Eat it all

Стрекот сверчков помогает Рюджин окончательно не сойти с ума от злости, и не сгореть заживо от пожирающего чувства. Брюнетка не может дать ему точное название, ведь оно граничит от сжирающей ревности до всепоглощающей ненависти. Ухмыляющееся клыкастое лицо отпечаталось ожогом в подкорке мозга, а красные глаза, как и волосы обладательницы испорченного вечера, засели глубоко в мыслях, отправляя все остальные в корзину. На задворках памяти всплывает низкий голос, хрипотца которого обволакивает все внутренности, заставляя ноги подгибаться. Пропетые строки в их первую ночь, от которых сейчас неимоверно тошно и хочется либо выть, либо бить в стену, что есть силы. «Always love the high but you know I hate the come down You know I love the ride but you can leave me on the way out» И на что Шин надеялась, когда ее пригласили на фотосессию девушки, чьи фотографии еще ни один журнал не мог заполучить, а про обычных черных журналюг можно вообще не говорить. Всего один раз желтая пресса осмелилась выставить, как высокая девушка с красными волосами в дорогом черном костюме подает руку шатенке ниже нее ростом, когда та выходила из ее авто, так журнал закрыли через час. Хван Йеджи славилась любовью к личным границам и комфорту, потому на любом медийном мероприятии стояла перед камерами ровно столько, сколько считала нужным. Оттого когда разнеженная в своей постели Шин получила сообщение от Черен, что их заказали на личную фотосессию владелицы «HY Company» в ее личном доме, то голосовые связки брюнетку покинули в тот же миг, а ушные перепонки ее котов практически лопнули.

***

Пробираясь сквозь колючие ветки, Рюджин чертыхается когда в голове всплывают предостережения Юны «Не суйся туда одна. Давай дождемся пока приедут Джису с Черен и остальная команда, потом поедем вместе», но Шин же упертая с постоянным «Я сама справлюсь. Осмотрю местность, пока вы приедете». И сейчас понимает какой была дурой, потому что сеть в этой глуши не ловит, жилые дома брюнетка перестала наблюдать уже милю как, а угукающие совы создают эхо по всей округе, что заставляет вздрагивать каждый раз. Шин прикрывает глаза, чтобы глубоко вдохнуть и взять себя в руки для продолжения движения к намеченной цели. Она проделала такой путь не ради того, чтобы струсить и сесть посреди пустоши в ожидании остальных. — В конце концов лучше находится в обществе людей, чем с совами и еще черт знает чем, — вслух рассуждает девушка. Чем ближе она приближается к особняку, тем больше она понимает, что здесь все заволокло туманом и разобрать дорогу становится труднее. Включает фонарик на телефоне, чтобы увидеть хоть что-нибудь у себя на пути и вовремя это делает. Прямо под ее ногами лежал ствол упавшего дерева и сделай Шин еще шаг, то благополучно споткнулась бы об него и не факт, что обошлась бы без травм. Тонкий луч фонаря добавляет хоть немного видимости, поэтому продолжает путь, оборачиваясь на каждый шорох, который мерещится отовсюду. Будто кто-то ползет к ней по сырой после дождя земле, но стоит Шин направить телефон, как звук стихает. Пару раз поскользнувшись на опавших листьях она все-таки добирается до ужасающего черного особняка, на крыше которого стая ворон. Собратья сидят также на острых пиках ворот, что в два раза выше Шин, но она не придает особого значения птицам. Воронье частые гости подобных мест. Стоит ей ступить ближе к черному металлу, как они автоматически разъезжаются, впуская в адскую обитель. Сердце гулко бьет в груди, но не успевает дыхание прийти в норму, как в поле зрения появляется девушка на пол головы выше самой Шин, с прямыми по лопатки волосами и со странной, для этого места, приветливой улыбкой. — Добро пожаловать в поместье Госпожи Хван. Вы одни, где съемочная группа? , — не смотря на девушку, чеканит таким же приветливым голосом, сверяясь с каким-то документом в планшете. — Они подъедут в скором времени, я приехала осмотреться для передачи лучшей атмосферы этого… мистического места, — на секунду Рюджин запинается, чуть не сказав «идеальных декораций для фильма ужасов». Девушка издает смешок и приглашает пройти вглубь, переговорить с госпожой о выборе мест для съемок. Предложение что-то выпить встречается благодарным «воды» и вскоре Джимин, как оказалось так зовут девушку и правую руку Хван, проводит мини экскурсию по пути в кабинет владелицы поместья. После третьего удара, слышат приглушенное войдите и кивнув, девушка открывает дубовую дверь, почтительно пропуская гостью вперед. — Госпожа Хван, прибыли наши гости, но не в полном составе. В данный момент только мисс Шин здесь. Остальные должны прибыть с минуты на минуту и тогда приступим. Может пока желаете чего-нибудь? — Ю кланяется и ждет дальнейших распоряжений, пока карие глаза с интересом осматривают Шин. Брюнетка спохватывается и кланяется, прикусывая губу от оплошности. Слышится легкий смешок. Если бы Рюджин в этот момент не посмотрела на девушку, то возможно ее сердце не пропускало бы несколько ударов в данный момент. — Джимин, можешь быть свободна до приезда остальных. Скажешь расположиться в восточной комнате на первом этаже, а визажистам в смежной. Проверь, что