Мой (не)любимый кондуктор
17 октября 2023 г., 19:41
— Подождите! — громко кричит запыхавшийся Антон, со всех ног перебегая через дорогу.
Водитель пятьдесят четвёртого автобуса уже хочет закрыть двери транспорта и тронуться, но парнишка успевает запрыгнуть в самый первый вход. Он хватается за грудь, пытаясь выровнять дыхание, а колёса тем временем начинают движение. Но Шастун быстро приходит в себя и оглядывается вокруг, оценивая свои шансы проехать «зайцем».
Антон забыл студенческий проездной у своего друга Димы, от которого сейчас и возвращается, а денег у бедного студента совсем не осталось.
Или почти не осталось. В целом, сэкономить было бы очень кстати, жить на что-то надо. А ещё очень кстати было бы как можно скорее вернуться в общежитие и лечь спать пораньше перед утренним экзаменом.
Денёк сегодня не из лучших, Шаст определённо встал не с той ноги, эмоции внутри бурлят горячим вулканом, и он думает о том, как бы не сорваться сегодня на ком-то, а то ведь сделает всё хуже, как всегда.
Антон замечает мужчину лет тридцати в ярко-оранжевом жилете и даже удивляется, что это не ворчливая бабуля сегодня в роли кондуктора, а довольно привлекательный молодой человек.
«Значит, проблем быть не должно, обиженным на жизнь он не выглядит» — быстрым ураганом проносятся в голове парня мысли, пока он продолжает осматриваться.
Шастун занимает самую, на его взгляд, непримечательную позицию: стоит у переднего выхода, держась за поручень. Свободных мест в трамвае нет, да и слишком это очевидное положение. В случае чего можно будет соврать, что уже оплачивал проезд, и ему выходить на следующей. И быстро выбежать. «Идеальный план» — решает Антон.
А вот мужчина в оранжевой форме, кажется, так не думает. Шастун боковым зрением видит, как кондуктор проверяет банковские карточки, проездные и билеты у каждого, не пропуская ни одного пассажира. Парень начинает заметно нервничать и уже решает выйти на следующей остановке, после чего пересесть в следующий автобус. Всё-таки перестраховаться будет куда безопаснее. Но конечно же вечер буднего дня не может обойтись без пробок, и, пытаясь разглядеть через переднее окно образовавшуюся очередь из легковушек, джипов, других автобусов, Антон, здраво оценивая ситуацию, понимает, что выход один — попытаться выкрутиться.
— Молодой человек, у Вас проездной? — слышит Шастун глубокий мужской голос справа от себя.
— Я уже оплачивал, — уверенно отвечает он, не оборачиваясь.
Но словно чувствует кожей прожигающий взгляд мужчины. Хочется, чтобы он просто отстал как можно скорее, чтобы Антон спокойно и без лишних разговоров доехал до общежития и завалился в кровать, не самую мягкую, но тёплую.
— Я могу проверить? — спрашивает кондуктор слегка запоздало.
— Вы проверяли, — настаивает Антон.
«Отцепись, мужик, а» — молит голос в голове у парня.
— Не проверял, не обманывайте, пожалуйста. Память у меня хорошая, — негромко констатирует факт мужчина и продолжает сверлить Шаста взглядом.
Антон тяжело дышит, пытаясь оставаться спокойным и не накричать на этого «выпендрёжника». Каждый человек может забыть что-то! Почему он так уверен в себе?
— Видимо, подвела она Вас, — произносит парень и переводит уставший взгляд, наконец, на кондуктора.
Шастун просто устал и хочет доехать до общежития, но мягко объяснить ситуацию и попросить доехать хотя бы несколько остановок — выше его сил. Он лучше поспорит и будет до конца отстаивать свою точку зрения, чем признается, что мужчину он обидеть на самом деле не хочет и даже считает его весьма симпатичным.
— Хорошо, я могу проверить ещё раз? — всё не отстаёт кондуктор, вскидывая тёмные брови.
— Нет, — коротко бросает Антон, глядя мужчине прямо в глаза, пытаясь показать свою настойчивость.
