Вернусь по твоему желанию

      Шастун стоит напротив входа в квартиру и перебирает между пальцами галстук, прикусывая губу каждый раз, когда хочет постучать, но опять не решается. Меря время своими внутренними часами, ему кажется, что он стоит в грёбаном подъезде уже добрых пятнадцать минут. Уже опаздывает, к слову, на пять из них, хотя должен был быть в назначенном месте в семь вечера. Но он жёстко трусит перед этим всем. Боится того, что в данный момент Арсений чётко обозначил, что это свидание. Раньше при походе в кино или в кафе он так не говорил, а тут прям заявил, из-за чего и стало страшно. Но ладно, страхи перебарывать надо. Поэтому он дёргает ручку двери вниз, и та поддаётся, впуская шатена внутрь. Он проходит, снимая с себя куртку и обувь, слыша, как из гостиной доносится звук, который исходит от посуды. Видимо, мужчина её поправляет, чтобы всё было идеально. Ну или просто нервничает также сильно, как и Шастун. Антон проходит в зал и видит брюнета, стоящего над столом, который накрыт словно в ресторане. А после взгляд падает на мужчину, который выглядит просто прекрасно: тёмные брюки, бордовая рубашка, цветом похожая на оттенок красного вина, уложенные волосы, смотря на которые становится немного стыдно, что у самого шатена на голове какой-то бедлам. Вот и кто ему такого мужика преподнёс? Одному Богу известно. Попов замечает шатена и резко встаёт изо стола, улыбаясь ему ярко.       — Привет, — с какими-то придыханием говорит он, смотря Антону в глаза, который тоже начинает улыбаться ему в ответ, по непонятной причине смущаясь. — Ты… прекрасно выглядишь.       Тоха немного опускает голову, прикусывая нижнюю губу, так как неудержимая улыбка рвётся наружу.       — Спасибо.       Арсений приглашает его за стол, отодвигая стул, чтобы парнишка сел за своё место, а после немного его задвинул, стараясь полностью угодить Антону своими действиями, хотя тот уже чувствует себя окружённым комфортом, а Попов в его глазах сущий джентльмен.       В целом вечер проходит довольно приятно: неспешная беседа, разбавляемая тихой музыкой, что доносилась из колонки, и наивкуснейшей едой, что со всей любовью была приготовлена учителем. Ну ладно, Матвиенко тоже хуи просто так не пинал. Узнав, что именно брюнет готовил всё эти блюда, Шастун не мог перестать нахваливать наипрекраснейший кулинарный талант мужчины, а тот только и смущал шатена словами, что всё это только для него.       В какой-то момент наступает пауза, во время которой Арсений устремляет свой взгляд как раз-таки на предмет, издающий звук спокойной мелодии. И что-то в голове щёлкнуло от мысли, что было бы хорошо потанцевать под эту самую песню.       — Антон, — Шаст поднимет голову, взглядом впиваясь в голубые глаза напротив, владелец которых не стремился пока поворачивать голову на парня. — Может потанцуем? — с небольшой заминкой произносит Попов, наконец возвращая своё внимание шатену, который замер на мгновение от такого предложения.       — Ну можно, — чуть ли не пищит он, коря себя самого за это глупое поведение.       Арсений встаёт изо стола, протягивая руку Шастуну, который в свою очередь хватается за неё, как за самое сокровенное в своей жизни, и они вдвоём располагаются на центре гостиной. Попов аккуратно обнимает парнишку за спину, не отпуская правой руки, которую приподнимает вверх на уровень плеч, чтобы сформировать таким образом танцевальную раму. Шатен со знанием дела кладёт свою правую ладонь на плечо мужчины, без капли сожаления принимая то, что впервые в жизни стоит на месте партнёрши, а не главенствующего в их паре. С Арсом можно и «девушкой» побыть какое-то время.       Как таковых движений нет, обычные покачивания на месте, совместимые с малюсенькими шажочками, но почему-то этот момент пронизывает всё тело такой нежностью и чувством влюблённости, что голова кружится начинает от этого всего. Вот и угораздило же, а!       