все готово к приему наших уважаемых гостей и если им понадобится что-то, то подай, — Рюджин стоически выдерживает этот сквозящий в воздухе саркастичный намек на их нахождение здесь. Шатенка кивает и молча удаляется, прикрыв за собой дверь. Массивное кожаное кресло отодвигается и стук каблуков отскакивает от стен кабинета. Шин старается не поддаться внутреннему желанию сбежать, поджав хвост из-за подавляющей ауры девушки напротив. Чего тут бояться… Она всего лишь одна из самых богатых девушек Кореи и может одним щелчком пальца прикрыть мою студию, действительно чего тут бояться пфф. И в довесок невероятно сексуальная. В нашем вкусе кстати, да, Рюджин, про себя рассуждает брюнетка. Пока Хван стоит спиной к ней, Шин позволяет себе изучить сегодняшнюю свою модель. Бледная кожа сильно контрастирует с черной атласной рубашкой, которая расстегнута на четыре верхних пуговицы, не скрывая декольте девушки. Брюки того же цвета обтягивают стройные ноги, не смотря на чуть свободный крой, а туфли на шпильке визуально делают их еще длиннее. Когда красноволосая оборачивается с двумя стаканами в руках, Рюджин успевает перевести взгляд на висящий триптих на стене. — Страшный суд, Иероним Босх, — раздается за спиной девушки, практически у самого уха. Слишком близко. — Впечатляет как человек в 1504 г. смог изобразить истинную сущность человечества, которая остается неизменна на протяжении веков. Посмотрите, как мало обитателей в верхней частей картины, именуемой рай. Иисус, его мать и еще парочка ангелов, трубящих о суде над Адамом и Евой из-за совершенного ими греха. В то время как нижняя переполнена грешными душами. Цветовая палитра подобрана настолько идеально, что можно с легкостью сказать, что Босх хотел сказать. Он показывает какое мрачное чистилище с пытками и горящими котлами ждет всех после смерти. Глядя на пустующее место в рае, могу сказать, что грех был всегда соблазнительнее, ведь люди знали на что идут, - Переводит взгляд с картины на девушку, склонив голову, - А вы, мисс Шин, грешны? — Интересуется Йеджи, протягивая стакан с янтарной жидкостью в руку замершей девушке. Рюджин кажется не дышала весь рассказ Хван, потому что та не отошла ни на йоту и буквально всё проговаривала в ухо, проникая глубоко внутрь, как тот змей искуситель, вынуждающий Еву съесть запретное яблоко, тем самым стать падшей. Поворачивая голову, чтобы взглянуть на красноволосую и ответить на вопрос, она задыхается от их мизерного расстояния. Горячее дыхание обжигает ушную раковину, мягкие касания кончиков пальцев по коже, спускающихся от локтя к кисти, вкладывая стакан, вынуждают волоски на руках и шее встать дыбом. — Ну так, что, мисс Шин? Где вы окажитесь, в верхней части картины или в нижней? — острый взгляд очерчивает каждый миллиметр лица и брюнетка наконец приходит в себя, чтобы прохрипеть «в нижней, госпожа». Стоит Шин произнести госпожа, как зрачок старшей обрамляет красноватая радужка. Всего лишь на секунду, почти сразу же она возвращает себе обратно цвет свежесваренного эспрессо. Рюджин думает, что это игра света, иначе объяснить эту странность невозможно. Бокал в руке опустел за долю секунды, в надежде прогнать это наваждение из-за такой простой близости с Хван. Стук в дверь и слова Ю, оповещающие о приезде остальной команды, дают Рюджин лишнюю секунду для восстановления дыхательного процесса, однако она почти сразу осознает ошибку поспешного вывода. Прежде чем покинуть кабинет этой странной девушки, та обходит Шин и забирает стакан, но не просто. Брюнетка чувствует, как чужое тело прижимается ближе положенного, прохладный нос проводит по шее, а если быть вернее по сонной артерии, которая от подобных действий начала только быстрее пульсировать. Ничего не говоря, Йеджи предлагает спуститься к остальным, но Рюджин не может не заметить, как жадно красноволосая облизнула свои губы. Когда они оказываются в просторной комнате обставленной двухметровыми стеллажами, заполненными книгами, картинами с хуманизацией грехов человечества, двумя кожаными диванами темного цвета и такого же оттенка низкий стол на толстых ножках, внутри которого вырезано «Hwang» готическим шрифтом. Руки тянутся к камере, чтобы сфотографировать некоторые элементы декора для будущей выставки посвященной эпохе Возрождения. Впечатляет думает Рюджин, когда делает глубокий вдох, чтобы ощутить любимый запах с детства. Запах книг заполняет лёгкие, отдаленный аромат только сваренного кофе постепенно занимает главенство в помещении, и дополняет всю атмосферу лёгкий джаз, плавно вливающийся нотками саксофона. — Это ценность всего рода Хван. Тут собраны самые редкие экземпляры первоисточников и отобранные лично мною, картины известных художников по всему миру. Прошу выпьем кофе и потом Джимин проводит вас к месту съёмки, — спокойный голос заставляет Рюджин вздрогнуть, и вынырнуть из теплых детских дней в доме отца, ведь Хван снова слишком близко. Шин молча присаживается на кресло возле камина, беря в руки дымящуюся чашку. Один маленький глоток на пробу и вкусовые рецепторы обволакивает чувство наслаждения, а Рюджин, как истинный кофеман, не может сдержать восхищения, потому