Волчья невеста

      За стеклом скользили ровной рябью темные облысевшие деревья, скрывались рядки невысоких домиков и, будто прячась в сонной лощине, замирал даже сам воздух. Питер изучал этот вид из окна лимузина просто в попытке не смотреть на сидевших по другую сторону людей.       Его отец отступать был явно не намерен, а Мэй слишком боялась возражать суровому зятю. Он понимал её и при всём своём желании никак не мог осудить. Не получалось. Ведь он знал, что чувствовала тетя. Они оба с ней в клетке с висящим на дверце золотым замком. Выбраться из такой клетки куда сложнее, чем из Шоушенка, одним подкопом дело тут не ограничится.       Рядом с ним на сидении расположился старичок настолько преклонных лет, что казалось удивительным, как тот способен был не просто заниматься важными бумагами, но и в принципе читать буквы, складывая их в слова, без очков. Ручка противно заскребла по бумаге, а затем одинокий лист пододвинули навстречу пареньку.       — Подписывай, — строго проговорил Ричард.       Ответом послужило глубокое молчание. Питер не одарил его даже взглядом.       — Ты слышал, что я сказал?       — Вы сохраняете власть над людьми, покуда оставляете им что-то. Отберите у человека всё, и этот человек будет уже не подвластен вам.       — Что?       — Это слова Солженицына. Тебе нечего забрать у меня, чтобы иметь власть.       — Ты окончательно выжил из ума рядом с этим человеком. Единственное, что в тебе есть путного — моя фамилия. Без неё ты ничего не стоишь.       — Это больше не моя фамилия. Так что получается, что я в самом деле ничего не стою. Нужно ли так отчаянно распинаться передо мной в таком случае?       — Ты просто не понимаешь, — вмешалась Мэй. — Тони Старк вертит тобой как игрушкой, в случае расторжения брачного контракта ничто не страхует тебя. Тебе придется работать, содержать себя самостоятельно. Подумай, Питер. Люди имеют свойство расходиться, а ты вцепился в человека, которого знаешь всего месяц, с такой силой, будто он смысл всего твоего существования. Это просто юношеская влюбленность, она пройдет.       — Меня мало пугает перспектива зарабатывания денег собственным трудом.       — Ты так говоришь лишь потому, что ни одного дня не проработал. Я тебя всегда содержал. Моими кредитками ты пользуешься для того, чтобы покупать себе все шмотки и прочую лабуду. Ты обязан мне, так что выполни свой долг и сделай то, о чем я прошу. Мы сделали ставку не на того человека, признаю, я ошибся и хочу эту ошибку исправить.       Питер лишь украдкой усмехнулся в ответ, как и прежде изучая взглядом скользящие мимо деревья и длинные заборы богатых коттеджей.       — Как только ты поставишь подпись, Старку даже не потребуется ставить собственную, я всё еще твой опекун, и этого более чем достаточно. Если он обратится в суд, то мы легко оспорим его иск.       — Интересно, что же вынуждает тебя поступить подобным образом? Если бы Тони в самом деле поменял что-то в вашем договоре, то я бы знал об этом. Выходит, тебя пугает даже не потеря денег, а то, что я вышел из-под твоего контроля. А может… что-то еще? — он тихо прищурился, наконец одарив отца недоверчивым взглядом.       Ричард насупился, стал мягко стучать ногой по полу. Что ж, похоже, он и правда что-то скрывал, что-то очень неприятное для него конкретно, что-то такое, что предусмотрел один лишь Тони и более никто. Наконец мужчина вздохнул, проговорив:       — Ладно. Хорошо. Ты прав. Пару дней назад я повторно ознакомился с нашим договором, прямо на кануне сделки, и нашел кое-что интересное, чего не заметил в первые разы чтения. Хочешь, можешь сам ознакомиться.       Забравшись во внутренний карман пиджака, он вытащил сложенные в несколько раз копии договора и протянул их вперед. Питер заметил обведенный желтым маркером пункт. Пару раз моргнув, тот проговорил вслух:       — В случае расторжения брачного договора с подписантом раньше срока, вторая сторона получает автономное право пользования регламентированными и прописанными пунктами выше патентами и другой интеллектуальной собственностью для покрытия расходов, — Питер перевел взгляд на отца. — Я правильно понимаю, что Тони с самого начала предусмотрел вариант, в котором я захочу разорвать брачный договор, и, чтобы покрыть собственные расходы, он имеет право доступа к нашим разработкам?       — Именно так. Возможно, именно поэтому он так стращает тебя сделать это, а вовсе не из благородных побуждений. Видишь ли, — визави потер руки друг об друга, — если ты разорвешь контракт, а не аннулируешь сам брак, то он на законных основаниях получит всё, что хотел, не тратя при этом собственные средства. Я прошляпил этот пункт только потому, что с самого начала был уверен, что ты не пойдешь на нечто подобное.       — Он тебя знатно нагнул. Неудивительно, что ты так бесишься.       — Питер, мы твоя семья. Ты должен быть на нашей стороне.       — Знаете, — он вновь сложил договор и бросил его на столик. — Проблема в том, что за этот месяц я узнал о том, что такое на самом деле семья, больше, чем за двадцать один год.       — Ты идиот! — голос Ричарда сорвался на крик. — Неужели ты не понимаешь, что тобой крутят и вертят как хотят? Ты просто игрушка!       — Игрушка. Верно. Я всегда ей был. Красивая игрушка с милыми глазками, этакая фарфоровая куколка. Моя мама не хотела тоже ей быть и только поэтому ушла. Возможно, тебе следовало заниматься не разработкой нанотехнологий, а производством плюшевых мишек и фарфоровых кукол. Ты бы в этом преуспел.       Лицо старшего Паркера начало краснеть и далеко не от смущения, а от едва сдерживаемой ярости. Глаза потемнели, а на лбу проступила венка. Даже запах в салоне изменился, наполнившись ароматом табака. Обычно это действовало неукоснительно. Питер покорно прятал глаза и пускался в извинения.       Мэй и даже нотариус стушевались, но только не молодой омега. Ему словно всё было нипочём. Оно и не удивительно, у Тони были куда более сильные феромоны, которые он пусть и не способен был учуять и хоть как-то охарактеризовать, зато ощущал, как способен дрожать воздух вокруг. Куда человеку до волка.       Машина наконец остановилась, и первыми наружу, словно голуби из пушки, выбрались его тетя и этот забавный старик. Ричард лишь свирепо облизнул губы, пригрозив:       — Мы с тобой дома поговорим еще раз. Ты сделаешь то, что должен, по-хорошему, или же я найду способ, как сделать это по-плохому.       — Что, снова ударишь меня? Уже пора подставлять вторую щеку?       Альфа засопел носом как разъярённый бык и, похоже, боясь в самом деле исполнить нечто подобное, бросился прочь из автомобиля, хлопнув напоследок дверью. Это была победа. Пусть маленькая, совсем не существенная, но всё-таки победа. Довольный собой, как свинья в грязи, он последним покинул мягкие сидения и перевел взгляд на коттедж, куда более помпезный, чем был у Тони, выражающий своим видом черты строгой классической школы с её прямыми колонами, тяжелыми окнами, расположенными по периметру всех этажей, и даже каменными ступенями.       Но вот глаза заметили серебристый блеск ауди, и в горле закончился воздух. Он приехал. Он нашёл его вопреки всему. Ноги рванули прежде, чем до головы успела долететь хоть одна связная мысль. Волчонок хотел только как можно скорее спрятаться под защитой своего большого страшного волка. Его побег заметил и Хэппи. Мужчина рванул следом.       — Питер, вернись назад, живо! — рявкнул Ричард, быстро обойдя кругом машину.       Холод сковал горло, и он, то и дело спотыкаясь и загребая кроссовками снег, отчаянно продолжал пробираться вперед, сам протаптывая себе путь к вожаку.       — Стив, — тихо скомандовал альфа, — держи периметр, Сэм, успокой Ричарда.       Парнишка одолел последние пару метров, уже обливаясь потом, и не то что пошёл в руки, а натурально прыгнул в них, сжав Тони в железных объятиях рук и ног. Он будто снова встретил солнце после затяжной, почти бесконечной зимы. Оборотень не мог не улыбаться, сжимая его в ответ под спину и кудрявый затылок. По счастью они с ЭмДжей шли на опережение, распределив ресурсы стаи по двум другим местам жительства семьи Паркеров. Теплые губы коснулись мягкой щеки, опалив пылающую кожу колючей щетиной.       — Мой мальчик, — донесся до слуха ласковый шепот. — Ты будто сбежал из Афганистана.       — А мой отец похож на террориста? — улыбнулся он в ответ, чуть отодвинувшись.       — Не хватает только бороды, — взгляд коснулся разбитой губы и красноты на коже. — Откуда это?       Улыбка Питера плавно сползла, и больше объяснений не потребовалось. Всё и так было очевидно. Он взбесил Ричарда, и тот решил действовать радикально. Новый поцелуй замер у высокого лба.       — Теперь всё будет хорошо, никто тебя не обидит.       — Как ты узнал, где наш коттедж?       — Мне помогла твоя зубастая подружка.       — ЭмДжей с вами?       — Ха, а ты думал, что я брошу тебя, лузер? — хохотнула девушка из-за спины.       Он бы хотел отблагодарить её как полагается, если бы не яростная ругань отца, пытавшегося прорваться сквозь натиск Сэма, как бульдозер. Стив же спокойно стоял прямо перед Хэппи, о чём-то очень мило беседуя. Пусть выпускать из рук жаркого, как само солнце, Тони не хотелось, но всё же пришлось.       — Мы всё урегулируем, волчонок.       — Сомневаюсь. Отец нашел в договоре твою лазейку и бросился аннулировать наш брак, решил пойти на опережение.       