— Тогда выходишь на следующей, — спокойным голосом решает кондуктор и уже, кажется, направляется в противоположную сторону, чтобы проверить оплату проезда у других пассажиров, но тут же разворачивается обратно, услышав громкое:
— Когда это мы на «ты» перешли, придурок?
Антон сорвался. И мысленно корит себя в эту же секунду, но брать слова назад не собирается, ещё чего. Показаться слабым? Ну уж нет. Даже если это и разрешит ситуацию.
— Или не выходишь. Я могу засчитать это за оскорбительное поведение в транспорте в состоянии алкогольного опьянения, — таким же спокойным тоном констатирует мужчина, слегка ухмыляясь. — Штраф будешь платить.
— Какого ещё «алкогольного опьянения»? Я трезв, как стёклышко, чё Вы мне тут затираете про кодексы свои? Премию захотели? — громко возмущается Антон, и все пассажиры, кажется, оборачиваются на возникший спор.
Шастун вообще не понял, при чём здесь алкогольное опьянение. То ли мужчина сбрендил совсем, то ли специально злит его ещё сильнее. И тот факт, что, вероятно, второй вариант является верным, ещё круче раздражает Антона. Бесконечная цепочка.
— Парниша, перестань, пожалуйста, так себя вести. Вообще на штраф о проезде без билета ты уже влип в любом случае, — снова ухмыляется мужчина.
Наглый. Наглый и бестактный. Но Антон, в общем-то, не лучше.
— Выйду на следующей, — почти шёпотом твердит Шаст, а кондуктор головой качает.
— Нет. Разбираться будем, так дело не пойдёт, тебя манерам учили?
— А Вас? Я с Вами на «Вы», если вы не заметили. Я так сильно задел Вашу гордость, месье? Обиженку из себя не стройте, — не может остановиться Шастун.
Голос в его голове подаёт знак «SOS», заставляет замолкнуть, и Антон прекрасно понимает, что делает только хуже, но в эту игру он не намерен проигрывать. Агрессия внутри Шаста сейчас кажется огромным вулканом, совершенно неконтролируемым.
Мужчина вдруг хватает Шастуна за запястье и тащит за собой в самый конец салона автобуса, где на небольшом расстоянии уже нет сидений, а посторонние взгляды находятся чуть поодаль. Антон не пытается вырваться, а покорно идёт следом, лишь закатывая глаза от настойчивости этого дядьки, хотя чья бы корова мычала.
В самом хвосте транспорта кондуктор отпускает парня, а тот складывает руки на груди и снова, теперь уже демонстративно, закатывает глаза.
— Вам работать не надо с другими пассажирами? Чё Вы ко мне прицепились? — уже менее громко протестует Шаст.
— Как тебя зовут, парниша? — интересуется мужчина, игнорируя вопрос.
— Антон.
— Антон, мне придётся разбираться с твоими родителями, — выдаёт кондуктор.
А Шастун стоит, хлопая глазами и не понимая, это он серьёзно или пошутить так решил? Если второе — в юмористы ему дорога закрыта.
— Какими ещё родителями? Мне двадцать лет! — после короткой паузы осознания услышанного возмущается Антон.
— Ну ты же платить не хочешь, парниша. С кого мне ещё оплату твоего билета требовать? — ухмыляется мужчина, наблюдая за реакцией парня.
Он же не смеётся над ним? Разве есть такое правило?
— Да чё вы разозлились так? Ну проеду разок, кто увидит-то? — задаёт риторический вопрос уже отчаявшийся Шастун, понемногу остывая.
— Тут камеры, Антон. Меня оштрафуют, — уже более серьёзно объясняет кондуктор, продолжая сверлить парня взглядом.
Да что ж такое?
«Оторви от меня свои голубые глаза, они отвлекают от спора!» — мельком проносится и сразу забывается где-то в подсознании мысль.
— А я могу не доехать до общаги! — чуть помедлив, вставляет свои пять копеек Шастун.
Мужчина продолжает огненным взглядом, казалось бы, голубых глаз сверлить дыру в Антоне, ещё и улыбаясь. Нахал. И молчит. Стоит и молчит, и это давит ещё сильнее, ведь на перепалки же как-то ответить можно, а тут что сделаешь? Только стоишь, стараешься держать максимально серьёзное лицо и самому взгляда не опускать, ведь так покажешь, что проиграл.
