Call the attending

Излишне говорить, что Мидорию и Бакуго наказали. Бакуго отстранили от работы на неделю, а Мидория оказался на испытательном сроке, учитывая другие выдвинутые против него обвинения. Очевидно, несколько медсестёр тоже были не в восторге от его заигрываний. Шото не берёт отгулов на работе. За неделю отсутствия Бакуго он лечит пациентов, справляется с нагрузкой, как обычно. Для него это лучше, чем сидеть в жутком старом отцовском доме и размышлять о жизни. Шото из тех людей, которые предпочитают оставлять всё прошлое в прошлом, где ему и место. Однако он не игнорировал свои чувства. Напротив, он работал с ними — в буквальном смысле. Работа помогает ему собраться. В промежутках между диагностикой и лечением пациентов Шото сформулировал чёткую стратегию того, как поступить, когда Бакуго вернётся. Он ему нравится. На данный момент это неизбежно приходится признать. И теперь, когда пари между интернами отменено, он не может прикрываться им в качестве оправдания. Бакуго в свою очередь сказал, что им нужно поговорить, так что Шото собирается с духом. Хотя он и не уверен, чего хочет, он больше не заботится о том, чтобы сохранять дистанцию с Бакуго. Это в прошлом. Даже если это не так, Шото устал притворяться, что ничего к нему не чувствует. Остальные интерны — ладно, теперь они его друзья — опосредованно наслаждаются отсутствием пари. — Весна пришла, — радостно провозглашает Серо, со вздохом припадая к плечу Киришимы. — Полноправно, ребята. Мы особенные. — Здорово, чувак, — поздравляет Киришима. — Я почти впечатлен. Вы с Миной, конечно, быстро работаете. — Что? — Серо бросает на Ашидо возмущённый взгляд. — Ты издеваешься надо мной. Ты уже сделала ход? — Я пригласила Урараку выпить со мной, — Ашидо сверкает дерзкой улыбкой и делает пальцами знак мира. — Мы идём в эту субботу. — Плевать. Я всё равно впереди, так как первым залез в штаны к ординатору, — надувает губы Серо. — А вот и нет, — одновременно произносят Ашидо, Киришима и Джиро. Все смотрят на Шото, и тот краснеет. — Оставьте меня в покое, пожалуйста. — Ненавижу вас, — Серо тыкает пальцем в каждого из них, но останавливается, когда доходит до Шото. — Но не тебя, приятель. Ты жертва. А все остальные могут поцеловать меня в задницу. — Каминари уже позаботился об этом, — сухо бормочет Джиро. Ашидо фыркает, Шото приходится сдерживать улыбку, а Киришима закатывает глаза. — Вы как дети. — А ты как девственница, Кири, — Серо возмущенно фыркает. — Как трахнешь кого-нибудь, как мы, только потом говори. — Предпочел бы этого не делать, — Киришима бросает взгляд на Шото. — Кстати, о задницах… Есть новости о том, что будет с подонком Мидорией? — Он всё ещё на испытательном сроке, но до меня дошёл слух, что его переведут в другую больницу, — сообщает Ашидо. Поджав губы, она рассматривает свой идеальный розовый маникюр. — Ему повезло, что он не попал мне в руки. Я знаю, как пройти проверку на полиграфе. — Ты пугаешь, — весело говорит Серо. — В таком случае, скатертью ему дорога. — Он хлопает Шото по плечу. — Болею за тебя и Бакуго. — Спасибо? — Шото хмурится. — По правде говоря, не знаю, что ему сказать, когда он вернётся. — Я покажу. Серо, подыграй мне. — Ашидо ждёт, пока Серо встанет напротив неё, затем она обнимает его за плечи. — Бакуго, мне жаль, что я так долго игнорировал тебя. Я хочу, чтобы ты выебал меня. — О, наконец-то! Я думал, ты никогда не попросишь. — Возьми меня прямо здесь, папочка… — Заткнитесь. — Джиро бросает в них пустую банку из-под сока. — Не слушай их, Тодороки. Просто будь честен с ним. Шото надеется, что все будет так просто. *** Когда Бакуго возвращается, Шото не уверен точно, как