Eat it all

Ежегодный съезд вампиров со всех уголков света является многовековой традицией. В этом году Хван Йеджи удостоилась чести проводить его в своем поместье. Хван Хенджин был последним кто делал прием из рода Хван. Йеджи организационные вопросы не особо волновали, так как все званные вечера и приемы проводила с гордо поднятой головой, показывая все величие. Но было два пункта, которые не давали покоя: 1) Аромат Рюджин; 2) Её девушка Шин Рюджин; Если во втором все очевидно, то вот первое очень настораживало. Запах у Шин был действительно притягательный и сладкий, действующий на подобии афродизиака для вампиров. В связи с этим внутренние параноик и собственник загрузили Хван мыслями как обезопасить девушку, если её не будет рядом. Это маловероятно случится, но учитывать надо все, особенно если начнут предлагать выгодные и чуть незаконные предложения. Такие разговоры ведутся за закрытой дверью наедине. — Джи, хватит устраивать себе мозговой штурм, давай хотя бы день проведем как нормальная пара. Мы вообще-то приехали к Джису выбрать мне платье, а не стоять статуями в ее саду, — Рюджин осторожно касается прохладной ладони, переплетая пальцы. Прежде, чем пойти к блондинке, они направились в сад, чтобы прогуляться и поговорить о терзающих мыслях вампирши. — Ты права, детка, прости. Tu es ma lune и я хочу, чтобы только для меня эта луна освещала путь в темные времена, — поднимает замок сплетённых рук и целует каждую фалангу девушки, смотря с такой нежностью, что Рюджин каждый раз думает, как можно быть настолько разной. То от пошлых намеков, слетающих с такой же частотой как у подростков в пубертате, не знаешь куда деться, то от таких моментов хочется задушить вампира в крепких объятиях. — Ещё одного такого клыкастого самодовольства я не переживу, да и зачем мне кто-то, когда у меня сама Царица ада? — фотограф хочет оставить нежный поцелуй на щеке Хван, но ее опережают, притягивая к себе за талию. Йеджи неизменно оставалась королевой поцелуев и даже обычное движение языка по губам, прося разрешение, заставляет внутренности вскипать. Шин все ещё за нежность в поцелуе, но когда ты в руках огненной львицы, что умело углубляет поцелуй, наклоняя голову для более глубоко контакта, брюнетка сдается и с тихим вхслипом льнет ближе опираясь на плечи. — Шин, иногда мне так трудно устоять перед тобой…что же ты творишь со мной, — спустя несколько минут произносит красноволосая, опираясь своим лбом о лоб девушки, что тает в этих сильных и родных руках. Их идиллию прерывает звонок Джису с гневными тирадами об опоздании на встречу, которую сама же Хван и назначила, с угрозами «это последний раз когда я тебе помогаю». Бурчание старшей заставляет младшую издать смешок и потянуть за сцепленные ладони в сторону дома Чхве. Стоит девушкам появится в комнате, как Джису одаривает злостными взглядами вампиршу, удобно устроившуюся на диване с журналом в руках с видом полного игнорирования блондинки, что вот-вот взорвется от наглости. — Рюджин, я приготовила для тебя несколько вариантов. Можешь примерить все и выбрать любое понравившееся, а я пока пойду принесу шампанское. Из-за твоей благоверной мне пришлось сдвинуть встречу поэтому могу полностью расслабиться. — Блондинка покидает комнату, не обращая внимания на закатанные глаза Хван. Выбор наряда занимает у брюнетки считанные минуты, потому как черное облегающее атласное платье с красными вставками по бокам, струящийся подол которого будет красиво подчеркивать открытые бедра, а тонкие лямки открывать вид на ключицы — идеальное решение. Рюджин в предвкушении проводит ладонью по мягкой ткани, представляя реакцию старшей, голодный взгляд алых омутов, в которых плещется неприкрытое восхищение и жажда. Со временем девушка привыкла к подобной смеси чувств, сбивающей с ног, выбивающей воздух из легких, застилающий разум пеленой желания, а сердце дробить грудную клетку, превращая ребра в пыль. Шин прикусывает губу от нахлынувшего спектра эмоций к вампиру за стеной. Если бы полгода назад Рюджин сказали, что ее захлестнет смерчем чувств к существу, в которых она особо не верила и даже не могла представить, что они способны быть такими человечными, то вероятно разразилась бы громким хохотом. Последний раз оглядывая свое отражение, с глубоким вдохом предстает перед ожидающими ее девушками. Су восторженно хлопает в ладоши и не перестает осыпать комплиментами, вызывая легкую улыбку у младшей, в то время как главный судья осматривает с ног до головы не проронив ни слова. Шин становится к зеркалу, чтобы прокрутиться вокруг своей оси и посмотреть как будет развеваться подол, однако руки на талии чуть прижимают к себе, а обжигающий ушную раковину томный шепот «Ты великолепно выглядишь, mon amour . Уже представляю, как буду его снимать» в дополнении с горячим поцелуем в районе шеи, заставляют девушку поднять глаза и увидеть два кроваво-черных омута и озорную клыкастую ухмылку. — Ты неисправима, Хван, — облокачиваясь всем корпусом на крепкое тело сзади, брюнетка прикрывает глаза наслаждаясь хриплым смехом Йеджи и невесомостью поцелуев за ухом.