— Прошу прощения, — вырывает обоих молодых людей из этого наэлектризованного купола женский голос.
Оба бросают горящие взгляды в сторону услышанной фразы и обнаруживают милую блондинку, нервно прикусывающую нижнюю губу. Антон моментально смягчается, глаза словно обдали ледяной водой, и весь ядовитый огонь в них потух. Он отмечает, что девушка очень симпатичная. Кондуктор же смотрит на неё непонимающе и слегка прищурившись, ожидая продолжения её слов.
— Я заплачу за него, — выдаёт девушка, тут же распахивая свою маленькую белую сумочку, и рыскает в поисках, скорее всего, кошелька.
Кондуктор переводит взгляд на Антона, затем снова на девушку, повторяет это действие снова пару раз и молча отходит от парня, принимая от незнакомки оплату.
Шастун определённо переборщил, и он знает это. Но сегодня точно не в духе, чтобы окончательно это признать и подойти извиниться, ну уж нет. Этот мужчина и сам далеко не ангел, они оба хороши.
Когда кондуктор, наконец, заканчивает, он отходит в переднюю часть автобуса, как можно дальше отсюда. Антон в это время подходит к девушке и натягивает улыбку:
— Спасибо, — только и говорит он.
— Да не за что. Но я не из жалости или чего-то ещё, уши уже кровью обливаются от ваших споров на весь автобус, — отчеканивает она и вновь садится на своё законное место, тут же утыкаясь в экран смартфона.
Антон ничего не говорит в ответ, ещё и с ней поспорить не хватало. Он просто садится на внезапно только что освободившееся сидение неподалёку, вставляет в уши наушники, на всю громкость включает музыку и упирается взглядом в окно.
Ему всегда становилось легче после споров и выплёскивания эмоций, но почему-то не в этот раз. Тяжёлый груз где-то внутри не даёт покоя, и Шастун мельком бросает взгляд на кондуктора, который, — удивительно — в этот же самый момент в упор смотрит на него из-под длинных ресниц, их даже отсюда, с расстояния пары метров можно разглядеть.
Антон фыркает и отворачивается обратно к окну, ощущая адреналин в крови, полностью уверенный, что образовался он из-за спора.
Доезжает без приключений, бросает взгляд на кондуктора, направляясь в сторону выхода. А тот лишь вздыхает и отводит взгляд. Странная реакция. Может, ему стало стыдно?
***
Экзамен утром следующего дня Антон сдал успешно: на четвёрку! Такой результат отмёл все проблемы на второй план, потому что парень всей душой своей надеялся на троечку, а тут — сюрприз! Поэтому с поздней вечеринки студентов, которая проводилась у Димы, он планировал уезжать в максимально хорошем расположении духа на пятьдесят четвёртом автобусе, на который, как думал Шаст, он уже не успеет, но сверив расписание транспорта, с радостью осознал, что получится запрыгнуть в самый последний, поэтому в 23:30 он уже стоял на остановке и грел руки от холода, растирая их друг об друга. На тусовке напились почти все, кроме него самого и ещё пары ребят, включая Диму, и студенты решили не рисковать, оставшись у хозяина квартиры с ночёвкой. Антон же предпочёл выспаться в общежитии, дабы не пришлось рано вставать, чтоб до универа доехать, ибо общага находится буквально под боком от учебного заведения. Яркие огни резко озарили темноту, и к остановке подъехал знакомый транспорт, который, открыв свои двери и впуская внутрь парня, являет ему знакомое лицо, тут же отбившее желание улыбаться. — Блять, — тихо ругается Шастун. Антон закатывает глаза, увидев знакомого мужчину в оранжевом жилете, но сегодня ему никаких эмоций выплёскивать не хочется, особенно негативных. Он думает спокойно оплатить проезд и молча доехать до общежития, не обращая на кондуктора никакого внимания, но его план мгновенно рушится, когда он слышит ехидное: — Какие люди, Антон! В этот раз хоть деньги или проездной не забыл? — улыбается мужчина, а Антон изо всех сил сдерживает желание показать ему «фак» за его эту издевательскую ухмылку. — Не забыл, — раздражённо отвечает