стоит вести себя с ним. Они не пересекаются по утрам. Шото нужно к пациентам, а Бакуго, вероятно, нужно встретиться с шефом Айзавой, чтобы снова приступить к работе. Не столкнуться с ним было едва ли не хуже, чем встречать его за каждым углом. Этого времени хватило Шото, чтобы переосмыслить. После того, как Шото заканчивает обход, он, наконец, замечает Бакуго. Он слоняется без дела у торговых автоматов на самом верхнем этаже больницы. Должно быть, он просмотрел расписание Шото и решил подождать. Когда они встречаются взглядами, Бакуго сдвигается с места и решительно направляется к нему. — Тодороки. — Он медленно оглядывает Шото с ног до головы, как будто пытается запечатлеть его образ. — Бакуго. — Он прижимает руку груди. Это не заставляет его меньше нервничать. — Нам всё ещё нужно поговорить, не так ли? — Ага, — Бакуго оглядывается по сторонам, видимо ищет уединённое место. — Не здесь. Пойдем со мной. Шото безмолвно следует за ним. Он должен поберечь мужество для того, что хочет сказать. Он никогда не умел признаваться в своих чувствах. Чёрт побери, он даже никогда этого не делал. Фантазировал об этом, но до дела не доходило. В старших классах у него не хватило смелости. Сейчас её и подавно нет. Бакуго ведёт его в комнату отдыха для персонала двумя этажами ниже. Войдя внутрь, он окидывает её взглядом и запирает дверь. Сердце Шото совершает кульбит. Его желудок делает сальто назад. Дерьмо. Это больница, а не Олимпийские игры. Почему он так сильно паникует? — Я хотел извиниться, — говорит Бакуго, сильно удивляя его. — Что? — Шото прищуривается на него. — Почему… За что ты извиняешься? — За Деку. За всё то дерьмо, что произошло, — Бакуго со вздохом проводит рукой по волосам. — Это я виноват. Он постоянно пытается вывести меня из себя, и на этот раз ты попал под перекрёстный огонь. — Нет, ты не виноват, — вздыхает Шото, качая головой. — То есть… Разве мы не должны винить во всем самого Мидорию, вместо того чтобы говорить подобное? Бакуго медленно выдавливает улыбку. — Да, думаю, ты прав, — он прислонился спиной к столу. — Если это всё, тогда нам есть ещё о чём поговорить. — Знаю, — Шото делает глубокий вдох. Он выдерживает пристальный взгляд Бакуго, игнорируя бешено колотящееся сердце. Он может это сделать. Он должен это сделать. — Я размышлял об этом в последнее время. О тебе. И обо всём этом. О нас. — Он делает паузу. — Ты сказал мне однажды, что я тебе нравлюсь, а я не… Я правда не знал, как быть. После всего случившегося, кажется, я понял, что я... ну, по правде говоря, я некоторое время думал… — Тодороки, — губы Бакуго изгибаются в довольной улыбке. — Как же плохо у тебя получается. — Зачем говорить это мне в лицо в таком тоне, — краснеет Шото. — Прости. Это очень мило. — Звучит просто оскорбительно… — Ты так чувствителен, — Бакуго подходит к нему, кладя руку на поясницу Шото. Он притягивает его к себе, его дыхание касается губ Шото. — Прав ли я, предполагая, что ты передумал? Шото едва заметно кивает. — Я хочу начать всё сначала. Мы можем это сделать? — Конечно, — улыбка Бакуго становится чуть шире. — В таком случае, у тебя есть ещё один шанс ответить. — Он прикасается к лицу Шото, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Ты мне нравишься. Шото вдыхает его запах; поднимает руку, чтобы накрыть его ладонь своей. Он выдыхает все сомнения со словами: — Ты мне тоже. Затем Бакуго целует его так, что у Шото буквально перехватывает дыхание. Язык Бакуго крадёт весь воздух, переплетаясь с его собственным, согревая рот, как солнце в жаркий день. Тело Шото жаждет большего. Он помнит это чувство, хотя прошли месяцы с тех пор, как они в последний раз