***

— Джимин, посмотри пожалуйста есть ли у нас ещё Dom perignon Brut Rose Vintage, Хенджин с Феликсом любят его. Боюсь три бутылки не хватит, — закончив осмотр всех приготовлений, поднимает голову на второй этаж ровно в тот момент, когда Рюджин подходит к перилам. Даже с такого расстояния фотограф видит яркий блеск темных глаз, ставших личным видом зависимости. Если бы у сердца девушки были руки, оно бы уже сейчас протянуло их Йеджи, ведь то с какой силой этот орган тянется к несносной вампирше вовсе не пугает. Наоборот завораживает младшую. Затерявшись в потоке мыслей, Рюджин не замечает появлении главной причины тахикардии на расстоянии вытянутой руки. Восхищение вперемешку с нежностью во взгляде просачиваются зудящим тремором под кожу Шин, словно каждая клеточка принимает на себе клеймо Принадлежит Хван. И Рюджин не боится такого влияния Йеджи на нее, отнюдь нет. Рюджин стремится прочувствовать всё чем ее одаривает это саркастичное существо с соблазнительной усмешкой и самым любящим сердцем, которое может себе представить человек. Она с головой окунается в девушку, полностью вверяя свое тело и душу рукам, что кажутся всегда холоднее айсберга, но только не для младшей. — Детка, ты у меня такая красивая. Ни одна звезда в галактике не сравнится с твоим сиянием, — след от поцелуя на щеке горит, пока оголенные плечи по периметру касаний Хван покрываются слоями мурашек. Это не остаётся незамеченным от внимательной Йеджи, что не сдерживает себя в желании перейти в свой излюбленный прием: — Не окажите ли вы мне честь украсть один поцелуй такой очаровательной дамы? Вы сделаете одного человека намного счастливее, уверяю вас, — По мнению Шин, когда дьявол создавал Хван Йеджи то явно отдал мировой запас «сексуальный, хриплый и низкий голос» ей одной. Да он в принципе все лучшие качества отдал лишь ей, жаль только забыл эго, наглость и самодовольство убавить. — Такой чести удостоен лишь один сексуальный вампир в костюме, — Брюнетка сама тянется за поцелуем, утопая в мягкости губ с остатками ментолового табака. Это первый их поцелуй, где вампирша не прерывает размеренность движений губ, не пытается слиться с телом Шин в одно целое от напористости прижимания к своему собственному. Руки слегка очерчивают лопатки, пока Шин аккуратно кладет свои на плечи Хван, только вот расстояние чуть сокращает и губу прикусывает непреднамеренно. Так бы подумала Йеджи, если бы Рюджин не повторила укус, но уже с оттягиванием нижней губы. Глаза Хван приоткрываются в немом вопросы, когда чужая рука расстегнула пиджак и потянула за галстук-бабочку в более темный угол, чтобы прижать к стене для настоящего, такого привычного и раскрепощенного поцелуя, сплетаясь языками воедино, где любое соприкосновение пускает разряды импульсов будто к телу подключены электроды. — Рюджин, с минуты на минуту начнут собираться все предст… — Шин предпочитает заняться вещами поинтереснее, нежели разговоры, потому затыкает вампиршу новым поцелуем с маленьким дополнением, — Ммм, малыш, прекрати… Если ты так продолжишь то твое платье никто не увидит. Джису…так…старалась, — сквозь стиснутые зубы произносит Хван, закрывая черные как ночь глаза, отгоняя мысли толкнуться бедрами в пальцы, что бессовестно проходятся по ткани в области паха. — Просто поцелуй меня и прекрати тратить наше время. Сама же сказала, что сейчас будут твои доисторические сородичи, — ноготки проходятся по напряжённым рельефам мышц сквозь рубашку, огибая ремень, который только вчера сковывал ее запястья. От воспоминаний о приятной боли из-за ремня, грубо натирающего кожу скованных запястий при каждом глубоком и грубом проникновении до срыва голосовых связок, в глазах зарождается тот самый огонек, который Хван уже успела выучить, а прикушенная губа лишь подтверждает догадки. В это время пальцы уже успели потянуть собачку молнии вниз, сжимая возбуждённую плоть через боксеры. Вампирша со сверхскоростью меняет их местами, вжимая запястья в стену над головой, пока рубеллит сверлит обсидиан. — Моей сладкой девочке так понравилось быть обездвиживенной и умоляющей дать ей кончить? — рука красноволосой медленно поднимается по бедру, царапая ногтями внутреннюю сторону, — I know she like it fully. I’ma fly her like Aladdin, She just jumping on my dick. I know she like it ’cause she… Обжигающее пламя сквозь ушную раковину проникает в дыхательные пути, раскаляя все внутренности до такой степени, что Рюджин ощущает как ее лихорадит. Похоть затуманивает разум, не по-человечески низкий голос пробивается в самые глубины естества Шин, словно нашептывания сатаны, и стирает все рамки приличия, оставляя лишь животные инстинкты. Грудная клетка брюнетки начинает чаще вздыматься и ей было бы стыдно за такую реакцию на произнесенные слова раньше. До встречи с Хван Йеджи, вампиршей, превратившей ее в самую настоящую грешницу. С первого этажа доносятся приглушенные голоса прислуги, но на достаточном расстоянии от них. Человеческий слух это различить не может, потому Хван решила поиздеваться за свое собственное возбуждение по вине несдержанности