Темные брови поползли плавно наверх, выражая всем своим видом недоумение. Не столько от того, что они обнаружили его пазл, плавающий на самой поверхности, сколько от принудительных, поистине нецивилизованных мер для решения конфликта. Мужчина нежно перехватил его под щеки и тепло проговорил, глядя на паренька сквозь синие стекла очков:       — Ты ведь доверяешь мне?       — Ты обещал мне безопасную тропу, на которой будет хорошо, — юноша почти невольно сощурился в ответ, чувствуя в горле противный комок.       — Тогда позволь мне позаботиться об этом. Держитесь оба за моей спиной.       И пусть ЭмДжей не нуждалась ни в какой безопасной тропе, но всё же почувствовала себя тронутой чужими словами, бросив на паренька теплый взгляд, и двинулась вслед за Тони. Рядышком с ней будто утенок шёл и сам Питер.       — Вы не подпускаете нас к Питеру, это возмутительно! — рявкнула Мэй. — Это мой племянник, я имею право с ним поговорить.       — Успокойтесь, мэм. Видите, вот он идет к нам.       — Уберите своих псов, мистер Старк! — вторил Ричард.       — Они не мои псы, мистер Паркер, а члены семьи. Так что попрошу вас быть осторожным в выборе слов, — он наконец убрал очки в карман пиджака и подошёл еще ближе. — Могу ли я поинтересоваться, почему вы обманом вывезли моего супруга из университета?       — Я не хочу обсуждать это на улице.       — Так давайте пройдем в дом и решим всё подобающим образом?       Тут ему крыть было нечем. Ричард лишь облизнул губы и проговорил, поманив юношу пальцем:       — Хорошо, мы обсудим всё в доме. Питер, иди сюда.       Омега идти вперед разумно отказался. Сложно было его критиковать за это, а когда на плечо опустилась рука Тони, придерживая его рядышком, как нечто поистине драгоценное, уходить и вовсе перехотелось. Юноша поднял на него взгляд, изучая строгий профиль. Сдаваться просто так Старк не планировал, отдавать его и подавно. Вожака еще ни разу не укладывали на лопатки и в этот раз тоже вряд ли уложат. Если потребуется — будет драться до последнего на интеллектуальном ринге. Питер не смог не улыбнуться в ответ.       — Нет, я, пожалуй, останусь рядом со своим мужем.       — Мы ведь всё уже обсудили, Питер. Мы твоя семья.       — Мальчик не хочет подходить и имеет право этого не делать. У него промокли ноги от пробежки по снегу, у вашего охранника тоже, и если мы не хотим, чтобы они оба заболели, то следует быть более расторопными.       Первый раунд был за Тони. Ричард наконец махнул рукой, позволяя открыть ворота, и люди ровными рядками двинулись во внутренний двор. Старк ни на секунду не выпускал супруга из своего захвата, следом, словно замыкая кольцо конвоя, шествовали Стив и Сэм, то и дело осматриваясь по сторонам не из праздного любопытства, а скорее в попытке понять, насколько тяжело будет бежать при необходимости. ЭмДжей же улыбалась, ей казалось всё происходящее почти комичным, а больше всего нравилось багровеющее с каждой секундой лицо Ричарда.       — Откуда след? — поинтересовался Стив совсем тихо. — Утром его не было. Это сделал твой отец?       — Урод.       — Парни, соблюдаем приличия, ведем себя спокойно и говорим потише. Мы должны уйти отсюда вместе с Питером, не прибегая к насилию. Всем всё понятно? — пророкотало в головах.       В молчаливом согласии они прошли до самого входа, как только открылась дверь, парень почувствовал спасительное тепло. Пришлось стащить отсыревшие ботинки и поставить их прямо в прихожей. Парень с тихим удивлением вытаращился на Стива и Сэма, решивших снять с него куртку и шапку. Смущенно улыбнувшись под ласковыми руками, юноша потопал в сторону открытой гостиной. Тони вновь сжал пальцами его плечо, притянув того поближе.       — Тут ведь есть твои вещи, не так ли?       — Ну, думаю, что сухие джинсы я себе найду.       — Прекрасно, вот иди и переоденься.       Не сказать, что он был против. Носки промокли и теперь противно липли к ногам, сейчас он бы с большим удовольствием переодел их. Поэтому, быстрым шагом засеменив к мраморной лестнице, поднялся на второй этаж.       Под высокими сводами дома, больше напоминавшего резиденцию какого-нибудь графа, ему было смешно находиться. Пафос и жажда Ричарда выпендриться могли тягаться разве что с желанием английской королевской четы производить хорошее впечатление за казённый счет. Ничего живого в этом доме не было, даже ни одного цветка, ни одной кружки, ненароком забытой за завтраком. Только идеальная, стерильная чистота и обои из щелка.       Мужчина провел рукой по дорогому креслу из телячьей кожи. Неудивительно, что Питер так чурался идеального порядка, то и дело оставляя кружки и тарелки на столе или стойке. Это лишь попытка избежать больничной палаты, которой по сути и являлась его жизнь под надзором семьи. Даже камин был таким же как всё вокруг — неправдоподобно стерильным, работающим на спирте. Никакой грязи. Никакой жизни. Никакой воли.       