Волчья невеста

      — У него жар.       — Это я знаю, — мужчина перевел долгий взгляд на Наташу. — Что с этим делать?       — Ну, жаропонижающее я ему дала, тебе же предстоит его поить как можно больше и делать компрессы. Где он только умудрился так сильно простыть?       — Обнимался два часа на кладбище с надгробием.       — Что-что делал? — она ответила ему недоумением.       — Папаша у Питера тот еще фрукт оказался. Скрыл от мальчика, что его мама умерла. А вчера этот вопрос случайно вскрылся в процессе разговора. Мы, разумеется, поехали на кладбище, где тот уснул прямо возле памятника, обнимая гранитную плиту.       — Охренеть, — опешивши выдохнула та, вновь поглядев на мучавшегося жаром Питера. — А ты-то как не уследил, что он с плитой обнимается? Куда смотрел?       — Я решил дать ему немного времени для того, чтобы побыть рядом с матерью. Кинь в меня камень за это!       — Я просто… просто обескуражена и потрясена. Какой отец будет поступать так с собственным сыном?       — Полагаю, изначально его мотивы были самыми благими. Мол, если скрыть подобный факт, то Питер будет меньше переживать, но не понимаю, на что он рассчитывал? Скрывать это до собственной кончины? — ему лишь оставалось безвольно развести руками.       — Что теперь планируешь делать?       — Буду следовать два года контракту.       — А потом?       Тони украдкой усмехнулся в ответ.       — Ага, у тебя есть план.       — Я могу поглотить их компанию. Мне лишь нужно пятьдесят процентов голосов правления. Голос Питера у меня есть, а остальные голоса заполучим хитрыми манипуляциями.       — А что насчет самого Питера, мм? Это ведь компания, принадлежащая его же семье.       — Он пока не знает, как управлять корпорацией, Наташа. Ему двадцать один год, да и неизвестно, захочет ли вообще.       — Так ты спроси сначала.       — Сейчас нужно, чтобы температура спала, а уже потом, когда он будет себя нормально чувствовать, я спрошу.       — Вот и славно, — чуть менее сердито кивнула женщина.       — Как Клинт? Шалит, как тебе нравится?       — Лучше переживай за Гвен и Майлза, они вознамерились отправиться в путешествие на Аляску.       — Мечтают встать в собачью упряжку и спасать детей от дифтерии?       — Тони! — уже возмущенно вскрикнула женщина.       — Тише, иначе малыша разбудишь.       Питер выглядел болезненным, тяжело дышал, то и дело морща лоб во сне. Похоже, ему снился дурной сон, наполненный далекими образами прошлого, в тугой связке с бредом. Мужчина смотрел на него с тихой нежностью, пока Наташа подпихивала одеяло с боков, упаковывая паренька, как сосиску в тесто. Милый, можно сказать, материнский жест. Она же сходила за миской и полотенцем, позволив Старку обтереть горящие лихорадкой лоб и щеки. Парень мягко замычал во сне, позвав почти шелестяще:       — Тони… Тони…       — Смотри, даже во сне зовёт тебя. Какая преданность.       Он ничего не ответил на её невинную издевку, разве что прижал прохладное полотенце к горячей шее сильней. Не было никаких сомнений, что рядом с их вожаком ничто ему не угрожало, он позаботится и будет рядом. Спрашивать, пойдет ли он на охоту тоже не имело особого смысла, пойдет, разумеется, ведь Питер болел, а значит, ему потребуется что-то пожирнее куриного бульона. Олень был бы в самый раз.       Мужчина заботливо развалился рядышком с пареньком, перехватив пальцами стакан с водой, и понемногу начал отпаивать свою маленькую птичку. Наташа осторожно встала со своего места, не удержалась от умиленной улыбки, наблюдая за ним со стороны. Это новое, совершенно незнакомое чувство, которого она совсем не знала раньше, напоминало баланс и умиротворение. Чем больше они узнавали Питера и чем сильнее к нему привязывался вожак, тем крепче эти нежные путы окутывали их всех, сжимая в ласковых объятиях. Дверь едва слышно щелкнула, и Старк устроился еще ближе, убрав стакан в сторонку, и обвил паренька руками в надежде разогнать противные сны и хоть немного сбить температуру.