Антон изначально просто смотрит на пол, что ему вообще не естественно. Просто так непривычно, что тобой ведут, что ты не «командуешь» и так далее по списку этих оправданий. Но после он поднимает взгляд, смотрит в спокойные глаза мужчины, что спокойно ему улыбается, и решает отпустить себя. Забирает из плена арсеньевских пальцев свою руку и закидывает обе ему на плечи, обнимая его за шею и прижимаясь к нему всем телом. Убирая ладонь в компанию другой на спину парня и совсем чуть-чуть прижимая к своему телу шатена, мужчина утыкается носом ему в кучерявые волосы, вдыхая тихонько исходящий от них смешанный запах: его естественного аромата, шампуня и одеколона брюнета. Видимо, проходив весь день в вещах Арсения, Шастун умудрился запечатлеть на себе его лёгкие нотки. Принимая со стороны брюнета каждое его движение, Антон накопил в своей душе столько различных эмоций, что осознал о своём скором сумасшествии из-за нескончаемого их разнообразия. Этот момент, пропитанный нежностью, некой любовью, теплотой, надолго застрянет и будет сидеть в голове Тоши, вызывая у Шаста тот же сбор чувств, что он испытывает сейчас.       Поднимая голову с желанием что-то сказать, Тоша натыкается на взгляд Попова и забывает обо всех словах, только смотрит и смотрит на него. Между ними появляется немой диалог, который понять нам не в силах, но их точно не нужно прерывать, не нужно ломать хрупкость разговора. Их беседа не заканчивается некоторые минуты, в которые музыка успела поменяться, но позже глаза медленно спустились к губам, скоро возвращаясь обратно и молча спрашивая разрешение на поцелуй. Оба потянулись к друг другу, касаясь чужих губ и начиная нежно их перебирать, изредка проходясь по ним языком. Медленные и вялые движения губами заставляют сердце трепетать, а руки брюнета, спускающиеся к талии, не дают шансов сдержать томный выдох.       Арсений, перехватывая инициативу в свои руки, направляет неосознанно ненавязчивый поцелуй в страстные терзания, смешанные всё с той же нежностью, что всегда преобладала в их отношениях. Попов медленно, надеясь не спугнуть своего парня, направляется в спальную комнату, чувствуя, как партнёр с шеи ведёт одной рукой по груди, другой обхватывая затылок и прижимая к себе, желая быть ближе. Видимо касаний губами уже недостаточно для Тоши. Но и этого удовольствия его лишают, отстраняя от себя.       — Шаст… — договорить не дают, прерывая нудную тираду о том, что «тебе нет восемнадцати» коротким чмоком в припухшие губы.       — Семнадцать есть? Есть. Восемнадцать скоро? Скоро. Не отнимай у меня такой шанс и не порть романтику момента! — весело, но немного нервно улыбаясь, притягивает за затылок и целует снова, начиная массировать кожу головы и при этом перебирая пальцами коротко-стриженные волосы. Он понимает, что аргументы не очень-то и качественные, но хуй там плавал, у него в голове туман, созданный возбуждением, которое нарастало с каждой секундой всё больше, не давая нормально и адекватно мыслить.       Тем временем Арсений решил тоже не отставать. Мальчишка если что сам отстранит его, посчитав, что всё это ещё слишком для него. Если, конечно, посчитает. Он, думая, что не нужно стоять истуканом посреди комнаты, аккуратно укладывает Шастуна на кровать, нависая сверху и целуя в щёку, переходя на линию челюсти, с неё спускается ниже, к шее, предварительно сняв с неё болтающийся и такой не нужный сейчас галстук. Ласкает губами, иногда проходясь языком, легонько кусает кадык парня, на что тот, не стесняясь, роняет стон, задирая шею для удобства брюнета и для получения собственного наслаждения. Мужчина хмыкает и слегка улыбается на этот выпад, продолжая свои манипуляции. Он решает избавиться от ненужной никому рубашки и начинает расстёгивать маленькие белые пуговицы, снимая её с Антона и наслаждаясь открывающейся картиной. Парнишка взъерошенный, с затуманенным взглядом смотрит на Арсения, на щеках яркий румянец, будто на него всю пудру потратили, шея в нескольких местах блестит, а в глубине ключиц можно увидеть проявляющееся пятнышко розоватого оттенка. Так ещё и распахнутая рубашка красоты не убавляет. Далее взгляд цепляет невероятная фигура Шастуна. Скажите честно, сколько он весит? Попов