Когда Старк повернулся, то первым делом обнаружил на себе заинтересованный взгляд Мэй. Она в самом деле изучала его, пытаясь осознать, насколько первое впечатление было верным. Ошиблась ли она в своих выводах или наоборот была права? Женщина перевела взгляд на его спутников, в руках Стива, как и прежде, лежала аккуратно сложенная куртка. Несколько секунд она нерешительно открывала и закрывала рот в надежде заставить себя проговорить самое важное. Тони не торопил её, ожидая.       — Мистер Старк… пойдите на попятную, — прошелестела женщина.       — Хотите, чтобы я отдал вам Питера, да?       — Нет, — она подошла еще ближе, боязливо оглянувшись. — В нашу первую встречу я сразу поняла, что вы хороший человек. И я бы с радостью заняла именно вашу сторону в этом споре, но…       — Так займите, — строго проговорил Стив.       — Вы не понимаете, Ричард занимает пост генерального директора.       — Но половина акций принадлежит именно вам, миссис Паркер. Именно ваше слово решающее в конфликтах. Вы глава акционерного общества. Займите мою сторону, защитите свою компанию и Питера.       — Просто сделайте то, о чём я вас прошу. Не упрямьтесь.       Теперь она подступила совсем близко, заглянув в его темные глаза с надеждой, прикасаться не спешила, Тони так и не понял — из чувства такта бета делала это или же от страха.       — Мой зять не так умён, как вы, но он привык получать своё и так просто не отступится. Он не отдаст вам наработки моей сестры без боя. Он очень-очень боялся её, боялся и уважал одновременно с этим. У моей сестры словно был дар видеть, ощущать будущее и опережать ход истории. Только благодаря её уму и талантам мы вообще справились, и мой племянник сейчас… он. Он похож на неё.       Старк коротко прищурился в ответ.       — Так все эти микросхемы придумала мать Питера? Вы знаете где она?       Пожевав губы с неуверенностью, она бросила новый осторожный взгляд через спину, будто тайна, которую она хранила в себе, была опасной. Когда в коридоре раздался стук обуви, зависнувший над ней точно дамоклов меч, женщина тут же отступила назад.       — Итак, — проговорил пришедший к ним тиран семейства, — давайте устроимся в гостиной, там сможем всё как следует обсудить, мистер Старк.       — Подождём Питера.       — Это совершенно необязательно, омегам не стоит участвовать в подобных вопросах, они некомпетентные.       — И всё же мы подождем Питера, — альфа одарил его легким подобием улыбки.       Перечить было бессмысленно, ведь пока губы Тони улыбались, глаза смотрели с неприкрытой животной яростью. Он вдруг почувствовал себя не в безопасности на своей же территории. И пусть Старк определенно выглядел как человек, но тени, игравшие на лице в свете тусклых ламп, отдавали чем-то таким темным, что заставляло внутренне напрягаться. Сердце начало биться быстрее под этим его взглядом, как у кролика в окружении своры собак. Сам того не заметив, он покорно опустился в кресло, словно прижатый тяжелой гирей.       — Всё, я переоделся, — весело проговорил Питер, спустившись по лестнице.       Стряхнув с себя противное оцепенение, Ричард проследил за омегой, нырнувшим под руку Тони, словно птенчик под крылышко большой злой птицы.       — Ну вот, теперь, когда мальчик вернулся, можем в самом деле начать обсуждать дела. Как вижу, вам очень нравится это кресло. Мы устроимся по соседству, не так ли, ребята?       — Конечно, Тони, — весело оскалился Сэм, скользнув тенью к диванчику, он вальяжно плюхнулся на него.       Стив развалился по соседству, удобно устроившись на подушках, местечко нашлось и для Питера, и для ЭмДжей. Они пока лишь наблюдали. Вмешаются, если потребуется. Тони дипломатично предложил рукой единственное свободное кресло женщине, а сам, точно верховный жрец или лектор, остался стоять, убрав руки в карманы брюк.       — Я слушаю вас, Ричард.       Странное чувство наполнило его, ни с чем похожим он еще не сталкивался на своей памяти. Глаза Старка стали будто еще темнее, почти черными, и простая мысль долетала до разума: он не отдаст ему Питера ни при каких обстоятельствах. Тони не нужно было озвучивать это. Старший Паркер нервно облизнул губы и закинул нога на ногу, в слепой попытке вернуть контроль над ситуацией. Шахматная партия началась.       — Я хочу разорвать ваш брачный договор, поскольку обнаружил пункт, который не заметил до этого. Он вызывает у меня массу вопросов.       — Так задавайте мне вопросы.       Первый ход, и его белую пешку тут же сожрали. С таким противником следовало быть осторожным, иначе он уложит его на лопатки за три вопроса.       — «В случае расторжения брачного договора с подписантом раньше срока, вторая сторона получает автономное право пользования регламентированными и прописанными пунктами выше патентами и другой интеллектуальной собственностью для покрытия расходов», — процитировал тот по памяти строки.       — Вас смущает тот факт, что я получу патенты и выброшу Питера из своей жизни, или же вы боитесь, что я как бы украду интеллектуальную собственность и смоюсь? Кем вы хотите меня выставить: мерзавцем или вором?       Невидимый захват, больше напоминавший челюсти медвежьего капкана, сомкнулся прямо на его шее под этим самым взглядом. Ричард начал нервничать.       — Разве стал бы я обвинять вас в чём-то, мистер Старк? Это как минимум глупо, но и вы поймите меня правильно. Я слишком рискую в свете последних событий. Мне нужно понять: с какой целью вы хотите расторгнуть брачный договор?       — Всё очень прозаично — брачный контракт сковывал Питера в действиях и в решениях. Меня тоже. Он вообще создан лишь с одной целью — являться крепкой цепью в браке, где ни один из партнеров не должен дергать одеяло на себя.       — И вас это не устраивает? — тень улыбки скользнула по лицу.       — Нет. Меня не устраивает это хотя бы по той простой причине, что я нахожу его право на свободу таким же неотъемлемым, как право дышать.       — Вы пытаетесь мне что-то сказать, мистер Старк? — призрачная тень растаяла, а сам он куда жестче сжал подлокотники кресла пальцами.       — Разве? Я лишь объяснил свою позицию. Она вам не близка, я понимаю. Ваше право, но если вас так смущает пункт в договоре, то почему бы его не переиграть?       — Переиграть? — он нахмурился.       — Только вы и я в этой игре. Никого больше. Я предлагал этот вариант еще в ресторане.       — Питер — неотъемлемая часть сделки.       — Был, — уточнил Старк, посмотрев исподлобья.       — А где гарантии, что, когда он вам надоест, вы поступите по совести, не оставив его ни с чем?       — Так вы всё-таки пытаетесь выставить меня мерзавцем. Хоть в чём то мы определились. Уже хорошо.       Белых фигур на ментальной доске стало на две меньше. Тони хмыкнул, заметив, как нервозность оппонента стала более яркой. Ричард пожевал губы в ответ.       — Я не пытался ничего подобного сказать. Лишь беспокоюсь о счастье собственного сына.       — Разумеется, — ловко уступил Старк. — Вот только давайте вернемся снова к тому, что мы выяснили в тот день: откупные, лабораторию и акции вы хотели забрать себе, пользуясь страхом собственного сына.       — Ничего подобного.       — Тогда почему вы так нервничаете, Ричард?       — Тревожусь за своего отпрыска.       Тони перевел взгляд на Питера, всё это время наблюдавшего за ним с таким же восторгом, с каким он таращился на него во время боя. Мужчина криво улыбнулся.       — Компания утонет в течение полугода, а если я отступлю, как подобает мерзавцу, и обокраду вас, то не останется ничего. Вы в панике, ведь я отступил от плана и уже изъял бесценный груз. Кто дает гарантии, что я не украду остаток на тонущем судне? Именно это крутится в вашей голове.       — Откуда вы…       — У меня есть прекрасный налоговик, сидящий прямо по правую руку от вас, и не менее искусный агент разведки в отставке. Им не составило особого труда покопаться, позвонить кому надо и подкрепить документами мои мысли о том, что этот брак — крик о помощи, а Питер в нём валюта, обязанная сбить со следа.       Мат. Прятаться больше негде, отвечать нечего. Тони зажал его в углу и вот-вот грозился вырвать с корнем остатки почвы под ногами. Оставалось только одно — быть честным. Мужчина потупился.       — Тогда почему вы вообще решились на эту сделку?       — Патенты. Я не знаю аналога тем схемам, что создает ваша компания. Только поэтому. С этими малышами моя собственная компания шагнет далеко вперед. Лишь потом я увидел, что у вас в арсенале есть кое-что, не уступающее технологиям. Кое-кто назвал бы меня сентиментальным, но я и не отрицаю. Считайте, что именно Питер спас вас от полного краха, ведь патенты я получу в любом случае. Только благодаря присутствию мальчика я готов был тогда думать в ресторане, а не решать очертя голову после всего, что вы так благополучно скрыли от меня, когда мы встретились и подписали договор.       ЭмДжей весело усмехнулась, качая ногой. Стивену бы определенно польстило то, что его упомянули в разговоре. Ричард обреченно качнулся вперед, опустив голову еще ниже.       — Поэтому ваша сегодняшняя партия с кражей и попыткой аннулировать наш с Питером брак играет жестко, вызывая во мне клокочущую злобу. А то, что вы его еще и ударили, добавляет очков сверху. Питер встанет на мою сторону, я в этом более чем уверен. Вы сделали всё от себя зависящее, чтобы он ненавидел вас, Ричард. Вливание в вашу компанию похоже на пир во время чумы. Веселиться нечему, вокруг страшный хаос. Тогда почему бы мне не подписать довольно убыточный для себя договор и не забрать то, что мне полагается?       — Потому что тогда вы уничтожите наследие самого Питера, — подала голос Мэй.       — А вы, миссис Паркер, знаете, что доля вашего племянника составляет всего один процент от всей компании? Иными словами, Ричард дал ему лишь номинальное право числиться, но он же дал ему и хлыст в руки. Решение мальчика может стать контрольным выстрелом в голову. Как же вы согласились на это?       — Это было условие Мэри, — шепнул альфа, потерев пальцами лоб. — Только так она согласилась отказаться от патентов в мою пользу. Она словно знала всё наверняка. Знала ещё тогда.       — Так вы оба лгали мне? Это мама придумала микросхемы?       На лице Питера замерло удивление и смятение. Он пилил затылок отца, грозясь вот-вот просверлить в нём дырку. Ричарду стоило огромных усилий заставить себя перевести взгляд на мальчика и встретиться с глазами, так похожими на её глаза.       — Умная женщина, она хорошо понимала, как устроены мозги её мужа. Сын, родившийся омегой, был большой проблемой. Ведь его можно разве что замуж отдать, но никак не передать руководство компанией. Полагаю, Питер был для вас разочарованием с момента своего рождения. И всё бы ничего, но именно омега создала фундамент вашей компании, на который вы уже позже поставили красивые пустые стены и крышу.       Мэй выражала всем своим видом скорбь и сожаление. Юношу посетила мысль, которую он гнал от себя много-много лет. Скромная догадка, ничего более.       — Поэтому ты столько лет держался от меня на расстоянии? — голос дрогнул. — Потому что я омега?       — Нет. Не поэтому. Ты просто… маленький монстр, который всегда пугал меня.       Слегка качнувшись на каблуках вперед, а затем назад, изучая его с тихим сожалением и грустью, Тони пытался решить, как быть. Расторгнуть брачный договор и забрать патенты было бы неправильным, но зато выгодным решением. С другой стороны, он уже дал обещание, пусть словесное, но ведь дал.       — Два года. Всё будет так, как мы договорились изначально. От своих слов я отказываться не стану и вытащу вас из этого болота своими средствами…       Ричард недоверчиво обвел его взглядом, ожидая, когда последует «но».       — Но, — проговорил Старк, скользнув языком по зубам, — если вы пробуете провернуть у меня за спиной повторное аннулирование нашего брака — утоплю без сожалений. Это первое. Второе — вы увеличите процент Питера от доли компании и акций, так он будет получать нормальные дивиденды, а не крохи со стола. Десяти вполне хватит. Третье — я отправлю к вам своего финансиста, который будет смотреть, куда текут средства. Четвертое и последнее — я хочу знать, где Мэри Паркер.       Парень стремительно оживился, едва не спрыгнув с дивана. Всё его тело обратилось в натянутую стальную струну, не смог от побега остановить его даже Стив. Перечить альфе стаи было попросту невозможно. Юноша подошёл ближе, практически нависнув над отцом. Взгляд серых глаз зацепился за отпрыска, из-за которого и начался весь этот сыр-бор. Причину их проигрыша, причину его личного провала.       — Хорошо. Я согласен, но тоже при встречном условии. Вы не будете расторгать брачный контракт с Питером до истечения оговоренного срока. Я не доверяю Питеру.       — Вы действительно боитесь собственного сына. Почему?       Ричард опалил отпрыска холодным, очень быстрым взглядом, а затем сжал подлокотники кресла теснее, шепнув:       — Он урод. Такой же, как его мать.       — Да как ты смеешь, ты кусок… — зашипел юноша.       — Спокойно, малыш. Пусть будет по-вашему. Теперь последний пункт. Настало время его озвучить.       По мучению, скользнувшему тенью и залегшему между бровей старшего Паркера, можно было понять, что эта тема заставляла его внутренне содрогаться. Складка стала лишь еще сильнее, прежде чем он едва слышно проговорил:       — На Грин-вуд, двадцать два.       — Этаж, номер квартиры? — не унимался тот.       — Двадцать четвертый ряд.       — Ряд? Какой еще ряд?       Теперь и Тони виновато потупился, потерев рукой в затылке. Ему не потребовалось дополнительных объяснений. В противной, залегшей пологом тишине Питеру стало по-настоящему страшно, он то и дело бросал взгляды на этих двоих. На щеках Старка тихо заходили ходуном желваки. Самая мерзкая догадка, что озарила его, заставила увлажниться глаза против воли, а наружу шепотом вырвалось лишь одно короткое слово, переросшее в долгое, сорванное бормотание.       — Нет. Нет. Нет. Нет. Нет, — он забрался пальцами в волосы и всхлипнул. — Нет. Нет. Нет. Нет.       — Питти, малыш. Послушай… — Мэй осторожно поднялась со своего места.       — Так вот почему она не вернулась в тот день. Я всю свою жизнь считал, что она меня бросила. Я считал… я… ты ведь говорил, что она ушла от нас!       — Питти, это несчастный случай. Всего лишь несчастный случай.       Парень подался от женщины в бок, будто затравленный зверь, не давая подступить ближе, не желая попросту принимать её утешение и помощь. Единственной надежной подпоркой сейчас был Тони в этом враждебном, лживом окружении. Именно в нём он и стал искать спасения. Старк обещал его вести тропой, на которой будет безопасно, тропой, где ему будет спокойно. Он почти отчаянно вцепился в его руку, проговорив сорванным шепотом:       — Прошу, пойдем отсюда.       — Конечно, — тихо кивнул мужчина, перехватив его второй рукой, теплый поцелуй достался высокому лбу. — Мы уходим сейчас же. Сэм, забери договор о принудительном разводе, мы будем ждать тебя на улице.       Криво усмехнувшись глупости этой семейки, оборотень привстал со своего места, покорно забрав документы. Тони же, подтянув юношу еще ближе, сжал пальцами его под спину. Остальное они урегулируют позже, когда пыль осядет. Стив прихватил с дивана куртку паренька, которую Питер попросту забыл из-за накатившего ужаса. Когда дверь закрылась вслед за ушедшей гвардией, Мэй подняла на альфу свирепый взгляд, заполненный до отказа слезами.       — Что же ты наделал? Что ты надел? — раздался шипящий шепот. — Ты потерял его, Ричард!       Казалось бы, опустить голову еще сильнее уже было попросту нельзя, чтобы выразить всё свое сожаление. Мужчина задышал тяжелее и куда более отчаянно.

***

      — Вот так, — добродушно проговорил Стив, продев руку в рукав куртки, а затем принялся за вторую. — На улице холодно, а мы же не хотим, чтобы ты замерз.       Питеру, по сути, было всё равно, он бесцветным взглядом наблюдал за исчезающими под ногами ступенями лестницы. Еще недавно ему казалось, что он может выплакать целый океан слёз, а теперь лишь с молчаливым отупением наблюдал за тем, как красивый мрамор с каждым шагом отдалял его всё сильнее от ненавистного дома. Всё здесь напоминало красивый разворот обертки с пустотой внутри. Там ничего не было, никакой конфетки. Только золотая фольга. Сэм тепло погладил юношеское плечо, ощущая, как в воздухе повис тяжелый запах горечи.       — Малыш? — подал голос Тони, тепло погладив пальцем воспаленную щеку.       — Ты можешь, — прозвучало на грани слышимости, — отвезти меня на Грин-вуд, двадцать два?       — Кладбище уже, скорее всего, закрыто, милый.       — Но ты ведь можешь отвести меня, правда? — сонно моргнул юноша.       — Конечно могу.       Они украдкой переглянулись с Сэмом и Стивом, пока под ногами хрустел снег. Питер, как и прежде, казался несколько подавленным, когда рука нырнула в карман и не нашла смартфон, он криво усмехнулся:       — Телефон забыл забрать у отца. Хотя это и не важно. Не хочу туда возвращаться.       — Я могу…       — Нет, это просто телефон, — парень лишь тихо замотал головой. — Очередная вещь, которая не имеет особого значения. Я сам как все эти вещи.       — Питер, это не так, — вмешалась ЭмДжей. — Ты вовсе не вещь.       — Тогда почему же я чувствую себя именно так?       — Знаешь, как мы поступим? — проговорил Старк, наклонившись ближе. — Мы сейчас заедем в магазин, купим цветы для твоей мамы, а затем поедем на кладбище и плевать, что уже закрыто. Поможем перелезть через забор и сами залезем, правда, ребята?       — Само собой, — хмыкнул Сэм.       Только сейчас взгляд Питера немного наполнился светом, который еще совсем недавно беспомощно потух, и на глазах навернулись слезы, а губы мелко задрожали. Парень прекратил идти и толкнулся навстречу с такой силой, будто они вот-вот могли умереть, пока пальцы одной руки отчаянно сжимали пиджак, вторая рука так же отчаянно искала Сэма, Стива и ЭмДжей. Несчастные жертвы его чувств тихо и нежно рассмеялись в ответ, послушно подойдя чуть ближе, замыкая объятия, странные, конечно, в эпицентре которых находился их маленький омега.       — Люди могут подумать, что у нас тут клуб баскетболистов, — хмыкнула девушка.       — Или командные танцы, — вторил ей Уилсон.       — А разве перед командными танцами обнимаются? — теперь подал голос Стив.       — А как же? Ты что, по телеку не видел?       — Нет, лучше все-таки клуб баскетболистов.       — Тогда, когда двери откроются и кто-нибудь зайдет, давайте крикнем: «Тигры, вперед».       Питер и хотел бы продолжить распускать сопли, но как это возможно в компании этих дураков, когда из горла против воли начал литься тихий смех. Вот его семья, те самые люди, на которых он мог положиться и кому мог довериться. Именно они составили ему компанию в машине, они же поехали за цветами. Поэтому, когда Питер стоял у высокого забора с букетом белых роз, не возникло никаких сомнений, что они же пойдут с ним на кладбище, выискивая в кромешной темноте нужный мемориал.       