слышится приглушённый стон. Йеджи, просматривая какую-то книгу, тут же обращает свой взор на источника звука и чуть опускает голову, с любопытством слушая девушку. Книга опускается на свое место, а хозяйка властно проходит к креслу за спинку, опуская руки сначала на мебель, затем на плечи девушки, что пила уже вторую чашку, не замечая махинаций красноволосой. — Мисс Шин, у вас прекрасный голос. Хотела бы я услышать его в другом месте, но нам уже нужно идти. Все заждались, — этот голос… Для Рюджин он кажется наваждением, иначе как ещё описать этот чарующий бархатный баритон девушки, который проникает в самое естество, оседая в районе желудка. Ощущение жгучих специи, которые смягчают древесные и мускусные нотки проникают в дыхательные пути, тем самым загораживая доступ кислороду. Амбра из смеси кедра и дуба заставляет мозг плавиться от пленительного аромата демонессы. От ощущения крепких рук на собственных плечах, ладони девушки начинают потряхивать норовя уронить и разбить вдребезги наполовину полную чашку. Это не ускользает от внимательных кошачьих глаз. — Рюджин, ваши руки дрожат, плечи напряжены и вы сами как одна натянутая струна, можете расслабиться,— когда Хван не так близко, это способствует более менее ровному пульсу Рюджин, чему вторая несказанно рада, ведь в обществе этой дамы ей ещё быть как минимум часа 4, — Допивайте кофе, а я пойду переодеваться. Через 40 минут будьте на месте, я не люблю когда опаздывают. Спокойствие, словно плед в холодный вечер, накрывает Шин сразу, стоит красной макушке исчезнуть из помещения. Сделав последний глоток из четвертой по счету чашки, она ещё раз выдыхает, мысленно даёт себе напутствие и надеется, что не облажается, иначе расправу она получит от второй красноволосой — Черен. Если бы она только знала, как права, но только расправа будет не от Ли, а от госпожи этого поместья… Пока она направляется в нужное помещение, то краем глаза замечает Йеджи. Если быть точнее ее образ: уложенные выпрямленные волосы, темное смоки делают глаза ещё более глубокими, топ с завясками на шее, не скрывающий острые ключицы и аристократичность бледной кожи. По поверхности ткани разбросано чистое на вид золото в виде маленьких плоских кнопок или даже монет, которые подчёркивают огненный оттенок волос. Опуская взгляд вниз невольно прикусывает губу, вспоминая стройность и подтянутость ног, которые сейчас скрываются под свободными штанами чёрного цвета. Туфли на невысоком каблуке только подчёркивают эстетичность стопы и придают дерзкому образу некий сглаживающий нежный эффект. — Рюджин, я к тебе уже три раза обратилась. Спускайся со своих лесбийских облаков, и прекращай пускать на нее слюни. Хочу напомнить, что мы здесь по работе и если ты испоганишь мне эту фотосессию, я тебя закопаю заживо и посажу рассаду цветочков, чтобы ни одна живая душа не догадалась, что там лежит твое тело. Ты меня поняла? — Черен выглядит так, будто все сказанное правда, поэтому Рюджин предпочитает промолчать и кивнуть. Окинув Хван последним взглядом, натыкается на хитрый кошачий прищур и дьявольски сексуальную ухмылку. Щеки начинают гореть пламенем от осознания, что ее заметила не только Черен. Старается быстро прикрыться волосами и опустить взгляд на собственные руки. Кратко оповещает, что все готово и не дожидаясь ответа, уходит к Юне, чтобы проверить свет. Ну да как же, ты просто сбежала, Шин, подсознание как обычно включило муд поддержки в подходящее время. Началась фотосессия довольно спокойно даже для Шин. Первой локацией стала галерея, основанная матерью Йеджи. Атмосфера картин передавала вайбы известных выставок в Нью-Йорке, где яркая девушка проводит очередной богемный вечер на открытии раскрученного художника, а за окном идет проливной дождь, придавая свету в помещении выигрышное положение. Проходит полчаса и Черен предлагает сфотографировать Хван в полный рост у зеркала. Рюджин, увлекшаяся процессом, начинает настраивать объектив, в то время как Йеджи становится спиной к зеркалу. Только теперь Шин видит полностью открытый стан красноволосой, которую закрывают лишь тонкие полоски топа. Во рту начинает пересыхать, но лёгкая встряска головы помогает мыслям собраться в кучу. — Рюджин, возьми крупным планом отражение госпожи Хван. Потом сделаем в чёрно-белом стиле, — командует Черен с конца комнаты, а Рюджин сглатывает нервно, ведь для этого ей надо подойти ближе к девушке. Она не то, чтобы ее боялась, но любое нахождение ближе, чем метр, вызывал мороз по коже и необъяснимое влечение. Брюнетка думает, что прошли секунды, но ощущая грубый толчок в плечо намекающий на то, что пора перестать быть моргающим изваянием, понимает свою ошибку. Хван была и так выше засчет каблуков, но сейчас когда корпус Рюджин нагнулся для лучшего фокуса, ощущалось будто она стоит на коленях перед статуей богини для молитвы. Прямая спина, покатые плечи, четкие очертания лопаток. Шин не может сдержать внутренний скулеж от великолепности тела перед собой. Хочется ощутить бархатистость кожи кончиками пальцев, оставить багровые следы дорожкой поцелуев или глубокие царапины, пока Хван своими умелыми руками всю душу будет вытрах… Мысль