Шин. — Сладкая, как думаешь, что будет если я сейчас проведу рукой выше, сможешь быть тихой? Не дожидаясь ответа нащупывает клитор сквозь белье, проводя по нему круговыми движения. Запястья младшей безвольно падают вдоль тела, пока вторая рука Хван убирает с шеи волосы, позволяя себе оставить пару незаметных отметин на плече. Когда пальцы надавливают на вход, платье приспускается достаточно резко, чтобы уделить внимание тяжело вздымающейся груди. Йеджи вбирает в рот сосок слегка покусывая и посасывая его, с наслаждением наблюдая за всеми изменениями в лице девушки. Младшая вплетает руку в пламенные волосы и притягивает ближе, не сдерживая сладостного стона от прикосновений умелого языка. Ткань на пиджаке старшей мнется под руками фотографа в поисках хоть какой-то опоры, потому что колено красноволосой, раздвигающее ноги еще шире, только ухудшает положение. Рюджин не выдерживает резкой потери контакта пальцев к пульсирующему центру и жалобно скулит, желая проехаться по колену старшей. Улавливая мысль девушки, Хван мокрыми поцелуями поднимается от груди к горящему уху, сметая одной фразой остатки здравого рассудка Шин: - Обхвати меня ногами, принцесса. Младшая не смеет ослушаться приказа и дрожащими ладонями опирается на плечи, пока сильные руки подхватывают под бедра впечатываясь полностью затвердевшим членом в истекающее лоно. Желание накрывает в тройном масштабе и Рюджин на грани скулежа от ноющего узла внизу живота и зуда у самого входа, над которым Хван бесчеловечно глумиться, толкаясь лишь головкой. Она прижалась к старшей сильнее, впиваясь настойчивым поцелуем в губы, неуклюже дергая ремень, чтобы приспустить штаны вместе с боксерами, буквально молча прося быстрее приступить к делу ведь замедлись вампир еще на секунду, она точно сойдёт с ума. От вида выпуклости полностью эрегированного органа из-под черных боксеров, Рюджин сглотнула, изнутри предвкушая его внутри себя, но собственные пальцы не слушаются. Вырвавшийся скулеж прочно засел в сознании старшей. Хван готова поклясться, что сейчас сорвется и трахнет ее прямо здесь, наплевав на прием. Йеджи, нельзя отголоски здравомыслия служат последним тросом для выдержки Хван, но не для изнывающей Рюджин, что мечется ужом в поисках трения. Дьявольская сторона старшей приходит в полнейший восторг от созревшего плана хозяйки. Поиграем думает Йеджи и подхватив бедра крепче, затягивает в остервенелый поцелуй с металлическим привкуском и сладким мычанием младшей, что еле поспевает за напором. Медленные фрикции бедер вынуждают чувствовать насколько Шин нуждается сейчас в девушке, скулеж в ушную раковину служит тому подтверждением, но отходить от намеченного плана Йеджи не собирается, а потому стоит брюнетке вновь протянуть руку к боксерам, как бедра Хван отдаляются от касаний. В затуманенных поволокой похоти черных глазах, старшая отчетливо видит разочарование и раздражение с немой мольбой. — Йеджи, ты издеваешься? Трахни меня уже, пока твои клыки не познакомились со стеной! — Хван чувствует исходящую от Рюджин злость вперемешку с диким возбуждением и это служит допингом для внутренних демонов старшей. Плевать, что у них нет времени на игры, что с минуту на минуту прибудут гости. Она не может упустить возможность поиграться с разгневанной от желания Рюджин, что готова плакать лишь бы Хван наконец отодвинула ткань и взяла ее как последнюю шлюху. Прочитав последнюю мысль младшей, совершает три резких и быстрых толчка, поглощая поцелуем протяжный стон, однако на этом всё обрывается, как и собственное терпение Шин при виде издевательского оскала старшей. — Ненавижу тебя и твою любовь издеваться надо мной фроттажем, — брюнетка небрежно забрасывает руки на шею, почти сжимая в своих тисках, притягивает к себе ближе с животным напором насаживаясь бедрами на пульсирующий член, желая ощутить его глубоко в себе без треклятой преграды хлопка. — Мисс Хван, приехал господин Хенджин со своим мужем господином Феликсом, — доносится голос Джимин неподалеку от их укромного места. — Спасибо, Джимин, пусть подождут меня в кабинете, — не прекращая махинаций, произносит вампирша. Её голос совершенно не дрогнул, будто это не она сейчас вынуждает Шин своими бедрами объездить ее член. Рюджин вымученно стонет когда Хван рычит куда-то в шею и скулит от прекратившегося давления меж бедер. Вампир хочет послать все к черту и овладеть ею, заставить весь мир ждать, пока ее любимая остро в ней нуждается, но приличия и манеры не позволяют. Приходится сжать челюсти и думать о чем-то, что не является воплощением картин где она кидает Шин на кровать с упоением исцеловывая тело, пока та насаживается на ее член вознося к небесам обеих. Аккуратно спускает брюнетку на не держащие ее ноги и поглаживает успокаивающими движениями по спине, даря нежные поцелуи в макушку с обещаниями продолжить после. — Мисс Хван, гости постепенно начинают подъезжать, спуститесь пожалуйста их встретить, — голос Ю сейчас действует на неудовлетворенную Рюджин словно красная ткань для быка, и та шумно выдыхая, льнет ближе к вампиру не желая