидите. А мне страшно. Вита улыбнулась. "Конечно, девочка, подумала она. Только ты не бойся. Ничего страшного нет. У тебя вся жизнь впереди. Забудешь ты и родственников, и нас с Широковым. " Но вслух она сказала только: -Конечно я посижу. Ты только спи, ладно? Она погладила девочку по руке. Квитко разливал коньяк по бокалам. Широков напевал: -Пам, парам пам пам пам. На столе стояли фрукты, крошечные бутерброды с икрой. Вместе дружно вып... И тут открылась дверь и появилась Савчук. Улыбки у всех погасли, вид у начмеда был Угрожающий. -Так, что здесь происходит? Что это за пьянка-гулянка? Широков, пока вас не было в больнице, никто здесь никогда в жизни не распивал спиртные напитки? Филатова, Квитко, к вам это тоже относится! Всем строгий выговор. Чтобы завтра у меня на столе лежали объяснительные. И чтобы сейчас все ушли из больницы! Сейчас-же! Вы меня поняли? Савчук вышла из ординаторской ворча: -Безобразие. Икру купили, виноград! Роман Алексеевич убедился, что Савчук ушла, и запер дверь ординаторской изнутри. Затем он тихо сказал: -Посидели. Лиза рассмеялась. Отсмеявшись она произнесла: -Что она здесь делает в такое время? -Мне кажется ей кто-то настучал, специально подделался Широков под грузинский акцент. -Да ну. Никто не мог знать. Только я. Квитко задумался и вдруг тихо добавил: -И Думанский. Он-знал. Друзья внимательно поглядели друг на друга. Вся веселая троица поняла, что это значит. На следующий день на кровати лежала Дарья. Раздавался писк кардиомонитора. В комнате теперь стоял кувез. В нем лежал ребенок Дарьи. Вошёл Роман Алексеевич. -Как ты? Мягко спросил он. Отдохнула? -Целую ночь думала. -Ну и что? Спросил доктор, садясь на кровать. -Я оставлю ребёнка в больнице. Широков тоскливо посмотрел на Дарью. -Так, Даша! нахмурился он. Не бросайся такими словами, потому что это-не шутка. Я понимаю, что твоя тётка не в восторге оттого, что ты принесешь ребёнка. Но мы обсудим с Лизаветой Юрьевной все варианты и- что-нибудь придумаем. -Я не могу его забрать! нахмурилась Дарья. Никто не должен знать о нём. -Ты вчера стала мамой. Ты стала взрослой женщиной. Ты теперь в ответе за тех, кто слабее тебя, обьяснил Роман Алексеевич. - Я не буду отказываться от него навсегда! Мне исполнится восемнадцать лет, я начну зарабатывать и заберу его. Широков тяжело вздохнул. Он спросил: -А ты уверена, что сможешь его забрать? Ты знаешь, сколько женщин мечтают усыновить детей, которых бросили? У меня в кабинете несколько дней лежит телефон женщины, которая потеряла ребенка. Я могу позвонить ей. Роман Алексеевич посмотрел на Дарью внимательно и многозначительно. -Вы этого не сделаете. Дарья мотнула головой с копной черных густых волос. -Ты так уверена в этом, да? Иронически спросил Роман. Он встал и направился к двери. -Роман Алексеевич! Вдруг заговорила Даша. Врач повернулся к ней. Я думала - вы добрый. А вы -злой. Как все. -А я разным бываю, с усталостью в голосе проговорил Широков. Бываю и злым. Он ушёл. А Дарья лежала всё задумавшись, и смотрела в потолок палаты. Лиза пила чай в больничном кафе. Роман вошёл серьезный, задумчивый. -Ну что там? Спросила его Лиза. -Ну, в общем рассказала кто настоящий отец ребенка. -Да ты что! Лиза взглянула внимательно на друга. -Мальчишка, в него Дашка влюблена с самого детства. Он живёт с отцом, без матери. Отец у него какой-то участковый мент, понятно, что Дашка его боится. -Ну и ситуация, протянула Лиза. -Молодой человек хочет стать