прерывается обладательницей потаенных желаний фотографа, которые растут в геометрической прогрессии. — Мисс Шин, вы смотритесь просто невероятно с такого ракурса, — издевательски сладко произносит девушка, что возвышается над бедным фотографом, которая сейчас подняла свой взгляд и это кажется точкой невозврата. Охотник, пожирающий сверху свою загнанную добычу. — Отлично, Рю. Теперь, мисс Хван, развернитесь пожалуйста к зеркалу лицом и опустите голову чуть вниз, а руку с сумочкой поднимите на уровень плеча. Рюджин присядь ниже, чтобы полностью быть под госпожой, — продолжает командовать Ли, но все, что видит Шин — танцующих демоны в глазах Хван. Ли, блять, я тебе подарю словарь, чтобы ты расширила свой лексикон и научилась подбирать слова, чертыхается про себя девушка, пока делает видимость проверки камеры. На самом же деле ей нужно сфокусировать на чем-то другом, на чем-то, что не раздевает так откровенно и не заставляет сглатывать ком из-за предвкушения запретного. Сделав пару снимков, фотограф видит как тремор возвращается, добивая остатки сил. Девушка пытается ухватиться за спасательный трос, который перерубают то ли насмехающийся, но в то же время голодный взгляд, то ли ухмылка, которую Шин нестерпимо хочет стереть. — Если бы я знала, что у меня будет такой фотограф, то попросила бы приехать его лично, без группы. Моя спальня, в особенности кровать, были бы единственными локациями, которые ты смогла бы увидеть, — упомянутый фотограф почти роняет камеру, но мужественно держит челюсть на месте, когда видит вновь алые зрачки и уже куда более широкий оскал, открывающий клыки. — Мисс Хван, нам нужно сделать ещё пару кадров здесь и потом мы вернёмся в библиотеку, — как можно спокойнее говорит Рюджин, сидя все ещё на коленях перед девушкой. — Я вас не останавливала, это вы не сводите с меня глаз с самого приезда. И ваши руки постоянно дрожат. Покажите профессионализм, Рюджин, иначе я разочаруюсь, а это плохо, — Все, что слышит фотограф — свое имя из уст красноволосой. Оно прозвучало так необычно, так тягуче словно Йеджи смаковала его на языке. Захотелось, чтобы по имени называла только девушка перед ней. Угроза была благополучно пропущена, как и забыта угроза Черен. Хван корпусом опускается ниже к камере, прожигая взгляд Шин сквозь объектив, отчего бедную девушку обдает кипятком так, что кажется начнет плавится кожа. Шин отсчитывает секунды до окончания фотосессии, всем видом показывая спокойствие перед самовлюбленным нарциссом, который не удосужился потушить превосходство в глазах. Чертова Хван видит каждую реакцию брюнетки. Библиотека — последняя локация и последний круг ада для Шин. Все то же темное кресло с мягкой обивкой и позолоченными краями теперь стоит у заженного камина, а на столике графин крепкой жидкости, пепельница наполненная парой окурков от сигары, сама сигара и поднос из серебра с хрустальным стаканом. Свет на этот раз сделали более натуральный, чтобы передать всю эстетику этого места, потому что библиотека Хван напоминает классический готический стиль. Будто ты находишься в поместье графа Дракулы с его подземной, но в то же время величественной комнатной для чтения старых фолиантов. Сигара оказывается меж губ, а наполненный стакан в руке, но взгляд устремлён на пламя. Будто девушка думает о чем-то терзающем ее сердце, или тревожащие мысли, словно 4 балльное цунами поглотило с головой. Рюджин, завороженная этим зрелищем, не успевает щёлкать, смотря на идеальный профиль девушки сквозь объектив. Только когда колени упираются в чужие, она понимает, что разум полностью покинул тело, оставив ее на растерзание страсти фотографа. В чужих глазах брюнетка видит мимолётное смятение, но когда черные омуты осматривают их положение: Рюджин нависает над девушкой непозволительно близко, чуть разведённые ноги Хван так и манят сесть на бедра, длинные пальцы вынимают сигару, чтобы в следующую секунду поддаться корпусом ближе к камере и выпустить дым. Оттенки Марса начинают вновь проявляться вокруг зрачка, завлекая Шин в свои глубокие сети. Когда слышится затвор очередного кадра, их пузырь единения лопается и Йеджи вновь поворачивается к камину, но даже в его свете брюнетка видит как радужка не изменила кроваво алый цвет. — Рюджин, нагнись чуть ближе и сделай акцент на руку с сигарой и бокалом. Мисс Хван, поставьте пожалуйста локоть правой руки на подлокотник и склоните голову чуть вбок. Большой палец и указательный со средним приложите к виску и челюсти, будто вы сидите в задумчивости. Да, вот так. Продолжаем работу, — Видимо Ли совсем не замечает возникшего напряжения между хозяйкой этого поместья и Шин, увлекшись процессом. Во рту пересыхает моментально, стоит увидеть как длинные пальцы, украшенные перстнями, обхватывают стакан, пока фаланги крепко сжимают табачное изделие. Пару щелчков и Рюджин с облегчением выдыхая, хочет уже выпрямиться в попытке сделать шаг назад, совершенно не замечая чужой ноги. Ужас застывает в глазах от неминуемого падения, однако рука спасает голову от знакомства с острым углом стола, дёргая на себя за лацканы рубашки. Наступает молчание, которое боится прервать каждый находящийся