может сказать, что мало, ведь элегантно выпирающие кости видно очень сильно. Задерживать взгляд на ярко-розовых сосках он и не хочет, думает, что сорвётся, крыша полетит в тартарары при долгом взоре на них. Сам не замечает, как начинает вести по рукам ученика ладонью, нежно лаская кожу того. Антон же тает от ощущений: ему нравится взгляд Арсения, нравится так загнанно дышать, нравится получать ласки от такого человека, как Попов, ему это всё нравится, нравится, нравится… Учитель ведёт руками с плеч до живота, слишком медленно по мнению шатена, но те эмоции, что он получил при мимолётном прикосновении пальца с соском, не дают права оставлять стон за зубами. Он только прикрывает рот, ведь подумал, что слишком громко прозвучало, и смотрит в потолок, будто увидит там ответ на то, услышали ли соседи. Попову же без разницы, он просто убирает руку с лица Шастуна и прижимает её к постели, изначально целуя костяшки, переходя с руки опять на губы. Антон сжимает руку, переплетая пальцы и отвечая на поцелуй, в то время как мужчина решается прикоснуться к соскам парня. Он сжимает их немного между пальцами, позже ласково проводя по ним большим, ощущая вибрации, посылаемые из-за стонов, которые он перенимает сквозь касания губ. Тоха не сдерживается, вырывает руку из плена ладони своего партнёра и обнимает его за шею, также обхватывая бёдра учителя своими и прижимая его к себе, член к члену. Со стороны он похож на ленивца, который повис на дереве, но тут нетерпение берёт вверх над ленью. Шаст хочет получить желаемое и уже без стеснения трётся своим стояком о паховую область Арсения, из-за чего тому хочется застонать, ведь трение проходится по чувствительной части эрегированного члена. Антон улыбается реакции, которую получает, и вообще решается на невообразимое: суёт руку прямо в брюки и боксеры учителя. Тот перестаёт двигать губами и вовсе отстраняется от антонова лица, смотря на него недоумённо.       — Хватит уже меня тут как маленького развлекать, переходим на следующий уровень! — шёпотом и с дерзостью озвучивает он, через секунду смеясь тихонько вместе с Поповым от этого. Тот, недолго думая, решает и вправду не тянуть кота за причиндалы и кладёт руки на ширинку парня. Он смотрит уверенно и для пущего убеждения кивает. Арсений сглатывает и ловко расстёгивает молнию с пуговицей. Решает сразу снять трусы, вместе с брюками, которые хорошо облегали некоторые части тела, маня к себе всё больше. Парнишка остаётся совсем без одежды, краснея под мужчиной, но не прикрывается, зная, что и у старшего опыта нету от слова совсем, и вообще, чего он там не видел?! Поэтому он недолго смотрит в глаза голубого цвета, разворачивается и демонстрирует свою задницу, тянясь к тумбочке, в которой хранятся различные вещи. Смазка и презерватив не являются исключением. Вот только у учителя возник вопрос, который он выдаёт с заминкой.       — А ты откуда знаешь, что они там лежат? — Антон садится на кровати в позу лотоса, наблюдая за нахмуренными бровями брюнета.       — Ну… я это… — парень поднимает взгляд, неловко улыбаясь, и видит понимание на лице своего парня. Ну полазил по шкафам, ну согрешил чуток, бывает же, ну. Или он не про то подумал?..       Презерватив откладывают пока в сторону за ненадобностью, но берут тюбик смазки, прихватывая подушку, чтобы Тохе было комфортнее. Антон ложится на предоставленную подушку животом вниз. М-да, вид, открывшийся перед Арсением, впечатляет, при чём пиздец как. Не, спорт конечно же помогает улучшить фигуру, сделать красивые формы, всё такое. Но сука запретите лично Антону иметь такие ягодицы и бёдра! Бля, надо рот закрыть, а то слюни потекут как раз-таки по этим самым бёдрам. Попов сидит между раздвинутых ног Тоши и просто не знает, как дышать. Вид умопомрачительный. Настолько, что шатену уже неловко стало, из-за того, что ничего не происходит и на него тупо пялятся.       — Сюш? — подаёт голос нижний и немного разворачивается. Но натыкается уже на то, как Арс, который, неизвестно когда расстегнул свою блядскую бордовую рубашку, смазывает пальцы. Сука. Можно перед ним на колени встать? Ещё и глазами своими этими голубыми и серьёзными стреляет. Пиздец.       