***

      В тишине леса под густым тяжелым снегом слышались слабо различимые шаги, и виднелся десяток глаз, отливавших зеленым цветом в этом самом мраке, они точно хищные огоньки качались. Крупная мохнатая тень, замершая на поляне, подрывала копытами мерзлую землю в поисках съестного. Другая же тень тихо подползла ближе со спины, крепко прижимая к голове длинные уши. Оленей они так и не нашли, бродя всю ночь по округе, зато встретили бизона и выводок. Именно мелочь интересовала его, но, для того чтобы добраться до неё, сначала нужно было уложить папашу. Он подполз еще ближе вместе с серым волком и, бросив короткий взгляд на крупную тушу, так же перевел взгляд на телят.       — Стив, Баки и Бруннгильда — ловите молодняк.       — Удачной охоты, Тони, — тихо проурчала черная волчица.       — Остальные помогайте мне, заманивайте папашу в снег. Бизон будет биться как бешеный.       Вот уж в чём в чём, а в командной игре его племени равных никогда не было. Даже прибывшие новички быстро улавливали правила, покорно подползая ближе. Тень метнулась вперед, загребая лапами снег, и всей своей массой рухнула прямо на спину огромной мохнатой туши. Бизон взревел как ошалелый и забрыкался под зародившийся вой волков, бросившихся в разные стороны, преследуя с одной стороны телят, заставляя их петлять и утопать в глубоком снегу. Другие же члены стаи рванули вслед за самцом, загоняя его всё дальше, то и дело кусая в бока. Зубы, точно острые клинки, проделывали в крепкой шкуре крупные дыры, а когти полосовали плоть, выматывая брыкавшегося и бьющегося в агонии чертовски тяжелого быка, пойманного в мертвый захват.       Для Тони это не более чем родео с жалкими потугами стряхнуть его и попытаться спасти собственную жизнь. От него, от крепких зубов и от железных когтей. Бизон забрыкался с новой силой, лягая воздух ногами и истошно заорал, утопая в снегу. Во рту появился сладкий вкус крови, и когти вошли глубже в крепкую шкуру, полосуя и снимая мясо, точно нож масло. Волки завыли громче, сгрудившись с разных сторон парами. Новый свирепый прыжок громадной белой туши пронзил бок, и бизон, лягнув его из последних сил, поскользнулся в снегу и рухнул.       — Вали его, Тони! — весело и на разные лады заулюлюкали голоса. — Добивай!       Косматая черная тень вцепилась в горло, прогрызая артерии под толстым слоем надежного меха, и на снег брызнула кровь. Разрывая его крепкую плоть, они терзали шкуру на брюхе, выгрызая куски мяса, пачкаясь в бурой густой жиже и набивая мясом желудки. Когда же вожак наконец выпустил из захвата больше не подающего никаких признаков жизни крупного быка, пришёл и его черед есть. Окровавленные сабли зубов показались на пару мгновений и волки покорно расступились, уступая ему место у разорванного брюха.       С привычной торопливостью он вгрызся в разорванную плоть между ребер, забирая самое вкусное — еще горячее, наполненное кровью большое сердце, а затем легкие и печень. Желудок опалило таким приятным теплом, словно он выпил целую пинту виски, наполняя его всё более густым удовольствием от мягкого, пахнущего дичью мяса. Подступивший чуть ближе Клинт заметил как вожак скосил взгляд и вновь покорно отступил немного назад, дожидаясь своей очереди.       Тони почуял запах Стива, тащившего по глубокому тяжелому снегу за горло теленка. Тушка рухнула прямо у черных лап, а вожак столь же плавно двинулся в сторону, уступая место для следующего в очереди. Его правой руке полагались не менее нежные почки, желчный пузырь и лакомые куски мяса с ребер.       — Хорошая была охота, — прогремело в голове знакомым мягким баритоном, — я заберу теленка домой для Питера.       — Забирай.       