парень. — Вот. Он подходит к валидатору и прикладывает заранее подготовленный студенческий проездной. И он не срабатывает, как назло. — Сука, — шипит Шастун, в пятый раз прислоняя карточку к панели. Но проездной резко перехватывает чья-то чужая рука, и Антон переводит взгляд на кондуктора, который прикладывает карту к своему прибору, проверяя её состояние. И чуть посмеивается, чтоб его. — Чё такое? Работал утром, закончиться не мог! — возмущается Шастун. — Размагнитился, — делает вердикт мужчина, отдавая проездной обратно владельцу. Антон замирает, маленькие горячие механизмы внутри него начинают медленно работать, разгоняя пар по телу и постепенно образовывая вулкан. Но Шаст всеми силами пытается их успокоить и глубоко дышит, прикрыв глаза на несколько секунд. На карте у Антона ровно сто двенадцать рублей, и примерно половину этого богатства придётся потратить сейчас. Белых полос без чёрных не бывает. Как и наоборот. Он прикладывает банковскую карту к валидатору, платёж проходит успешно, и он облегчённо вздыхает, устало плюхаясь на свободное сиденье неподалёку и смотря на кондуктора, который лишь пожимает плечами и садится на своё место. Антон вставляет в уши наушники и прислоняет голову к окну, в котором медленно проносится пейзаж ночного, но ещё бурлящего жизнью города. В автобусе тихо, пассажиров совсем немного, все — с уставшими физиономиями, наверняка мечтают поскорее упасть на мягкую подушку и закрыть глаза. Шастун, очень вымотавшийся и уставший за сегодняшний насыщенный день, зевает непроизвольно и, кажется, постепенно теряет из виду огни проезжающих мимо машин и магазинов. Они заменяются тёмным пустым полотном, а негромкие редкие разговоры незнакомцев становятся всё тише и сменяются умиротворённой пустотой и далёкой тихой музыкой, играющей из наушников.***
— Антон! — проникает сквозь сознание крик, и Шастун резко распахивает глаза, выпрямляется и оглядывается по сторонам. Автобус не двигается, его двери открыты, из-за чего с улицы доносится прохладный воздух. Слегка пахнет бензином, полная тишина и ни единого человека вокруг, только мужчина в оранжевом жилете, который стоит над парнем, опустив руку на его плечо и смотря обеспокоенно, но уставше. — Мы до конечки доехали. Просыпайся давай, — убирает руку кондуктор. Шастун распахивает глаза ещё шире и смотрит в упор на мужчину, пытаясь прочесть в его лице намёк на шутку. Но осознав, что сам он вырубился и действительно доехал до конечной остановки, от которой Антону до дома пешком не дойти меньше, чем за час даже при сильном желании, он тяжело и раздражённо вздыхает, выдав раздражённое и тихое: — Блять. И оба молчат. Шастун перебирает варианты выхода из ситуации, кондуктор же терпеливо ждёт, когда тот выйдет из транспорта, чтобы завершить, наконец, свою смену. Не кричит и не подгоняет, и это выводит Антона из строя, вспоминая, как оба рявкали вчера друг на друга. — А времени сколько? — спрашивает парень, не додумавшись посмотреть в телефоне. — Двенадцать ноль пять, — без раздумий делает вердикт мужчина. — Ничего не ходит уже. Метро тоже закрыто. Антон падает лицом на ладони, в теле — усталость и желание по-человечески отдохнуть, в голове — штурм из возможных вариантов решения. Можно было бы вызвать такси, только б деньги были. В долг занять он мог бы у Димки или кого-то из одногруппников, но они сейчас точно ему не ответят, уснувшие после нескольких литров алкоголя. У родителей просить очень стыдно, совершенно не хочется, так как они присылали ему деньги совсем недавно, но Шасту пришлось потратить их на официально-деловой костюм для экзаменов и новое постельное бельё. — Слушай, парниша, мне смену нужно заканчивать. Тебе далеко отсюда? — интересуется кондуктор, сверкая голубыми глазами. Антон поднимает взгляд на мужчину и молча кивает. Не на другом конце города конечно, но пешком точно не дойти. По крайней мере, сейчас