отпускать такое нужное тепло. Йеджи слышит голоса прибывших и понимает, что пора все же спуститься и выказать уважение. «Блять в аду вам место, а не в моем доме» материться про себя Хван, всем телом ощущая недовольство своей девушки. Аккуратно приподнимает за подбородок, чтобы этот бурчащий, неудовлетворенный комок злости посмотрела в глаза. Проходит всего пара мгновений, для двоих кажущихся вечностью, когда клычки захватывают нижнюю губу брюнетки в плен игриво покусывая и посасывая. Шин словно выходит из оцепенения и покорно принимает кармическое проклятие в невозможности восполнить потребность в любимой. Прежде, чем исчезнуть, последний раз целует в эрогенную зону на шее и поправляет платье брюнетки. Вот сучка думает Шин, но осекается когда перед ней возникает огненная макушка. — Сладкая, ты меня затащила сюда, теперь страдай. И не забывай про способность читать мысли. При всех старайся заблокироваться или думать о чем-то нейтральном. До встречи, малыш, — Шин успевает только глаза закатить, как вампиреныш снова исчез. Спустя час собрались оставшиеся клыкастые представители аристократического цвета кожи, потому вечер начался с приветственной речи Йеджи, которую очень уместно дополнил брат. Они действительно были будущим своего рода, не смотря на попытки не тактичных сородичей пошутить о вымирании рода Хван. Ещё более низкие моральными ценностями откровенно смеялись и прямо осуждали однополую связь, но оба Хван героически показывают свои предпочтения, взгляды на жизнь и что более важно свою любимую пару. Брат и сестра не боялись проявить заботу по отношению к Феликсу и Рюджин на глазах у всех. Другие посчитали бы это показателем мягкотелости и слабохарактерности, а они убеждены, что свою силу могут показать в любых других сферах и не побоятся кинуть вызов, кто осмелиться всерьез посчитать, что заиметь Хван в списке врагов — это хорошая идея. Что касается человека по сердцу, то Йеджи с Хенджином придерживаются одного: с любимым человеком надо быть прежде всего самому человеком и не важно, что они другого вида. Настоящая любовь одинаковая у всех. Ловко лавируя между гостями, Йеджи придвигается к намеченной цели, которая сейчас о чем-то мило общалась с Им Наён, давней знакомой Хван. — Дамы, о чем беседуете? — руки вокруг талии брюнетки занимают законное место, слегка сжимая. Шин расслабляется узнав родные прикосновения, потому чуть откидывается в объятиях, открывая взор на любопытные глаза. — Хван Йеджи, сколько лет сколько зим. Последний раз мы виделись лет сто назад, когда ты пьяная решила соблазнить Моморин и увезти в Японию на уикенд? — приторную улыбку и сладкий голос улавливает лишь красноволосая, — Смотрю нашла новую пассию. А как же Розэ? Неужели наш цветочек оказался для тебя слишком невинным и ты оставила ее утром где-нибудь в отеле в Брисбене, как это было с Борой? — Им Наён. Ты все никак не можешь принять тот факт, что Момо сама пригласила меня с ней выпить, и предложила сопроводить домой в качестве моральной дружеской поддержки, чтобы дать тебе время одуматься. Ты же тогда взяла бразды правления от своей бабушки и все время была занята, не так ли? Твоя девушка хотела обычного внимания, но по итогу ты вместо извинений, назвала ее шлюхой и обвинила в измене. Тебе бы поменьше осветлять корни, а то химикаты въелись в головушку. Надеюсь не увидимся ещё лет двести. Пойдем, Рюджин. Утягивая младшую за ладонь вглубь толпы, Хван хмурится, когда чувствует сомнение в мыслях девушки. Шепчет напоминание о том, что ее мысли может услышать здесь абсолютно каждый и губами мягко касается виска в успокаивающем жесте. Шин после прикосновения заметно расслабляется, поэтому они спокойно заговаривают с высоким брюнетом лет тридцати на вид по человеческим меркам, который подошёл поздравить Йеджи с прекрасной организацией приема и с обладанием такого приза в лице девушки. — Благодарю. Рада, что понравилось. Что касается Рюджин, она не вещь, чтобы ею обладать, Джинен. Если научишься уважать девушек, то может быть тебе повезет найти такое же сокровище, — ближе прижимает к себе фотографа, излучая недружелюбную ауру, — Одна лишь загвоздка, мой милый друг. С этим сокровищем надо подобающе обращаться и тогда он будет сиять для тебя одного так, что все вокруг будут тебе завидовать. Пак что-то мямлит про то, что женщины созданы для ублажения мужчин, но девушки его уже не слушают, наслаждаясь обществом друг друга. — Хван Йеджи, а с первого взгляда по тебе и не скажешь, что ты такой романтик. Больше верится образу, который описала мне та блондинка, — вампир неверяще заглядывает девушке в глаза, ища там ответ на немой вопрос «ты ей поверила?», — Боже не свети так глазами Бэмби, я же не договорила ещё. Когда узнаешь тебя поближе, то открывается совершенно другая твоя сторона, которая очень меня впечатляет. Если и быть трофеем то только для тебя, Йеджи, — пока брюнетка говорила, все посторонние звуки для Хван исчезли. Она видела только ее, слышала только ее, будто вокруг них образовался купол в котором есть только они вдвоём. «Собственно она единственная