Лишь половину они смогут одолеть сейчас, вторую же, разбирая до самых костей, отнесут домой, пополняя запасы для завтраков и обедов. Им всем хватит сполна, Тони об этом всегда заботился. Нервничали лишь Майлз и Клинт, привыкшие к тому, что еды хватало впроголодь. Это читалось в дерганных движениях и коротких рывках. Начавшуюся панику задушил на корню вожак, опалив эту парочку свирепым взглядом, вынуждая потупиться нерадивых волков.       — Спокойно, всё будет хорошо, — утешающе шепнула рыжая волчица, толкнувшись широкой мордой в бок своей пары. — Тони хороший вожак, он позаботится о вас обоих.       Поверить в подобное этим двоим было не так-то и просто, пока они наблюдали за тем, как медленно худела тушка. Тони лишь тихо сощурился, устроившись на снегу, то и дело присматривая за новичками. Лишь когда вперед подступили Наташа и Гвен, он украдкой кивнул, разрешая нервным волкам поесть. Наивно полагавшие, что поживиться им будет нечем, они переглянулись, уставившись на еще почти целую спину, наполненную мясом. Будто не жравшие сырой плоти уже очень давно, они вцепились в кожу, разрывая мех, чтобы добраться до теплой крови.       Тони хватило даже этого, чтобы сделать простые выводы. В городе поживиться было особо нечем, а большая часть заповедника была оккупирована их собственной стаей, и вовсе не потому, что он был жадным, а потому что защищал своих. Его семья — его забота, никаких других правил в этой игре не было. Побеждал лишь тот, кто мог столкнуть пинком ноги остальных с пьедестала.       Зубы с жадностью мелких койотов выгрызали плоть, набивая всё плотнее желудки, пока остальные члены стаи сыто развалились на снегу. Старк поднял взгляд наверх, где небеса, уже готовые уступить ночному мраку новый день, наполнялись перистыми облаками и легкой синевой. Звезды таяли, напоминая умиравшим блеском далеких планет о том, что когда-то они были живыми. Зрелище романтичное. Действительно прекрасное. Мысли почти невольно обратились к Питеру и его переживаниям, отдаваясь тихими отголосками по всей стае, словно рокот этих самых умирающих звезд. Из потока сознания его вырвал тяжелый вздох и мягкий стон. Молодой черный волк так обожрался с непривычки, что рухнул в снег боком.       — И частенько у вас вот так? — едва слышно прогремело в головах стаи.       — Да всё время, — так же лениво отозвалась Гвен, развалившись рядышком в своей белой шкурке.       — А мне нравится у вас. Очень нравится.       Лишь услышав скрип, он перевел взгляд на громадную черную тень, до которой ему еще расти и расти. Вожак перехватил теленка лапами и, точно агнца на заклание, закинул себе на загривок, а затем поплелся по снегу вперед. Больше ему следить было не за кем, они наелись и могли отдыхать.       Так же тяжело вслед за Тони поднялись с земли и остальные, собирая куски мяса, ломая длинные ноги и хребет, разбирая остатки. Тор и вовсе запихнул в пасть заднюю ногу вместе с бедром, держа её в зубах точно огромную палку. Они словно кровавый караван шествовали за вожаком, прокладывавшим в снегу тропу для остальных. Пусть со скулежом и на тяжелых ногах пришлось подняться и новичкам под низкий мягкий хохот волчиц. Выгрызать мясо большими кусками Майлзу оказалось сложно на полный желудок, поэтому, когда на помощь пришел Клинт, сумевший в пару жестких, сильных пинков сорвать ребра и часть громоздкой, еще не доеденной спины, он вздохнул с некоторым облегчением.       Некогда огромный тяжелый бизон превратился лишь в некое подобие скелета, лежавшего в снегу, пока они ровным длинным строем двигались к домам. Пищи хватит и на них, и на молодняк, пока не оперившийся и не превратившийся в настоящих волков. Осталось лишь совсем немного подождать, когда вместе с густым снегом начнется первая охота для молодого поколения, а пока же они крепко спали в тепле и безопасности.