и в таком состоянии. — Выходи, довезу тебя, — решительно указывает головой на выход из автобуса кондуктор. Антон с подозрением поднимает одну бровь и смотрит на мужчину полным непонимания взглядом. — Чего? Нет-нет, я с Вами не поеду, лучше на улице посплю. А вдруг Вы меня конфеткой заманите и в лес отвезёте? — шутит Шастун и нервно хихикает, но на самом деле ему далеко не до смеха сейчас. «Что за херня, зачем, почему и на чём он собрался меня отвезти?» — Я похож на такого человека? — усмехается кондуктор. — Вы похожи на человека, который своей внешностью любую девицу соблазнит и с собой заберёт при желании, — тараторит Антон, но тормозит на пару секунд, не понимая, как эти мысли вообще пришли в его уставшее сознание. Он быстро мотает головой, отгоняя их куда подальше. — Я на такси поеду. — Не обманывай меня, у тебя нет денег на такси, — вспоминает кондуктор баланс банковской карты, отобразившийся на валидаторе. — Это вообще Вас ебать не должно! — возмущается Антон такому вторжению в его проблемы. — Успокойся, парень, я просто довезу тебя, — выставляет в защитном жесте согнутые руки ладонями вперёд мужчина. — Зачем? — выгибает одну бровь Шастун, искренне не понимая его намерений. — Не могу ж я тебя на улице оставить, — объясняет кондуктор. — Как раз можете, мы даже не знакомы. — Правда? Меня зовут Арсений. Теперь поехали. — Идите Вы, Арсений, — подытоживает Антон, встаёт с места и направляется в сторону выхода. Мужчина идёт за ним, и когда оба оказываются на улице, Арсений перебрасывается несколькими фразами с водителем, всё ещё сидящим за рулём, отдаёт ему кондукторскую сумку и будто слёзно просит его о чём-то. Взрослый лысый мужчина кивает в ответ, и спустя пару минут автобус уезжает дальше, видимо, в парк. Антон смотрит вниз, пиная ногой камень и размышляя, есть ли альтернативные выходы из этой ситуации. Он бы с радостью даже поспал где-нибудь на скамейке, дождался пяти утра и сел в первый автобус, но холодный ветер, определённо, не даст сделать этого без дискомфорта. Да и о каком комфорте может идти речь при ночёвке на твёрдой деревянной поверхности? Арсений провожает взглядом автобус, после чего поворачивается к Антону и несколько секунд сочувствующе смотрит ему в глаза. Парень терпеть не может такие взгляды — не любит, когда его жалеют, но что-то резко кольнуло у него в груди, не больно кольнуло, а приятно и тепло. — На улице спать будешь? — усмехается мужчина. — Если будет нужно — да, — стоит на своём Антон, хотя сам уже понял, что это решение не из лучших. Но не признает этого, конечно же. — Нет уж, а потом виноват я буду, да? — складывает Арсений руки на груди. — С чего это? — не понимает Шастун. — С того, что не разбудил тебя и мёрзнуть оставил на улице, — поясняет мужчина. — Это уже мои проблемы, я не Ваш ребёнок, — пожимает плечами парень, всё ещё ничего не понимая. — Какой ты упёртый, Антон. Пошли за мной. Арсений кивает головой в сторону, разворачивается и медленно направляется куда-то, прислушиваясь и ожидая, когда парень двинется за ним. И Шаст тормозит всего несколько секунд, взвешивая все «за» и «против», кусая нижнюю губу и смотря мужчине вслед, после чего глубоко вздыхает и догоняет его. И видит боковым зрением, как Арсений улыбается, зараза. — Тебе куда нужно? — тут же спрашивает он. — В общежитие. Это ближе к южной части, — ещё не до конца доверяя мужчине, отвечает Антон. — На кого учишься? — неожиданно интересуется Арсений, поворачивая голову в сторону парня. — Какое Вам дело? — тут же огрызается он, опуская взгляд. — Вы вообще на чём меня везти собрались? — На машине, на чём же ещё? — отвечает мужчина таким тоном, будто это что-то максимально очевидное. — Вы тут живёте недалеко? — непроизвольно выдаёт Шастун и тут же морщится, не понимая, зачем задаёт вопросы, если ему это совсем неинтересно. — Ага, — кивает Арсений и снова улыбается, чтоб его. Какое-то