Антон скулит и утыкается в подушку, когда указательный палец дотрагивается до колечка мышц, смазывая его, а позже слегка проникает внутрь, вызывая шипение. Ощущения пока не очень приятные. Да, не больно, но и не вау. Шаст не пытается зажиматься, наоборот, все попытки уходят на расслабление мышц, чтобы палец мог спокойно войти без каких-либо проблем. Арсений понимает, что помочь расслабиться он не может, но может просто поддерживать его какими-то незначительными действиями. Поэтому он просто склоняется и мягко целует парня вдоль позвоночника, одной рукой поглаживая ягодицы поочерёдно. Слишком уж манят.       Шастун виляет задом, молча говоря о том, что в ход может идти второй, который сразу же присоединиться к своему собрату, выбивая из груди парня выдох. Поцелуи всё ещё продолжают своё путешествие по спине, а бёдра находятся в плену ладони. Антон не говорит, но чувство наслаждения уже немного присутствует. Поддержка Арса сказывается, а мягкие поглаживания внутри сводят с ума. Но когда два пальца сейчас дотрагиваются до волшебной точки, парня, что без перерыва постанывал, гнёт дугой от того разряда тока, который прошёлся волнами по телу. Он ненавязчиво пытается насадиться самостоятельно, теряя сладкие стоны, но Арсений не двигает рукой дальше, намереваясь поиздеваться, из-за чего Шастун тянет руку к кисти Попова и тянет её вперёд-назад, энергично подмахивая при каждом соприкосновении пальцев с простатой бёдрами. Незабываемые ощущения! Как и для мужчины, ведь звуки просто мёд для ушей. Учитель добавляет третий палец, немного добавляя смазки, и сам уже работает кистью, принося огромный кайф Антону. Правда, в какой-то момент его стоит отобрать, поэтому мужчина безжалостно сжимает член у основания, не давая парню кончить в разгар процесса. Тот обиженно скулит и вздыхает, но понимает, что впереди самое интересное. Поэтому беспардонно виляет и подмахивает бёдрами, когда слышит характерный звук падения одежды на пол и призывное открытие упаковки презерватива. Мужчина натягивает его на свою эрекцию, но не торопиться к проникновению. Он просто тихонько прижимается к Тохе и шепчет:       — Перевернись на спину, пожалуйста, хочу тебя видеть, — и немного отстраняется, чтобы Шастун легко перевернулся. Тот переворачивается и ложится на спину, поправляя одеяло под собой, чтобы занять свои руки. Придумывать, чем себя занять, ему не приходится после того, как он чувствует, что член упирается в расслабленные мышцы, из-за чего он раскрывает губы для дальнейшего частого потягивания воздуха. Арсений берёт его за руку, поддерживая его таким жестом, а также смотря в глаза, и проникает всего лишь головкой, больше не погружаясь. Ему важно, чтобы Тошке было комфортно. А Шастуну комфортно, ведь его окружает забота близкого человека, который безгранично любит его, подтверждая это сейчас, в этой самой кровати. Антон головой кивает, мол, продолжай. Тогда Арс входит полностью, но медленно и терпеливо, каждый раз останавливаясь при шипении Шаста. Волнуется. Это вызывает небольшую улыбку на губах шатена. Когда член полностью внутри, а яйца упираются между ягодицами, мужчина трепетно целует парня, сминая губы, иногда их облизывая, а редко ещё и погружая язык в приоткрытый рот, чтобы пройтись по рядам зубов и нёбу. Антон бы сказал, что его распирает изнутри, что ему хочется крикнуть о том, как же неприятно это всё, но внимание мужчины не даёт этого сделать, не даёт это сделать и член, упирающийся в самый комок нервов.       — Сюш, давай…       И он начинает медленные движения туда-обратно, глядя на эмоции, исходящие от парня, что закатывает глаза, демонстрируя свою шею при ее закидывании. Тот забрасывает через раз на поясницу учителя свои длинные ноги, на которые сразу же ложится мужская рука, чуть сжимая ляжки, спускаясь к ягодицам, что хочется вечно сжимать. Через некоторое время темп всё же начинает ускоряться, но парню снизу этого не хватает, ведь ток, исходящий из одной и той же точки, успевает пройтись по всему телу и уйти безвозвратно, пока не придёт следующий толчок в простату.       — Бля, Арс, твои понятия о том, что такое хрусталь, не должны распространяться на меня. Быстрей давай!       Окей. Не хрустальный, так не хрустальный. Арсений по началу издевается, будто не услышал просьбу, всё-таки он вредина, но после начинает ускоряться, двигаясь резко и в какой-то степени грубо. Но даже его быстрые толчки не перекрывают его желание нежничать с Антоном. Он всё ещё ласково целует, гладит бока и массирует иногда ягодицы, всё также смотрит в глаза Шастуна со щемящей любовью и, сказать честно, это всё даже сексом шатен называть не хочет. Это самое настоящее занятие любовью. Секс — это, по мнению Тохи, ничего незначащие действия, в которых нет какой-то любви, искренних чувств и чего-то такого романтичного. В нём есть только похоть, похоть, похоть. Поэтому шатен будет упёрто стоять на том, что это всё любовь, даже если кто-то начнёт отрицать.       Антон тянется за поцелуем, обвивая шею брюнета руками и притягивая к себе, и получает желаемое. Губы соприкасаются, а Шастун всё ещё постанывает от всего происходящего. Не хватает только… Руки на члене, которая уже оказывается там, как только Тоша подумал. Она проводит от основания к головке и обратно, только всё это уж слишком медленно по сравнению с движениями в заднице. Парень не знает, что делать — поддаваться на встречу руке или члену, — из-за чего просто метается по постели в небольшой агонии. В какой-то момент ноги начинает хватать судорога, из-за чего бёдра будто становятся наполненными свинцом, а пальцы на ногах самостоятельно подгибаются. Ощущения переполняют, и шатен просто мнёт простынь в своих пальцах, другой рукой сильнее сжимая шею брюнета, не зная на чём сконцентрироваться. Вскоре из уретры брызгает белесая жидкость, пачкая живот Антона и руку Арсения, что двигается по инерции, пытаясь не обращать внимания на приятно-сжимающие член стенки. Но его попытки не увенчаются успехом, и брюнета накрывает волна оргазма, что ощущается до одури ахуено и которая наполняет презерватив, заставляя его плюсом сильно сжать бедро шатена. Попов выходит из тела парня, что глубоко дышит, пытаясь прийти в норму после бурного первого раза, снимает с себя презерватив, не забыв его завязать и выкинуть подле кровати, и валится около Шастуна, укрывая их одеялом, прижимая его к собственной груди за плечи и ощущая частые вдохи и выдохи на себе.       Через несколько минут, когда частое дыхание успокаивается, ноги шатена уже отошли от прокалывающих судорог, а сердце решило наконец перестать бежать сто километровый кросс, Попов решает заговорить:       — Тонь, всё нормально? Ты как себя чувствуешь? — поглаживая его плечо, он чувствует, как Антон ведёт кончиками пальцев по его груди, а потому перехватывает его руку своей и переплетает их вместе, сразу же целуя костяшки антоновой кисти. Тот поднимает на него взгляд, рассматривает что-то в его лице и просто тянется поцеловать в щёку.       — Всё хорошо, даже потрясающе, — и улыбается так солнечно, что не ответить у Арсения не получается. Он берёт его за подбородок, притягивая для поцелуя. Брюнет сминает губы Шастуна в своих, то прикусывая их, то зализывая, чувствуя, что шатен не перестаёт улыбаться до сих пор, хоть мужчине и непонятна причина такого порыва к улыбке. Он отстраняется, напоследок кротко чмокая парнишку.       — Чему ж ты так радуешься, солнце моё? — Тошка только плечами пожимает, укладываясь опять на плечо мужчины, который начал накручивать на палец кудри Шаста. — Ты полежи тогда, а я пойду стол уберу, а то остатки еды ещё испортятся, — аккуратно встаёт с кровати, одевая одни лишь трусы, чтобы задом голым не щеголять, и уходит из спальни.       А Антон ложится на спину, подкладывая под голову собственные руки и продолжая дарить улыбку уже потолку, а не Арсению. Вы спросите, вот что ты лыбишься?! А Шаст просто осознал, что не просто симпатизирует Попову, не просто влюблён в него. Он любит его.       Арсения любит.