для меня и существует, что лукавить» мысль так быстро просачивается в сознание, но Йеджи не отрицает, она не привыкла врать себе. — Рюджин, я хочу тебя поцеловать и мне плевать, что та женщина поедает нас взглядом, будто мы ей испортили поминки. Поэтому даже если начнёшь слышать шипение ведьмы, не смей прекращать его, детка, — не дожидаясь ответа от девушки, наклоняется к таким желанным губам, захватывая в трепетный поцелуй, смыкая руки на ребрах. Язык проходится по верхнему ряду зубов, как бы прося разрешение войти, но Рюджин давно перестала держать вход закрытым, ведь Хван стала полноправной хозяйкой каждого уголка тела Шин. Размыкает уста, притягивая за шею ближе, когда ощущает обжигающие касания по открытым лопаткам. Не смотря на излучающий жар, красноволосая вкладывает все чувства в поцелуй, в игриво-искушающей манере покусывая губы. Проходит всего мгновение, в течение которого низ живота Рюджин стягивает прочным канатом желания большего, чем просто танец губ. Сквозь поцелуй проявляется ухмылка вампирши, что только сильнее заводит фотографа, напоминая сцену несколькими часами ранее. Как длинные пальцы поддерживали бедра, чтобы она могла в полной мере ощутить возбуждение и обоюдное желание старшей. — Йеджи, давай обойдёмся без совокупления на публику. Даже эти извращённые идиоты не являются вуайеристами, так что прекращай пожирать бедную девушку, словно ты дементор во плоти. Давай, давай лисичка, познакомь брата с будущей невесткой, — вампирше не нужно оборачиваться, чтобы узнать голос своего любимого брата. Проведя последний раз по верхней губе, слизывает остатки поцелуя, и оборачивается к брюнету, по правую сторону которого стоит смущённый блондин. — Хёни, я не могла упустить возможность позлить эту старую каргу Ким. Ты бы видел как она зыркала на нас с Рюджин. Надеюсь когда-нибудь наступит день, когда ее глаза закатятся в обратную сторону навсегда, — с улыбкой проговаривает Хван, обнимая Хенджина, — Господин Феликс, вы почтили наше скромное жилище в сопровождении великого владыки всего вампирского рода Хван Хенджина. Благодарю за честь, — низко кланяется с еле рвущимся наружу смехом, пока Ли пытается не поперхнуться только что выпитым шампанским. — Йеджи, сколько лет прошло, а ты не меняешься, чертовка. Иди сюда, — заключает Ли в медвежьи объятия красноволосую, что была ему как младшая сестра, — Хенджин хотел приехать раньше, но возникли сложности в поставках. Пришлось сутками разгребать документы. У Рюджин руки покалывают в желании сделать фотографии этих троих. Запечатлеть их теплые семейные отношения и блеск во взгляде каждого; широкую улыбку когда оба парня спрашивают Йеджи о ее жизни и она рассказывает очередную шутку, чтобы сделать историю более живой. Это ещё одна новая грань старшей, которую Шин не видела ещё ни с кем. Когда Хван представила Рюджин, как свою луну, Хенджин и Феликс переглянулись в минутном молчании, заставляя брюнетку стушеваться и нервно глотать прохладный виски, чтобы не сорваться с места и не сбежать подальше от их взглядов. Перед глазами резко проносятся картины разговора поздней ночью несколькими месяцами раннее. 𒆨Неимоверно уставшая девушка сидела в тускло освещённом кабинете и вчитывалась в уже десятый по счету отчёт, не понимая где идёт нестыковка в числах. Когда в дверь постучались, то Хван удивилась, ведь Джимин она отпустила уже давно, а Рюджин должна была отдыхать после трудной съемки. Но стоит увидеть темную макушку, как тень лёгкой улыбки появляется на уставшем лице. — Йеджи, уже поздно, ты собираешься отдыхать? — на отрицательный взмах головой вздыхает и проходит за кресло, укладывая руки на плечи девушки, — Хван, мне Джимин доложила, что ты ничего не ела, так теперь ещё и сидишь в полутьме. Я конечно слышала, что вас называют дети ночи, но уже 21 век, можно же воспользоваться светом. На кой черт тогда люстру сюда повесила? Для декора? — не смотря на ворчание, Шин начинает массировать плечи, чувствуя как под ними расслабляются напряженные мышцы. Йеджи нравится это ощущение присутствия фотографа в ее доме, в ее жизни в целом. Позволяет снять с себя пиджак и откидывается на спинку, подставляясь под умелые руки девушки. Шин не сдерживает улыбку когда слышит как грозный вампир, который может свернуть ей шею одной рукой, начинает мурчать словно леопард. Хищница с другими, нежная с теми кого подпустила сама, кого считает нужным. По привычке фотограф зарывается носом в красный бархат, наполняя легкие родным запахом. Не духов нет, родным запахом самой Хван. Промелькнувшая мысль пугает и движения рук останавливаются. Она не знала, что между ними: интрижка, влюбленность или любовь. В любовь она не верила, а по разговорам с Хван становилось понятно, что ее неверие разделяют. Однако то, что вызывала в ней вампирша, что для неё делала и просто эти взгляды по утрам, невесомые поглаживания по контуру лица… Хван могла быть груба и жестока в постели, но в меру, границы которой сама Шин ещё не знала. С Йеджи она познает себя как в сексуальной практике, так и в попытках отношений. Вампир конечно