прикасались друг к другу. А ещё он был пьян в ту ночь. — Погоди, — бормочет Шото, когда руки Бакуго скользят под его форму. — Погоди. Мы не можем... делать это здесь. — Всё в порядке. Я запер дверь. — Это не… Шото сдерживает стон, когда зубы Бакуго впиваются в кожу над ключицей. Он проводит языком вверх по шее Шото, а затем впивается ещё одним головокружительным поцелуем. Шото коротко выдыхает, потираясь о колено, зажатое между его ног. Бакуго останавливается, положив руку на внутреннюю поверхность бедра Шото, и встречается с ним взглядом. — Всё хорошо? После всего, что произошло, Шото больше не видит смысла говорить "нет". Он хочет этого. — Всё хорошо, — выдыхает он, касаясь кончиками пальцев плеч Бакуго. — Я хочу тебя. — Тогда больше не смею заставлять ждать. Шото плавится изнутри от жарких прикосновений Бакуго. Он тесно прижимается к нему, и в конце концов поднимает на руки, словно он ничего не весит. В комнате отдыха для персонала нет кроватей, поэтому Бакуго садится на диван, а Шото – сверху. Шото сам раздевается, затем нетерпеливо срывает одежду с Бакуго. Сердце ощущается где-то в горле, готовое вот-вот вырваться наружу. К чему бы не прикоснулся Бакуго, везде жарко. Шото едва может дышать от возбуждения. — У меня нет презерватива, — произносит Бакуго на ухо Шото. — Всё в порядке, — отвечает Шото. Он едва соображает. — Он мне не нужен. Поторопись. — И смазки тоже нет. Тебе нормально будет? — Тут должно быть что-то, — нетерпеливо говорит Шото. — Вазелин? Алоэ? Бакуго тянется к шкафчику рядом с диваном и роется в ящике одной рукой. Он тихо ругается, его теплое дыхание касается шеи Шото. Он со вздохом откидывает голову назад, желание урчит у него в животе. — Есть. Шото не обращает внимания на то, что он использует. Он рвано дышит и держится за плечи Бакуго, когда он проникает в него. Он так давно не испытывал подобного ощущения, что успел позабыть. Его хватка ослабевает, и он откидывается назад, позволяя Бакуго войти ещё глубже. — Держись за меня, — говорит Бакуго, его голос рокочет в горле Шото. Мышцы его плеч напрягаются, когда он двигает бёдрами. — Жёстче, — стонет Шото. — Делай это жёстче. — Пытаешься свести меня с ума, не так ли? — хрипит Бакуго. Шото затыкает его поцелуем. На вкус он как кофе. Его волосы мягкие под пальцами Шото. Идеальный. И его тело тоже. Его мышцы напрягаются под загорелой кожей, и это походит на волшебство. Всё в нём кажется идеальным, за исключением его характера. Тем не менее, Шото рад, что влюбился в него. Он не может поверить, что потребовалось так много времени, чтобы осознать это. *** — Слышал, ублюдочного доктора перевели в Иокогаму. Не так далеко, как хотелось бы, но, по крайней мере, он наконец-то ушёл. Шото поднимает взгляд от карты, чтобы встретиться взглядом с Ашидо. — Это первая хорошая новость за весь день. — Жаль, что у него не отняли лицензию, — бормочет Джиро, покусывая один из своих обломанных чёрных ногтей и скривив губы. — Такие люди ни за что не смогут серьёзно относиться к медицине. — По крайней мере, он больше сюда не вернётся. О, и я слышал, что Бакуго сломал ему нос, — кивает Киришима. — Правда? — Шото прячет улыбку. Конечно, он уже знал. Бакуго с гордостью рассказал ему об этом. — Какая трагедия. Пока остальные болтают о судьбе Мидории, Шото смотрит через пост медсестёр в коридор, ведущий в отделение неотложной медицины. Бакуго разговаривает с ординатором-ортопедом Яойорозу. Они встречаются взглядами, и сердце Шото начинает учащенно биться в ответ на слабое подергивание губ и на то, как Бакуго наклоняет голову в знак приветствия. Когда Шото отворачивается от него, он поднимает вверх три пальца. Попрощавшись