Контракт на свободу

       Белоснежный рысак изящно чеканил подковами о камни, лежащие на дороге, и покрытые поздним осенним снегом. На всаднике разноцветные пышные одеяния, длинный плащ с соболиным мехом и высокие наплечники из камня и стали, в которых инкустированы сияющие солнечным светом, очень тонко огранённые самоцветы. В наряде множество деталей, и каждая из них выполнена самыми именитыми мастерами, словно он наряжался не на охоту, а на бал, каждая часть ткани закреплена украшениями из чистого золота и серебра. Из-под лисьей шапки расходятся густые и пышные золотистые пряди волос, длиной в человеческую руку. Точёное лицо, порозовевшее от приятного утреннего холода, всадник улыбается и смеётся, общаясь со своими слугами. Красивый, благородный и всеми любимый первый целитель, лорд Аллесандр Этельен, едет в охотничий лагерь своего дяди от вместо очень занятого государственными делами отца. На фиолетовой попоне закреплены несколько сумок с личными вещами, остальное на лошадях пары слуг, в том числе и дорогие ткани, подушки, парфюм и шампуни, и множество сменной одежды. Настоящий придворный павлин, живущий в роскоши, одарённый магией, прекрасным телом и внешностью, умный и талантливый целитель, которого посещают самые знатные господа и дамы со всего королевства.        Но есть и те, кто считают его опасным оружием в умелых руках, играющих в политические игры. Сам по себе он чист, его разум не обременён интригами, добрая и наивная душа, способная без промедления исцелить любые раны и болезни нужному человеку при дворе, всегда становится частью коварных сетей. И милосердный Аллесандр даже не догадывается, что часто лечит дворян, чьи руки в крови по плечи и даже больше. Он словно сошёл с древних сказок про прекрасных рыцарей, принцев и принцесс, и победу добра над злом. Кто-то сказал, начитался в детстве дурачок и с ума сошёл.        Аллесандр в поездке уже несколько часов, один из слуг едет впереди, так как знает дорогу, двое других тянутся позади. Они наконец сходят с уложенной дороги, снег выпал сразу же после падения последнего листа с дерева, и теперь уже не растает. Внутри целителя не закралась мысль, что сейчас не сезон для охоты, он рад любой поездке, где есть возможность побыть в светском обществе. Не ему же придётся выискивать и гнаться за дичью. В худшем случае сделать несколько выстрелов из охотничьего арбалета.        — Лагерь должен быть уже близко, господин! — отозвался проводник. — Вон за тем уступом увидим их. Можно будет размять затёкшие ноги и поесть с дороги.        — Надеюсь дядя уже организовал охоту, хотя бы несколько жареных уток, — задорно ответил Аллесандр.        — Господин, уток уже не осталось, слишком холодно.        — Тогда кабана, или хотя бы зайцев. Очень уж хочется к огню, и после поспать…        Всадники ускорились, но вскоре обнаружили, стоя на холме, что в лагере на возвышенной опушке не горят костры, нет никакого движения. Приблизившись, они ужаснулись отвратительному зрелищу. Бездвижные тела лежат по всему лагерю, кровь пропитала землю, она тонкими струйками разбрызгана по тканям палаток, одеяний и стягов. Коней нет, они сбежали. Аллесандр напугался, его конь встал на дыбы, целитель еле-еле смог успокоить его поглаживанием по шее.        — Скачи в столицу, к моему отцу, скажи, что лагерь был атакован! — приказал проводнику Аллесандр, спрыгивая с лошади и начиная искать хоть кого-то из выживших. Всадник тут же помчался обратно. — Нужно найти выживших, если они есть, помогите мне!        Слуги сразу же спустились с лошадей, выполняя приказ целителя, их шаги рассеялись по лагерю.        