в комнате. В особенности фотограф, которая упала на колени Хван и теперь глубоко вдыхает пряный запах духов вместе с каким-то другим, более терпким. Краем сознания она понимает, что это так пахнет сама красноволосая. Руки сжимают крепкие плечи, пока голова нырнула в шею, поглощая лёгкими запах Йеджи, который на удивление успокаивает. Когда тело брюнетки непроизвольно жмется ближе, а ладони по плечам шествуют к шее девушки, окольцовывая, отчего вышеупомянутая натягивается как струна. Смотрит на притихшую девушку, что повисла на ней как коала и старается концентрироваться на людях вокруг, а не приятном запахе волос и желании оказаться в более уединенном месте, но уже без одежды. Ладонь Хван аккуратно ложится на поясницу девушки, чтобы та ненароком не упала, в то время как в ушах стоит отчётливое биение чужого сердца. — Мисс Ли, не могли бы вы сходить за Джимин и попросить принести холодной воды. В кабинете, где вы оставили свои вещи есть ещё одна дверь. Думаю сделаем перерыв, и дадим мисс Шин отойти от случившегося. К слову в поместье повсюду ведется видеонаблюдение, так что я бы не рисковала трогать то, что вам не принадлежит, — Йеджи не смотрит на остальных, прекрасно зная, что никто не посмеет ослушаться. Черен исчезает первая, за ней слышится копошение и последний человек покидает библиотеку, прикрыв за собой дверь. — Детка, я не против удушения, но предпочитаю это делать в спальне, может уже расслабишь руки? — мягкое поглаживание прохладной ладони должно успокоить, но у Шин адреналин видимо зашкаливает максимально, потому как она без какого-либо стеснения двигает бедрами, проезжаясь пятой точкой по паху Хван, — Если ты сейчас не прекратишь ёрзать, я помогу тебе найти более удобное положение на этих коленях, но уже с раздвинутными ногами, и твои руки на моих плечах будут искать опору, пока ты будешь вбирать меня полностью, до упора. Пока Йеджи допивает остатки виски, и буквально слышит как чужое сердцебиение ускоряется вновь, рука начинает блуждать вдоль позвоночника, посылая тоны мурашек по напрягшемуся телу, которое уже не так смело сжимает плечи. — У кого это ручки задрожали? А минуту назад как кошка ластилась, словно увидела любимую хозяйку, — ухмылка скрыта за остатками виски, пока хитрые глаза наблюдают за сменой эмоций в глазах фотографа. Вот она видит облегчение от неудавшегося падения, затем осознание в каком положении они находятся, на смену приходящий стыд с бонусом в виде пунцовых щек. Но больше всего внимание Хван привлекает пульсирующая вена на тонкой шее. Рюджин придумывает тысячи извинений за этот конфуз, вспоминает все молитвы и всех существующих богов, чтобы Йеджи не послала их к черту, жмурится от осознания проеба и будущего нагоняя от Черен. Пытается встать, но крепкие руки переместилась на талию, чтобы в следующую секунду прижать к себе максимально близко, лишая всяких миллиметров спасения. — Фотосессия выйдет так, как было запланировано. Можешь не переживать насчёт слов мисс Ли, — смотря снизу вверх произносит Хван. Рюджин хмурит брови и смотрит неверяще. Она испортила фотосессию своей неуклюжестью, прижалась к Йеджи будто та ее девушка, посидела как ребенок на коленках, так ещё побыла тем самым парфюмером. и теперь сама Хван Йеджи говорит, что все нормально? Что ей не придется стоять на коленях с мольбами и обещаниями сделать все, что та попросит? Кажется девушка прочитала сомнения в глазах фотографа. — Детка, за это ты зайдешь ко мне в кабинет после того, как все закончится и покажешь мне лично каждый сделанный кадр. Теперь вставай, а то ещё одна секунда промедления и твоя тоненькая шея окажется в багровых отметках. Ты ведь не хочешь, чтобы коллеги услышали твои молящие стоны взять тебя прямо здесь? — Рюджин чувствует, как каждое слово провоцирует узел желания, а мысли заставляют путаться. Когда мокрая дорожка шершавого языка находит свой путь вдоль артерии на шее, то слух красноволосой ласкает едва слышный несдержанный стон, — Ммм ты так вкусно пахнешь, Рюджин. Шин понимает, что вот-вот могут вернуться остальные или Джимин принести воды, но стальная хватка на рёбрах не даёт сдвинуться. Наоборот наглые руки уже пробрались под ткань рубашки, оглаживая поясницу ноготками, а язык сменился открытыми поцелуями по всей шее, поднимаясь по челюсти и доходя до уха, посылая разряды электричества по всему телу. Такие простые движения заставляют пальцы ног сжиматься от желания продолжения, кровь бурлить от похоти, что впервые появилась так быстро к незнакомому человеку. Ребро ладони оказывается первым пострадавшим в этой схватке эмоций, ведь после обжигающего шёпота и языка по граням ушной раковины, бедра начинают сами создавать трение. Йеджи глубоко вдыхает воздух сквозь сжатые зубы, опуская руки на обтянутые джинсами бедра, помогая двигаться, пока зубы впервые вонзаются в шею. Не так глубоко, но достаточно ощутимо для шипения сверху. Язык тут же проходится по укусу, как бы извиняясь. Рюджин стонет в ухо красноволосой, не сдержавшись от ощущения твердой выпуклости, что упирается в промежность. Тонкий материал ткани позволяет почувствовать всю интимность соприкосновений бедрами, повышая