с интернами и оставив карту на посту, Шото направляется в третью дежурку и ждёт. Бакуго не заставляет себя долго ждать. Он заходит, запирает дверь и прижимает Шото к себе. Целует горячо и нетерпеливо. На языке привкус мятной зубной пасты. Должно быть, он ещё не пил кофе. Шото просовывает руки под форму Бакуго, проводя пальцами по позвонкам. Его мышцы напрягаются под руками Шото, и он выдыхает ему прямо в губы. — Сколько у тебя времени? — бормочет он. — Достаточно, — Шото прижимается бёдрами. — В любом случае, ты, кажется, уже завёлся. — Какой же ты говнюк, — Бакуго разворачивает Шото и прижимает его лицом к двери, проводя пальцем по поясу его штанов. — Сними сам. Шото подчиняется, его пальцы дрожат от спешки. Он едва успевает их снять, когда Бакуго вонзается в него. Его член упирается в живот Шото, и он издает дрожащий стон. Каждый толчок Бакуго сопровождается поцелуем в шею Шото. Он посасывает кожу под ухом, слегка прикусывает зубами. Зажав рот рукой, Шото прислоняется лбом к двери и пытается сдержать крик. Рука Кацуки скользит под его форму, поднимается вверх по животу, дразня грудь. Другая – двигается вдоль члена Шото от основания к кончику, медленнее, чем толчки. Он делает это нарочно. Будь его воля, вся больница каждый раз слышала бы, когда они это делают. — Не... трогай, — Шото прикусывает кончик своего пальца. — Кончаю… — Всё в порядке, — шепчет Бакуго ему на ухо. — Давай. Шото собирается возразить, когда раздаётся стук в дверь. Пульс Шото учащается, когда ручка поворачивается и голос по ту сторону двери зовёт: — Доктор Тодороки? Вы там? Вас вызывают на пейджер. — Я сплю, — отвечает Шото, не задумываясь. Он резко вдыхает, подавляет ещё один стон, когда Бакуго проникает глубже. — Я…я, то есть… спал. Дайте мне десять… десять минут. — У вас пять минут. Шаги удаляются, и Шото едва ли не падает в обморок от облегчения. Он издает слабый стон и сжимает руки в кулаки, упираясь в дверь. Когда он кончает, его ноги окончательно подкашиваются. Если бы Бакуго не держал его, он, вероятно, упал бы. Бакуго выдыхает и отстраняется, кладя одну руку на талию Шото. Другой рукой он тянется к коробке с салфетками, а Шото прислоняется спиной к его груди. — У тебя есть пять минут, — говорит Бакуго, оставляя поцелуи по всей длине шеи Шото. — Я подожду десять минут. Если кто-нибудь спросит, скажи, что ты меня не видел. — Ага, — Шото закрывает глаза. — Хотелось бы, чтобы нам не приходилось скрываться по углам. — Только от медсестёр. Они любят посплетничать, — Бакуго выбрасывает использованный презерватив и салфетки в мусорное ведро. — Можешь стоять? — Я в порядке. Шото отодвигается от него, дрожащими руками поправляя одежду. Сделав глубокий вдох, он вновь становится спокойным. Он поворачивается, чтобы притянуть Бакуго к себе для прощального поцелуя, желая, чтобы это продолжалось как можно дольше. Бакуго останавливает Шото за рукав формы, прежде чем он успевает дойти до двери. — Поужинаем сегодня? Шото улыбается. В последнее время он часто улыбается. — Конечно. Вызови меня, — он отпирает дверь. — Скоро увидимся. Он выскальзывает в коридор, улучив минутку, чтобы убедиться, что не выглядит растрёпанным. — Вот вы где! — на него набрасывается медсестра, как только замечает его, сует в руку карту и ведёт по коридору. — Вы нужны в пятой палате. С работой стало легче справляться в том смысле, что у Шото больше не задумывается над каждым шагом. Но появилась другая сложность – что-то вроде сексуального пробуждения. Когда захочет, он может заниматься этим с Бакуго. Это не влияет на работу, но его беспокоит, что люди станут замечать, насколько близки они с Бакуго, как часто они пропадают