врачом-хирургом. Если он женится на ней-никакой учёбы у парня не будет. Он будет стирать пелёнки. Понятно, что за это он её возненавидит, ну а про отца я вообще молчу. Ну вот так у неё и возникла идея с изнасилованием. Перестала встречаться с Денисом. Идиотка. -А что она думала дальше делать, она не сказала тебе? -Собиралась уехать к маме в Германию, а по достижении совершеннолетия вернуться и забрать ребёнка. А ребёнок пока будет у нас в больнице, закатил глаза Широков. -Может она права? Задумалась Лиза. -А если Денис узнает правду? А если ребёнка заберут, пока её не будет? Что твоя Даша потом будет делать? -Ну, а что ты предлагаешь? -Денис по крайней мере должен знать правду, решительно сказал Роман. -Да? А если он не захочет её ребёнка? А если отец будет против? Сколько мальчику лет, пятнадцать, шестнадцать? спросила Лиза. Ты представляешь, что с Дашей будет? Ты вообще на минуточку можешь себе вообразить? Ребенок-это слишком большая ответственность для двух детей. Через несколько дней в кувезе лежал маленький мальчик. Даша спросила у медсестры: -А я могу его подержать на руках? -Нет, нет, нет, покачала головой медсестра. Нам нельзя без врача его доставать. -Сыночек, сказала Даша всхлипывая, мама тебя обязательно заберёт. Ты только дождись. Веди себя хорошо, не болей. Я тебя заберу. Тут вошёл Роман Алексеевич. -Выписка твоя готова, идём. -Я могу его на руках подержать? умоляюще сказала Даша. -Нет, нельзя. Это ни к чему не приведёт, отрезал Роман Алексеевич. Она вышла. -Роман Алексеевич, вы же не будете звонить той женщине о которой вы говорили? Спросила Дарья. -Посмотрим, кратко отрезал доктор. Она вышла в холл, и увидела молодого человека бегущего к ней с белыми розами. -Дашенька! Крикнул он. Вот глупая, зачем не сказала мне? Широков улыбнулся. -Спасибо вам за звонок, улыбнулся в ответ подходя к Роману Алексеевичу отец молодого человека-участковый. Я ведь Дашку люблю, она мне как родная. Роман был доволен, он решил что молодой человек имеет всё-таки право знать, что стал папой и-не прогадал. Денис и Даша целовались не стесняясь, при всех. А участковый всё тараторил: -Дениска мой души в ней не чает. Когда она дала ему от ворот поворот, так он как тень ходил. Вы мне, Роман Алексеевич сына с того света вернули, спасибо! Я чего-то не понял, смущенно добавил он, а где мой внучок? Подошла как всегда милая добрая Вита: -А вы дедуля не волнуйтесь. Он у вас недоношенный. Мы его выходим, и отдадим вам через недельку. -А поглядеть я смогу на него? -Да, конечно, кивнул доктор. -Вот я сейчас этих Ромео и Джульетту домой отправлю, и вернусь. Ну, детвора, пойдём, пойдём. Довольный дед с улыбкой увёл Дениса и Дашу. Роман, Лиза и Вита смотрели им вслед. -Ну что-же, прищурился Роман, ещё одна спасенная жизнь-в наш дневничок. "Да, бывает и так. Хорошо, что Денис оказался на редкость порядочным парнем. Хорошо, что отец у него такой. Есть-ли в этом моя заслуга? Не уверен. Впереди ещё одно дело." Возле его кабинета сидела Юлия Бекетова. -Здравствуйте. Я получила ваш звонок. Вы вспомнили о своем обещании? -Я не забывал. Проходите. Сейчас мы проведём осмотр. Если всё в порядке-сделаем вам ЭКО. Проходите, проходите! Юля покорно вошла в кабинет. Роман Алексеевич кивнул и вошёл за ней, подумав ещё, что иногда нужно поступать так как считаешь нужным и вопреки желанию пациента. Если разум и сердце подсказывают, как именно нужно поступить. А в больнице вокруг шла обычная жизнь.