прочитала все возникшие сомнения, поэтому задрала голову касаясь ладонью лица брюнетки. Поглаживает щеку, вглядываясь в доверчивые глаза с крапинкой боязни неизвестности. Внутри что-то переворачивается от вида девушки, которая положила ладонь поверх ее собственной и ластится, не разрывая зрительный контакт. — Рюджин, я никогда не хотела отношений, также не стремилась создать семью, как Хенджин, но… То, что даёшь мне ты, человек, намного больше, чем давали все представители моей расы. Чем больше времени ты находишься рядом, тем прочнее поселяешься не только в стенах этого дома, но и внутри меня, ma lune , — брюнетка целует ладонь, что все ещё невесомо проходится по щеке и кошачьи глаза загораются алым. — Все мои отношения заканчивались настолько паршиво, что я разочаровалась в людях. Думала проведу остаток дней с камерой и двумя котами. Кто же знал, что в моей жизни появится красноволосый сексуальный вампир, до жути раздражающий, но не менее милый, которого хочется без перерыва целовать и быть рядом, — и она опускается к устам, которые дарят самый нежный и чувственный из всех поцелуев, словно обмениваясь истинной полнотой неозвученных чувств.𒆨 Шин настолько погрузилась в свои мысли, что буквально взвизгивает от грохота. Смотря на источник шума замечает разгневанный взгляд Хван, на белоснежной рубашке которой расплывается красное пятно, и блондинку в которой узнает ту самую девушку, с которой разговаривала вначале приема. Переводит взгляд на Хенджина и видит не менее яростный взор направленный на Им Наён. - Йеджи, прошу меня простить за мою неуклюжесть. Вот возьми, протри пока ещё не впиталось, — наигранно извиняющимся тоном произносит девушка. Если бы от взгляда можно было сгореть, то сейчас от Наён осталась бы кучка пепла. — Хенджин, я поднимусь наверх, проследи, чтобы ничего больше не случилось. И за Рюджин тоже присмотрите пожалуйста, если хоть один волос с нее упадет, мои ворота сменят дизайн на пики для голов, — кидает мимолётный взгляд на Шин и скрывается в толпе. Рюджин хочет пойти за старшей, но Феликс опережает предложением выпить и познакомиться поближе. Блондин оказывается очень приятным в общении и за всеми рассказами об их жизни со старшим Хван, Шин не замечает как выпивает уже четвертый по счету стакан чистого виски. Пора взять перерыв разумно решает девушка. — Милый, ты все уши прожжужал Рюджин. Отпусти бедную девушку, пока Йеджи не подумала, что ты пытаешься завладеть всем вниманием. Кстати где она, прошло уже достаточно времени? — Хенджин всматривается в толпу и также не наблюдает красноволосую, поэтому обращается повторно к Рюджин, которая только и ждала случая, чтобы подняться к старшей. По пути к ней обращаются ещё несколько мужчин, на что получают извинения и обещания поговорить чуть позже. Второй этаж спального крыла спасает тишиной и свежим воздухом, чувство тошноты притупляется с каждым новым вдохом, а разум будто очищается от хмельной дымки. Ни в их спальне, ни в кабинете Рюджин не находит девушку, остаётся только гардеробная. Логическая цепь оправдывает предположение, когда замечает оголенный стан Хван у отсека с галстуками. — Йеджи, все в порядке? Ты почему ещё не переоделась, прошло много времени, — но вампир не обращает никакого внимания, оставаясь неподвижной безмолвной статуей, — Эй, милая, что-то случилось? Тебе Наён успела снова что-то сказать? — поцелуй в плечо заставляет тело старшей напрячься ещё больше и Рюджин это не нравится. — Рюджин, не слушай, что тебе говорят остальные, хорошо? Половина из них любит питаться сплетнями и в их рацион входит поглощение эмоций, помимо крови. Вторая половина жаждет нашего с Хенджином падения, но они слишком трусливы, чтобы открыто воевать поэтому не поскупятся на все уловки в твою сторону. Ты для них новая кровь. По началу Феликс тоже был под осадой коршунов клана Им, но тогда Наён ещё не вступила в законное правление, поэтому Хенджин сразу решил этот вопрос, не привлекая лишнего внимания. Из клана Хван остались только мы, Соён, Минджон, Шиен, Лиса, Чанбин и Джисон. После смерти нашего отца эти ребята добровольно согласились остаться и продолжать быть частью нашего клана, частью семьи. Не смотря на то, что они разбрелись по Европе, стоит им сказать о деле или проблеме, они тут же съезжаются к нам без вопросов. Мать с бабушкой отказались участвовать в нашей жизни, когда узнали, что Хенджин полюбил мужчину, да ещё и человека. С тех пор из кровных родственников у него осталась только я. Когда у Хенджина появился Феликс, мы как раз расширили филиал здесь в Сеуле. Я безоговорочно последовала за братом, потому что люблю его, потому что он является самой главной частью моей жизни. Фел - самый лучший вариант, который только может быть для него и я сразу же встала на их сторону всячески поддерживая, — Йеджи мягко обхватывает чужую талию сжимая ребра, как всегда делает когда её что-то тревожит. Рюджин и не против, ей наоборот до тянущей боли в сердце приятно знать, что Хван находит в ней умиротворение и покой, — До твоего прихода я не думала, что и у меня появится