Когда дело касалось спасения жизни, Аллесандр становился другим. Ему становилось всё равно на свои дорогие и пышные одеяния, на свой плащ и образ, кровь не была ему страшна и противна, он переворачивал тела, не снимая перчатки, пачкая трижды вываренную кожу мокрой землёй и содержимым человеческого организма. Они недавно были живые. Множество тел, и часть из них не несла одеяний из столицы. Это нападение? Ссора? Целитель ищет тело своего дяди, но не может его найти, возможно ему удалось сбежать, Аллесандр надеется на это.        Он проходит дальше, видит следы, уводящие к реке, сломанные ветви кустов, и в конце концов находит тело, в котором теплится жизнь. Эту каплю нужно сохранить, яркий свет заполняет округу, кристаллы Аллесандра загораются магией.        — Сюда, я нашёл выжившего! — окликнул он своих слуг, пытаясь остановить кровь. Ладонь легла на глубокую рану на плече. Кости у этого парня крепкие, иначе бы ключица была раздроблена, тепло сходит с пальцев, кровь перестаёт идти.        — Ты не… знаешь… кого спасаешь… — тихо проговорил незнакомец, находясь в полусознании. Аллесандр не обратил на это внимания, пытаясь вытащить раненого к лагерю, мокрая земля на склоне скользила.        Этот парень темнокожий, с рыжими волосами и широким ртом и носом, у него кожаная броня с кольчугой и латными наплечниками, на которых закреплены слова кодекса. Он значит был в столице, и даже служил одному из рыцарских орденов. Вокруг его руки намотана цепь, которая тянет огромное лезвие. Аллесандр старается не смотреть на то, что вместе с лезвием тянется чья-то голова.        Слуги прибыли как раз вовремя, держа в руках мечи наготове. Лорд вскидывает руку, снимая перчатку и смахивая плащ назад, свет начинает пульсировать между пальцев, он пытается вытянуть человека из рук самой смерти.        — Зачем вам мечи? Помогите мне донести его…        Не успел Аллесандр договорить, как они набросились на него, пытаясь ударить в голову. Целитель в ужасе упал на листву, покрытую тонким слоем снега, его ранили в руку, струйка крови упала на грязную землю, он вскрикнул, не понимая, что происходит, и поднял руки, в надежде на то, что его пощадят, но видно, что им это не интересно, мечи направляются к несчастному. Цепь на руке выжившего солдата дёрнулась. Одно резкое движение, и тела слуг разделены пополам. Слёзы рекой потекли из глаз дворянина, он увидел, как этот человек без труда, истекая кровью, находясь почти без сознания, разделался с живыми людьми, словно коса с травой. Ошмётки пролетели прямо перед Аллесандром, оставляя дорожку из внутренностей и тёмной крови, второго же вдавили прямо в грязь, с громким треском и предсмертным стоном, настолько, что и сопротивляться было бесполезно.        Выживший незнакомец упал на колени, его успел поймать Аллесандр, в страхе и истерике, рыдая и дрожа. Он не понимает, что происходит, рана очень сильно болит. На него напали собственные слуги, за что и почему. Целитель продолжает тащить тело солдата к лагерю, цепь звенит, ноги то и дело скользят и спотыкаются, но в конце концов он приносит его к потухшему костру. Кристаллы горят ярче прежнего, создавая источник света среди ясного дня. Вокруг лежат тела убитых, дворянин дрожит от страха, слёзы бурной рекой текут по его нежному розовому лицу. Нужно помочь хоть кому-то, спасти выжившего, это единственное, что он может сделать.        Ладони прикасаются к дровам в костре, Аллесандр читает молитву дрожащим голосом, и через несколько секунд с его ладоней сходят искры, разжигающие потухшее пламя.        В грязи и крови, он бросается к телу спасённого, отстёгивая ремешок наплечника и аккуратно снимая его. Рана глубокая, страшная, полученная ударом двуручного меча, но не раздробившая кости. Целитель снимает вторую перчатку и сразу же залечивает свою рану на руке, с ладоней вновь сходит тепло и свет, сплетающийся в причудливые сияющие формы. Рана солдата начинает затягиваться, он потерял много крови, но будет жить, дыхание и сердцебиение выравниваются, целитель снимает с пояса бурдюк с водой и медленно, нежно поит человека чистой водой, поддерживая за спину, тот в полусознании пьёт, почти не дыша. Аллесандр пытается забыться и отвлечься от всего ужаса, посреди которого он находится. Он смотрит на лицо, волосы, одежду лежащего рядом. Крепкий солдат, хоть и ниже дворянина, выжил после такого удара, и даже кости не повредил, хоть что-то согревает потрясённую и напуганную душу. На голове поднятая маска, целитель приспускает её, причудливая, необычная форма, таких не делают в королевстве. В голове рождаются смутные воспоминания.        