время они идут молча в неизвестном для Антона направлении, и парень понять не может, как подписался на это. Он не понимает, зачем Арсению это нужно, почему ему не всё равно после всего, что парень наговорил ему вчера, а главное — почему сам Шаст согласился на то, чтобы до общежития его довёз на своей машине незнакомый кондуктор. «А откуда у него машина, если он кондуктором работает? И почему именно кондуктором? Подработка что-ли? Мне неинтересно. Неинтересно мне это». Антон достаёт из кармана зажигалку и пачку сигарет, на ходу вытаскивая одну, зажигая её и закуривая. Выдыхает жгучий дым, который почти мгновенно растворяется в тёмном небе. Арсений слегка посмеивается, а Шастун переводит на него полный непонимания и немых вопросов взгляд. — А на сигареты у тебя деньги есть, я правильно понимаю? Антон закатывает глаза и раздражённо цокает. Так говорит, будто этот Арсений — его мать или отец, ей богу, только вот Шаст понять не может, нравится ему это или нет. Нет, определённо нет. Кому вообще может понравиться то, что какой-то мужчина-незнакомец проявляет чрезмерный интерес к твоей персоне и ещё имеет наглость отчитывать тебя за что-то? — Отстаньте уже, а, Арсений, — только и может сказать Антон, вновь делая затяжку. Мужчина лишь хихикает, и они идут дальше, заворачивая во дворы домов. Арсений подходит к беленькой Lada Vesta — не сильно богато, но модель-то не старая — и открывает переднюю дверь, приглашая внутрь Антона. Джентельмен херов. Антон поднимает одну бровь и тормозит пару секунд, но на полпути разворачиваться и передумывать уже нет никакого смысла, сбегать — для слабаков, поэтому он, смирившись, подходит ближе и садится на кожаное сидение. Мужчина закрывает за ним дверь, обходит автомобиль и садится в водительское кресло, после чего заводит машину, и она медленно трогается. — Говори точно, куда нужно? — выруливает Арсений с места парковки. Шастун называет адрес, и они выезжают из дворов на дорогу. — А почему Вы кондуктором работаете? У Вас вон, машина есть, наверняка не с этого заработка же накопили? Не думаю, что кондукторам много платят, откуда она у Вас? — быстро тараторит Антон, не отдавая себе отчёта в действиях. Арсений широко распахивает глаза и с удивлением поворачивается на Шастуна, который сам даже опешил от внезапно вырвавшихся вопросов. Всё-таки ему интересно. — Кондуктор — это подработка, здесь по сменам друг друга заменяют, поэтому рабочий день недолгий получается. А в свободное время в театре играю, — улыбается мужчина. — Довольно контрастно, да? А машина… не думай, что я её в два счёта купил, копил долго. Антон кивает, без слов, чтобы не вырвался ненароком ещё один поток вопросов, показывая, что понял и принял информацию, а Арсений снова хихикает. — Почему тебя интересуют мои деньги? Содержанкой хочешь вписаться? — шутит он, и неожиданно внутри у него расплывается что-то тёплое, а сердце делает кувырок, когда он вдруг слышит ответный тихий и такой тёплый смех с соседнего сидения.***
Ехали они минут двадцать, на дороге было совсем мало других автомобилей, из окон дул свежий ночной воздух, а молодые люди, сидящие в машине, разговаривали на различные темы. Антон отвечал не слишком много и часто, но диалог всё равно умудрялся продолжаться и заходить в разные русла, и Шаст был не сильно против, хотя и отрицал это. Парень за время поездки даже смягчается, в какой-то момент непроизвольно обращается к Арсению на «ты» и делает вид, что ничего не произошло и всё так, как и должно быть. Ну, раз уж он после поздней смены, попросив водителя сдать деньги в парке за него, наверняка уставший и голодный, вызвался подвезти Антона… Может, они смогли бы и подружиться, учитывая, что мужчину не оттолкнул даже его бурный характер. Мало кому такое удаётся. Так странно, когда начинаешь задумываться о том, что все вокруг, в целом, плевать хотели на твою жизнь и твои проблемы, люди