возможность любить и быть любимой. Мне все ещё тяжело выражать свои чувства в той форме, которой ты заслуживаешь, но боюсь теперь, мисс Шин, вы навсегда останетесь в этом плену. Я физически не смогу отпустить тебя. И сейчас когда я вижу все эти похотливые взгляды и мерзкие похабные ухмылки в твою сторону, я готова вцепиться в их глотки, потому что знаю, что они могут сделать, — внутренности Шин обволакивает медом от поцелуя старшей в кончик носа, а затем и в каждый уголок губ, — Если меня не будет рядом, держись всегда возле Хенджина или Феликса, в крайнем случае зови Джимин. Они единственные, кому я могу тебя доверить. Наших ребят сегодня нет, поэтому познакомимся с ними позже, а пока надо пережить сегодняшний вечер с покинутыми гостями в том количестве, в котором они пришли. Йеджи — единственное, что может вымолвить Рюджин после такого монолога старшей. Ком подступает к горлу девушки, застилая глаза мокрым маревом, не нашедшим свой конечный путь на щеках. Испуганная Хван одной рукой притягивает к себе Шин за талию, пока второй аккуратно вытирает дорожки слез, покрывая невесомыми поцелуями лоб, щеки, нос, висок, подбородок. Не оставляет без внимания ни один участок лица младшей и бодает головой. — Ну все все хватит, Йеджи. Я думала встречаюсь с сексуальным и грозным вампиром, а на деле с волчонком маленьким… Эх, а все было так хорошо, я ещё думала где подвох. Настал период огорчений, — наигранно вздыхает в конце и разворачивается в руках, пытаясь скрыть улыбку от старшей за волосами. — Чертовка, я же чувствую, что ты специально дразнишь меня. Если бы мы были одни, то сейчас ты бы уже вжималась своим лицом в подушку, отчаянно пытаясь заглушить стоны и насаживалась на мой член с мольбами еще и быстрее. Твоя прекрасная тонкая кожа запястий была бы скована наручниками, а ноги привязаны к веревкам на балдахине, ведь моя девочка оказалась такой грязной шлюхой, что полюбила их использовать. Особенно когда просит тоненьким дрожащим голосочком «мамочка, трахни меня языком», — Хван будучи без рубашки ощущала как дрожит тело младшей и не понятно это из-за сцен, которые красноволосая расписала или полыхающего жаром тела сзади. Слышит ускоренное сердцебиение когда шершавый язык очерчивает пульсирующую венку и тихий всхлип с мычанием, стоит клыкам коснуться места прошлого укуса. Жилистые руки словно два горящих факела очерчивают ребра и прижимают вплотную к себе лишая возможности дышать. Рюджин понимает, что проиграла в собственной игре и сейчас жалеет, что вообще начала дразниться, зная силу воздействия вампира на собственное тело. Хриплый смешок и холод со спины из-за разорванного контакта возвращает способность мыслить и приняв поражение, слегка ударяет Йеджи в бок, напоследок посылая воздушный поцелуй. — Надень ту черную рубашку, мой любимый галстук, а сверху черный пиджак со вставками. Ты невероятно сексуально выглядишь в этом, — Йеджи усмехается, не переставая перебирать рубашки. — Сладкая, я сексуальная даже в мешке. Давай иди, а то мы точно отсюда не выйдем никогда.

Charlotte Lawrence - joke's on you

На первом этаже празднество кажется не прекращает свой ритм, а только набирает обороты. Для Рюджин не было странным видеть, что все разбросаны по группам. Очевидно каждый клан имел какое-то сходство, но излучаемая энергия и манеры ощутимо разнятся. Йеджи успела посвятить о всех кто будет присутствовать на вечере, и сейчас Рюджин пользуется возможностью украдкой оценить воочию. Первым на глаза падает клан Им во главе Наён. Преемница своей бабушки, не поскупится на грязные способы для достижения своих целей, неоднократно была инициатором конфликтов с кланом Ли. Эгоцентричная особа, считавшая себя выше всех. Впрочем рядом стоящие ничем не отличаются. Рюджин стоит в противоположном углу помещения, но ощущает как от них смердит мертвечиной и токсичным дымом. Словно коршуны после длительного обитания и взращивания в лаборатории наполненной химикатами. Сегодня присутствует 7 особей: Чеён, Сан, Уён, Сонхва, Минги, Миён и Вонён. Последняя по рассказам Хван изначально была человеком, но тесные личные контакты с одним из клана Хираи превратили её в того, кем она является на сегодняшний день. У Наён на клан Хираи заточены клыки и она стала за спиной предлагать перейти к ним, что не понравилось Момо. Чеён и Миён почти сразу же покинули клан японки и это опять-таки насторожило Моморин, ведь она понимала откуда растут корни, не смотря на то, что она провела разговор с Наён. Наблюдая присутствие троих можно сделать вывод — преданных в клане Им нет. Чуть поодаль стоит клан Ли. Рюджин с интересом наблюдает за ними, пока официант подаёт наполненный стакан виски. Тэмин, еще не принявший главенство кланом, излучает более приятные и доброжелательные вайбы. Все облачены также в чёрное, но по сравнению с Им, не так вычурно и экстравагантно. Классические костюмы даже на девушках. Окружает мужчину 5 существ, но ближе всего находится брюнет, который сдержанно принимает ухаживания Ли. Рюджин понимает, что это Чимин — парень блондина. Тэмин делился с Хван, что