Красные отверстия для глаз, оранжевая повязка на клёпаной коже, кровавые линии. Выживший выдыхает, приходя в себя, и Аллесандр узнаёт его.        Плакаты в столице. Его маска изображена на них. Это самый известный преступник, охотник за головами, наёмный убийца и бывший рыцарь ордена Крови, Майк Ангело, и за его голову назначена такая высокая награда, что не каждый способен даже помыслить взять такую работу. Лицо Аллесандра застывает в ужасе, он весь замирает, его сковал неведомый шок.        — Эй, чудила! Что с лицом? — широко улыбнулся Майк, показывая оскал. Такая наглая физиономия, с заигрыванием смотрит на своего спасителя, да ещё и улыбается во все зубы.        Безумный ужас охватывает несчастного целителя, он отпрыгивает назад, бурдюк с водой падает на землю, рука убийцы ловит воду, не проливая ни капли, Аллесандр хватается за землю, чтобы подняться, и со всех ног бежит к своему рысаку. Длинный плащ, как и всегда у аристократов, нужен лишь для красоты, он только начал отдаляться от Майка, как тот схватил ткань и резко потянул на себя, заставив владельца упасть на спину. Лезвие на цепи вонзилось в наплечник, послышался треск кристалла, от которого откололся кусочек. Кони встали на дыбы, помчавшись вдаль. Ткань туго перетянула шею, Аллесандр вцепился в плащ и крепления, отцепляя его, пытаясь захватить ускользающий воздух.        — Убийца без чести, за убийство целителя тебя проклянут боги… — целитель закрыл глаза, проговаривая молитву дрожащим от страха голосом.        — Чудила! Ты чего завыл? — к нему подошёл Майк, сев на корточки, на нём такая же самодовольная и нахальная, но широкая улыбка. — Ты ведь Этельенский целитель? У меня тут для тебя такие новости, малой! Эй, ты куда…        Сознание Аллесандра померкло, он сильно ударился головой, его тело и разум испытали огромный стресс, свет кристаллов иссяк, и целитель потерял сознание.       Майк выдохнул, осмотревшись, ну что за горе свалилось на него. Он поднял лорда одной рукой и поднёс его к костру, отряхнув его плащ, собрав перчатки, разбросанные по округе, счистив своей тканью слишком запачканные места. Трупы, что лежат вокруг, наверное, такой принцессе не понравятся, значит нужно их убрать; Майк поднимает несколько тел без труда, относя их к оврагу, по пути дотрагивается до места своей раны, это же надо было так подставиться. Но сейчас там даже шрама не видно, он переводит взгляд на лежащего целителя, этот парень только что, буквально ценой своей жизни, пытался спасти его, и спас. Очистив место от хлама и тел, Майк подошёл к Аллесандру, лицо такое нежное и прекрасное, как и в тот вечер, красивый лорд, не хочется видеть, как он дрожит от страха и плачет.       И вот через некоторое время Аллесандр приходит в себя.        — Эй, звёздочка! Ты чего свалился? — голос Майка очень задорный, живой, громкой, он склонился над Аллесандром, которого уложил на лежанку из кожи и ткани рядом с костром. — Знаю, я неотразим, но слушай, в столице будто ты не привык к красавчикам!        — Ч-что… случилось? — целитель немного приподнялся, выдохнув, но как только увидел вокруг лагеря и за палатками трупы, припорошенные снегом, вскрикнул, прижав одну руку к своей груди и закрыв глаза. — Ты убил их всех? А теперь будешь мучить и меня, несчастный?        — Да стой ты, пирожок! Я даже трупы немного прибрал, чтобы тут не воняло, и тебе было место, хе-хе! Я не собираюсь тебя убивать, и я не убивал тут никого, ну почти никого, — Майк отстранился и запрыгнул на ближайший большой камень, усевшись там на корточках, задом повернувшись к костру и облегчённо выдыхая. — Я должен был устранить твоего дядю, ну и перед боем что-то меня потянуло, ну знаешь, немного полить осеннюю травку. А тут уже начался бой, я не знаю, почему, но во время моего дела на меня выбежал бомж с двуручем. Ну знаешь, одной рукой держа причиндалы, не очень удобно, он успел рубануть меня.        — Постой! Моего дядю! Отвечай мне правду, наёмник, кто нанял тебя, и мой отец предаст вас обоих суду! — Аллесандр захватил воздух полной грудью, нахмурившись, на что Майк начал громко смеяться, откинув голову. Его копна рыжих кучерявых волос, похожих на сплетённые дреды, подпрыгнула вместе с ним. — Что смешного я сказал?        — Так твой батя и заказал! — Майк остановился, повернувшись, и затих, всматриваясь в лицо дворянина. — Погоди, ты вообще ничего не знаешь там? Ты же вроде столичный, и Этельен, волосёнки то я твои никогда не забуду. Ты настолько милая булочка с повидлом, что не крутишься во всех этих схемах?        — Я… не верю тебе. Лжец… — как только последнее слово вырвалось из дрожащего рта целителя, молнией рядом с ним оказался Майк, накручивая в руках своё лезвие, острейшая и прочнейшая сталь свистела, разрубая воздух.        — Я рыцарь из Ордена крови, малыш. Позаришься на мою честь, обрублю твои драгоценные волосёнки, пусть мне они и нравятся, — голос его стал приглушённым, зловещим, он растворялся в прочих звуках, звуках костра, гуляющего по лесам ветра и свиста стального лезвия на цепи. — Сделаю скидку на твою наивность и на то, что исцелил меня. На, читай, звёздочка.        Майк подтянул свою заплечную сумку и отдал Аллесандру несколько бумаг, свёрнутых в свиток. Целитель аккуратно развернул бумагу, его взгляд стал скользить по тексту, печатям и суммам, на глазах стали наворачиваться слёзы, кристаллы замерцали.        — Но… за что… Я ведь… — печально прошептал Аллесандр, закрывая глаза, из которых пошли тонкие струи слёз.        — Твой отец заказал архиепископа Фетоника, так? Сумма приличная была бы, да и и яд почти подействовал. Если бы ты его не исцелил, — Майк подошёл к костру, разминая ноги. — После этого он заказал твоего дядю, который меня и порекомендовал, а тот назначил за меня награду. Ну и твой дядя решил шлёпнуть тебя, потому что, кажется, ты вообще лечишь всех, кого видишь.        — Но мы ведь были в таких прекрасных отношениях…        — Да, и поэтому решил пригласить твоего отца, который послал вместо себя тебя. Ну так, чтобы потом обвинить в твоей смерти любимого брата, — Майку стало жалко этого наивного и чистого дурака. — Как ты вообще такой вырос там? Как ты в этом гнезде уебанов то вылупился, птенчик?        — Папа… — Аллесандр закрыл лицо ладонями, покачиваясь из стороны в сторону.        — Ну это, ну ты чего? Да всё образуется, не парься ты так, это же норма для дворян. Хочешь анекдот? Только не куксись! — Майк крутился вокруг рыдающего, словно напуганный ребёнок, Аллесандра, покручивая цепь в руках. — Чем отличается гном от апельсина, знаешь?        В ответ Аллесандр, шмыгнув носом, лишь покачал головой.        — Когда снимаешь апельсин с дерева, он ещё живой! Ахах-ха-ха-ха! — Майк залился громким смехом, настолько заразительным и смешным, что целитель не сдержался и стал смеяться вместе с ним, сквозь слёзы. — Ну вот, другое дело. Я тебя точно не трону, ты меня спас, забрал у смерти мою жизнь, за что я твой братан теперь! У тебя есть другие братаны?        — У меня было два старших брата… Старший научил меня разделывать оленей и кроликов…        — П-годи, были?        — У старшего отказало сердце во сне, а средний сломал шею во время охоты… — печально ответил Аллесандр, наминая свой плащ. — Я один остался… и каждую весну хожу на их могилы, молиться за души… Я ненавижу себя за то, что меня не было рядом.        — Какой же ты дурачок, звёздочка… Одно дело, когда гнилые уроды заказывают друг друга, но как они посмели заказать тебя? — Майк протянул руку, на кожу перчатки упала капля слезы, убийца аккуратно вытер их. — Твоих братьев убили, это не несчастные случаи, милый…        — Что же мне теперь делать? — спросил тихо Аллесандр.        — Теперь ты мой пленник, я попрошу за тебя выкуп, вернусь в Орден, и убью твоих отца и дядю, — тихо ответил Майк. — Аристократы должны быть такими, как ты.        — … Но тогда нужда в таких, как ты, отпадёт, — слова Аллесандра приятно удивили Майка. — Позволь мне поговорить с отцом и дядей, позволь мне остановить их.        — Позволю, малыш. А сейчас тут оставаться нельзя. На нас с тобой охотятся, — одним движением лезвия Майк потушил огонь в костре. — Наберём тут пожрать, и пойдём в мою берлогу.        — Берлогу? Ты спишь с медведями? — удивился Аллесандр, испугавшись своей участи, на что Майк рассмеялся, но быстро понял, что это была не шутка. Бедняга вообще не жил жизнью.        — Ну, хату, временный дом, берлогу по факту обстановки, наверное, хех.        — Сэр Майк, я так и не узнал, откуда ты знаешь меня? — спросил Аллесандр, поднимаясь со своего места.        — Ха, точно, — Майк подошёл к Аллесандру и взял его руки, после закружив и опустив, поддержав за талию и нахально улыбнувшись, смотря прямо в глаза засмущавшегося целителя. — Ты недостаточно веришь, что эта ночь не закончится никогда?        — Так на том балу Слёз и Поцелуев был… ты? — на выдохе произнёс длинноволосый мужчина. — Ты выполнял заказ?        — Быстро схватываешь, звёздочка, — наёмник отпустил Аллесандра, приподняв его обратно и продолжая собирать необходимые припасы.        Целитель нашёл момент посмотреть на своего пленителя. Помимо ранее увиденного доспеха, у него широкие штаны из синей ткани, похожей на парусную, словно шаровары, с множеством карманов и заклёпок, заправленные в серые ботинки со стальными накладками. По редким местам, открывающим тело, можно сказать, что Майк очень натренированный и крепкий боец. Майк то в свою очередь вдоволь насмотрелся на своего пленника, таких красивых людей он давно уже не видел.        — Мы в не очень хороших местах, тут полно таких уебанов, что мама не горюй. Людоеды, бандиты, дезертиры, повстанцы. Ну и всякой монстрятины тоже хватает, — наёмник набивал рюкзаки всем, что можно было использовать, благо добычи много.        — Тогда почему ты тут скрываешься?        — Нуу, тут безопасно, хе-хе! — усмехнулся Майк, продевая через ремни на полных рюкзаках руки. — Что, боишься, что отдам людоедам? Тебя то они неделю есть будут, суп поди наварят.        — Что ты такое говоришь? За убийство целителя наказывают сами боги.        — Оу, тогда мне предстоит стать богом, что накажет твоего отца, дядю, и себя, пирожок? — зацепил рульку из палатки зубами, крикнув. — Пофли!        Аллесандр взял лишь подушку и свою сумку с парфюмерией и средствами для омовения. Он идёт за Майком по пятам, без сопротивления. Наёмник знает закон чести, он не станет просто так убивать дворянина, особенного того, кто его спас.        — Скажи, только честно, Звёздочка, думаю, врать ты не умеешь, — Майк откинул нить, доев кусок мяса. — Если бы ты знал, что я убивал дворян, в том числе хороших, ты бы спас меня сегодня?        — … Каждая жизнь — это редкий самоцвет. Я Первый Целитель, Свет наделил меня силой… Мой долг — защищать жизнь любой ценой.        — Тогда ты точно поехавший, но знаешь, свой целитель под рукой всегда круто! — усмехнулся Майк. — Даже зная, что я собираюсь сделать.        — Не убивай моих родственников, пожалуйста. В них ещё осталась честь, я не хочу их смерти…        — Эх звёздочка, какой же ты милый, — промычал задумчиво Майк. — Ладно, пока сами не нападут, не буду.        — Спасибо тебе, Майк…