заняты только собой и никем больше. Своя рубашка ближе к телу, как говорится. Но случайному кондуктору с какого-то перепугу вдруг стало не всё равно. Это одновременно и пугало, и стыдило Антона за вчерашнее поведение, и дарило какое-то умиротворённое и приятное ощущение внутри. Головой Шастун, конечно, не приходил к этому выводу, но он чувствовал. Чувствовал, но старался не думать об этом. Когда автомобиль подъезжает к нужному месту, Антон даже слегка расстраивается, потому что они остановились на теме музыки, и парню вдруг стала очень интересна такая мелочь, как плейлист Арсения. Фамилия у него Попов, кстати, это Шастун тоже узнал буквально пару минут назад. — Это здесь? — тормозит недалеко от входа в здание мужчина. — Ага, — кивает парень, оглядывая из окна знакомую местность. — Ну беги тогда, Антон, — поворачивается Арсений к Шасту и смотрит ему прямо в глаза, взгляд которых, кажется, даже изменился за эти короткие минуты поездки. А парень сглатывает, и всё вдруг встаёт на свои места. Он жалеет, что родился или воспитался вспыльчивым человеком, в груди щемит от вчерашних сказанных слов. Он не знает, что бы делал сейчас, будь на месте кондуктора другой человек. Его бы не подвезли, и он либо остался бы на улице, либо пошёл пешком сквозь усталость и сонливость. Ему тяжело признавать свои ошибки, но он искренне благодарен, что Арсения его порыв агрессии не оттолкнул, поэтому он быстро и тихо, почти шёпотом, произносит: — Спасибо. И опускает взгляд, но будто кожей чувствует, как мужчина в этот момент улыбается и сверкает своими до невозможности голубыми глазами. — Ты мне даже не заплатишь? — усмехается он, не отрывая взгляда от парня, который тоже выдаёт лёгкий смешок. — Сам предложил меня подвезти! Ты знаешь, что мне нечем, — улыбается Антон и чувствует желание отдать ему свои последние деньги за такую-то помощь. И за то, что его приняли со всеми вулканчиками внутри. Но вряд ли мужчине нужны его несчастные пятьдесят рублей, поэтому он делает в голове пометку принести ему хотя бы шоколадку в следующую поездку на пятьдесят четвёртом. — Как это нечем? А как же твой номер телефона? — подмигивает Арсений и сражает харизмой и этим шикарным игривым тоном наповал. Антон не любит признавать неправоту, не любит проигрывать и оставлять слово за собеседником. Но в этой войне он проиграл со счётом два — ноль, чтоб его, этого Арсения. — Тебе он не нужен, Арс. Встретимся в пятьдесят четвёртом автобусе, — хихикает Шастун и рывком выбегает из автомобиля, всем телом чувствуя на себе взгляд запечатанных в памяти голубых глаз. Два — один. Конечно же Антон дал Арсению свой номер телефона, но гораздо позднее, когда смирился со своим поражением полностью, и мимолётных поездок на автобусе стало мало. Когда он понял, что старается каждый божий день специально ездить куда-то, терпеливо ожидая на остановке не первый попавшийся пятьдесят четвёртый, а высматривая в окнах транспорта знакомое лицо в оранжевой жилетке. Когда заметил, что пропускает свою остановку намеренно и выходит чуть позже, на следующей или через одну, лишь бы подольше побыть в транспорте. Когда осознал, что не смотря на то, что в его голове установка «кондуктор Арсений — придурок» ещё с самой первой встречи прописана перманентным маркером, он всё равно каждый раз улыбается, заходя в салон и глядя на мужчину, после чего одёргивает себя почти сразу же и строит самое невозмутимое лицо. И слышит этот его заразительный смешок. Антона раздражает Арсений, но в пятьдесят четвёртом автобусе он теперь проводит куда больше времени, чем раньше. Антона раздражает Арсений, его улыбка эта ехидная, его бесконечно голубые сверкающие глаза, его крошечные родинки и густые волосы, в которые Шаст зарывается носом, сидя у мужчины дома и смотря какую-то документалку на фоне. — Ты придурок, — улыбаясь, выдаёт парень, чтобы не забывать. — А ты — дурачок, Антош.