***

      Питер приоткрыл глаза, чувствуя слабость во всем своём несчастном теле. Он услышал терпкий, сладкий запах, и в животе противно заурчало. Попытки Тони закормить его возымели эффект. Желудок теперь таки требовал получать пищу. Взгляд зацепился за знакомое лицо.       — Ты проснулся, — украдкой улыбнулся Тони, пододвинув столик ближе, — как себя чувствуешь?       — Будто меня в стиральную машину затолкали.       Мужчина замычал в ответ, сжав в пальцах глубокую японскую ложку для супа, и зачерпнул крепкий коричневый бульон с кусочками мяса, проросшими ростками и тофу, а затем поднёс её поближе к Питеру.       — Тебе нужно поесть, тогда силы быстрее вернутся.       — Тони… — сиплым шепотом отозвался мальчик.       — Давай, открывай рот.       Спорить сил и желания не было. Стоило просто уступить. Юноша покорно приоткрыл губы, позволяя протолкнуть между зубов керамическую ложку. Бульон оказался неожиданно вкусным, наваристым и сладковатым. Заставлять себя его глотать не пришлось вовсе. Тони так заботился о нём, баловал своей любовью и вниманием так, как это делала разве что мама. И эта мысль заставила глаза противно увлажниться.       — Вот так, — довольно проурчал Старк, заполнив ложку новой порцией супа.       Перед глазами застыла противная мутная пелена, когда теплая рука погладила его, а в горло протолкнули еще немного бульона с кусочками мяса.       — Я тебя быстро на ноги поставлю, так что особо много занятий ты не пропустишь. На лекции вместо тебя поехала Шури, пообещала всё заснять на видео и записать конспект.       — Тони… — теперь уже всхлипнул юноша, зажмурившись.       Он такой плакса. Питер за всю жизнь так много не рыдал, как делал это рядом с Тони. Наверное, тот думает, что он маленький сопливый слабак, который только и умеет, что распускать нюни.       — Что такое, малыш?       — Ты… ты тоже считаешь меня жалким? Да?       — С чего такие мысли? — мужчина коротко моргнул, заставив его проглотить очередную порцию.       — Я не знаю. Мне кажется, что я… Почему отец мне не сказал?       — Твоя мама бы тобой гордилась, поверь мне. Ты умный, трудолюбивый и очень-очень храбрый. Ричард лишь полагал, что так сможет уберечь и себя, и тебя от переживаний.       — Я всю жизнь думал, что меня бросили. Как это уберегло меня от переживаний? — слезы горячими каплями скатились вниз по щекам.       — Послушай меня внимательно. Иногда люди совершают ошибки, и некоторые из нас не готовы их признавать. Твой отец один из таких людей. Он боится показаться не таким сильным, боится, что остальные увидят, что он вовсе не из камня выточен, а как все прочие создан из мяса и костей. Самоутверждается за чужой счёт и не признает интеллекта омег по той простой причине, что когда-то его гордость уязвила собственным интеллектом твоя мать. Без неё не было бы компании Ричарда. Ты понимаешь?       Питер медленно кивнул в ответ и коротко шмыгнул носом.       — А ты такой же, как твоя мама. Я уверен, что в тот день она больше всего на свете хотела вернуться к тебе.       Нежные объятия сомкнулись вокруг него, успокаивая и поддерживая. Пусть мать Питера воскресить он не мог, но зато способен был утешить и потянуть вперед за собой, не оставляя места для страха. Парень вновь всхлипнул, теснее сжав пальцами ткань темной футболки. Горечь и отчаяние от пережитой потери, о которой когда-то умолчали, сейчас выливалось наружу болезненным потоком тихого постанывания и слёз. Тони не торопил его, продолжал мягко гладить и ласкать теплую спину. Всё будет хорошо. Со временем всё обязательно будет хорошо. Он позаботится об этом.       