градус в телах обеих до состояния извержения вулкана. Совершает ошибку, когда в желании заглянуть в глаза, видит там две красных луны, на которые хочется выть словно изголодавшийся волк. — Через 10 секунд сюда зайдет Джимин с мисс Ли, не боишься за свою репутацию? Не успела прийти на работу к постороннему человеку, а уже оседлала с таким рвением, будто на родео, — севшим от возбуждения голосом сипит Хван. Рюджин сглатывает, снова прячась в шею девушки. Хван пересаживает ее как раз в тот момент, когда заходят две девушки, мило о чем-то беседуя. — Джимин, отдай воду мисс Шин и проследи, чтобы наши гости ничего не забыли. Мисс Ли, было приятно с вами поработать, но у меня появились неотложные дела по работе. Придется закончить на этом. Мисс Шин останется и покажет мне отснятый материал, чтобы я лично отобрала снимки. Спасибо за вашу работу и профессионализм, всего доброго. Рюджин, когда придёте в норму, зайдите в мой кабинет. Джимин проводит, — от былой хрипотцы в голосе не осталось ничего. На смену вновь вернулся холодный стальной тон госпожи, не терпящий возражений. Будто это не она только что сводила с ума фотографа своими поцелуями, руководя движениями собственными руками, разжигая демонов похоти активироваться и наплевать на все. Выпив добрую половину графина с прохладной водой, запускает ладони в волосы сжимая корни. Сатанистское создание перевернуло весь мир Шин за какие-то пару часов, заставляя руки чесаться от желания пройтись кулаком по красивому лицу и прижать за шею для поцелуя дементора. Джимин приходит как раз вовремя, Рюджин пришла в себя и готова к новому испытанию жизни. Проходит десять минут, как Ю покинула девушку перед кабинетом Йеджи, чтобы проводить остальных. Все это время она наматывает круги, пытаясь взять себя в руки для последнего этапа работы и навсегда покинуть общество этой странной Хван. Да кому ты врешь, Шин? Ты хочешь, чтобы Хван закончила то, что вы начали в библиотеке, признайся хотя бы себе. — Мисс Шин, ваш топот действует мне на нервы. Может уже наконец войдёте и мы приступим, или вы разучились стучать в дверь? Ну так давайте я подарю вам «10 правил делового этикета для чайников», — защитница в виде двери предательски открывается, предъявляя взору дрожащего крольчонка попавшего в логово хищника. Рюджин щимиться как можно ближе к двери лишь бы не соприкасаться с красноволосой, что только веселит вторую. Уставившись на сосредоточенный профиль Рюджин, глубоко затягивается ментоловой сигаретой, откладывая документы в сторону. Вместо этого предпочитая лицезреть нахмуренные брови брюнетки, аккуратный нос, пухлые губы, по которым время от времени проходится язык, увлажняя. В такие моменты темная ночь сменяется кровавой луной и в глазах стоит лишь желание вкусить эту девушку. Овладеть ею полностью. — Мисс Хван, так как вы упомянули, что у вас появились срочные дела, то я пытаюсь найти более выгодные снимки, чтобы не тратить ваше время, — Рюджин ощущает как каждый взгляд под кожу проникает, она не смотрит в глаза пока обращается к ней. Знает, что там увидит, боится, что не сможет остановиться на простом трении, если та снова начнет свои выкрутасы. Тихие крадущиеся шаги брюнетка, вновь погрузившаяся в рабочий процесс не слышит, чем умело пользуется Хван, вжимая беспомощное тело в стол. Руки по бокам перекрывают любые пути отступления, но Шин не перестает извиваться с горящими от злости глазами. В жилах хоть и течет огромное желание вновь оказаться на этих бедрах, но такого наглого самовольничества внутренний доминант позволить не может. — Отпустите меня, — сквозь зубы шипит фотограф. Йеджи на это лишь усмехается и жмется ближе, упираясь грудью в спину девушки. Хрящ уха оказывается в плену зубов, руки шествуют от стола к внешним бедрам Шин, выводя замысловатые узоры сквозь ткань, почти сразу же собирая в комок низ рубашки, оголяя живот. Пока пальцы проникают под рубашку и собирают мурашки, губы продолжают свой путь истязания. Место за ухом оказывается слабой точкой брюнетки, ведь она перестает брыкаться и постепенно сдается цепочке поцелуев на шее, рукам, что уже в наглую сжимают талию, прижимая вплотную, хотя кажется ближе уже и так невозможно. — Твое тело говорит об обратном, сладкая. Будь хорошей девочкой, не сопротивляйся. Иначе будет по-моему, а мне так хочется поиграть с тобой подольше, — боль от сильного укуса в плечо сменяется стоном наслаждения, когда Хван сжимает грудь сквозь лифчик, надавливая большими пальцами на вставшие от возбуждения соски, — Так нравится, когда тебя берут силой? С каждым словом ловкие пальцы одной руки расстёгивают пуговицы, пока вторая прижимает вывернутые запястья. Рюджин понимает, что безбожно промокла только от пары слов и грубого обращения, хотя раньше такого за собой не наблюдала. Прикусывает губу, чтобы не дать услышать этой маньячке рвущийся наружу стон наслаждения, не хочет тешить эго ещё больше. — Детка, тут звукоизоляция лучше, чем во всех звукозаписывающих студиях. Я хочу слышать тебя, иначе ты будешь умолять дать тебе кончить и обещать сделать для этого все, что я пожелаю, — новый укус приходится на открывшееся плечо. Освобождая руки