в одно и то же время. Если кто-нибудь присмотрится повнимательнее, то увидит, что их отношения выходят за рамки типичных отношений ординатора и интерна. Они не особо осторожны. Хотя Шото не уверен, что они столкнутся с какими-либо последствиями, если правда вскроется. Он пришёл к такому выводу, наблюдая за другими ординаторами, а также за своими коллегами-интернами. Он был слишком обеспокоен из-за Бакуго и Мидории, чтобы замечать это раньше. Например, Джиро и глава отделения ортопедии, похоже, проводят много времени вместе. Шото редко видит улыбку Джиро, но она почти всегда светится от счастья, когда Доктор Яойорозу рядом. Про отношения Серо и Каминари давно уже известно, но Шото задаётся вопросом: не проигрывала ли Джиро с самого первого дня. То, как они ведут себя вместе, безусловно, подозрительно, но Джиро так и не попалась. Киришима – единственный, кто не проявлял интереса к свиданиям. В первую очередь, казалось, что он участвовал в пари, только чтобы не прослыть белой вороной. Тем не менее, они стали намного ближе, разделив свою любовную драму. К большому недоверию Шото, интерны почти начали чувствовать себя семьёй. В обед Ашидо находит Шото прежде, чем тот успевает дойти до кафетерия. — Тодороки! Есть пустая палата, которую оцепили из-за биологической опасности. Хочешь пробраться туда и посмотреть с нами телевизор? Несколько месяцев назад Шото сморщил бы нос от такого предложения. Сейчас он просто пожимает плечами и отвечает: — Конечно. — Отлично, — Ашидо с ухмылкой хлопает его по плечу. — Возьми свой обед и присоединяйся к нам. Шото наблюдает, как она убегает по коридору. Он изо всех сил старался не улыбаться слишком часто, чтобы не испортить репутацию ледяного принца. Он с радостью улыбается в присутствии друзей и Бакуго, но для него важно соблюдать видимость на публике. Он не может допустить, чтобы окружающие думали, что с ним можно с лёгкостью пообщаться. Друзей, которых он непреднамеренно завёл, уже предостаточно. — Тодороки, — чья-то тёплая и знакомая рука обхватывает его запястье. Уголок рта Бакуго дёргается, когда они встречаются взглядами. — Я подслушал ваш разговор. Не возражаешь, если я присоединюсь? — Не возражаю, — Шото смотрит на него на мгновение дольше, чем нужно. — Давай быстренько купим еды. Они заказывают обеды и находят пустую палату, где интерны заняты пролистыванием каналов. Ашидо - первая, кто замечает гостя Шото, и расплывается в самодовольной улыбке. — Доктор Бакуго. Я надеюсь, вы добровольный соучастник? — Да, чёрт возьми. Джиро фыркает, а Ашидо хлопает в ладоши. — Такое отношение мне нравится. Присаживайтесь. Бакуго занимает свободное место на койке и тянет Шото за собой. Киришима отодвигается, чтобы освободить для них место, одаривая Шото неприятной улыбкой. — Да! — восклицает Серо, полностью поглощенный просмотром каналов. — Показывают "Акиру". — Никакого аниме. Хочу посмотреть "Ханзаву Наоки". — Какое же это клише. Давайте посмотрим, сможем ли мы найти "Кунодори". — Поговорим о клише: мы собираемся смотреть медицинскую драму в больнице. Когда сами врачи. Шото тихо смеётся. Достаточно, чтобы его никто не услышал. Бакуго обнимает его за талию, его взгляд устремлён к экрану телевизора. Он улыбается; редкая, расслабленная улыбка, которую Шото пытается запечатлеть в памяти. Многое произошло за последние несколько месяцев. Драма, душевная боль, беспокойство и многое другое. Но прямо сейчас Шото чувствует себя довольным. Чувствует себя свободным. Как он и думал, он действительно рад, что влюбился. Он рад, что влюбился в Бакуго. Возможно, впервые в своей жизни Шото невероятно счастлив. И к этому ощущению он мог бы привыкнуть.