Омеге было так хорошо рядом с ним, в окутывающей, ласковой безопасности. Рядом с оборотнем Питер чувствовал себя так, словно его обнимало пуховое одеяло. Юноша до щемящего нежно потерся мокрой щекой об горячую шею, а затем совсем осторожно сжал зубами белесый шрам, зная, как это нравилось Старку. Теплая дрожь заскользила по спине и забралась на загривок, отчего слегка приподнялись темные волоски. Желанные слова лишь повисли в воздухе, но так и не родились. В который раз. Он отстранился, проговорив неожиданно:       — Скоро Комик-Кон.       — О? Вот как. Звучит очень интересно. Хочешь пригласить меня?       — Это собрание гиков, Тони. Там куча ряженых людей, выставки новых игр, комиксов и всё такое, тебе будет не интересно.       — Кто сказал? Переоденусь на манер Роба Старка и буду щеголять по округе с довольным видом короля севера.       — Ты просто… — захихикал юноша. — У меня слов нет.       — Или, может, одеться как Джон Сноу? Как там… ах да… Слушайте мою клятву и будьте свидетелями моего обета! Ночь собирается, и начинается мой дозор. Он не окончится до самой моей смерти. Я не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям. Я не надену корону и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своём посту. Я — меч во тьме; я — дозорный на Стене; я — огонь, который разгоняет холод; я — свет, который приносит рассвет; я — рог, который будит спящих; я — щит, охраняющий царство людей. Я отдаю свои жизнь и честь Ночному дозору в эту ночь и во все грядущие!       — Ты определённо огонь, разгоняющий холод, и свет, приносящий рассвет, но есть загвоздка. У тебя есть и земли, и слава, и супруг, и однажды…       — Однажды что?       — Ничего, — буркнул парень. — Где там суп? Почему ты меня не кормишь?       — Мой маленький капризный волчонок.       Тони с улыбкой отстранился, взяв в руки ложку. Омега уже с готовностью приоткрыл рот, как птенчик открывает клювик. Раз за разом в миске оставалось всё меньше супа. Аппетит юноши его успокаивал. Значит, Питеру не потребуется много времени для того, чтобы снова встать на ноги. В конечном счете паренек сыто развалился на подушках.       — Было очень вкусно. Спасибо тебе большое.       — Еще бы, бизон ведь. Бизоны вообще вкусные.       — Вы что, охотились ночью и завалили этого огромного быка?       — Я завалил, — позволив себе толику гордости павлина, он расправил плечи.       — Опасный ты мужик. С каждым разом убеждаюсь в этом лишь больше.       — Льстишь, — отмахнулся тот театрально.       — Напрашиваешься на комплименты?       — Вполне возможно.       — Что ж, — он расправил одеяло с довольным видом, — ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, и отнюдь не только физически. Моего отца никто так не ставил на место, как ты, думаю, проглотить нечто подобное ему было чертовски сложно. Еще ты невероятно заботливый, понимающий, умный и, надо признать, красивый мужчина.       Тони даже не скрывал того, насколько ему понравилось услышанное. Старк расплылся в улыбке чеширского кота и так же по-кошачьи забрался на кровать, опершись руками по обе стороны от головы своего молодого супруга. Тело Питера пахло болезнью, потом и бизоном. Ванна будет в самый раз для того, чтобы снять с него противную пелену запахов. Когда губы коснулись белой шеи, юноша издал короткий сиплый вздох, уже прикрыв глаза.       — У меня будет для тебя небольшой свадебный подарок, уникальный по своей природе.       — Что? — осоловело проговорил тот, нехотя приоткрыв глаза.       — Хочу сделать тебе приятное.       — Это вибратор?       Тони не сдержал смеха, сотрясаясь в плечах. Мальчишка был само очарование. Издав долгий вздох, он скользнул носом выше по шее, шепнув:       — Нет, нечто совсем иное. Только обещай, что не будешь слишком заигрывать с моим подарком.       — Я не очень понимаю.       — Пойдем, я тебе всё покажу.       