фотографа, Йеджи лёгким касанием снимает рубашку и откидывает в сторону, принимаясь проводить дорожку поцелуев вдоль позвоночника, заставляя Шин в изнеможении прогнуться в спине. Пальцы находят застёжку лифа, помогая бретелькам спуститься по плечам, которые отлетают в след за рубашкой. Все движения лёгкие, но такие быстрые, что фотограф как в бреду вплетает руку в волосы и притягивает к себе для поцелуя, в котором два стона сливаются воедино. Борьба за главенство продолжается до тех пор, пока Йеджи не прикусывает нижнюю губу до крови сразу же впиваясь в ранку губами, высасывая кровь. Рюджин чувствует, что Хван перестала себя сдерживать, ощущает в грубых сжиманий груди до отметин пальцев, явно будут синяки. Глаза как два больших биксбита, теперь уже не меняют своего окраса. Будто кровь выпитая из губы впиталась в радужку девушки. Клычки, что до этого были длиннее нормы, теперь стали куда заметнее и острее. — Ты настоящий вампир? , — Шин пытается развернуться и коснуться лица, но крепкий капкан прижимает настолько сильно, что тут вдохнуть невозможно, что уже говорить о каких-то телодвижениях. — Сладкая, по-моему все это время ты видела изменения в моих глазах, чувствовала как мне интересен твой запах вот тут, — острый ноготок проходится вдоль артерии до ключицы и так несколько раз, — Но если это поможет твоей полупустой головушке, то да. Я вампир из древнего рода Хван. Я бы конечно могла тебя отпустить сейчас, попросить Джимин отгладить твою милую рубашечку, но увы. Истории про вампиров в части характера зачастую правдивы и я их яркий представитель, так что, детка мы наиграемся сегодня вдоволь, — каждое слово было подтверждено жадными поцелуями и касаниями по всем доступным местам, заставляя Шин задыхаться на самом дне ада. Она осознает, что позади нее монстр, который запросто может сделать из нее ужин, но именно этот монстр разжёг в ней давно забытое голодание. Брюнетка не была монашкой и спала с девушками, но такого спектра возбуждения, желания подчиниться, сгореть до тла в крепких руках… Никогда. Она готова понести любое наказание за то, что сейчас хочет жёстко грубо и плевать ей, даже если завтра уже для нее не наступит. Этот кабинет она покинет только после того как из нее вытрахают всю душу. Низкий смешок возле уха посылает табун мурашек по всему телу, пока вампир крепче ухватилась за бедра, чтобы толкать на свой уже вставший орган. — Детка, так ты хочешь грубо и жёстко значит. Всю фотосессию была сначала подо мной бесстыдно фантазируя о том, как я тебя поимею у стены, — ноги подводят фотографа после более сильного толчка и она упала на стол, еле успев выставить руки, — Затем в библиотеке строила из себя недотрогу, но оказалась слишком грязной для этой ипостаси. Начала сама двигаться на моем члене и тебя это так возбудило, что даже штаны начали промокать, — Хван наваливается сверху, придавливая своим весом брюнетку, которая уже хнычет в ненависти к вампиру и мешающей получить наслаждение ткани одежды. — Ты всегда так много говоришь? Занялась бы уже делом, а то благодаря тебе только мои уши оргазм и могут получить, — рычит брюнетка, силясь оттолкнуть чрезмерно разговорчивого вампира, лишающего необходимой разрядки. — С характером девочка, люблю таких, — не может упустить возможность прокомментировать выпад, пока руки пролезают под ребра и вытаскивают ремень из шлевок, с грохотом откидывая назад. С пуговицей и замочком молнии справляется в считанные секунды, обводя ягодицы ладонями Рюджин стонет куда-то в стол, когда чувствует потерю контакта с телом Хван и застывает, слушая копошение. Как бы она не хотела отдаться красноволосой, но инстинкты самосохранения заставляют напрячь слух, или их остатки, если учесть тот факт, что она готова впустить вампира в любые желаемые места. Захлёбывается в полу стоне ощущая спиной чужое нагое тело, вернувшиеся поглаживания горячих ладоней и по истине голос из преисподнеи, когда слышит короткое Считай. — Р...раз, — Рюджин ждала удары, но через ткань штанов, поэтому когда шлепок приходит на неожиданно оголившуюся задницу, жгучая боль растекается вдоль всей спины, — Мх два, — второй удар не менее жёсткий, но поглаживания по красной коже чуть успокаивают жгучие порывы, — Три, я… Че…тыре. — Умница, сладкая. А теперь хорошую девочку пора наградить, как думаешь? , — от напористости поцелуев — засосов, что украшают всю спину Шин, Йеджи пошатывается на собственных ногах, цепляясь за бедра фотографа. Слегка прикусывая красную ягодицу, опускается на колени и притягивает к себе ближе, вдыхая запах возбуждения. Брюнетка скулит прикусывая ребро ладони от картины, что стоит в ее голове, ведь чёртова вампирская сила не даёт развернуться. Хван вновь поднялась на ноги в сопровождении проклятий фотографа, которые сменились громким криком, когда те же самые руки развернули и усадили на стол. — Сладкая, сейчас ты будешь смотреть только на меня, если хочешь кончить, усвоила? , — глаза в глаза в такой интимной близости, плавящийся воздух между их лицами разводит ноги Шин автоматически, отчего клыкастое создание расплывается в раздражающе обольстительной улыбке. Хватает всего одного кивка, чтобы