Стив ловко зацепился пальцами за железные прутья забора и быстро пополз наверх, пока Тони, лениво оглядывающий этих двух пыхтящих дураков, решивших посостязаться в скорости просто, дернул с забора тяжелый замок пальцами и со скрипом приоткрыл калитку ворот, приглашая жестом мальчика и его подругу внутрь. Питеру оставалось лишь изнеженно улыбнуться в ответ, скользя в объятия мрачной ночи.       Двигаясь во мраке между рядов, он почувствовал, как колени противно начали дрожать и не от холода вовсе. Просто вот-вот сказанное могло стать реальностью, и, пока снег продолжал падать большими тяжелыми хлопьями на землю, он неумолимо приближался к нужному ряду. Одинокие памятники умерших людей из похожих гранитных плит сменяли друг друга, пока наконец он не остановился у двадцать четвертой, покрытой снегом плиты. Смахнув с гранита белую насыпь, пальцы заскользили по знакомому имени и фамилии. Слова перестали быть просто звуком и обрели форму, вырвав наружу всхлип.       — Давайте пока погуляем где-нибудь, — тихо проговорил Старк, посмотрев на своих спутников. — Питеру нужно побыть одному.       Питер словно маленький утенок подполз чуть ближе. Картина душераздирающая, слишком, пожалуй, даже у Тони встал комок в горле. Возможно, именно поэтому он и хотел отойти подальше, чтобы просто не видеть этого зрелища. Это было слишком больно. Паренек разглядывал надгробие так, как мог бы разглядывать брошенный щеночек мнимую надежду на обретение дома. Он сгреб руками белый снег, к сожалению, вновь ощущая холод, и положил его в высокую прозрачную банку, предназначенную для цветов, укладывал его так, словно это самое важное, что он когда-либо делал, а затем так же осторожно протолкнул цветы в емкость и щепетильно расправил каждую из этих несчастных роз.       — Мама, — проговорил он, мягко обхватив замершими руками собственные колени, — я так скучал по тебе.       Питеру в этот момент было всё равно на тот факт, что в сырых ботинках было противно склизко, а сам он начал понемногу зябнуть, практически сидя в снегу. Важным было лишь то, что они наконец встретились после такого долгого расставания. Вся его вера, построенная на том, что его бросили, таяла по мере того, как он отупело выводил пальцами короткое имя «Мэри». И если имя его отца иронично напоминало о злом тигре из «Жизнь Пи», то имя матери обещало заботу и тепло.       Разговор был таким долгим и насыщенным переживаниями о всех прожитых днях, что он даже не заметил, как уснул, вот так и прижавшись бочком к плите под падающими с неба хлопьями снега. Во сне ему мерещились теплые, ласковые руки, которые он помнил еще из детства и улыбчивые ореховые глаза, похожие на его собственные. Пусть камень не мог заменить ему настоящих объятий, но иллюзия могла. Слабые видения, пришедшие к нему, обдали запахом миндального печенья. Видения, в которых он видел, как она работала, а он наблюдал со стороны за её несложными манипуляциями. Микросхема под пальцами подала наконец признаки жизни.       — Вот так, — шепнула женщина, — смотри внимательно, мой мальчик. Видишь?       Огромный мир, наполненный звездами и сплетениями нитей, загорелся прямо над головой, даря ему все краски вселенной. Такой красивой необъятной вселенной, созданной, казалось, его собственным умом. Питер смотрел и не мог поверить. Наваждение казалось таким реалистичным, таким естественным, словно он говорил с ней живой. Нити, золотые и серебряные, толстые и тонкие, оплетали всё вокруг, а она как паук играла с ними, вязала из них красивые узоры.       — Что-то он долго, — несколько встревоженно проговорил Стив. — Уже почти два часа сидит там.       — Ты прав, я схожу, проверю, — кивнул альфа.       Легкая тень беспокойства заскользила где-то под самыми ребрами, когда он двинулся от машины вперед в сторону забора и, вновь открыв калитку, стал искать мальчишку среди рядов. Тони допускал, что Питер просто решил прогуляться в надежде успокоить самого себя, но следы на снегу были одинокими и вели только к памятнику.       Под ребрами ужалило острой болью. Паренек, как и прежде, сидел на своем месте возле надгробия, запорошенный снегом и обнимающий треклятый кусок гранита. Двинувшись значительно быстрее в его сторону, он наклонился вниз, смахнув с куртки белые хлопья и позвал его:       — Малыш?       Питер сонно загудел в ответ. Сразу потрогав его лоб и шею, мужчина нахмурился, отняв от столь драгоценного памятника омегу и перехватив поудобнее, погрузил в капкан рук.       — Мой маленький глупый мальчик, не следовало мне оставлять тебя одного.