Питер и правда не очень понимал, о чём шла речь, но покорно слез с кровати, когда его муж зашагал к двери. Было даже интересно, что это он там такого припрятал для него и почему решил использовать шанс для подарка лишь сейчас. Почему же? Оглядывая темный затылок и спускаясь всё ниже по лестнице, парень с удивлением обнаружил в гостиной новый диван и комод, а затем и обновленное зеркало в древней рамке. Тони дал обещание и исполнил его.       — Ты купил мебель, — отметил тот смущенно.       — Ты попросил — я сделал.       — Это… очень приятное чувство. Мне нравится.       — Твоё слово имеет для меня существенный вес и желания тоже.       — Хочу ламборгини, — вырвалось почти невольно.       — У меня есть ламборгини, в подвале стоит. Можем ездить на ней, не вопрос. Надо только шины зимние поставить.       Парень торопливо поджал губы в растущей улыбке, спустившись еще на пару ступенек вниз, и пока Тони открывал пальцами небольшой чемодан, стоявшей на столе, он изучал своего мужа с голодным интересом. Не о подарках он сейчас думал, а о том, что сделал бы со Старком.       — Я могу помочь тебе поменять шины, — отозвался омега, подступив еще ближе, рука заскользила по спине, прикрытой футболкой.       — Почему бы и нет? Я был бы совсем не прочь.       — А в твой бэтподвал у меня тоже теперь доступ есть? — он хищно прищурился, облизнув взглядом белый шрам на загорелой коже.       — Разумеется. Можешь ходить, когда захочешь, главное — не трогай оружие.       Уже потянувшись навстречу железной коже губами, он коротко замер, когда Старк перехватил его за запястье, надев стальной браслет, очень отдаленно похожий на часы. Замок щелкнул вокруг запястья. Это не совсем то, что он просил.       — О, — проговорил парень, покрутив рукой, — какой милый аксессуар.       — Да, знаю, ты просил часы с Джарвисом, но эти функции легко встроить. Я случайно вспомнил, что у меня в старых разработках осталась эта штука. Весьма полезная, надо заметить.       — И что делает эта прелесть?       — Дай папочке лапку.       Парень в мгновение приобрел красный оттенок от такого ироничного обращения, покорно вытянул руку, вложив её в жаркую ладонь. Тони дважды ткнул по тому, что можно было бы назвать циферблатом, а затем потянул на себя высунувшиеся наружу с механическим лязганьем тонкие поршни и накинул их на костяшки точно вуаль. С таким же приятным шелестеньем и клацаньем вытянулись стальные пластины, затягивая кисть как митенка, оставляя пальцы голыми, зато хромированное железо обняло собой кожу на ладони и тыльной стороне. Питер с удивлением уставился на необычное устройство. Блеск в его глазах стал по-детски живым.       — Ух ты! Черт возьми, это же… обалденно. Что эта штука умеет?       — Посылает высокочастотные звуковые импульсы, способные оглушить противника, и короткие световые импульсы, так же способные ослепить. Еще это лучший кастет, плотности хватит для того, чтобы погасить даже прямой выстрел в руку. Для того чтобы дать отпор, этого достаточно, а вот боевым маневрам тебя научит Стив. Джарвиса я добавлю через пару дней, так же как и датчик слежения. На всякий случай, так сказать.       — Чума. Ты долбанный гений!       — Я знаю, — не слишком скромно проговорил мужчина. — Чтобы сделать звуковой или световой выстрел, достаточно толкнуть руку немного вперед.       Как любой любопытный человек, Питер, разумеется, сделал ровно то, чего делать не следовало бы в закрытом пространстве, да еще и рядом с чувствительным к высоким звукам оборотнем. Тони не успел остановить его раньше, чем звуковая волна окатила пространство вокруг с такой силой, что пустила рябь по воздуху. Мужчина взревел, зажимая руками уши, рухнув на пол. Волосы на волчьем загривке приподнялись, а все мышцы будто окаменели. Заметив такое его состояние, Питер испуганно метнулся к альфе, вновь тапнув по циферблату дважды, и перчатка свернулась в браслет за короткие мгновения. Он осторожно погладил его по жестким плечам. Резцы удлинились против воли, замыкая оскал в приступе боли. В ушах звенело.       — Прости, прости, прости, пожалуйста, — спустя долгие мгновения сквозь грохот крови до него долетели слова. — Тони, прости, пожалуйста… я… я не знал.       Подняв на него волчий взгляд, наполненный животной яростью, оборотень не сразу понял, кто перед ним сидел, перед глазами плавала лишь тень с проблесками каштановых волос. Лишь запах указывал волку на то, что перед ним в самом деле Питер. В обычной ситуации натура бы взяла вверх, и он без зазрения совести свернул бы шею уроду, решившему загнать его в кататонический ступор, но это ведь Питер.       — Прости, — уже проскулил парень. — Я не хотел делать тебе больно.       — Я тебя отшлепаю, маленький паршивец, — прохрипел он в ответ.       — Слава богу, ты слышишь меня.       — Не делай так больше.       — Интересно, а собачий свисток ты тоже слышишь? — прозвучало не без улыбки.       — Точно отшлепаю.       — Спасибо тебе за подарок, милый.       Питер прильнул к нему всем телом, вот так же устроившись на боку прямо здесь, на полу. Нога оплела бедро, а руки теплую шею. Если до этой секунды Тони еще пытался злиться, то теперь начал окончательно и бесповоротно таять в юношеских объятиях. Ну в самом деле, как можно было злиться на этого милого мальчишку? Тем более, что он так боялся причинить ему боль, и все же лежать здесь слишком долго не следовало, малыш мог заболеть еще сильнее. Поэтому альфа сгреб его руками к себе навстречу и осторожно присел, устроив его на своих коленях.       — Пойдем, примешь ванну, потом ляжем вместе смотреть фильм, возможно, ты поспишь.       Питер правда был польщен. До самой глубины души. Всем своим сердцем.       — Сопротивляться бессмысленно, не так ли? — он опалил его коротким взглядом.       — Ты, конечно, можешь попробовать, но я ведь могу просто взять тебя на руки и отнести куда угодно. В том числе и в ванную. Сам должен понимать.       — Ты неисправим.

***

      Новенький телефон лежал в коробке рядышком. А перед глазами назойливо всплывал образ надгробной плиты. Наверное, всё-таки в мире была пара вещей, которые он никак не мог простить собственной семье. Парень покрутил в пальцах ручку, не слушая то, что говорил профессор на записи.       Рука сама собой нарисовала линию. Сначала одну, затем следующую. Теперь, когда он узнал, что все его страдания были созданы ложью отца, картинка больше не желала быть воображаемой, она хотела обрести форму и жизнь. Система, похожая на нечто уникальное, еще не произведенное в реальности. Что-то, созданное лишь им одним, исключительное. Возможно, это просто попытка доказать отцу, что он не прав. Питер вовсе не бесполезный, не бестолковый и он не вещь. Парень утер пальцами назойливые слёзы, начертив еще один переход микросхемы, затем еще один, то и дело оставляя пометки на полях о расчетах. Он так увлекся процессом, что не заметил, как заснул после горячей ванны и плотного обеда.       Тони пришел лишь потому, что паренька не было слишком долго. Заметив его спящим прямо за лекцией, мужчина нежно улыбнулся и, осторожно зайдя в комнату, перехватил его поудобнее, поднял вверх и в этот самый момент заметил записи, оставленные в тетради. То и дело скользя глазами по пометкам, он тихо замычал, переведя взгляд на тихо сопящего омегу в собственных руках.       — Видел бы это твой отец, вырвал бы себе пару прядей от негодования, — ласковый поцелуй коснулся травмированной губы, — мой умный мальчик. Ты еще перевернешь вверх дном этот мир.