губы попали на поле боя где битва не на жизнь, а на смерть с арсеналом острых зубов и по блятски умелого языка. Рюджин думается, что она может кончить только от одного поцелуя Йеджи. Не скупясь на стоны, притягивает к себе за шею, стремясь соответствовать темпу. С неохотой отрывается от красных распухших губ, спускаясь к шее для новой порции красных отметин, вылизывает ключицы. Руки находят себе уже такое полюбившееся место — грудь Шин, прокручивают соски меж пальцев, оттягивая и защипывая достаточно сильно, чтобы услышать шипение и скулеж. Поцелуями огибает грудь и принимается за солнечное сплетение, напряжённый от глубокого дыхания пресс, подбираясь все ближе к заветной точке. Взглянув на девушку сверху замечает, что она совершенно не исполняет ее просьбу. — Я тебе, что сказала. Если ты сейчас же не опустишь глаза вниз, я тебя заставлю кончить с вибратором на минимальной скорости и белье снять забуду, — Шин с вихрем в голове пытается сфокусировать взгляд на двух рубеллитах, что неотрывно ждут исполнения приказа. Удовлетворившись послушанию, проводит кончиком языка по уже мокрым насквозь трусикам и стонет в унисон с брюнеткой. Практически разрывает черную ткань на части, оставляя валяться под столом, притягивает за бедра ближе к лицу, чтобы тут же вдохнуть запах своей девочки без преград. На пробу проводит по всей поверхности, спиральными движениями разводя половые губы. — Пресвятые небеса, Йеджи, — Рюджин всеми силами старается не отвести взгляда от представления, где она главный герой и в то же время зритель. — Детка, если ты не забыла то я вампир, тут небеса разверзнуться от твоих стонов, — с издёвкой на свой обычный манер, но Шин сейчас хочет только одного, поэтому притягивает за голову обратно, лишь бы этот острый язык занялся более нужным делом. Кончик языка плавно проходится по клитору и спускается ко входу, дразня минимальным толчком, затем возвращается обратно и так повторяется трижды, пока Шин практически задыхаясь от этих издевательств, не цедит сквозь сжатые губы: — Хван, прекрати издева… Схс сука, — губа вновь зажата до крови, потому что красноволосая буквально зажала клитор между зубов и сосет его как самый сладкий мать его леденец. Решив все же сжалиться над девушкой, зигзагообразно волнами входит полностью, находя все новые точки для увеличивающихся стонов Шин. Рука вновь возвращается в красные волосы, но уже наматывая на кулак, если снова надумает издеваться. Чем быстрее Шин насаживается на язык, вдавливая голову вампира, тем быстрее работает Хван, чувствуя как сжимаются упругие стенки. Собственное возбуждение вызывает болезненную тесноту, поэтому когда остаётся буквально одно нажатие на клитор, чтобы Рюджин перевалилась за грань действительности, теплый язык покидает влагалище, заставляя ту скулить так протяжно и жалко, будто кошка во время течки. В течение секунды избавляется от собственной одежды, отпихивая мешающую лужу ткани и не церемонясь толкается в Шин до упора, вынуждая застонать фальцетом. — Ты такая сладкая, хочу испробовать тебя всю, — стонет Хван в покрасневшее от комплимента ухо, слегка прикусывая, — Такая идеальная для меня, — не дожидаясь сигнала, возобновляет движения, вовлекая в очередной поцелуй. — Йеджи, я хочу… чтобы ты…укусила меня, — запрокидывает голову вверх, жадно глотая воздух, пока бедра нещадно трутся об полированную поверхность трясущегося стола. — Скажешь если будет больно, Fata mea dulce , — Опрокинув девушку полностью на стол, нависает сверху с нежностью проводя рукой по щеке. Толчки стали редкими, но более резкими и глубокими, буквально втрахивая девушку в этот несчастный стол. Выцеловывая место будущего укуса находит руки Шин и соединяет в замке, поднимая над головой лежащей. Грубость проникновений, нежность касаний рук и чувственность поцелуев заставляют покинуть собственное тело и отдать душу Хван Йеджи, чтобы та навсегда увековечила ее как свою собственность. Вторжение клыков под кожу пробуждает кровь циркулировать с бешеной скоростью, а тело буквально изогнуться дугой, напрягая все мышцы, отчего Хван лишь сильнее прижалась губами и языком, лакая всю кровь. — Ты такая сладкая, Ma fille chérie , — ноготки проходятся по внутренней стороне откинутых рук, пока все сосредоточие организма на месте укуса и почти нахлынувшего оргазма, надо лишь… — Блять, — финальный аккорд ультразвуком прошёлся по стенам кабинета и слуху вампира, когда Шин распалась на молекулы и растеклась океаном после оргазма, а за ней и Хван излившись в девушку, упала сверху, все ещё находясь внутри. — Это был мой самый лучший секс, — сквозь сбитое дыхание произносит девушка, ощущая лёгкое покалывание в районе шеи. Все такой же низкий, но добрый смех слышится сбоку от девушки, которая взяв опору на руки, нагнулась за тягучим, медленным и безбожно чувственным поцелуем. — С семьёй знакомить не буду, они очень консервативны. Если увидят твою шею, то сочтут, что я привезла с собой свой сосуд еды на ножках, а не девушку. — Хван Йеджи, поимей совесть! Говорить о семье, когда ты все ещё не вышла из меня, адово ты создание бессовестное, — бурчит смущенная девушка в шею смеющейся вампирше.