как только получит полное управление так откроет свою пару. Шин будучи человеком не понимала этого, ведь Хван не скрывали свою пару, хотя они также являются людьми. Йеджи тогда посмеялась со своей любимой глупышки, притянула к себе в объятия и поцеловала в макушку, поясняя опасения Ли: 𒆨Мы знакомы очень давно, Тэмин хороший парень. Они с Чимином прошли тяжёлый путь принятия… Как бы тебе сказать понятнее. Пак в его жизни появился когда Тэмин узнал, что он следующий глава. На тот момент Наён уже успела получить репутацию суки и шлюхи, которая истребляет потенциальных врагов, в частности их вторые половины. По ее мнению это может подкосить и сломать воинственность, готовность защитить себя в дуэли. Иными словами сломить полностью, лишить надежды и смысла бороться. И это действительно работало с некоторыми. Тэмин лично видел как потухал огонь и жизнь друзей, когда эта мразь превращала в пепел их любимых. Многочисленные войны, конфликты и дуэли, где погибали представители обеих кланов, никак не способствовали к изменениям. Им испокон веков ведут так дела, потому с ними никто не хочет связываться. И тогда Ли испугался за Чимина, поэтому предложил подождать до церемонии, но Пак посчитал иначе. Он посчитал, что для вампира это является всего лишь интрижкой и никаких чувств на самом деле не существует, сказал все, что думает и исчез на долгое время. Бедный Ли тогда разрывался между долгом перед кланом и попытками вернуть Пака с тем же условием. Спустя некоторое время Тэмин узнал о нападении на Чимина и его травмы. Я впервые видела его таким разъяренным, готовым перегрызть глотку всем кто просто косо на него посмотрит. Не составило труда выяснить кто был заказчиком, но вот как именно Им узнала о их близости для Тэмина стало точкой невозврата. Когда Ли рассказал Чимину истинную причину желания скрывать отношения, тот беспрекословно слушал и извинялся практически через каждое предложение, ведь на собственной шкуре испытал то, отчего его хотел уберечь вампир. С тех пор скрывать не было смысла, а вот поквитаться с Им приобрело больше значимости𒆨 Хоть на публику все показывали почтение и уважение, Ли Юбин была напротив чиста в своих взглядах киборга убийцы направленных на члена клана Чон - Соми. Чон Соми заработала репутацию настоящей крысы, которая запросто сольет тебя при первой выгодной для нее возможности. Амбициозная девушка имела кукольную внешность, но стальной сучий характер благодаря которому кинула вызов родному по крови брату и убила его, тем самым свергнув с престола. Этот поступок привел клан в полнейший хаос и те кто был против быть под ее руководством просто ушли. Юбин как раз является одной из таких. Безучастно бегая глазами по другим собравшимся, взгляд цепляется за красную макушку, танцующую с какой-то девушкой, имя которой Рюджин не может припомнить. Чем дольше брюнетка оценивала ситуацию, тем больше пролегали линии морщинок и брови хмуро опускались вниз, ведь Хван вовсе не стесняясь блуждала ладонями по оголенной талии, чуть сжимая. Как делает со мной. Особу видимо все более чем устраивает, судя по открытой слащавой улыбочке и горящим фарам. Шин не понимала какого черта Йеджи обжимается с какой-то непонятной девушкой, да ещё и на ее глазах. Что за чертовщина происходит набатом бьётся в голове младшей. Неожиданным становится отказ старшей отойти поговорить, потому что Рюджин не намерена терпеть такое наплевательское отношение к себе после всех сказанных слов о любви и чувствах. Спокойствие, Рюджин, возможно это старая знакомая и ты всё себе вообразила. Это же Йеджи, мой несносный вампир. Это просто один танец пытается себя успокоить девушка, да только это не работает от слова совсем и виски не расслабляет ни на йоту. Нервы, как оголенные провода под ливнем, вот-вот начнут искриться, а сознание предательски ярко подкидывает картины сколько раз Йеджи могла изменить ей. Сколько раз она водила всяких девиц в их спальню, пока младшая была в разъездах. Нет, она не могла. Она бы так не поступила разум упрямо пытается взять вверх над сердцем и Рюджин честно хочет принять сторону первого, но как это возможно когда перед ней вырисовывается такая картина: наманикюренные щупальца ногтями проводят по шее, в то время как губы нашёптывают что-то на ухо отчего у Хван появляется платонический оскал и зрачки засверкали возбуждённым красным. Шин понимает, что судьба действительно ненавидит ее и даёт кармический пиздец, ведь с ее ракурса отчётливо видно как её девушку притягивают для поцелуя. Отчётливо видно как её Йеджи прикусывает чужую губу, а затем целует. Хрусталь жалобно трещит в сжатом кулаке, как и душа брюнетки, что также как и хрупкий материал рассыпается на осколки. Невысказанное почему встало поперёк, блокируя доступ кислороду, и ком нестерпимых предательством слез дробит глотку такими же жгучими болями, как и издевательский с крапинками превосходства взгляд Хван, что сейчас направлен на нее. Рюджин не верит, не может свыкнуться с происходящим. Йеджи любила её физически и духовно на том уровне, когда вы становитесь одним целым, когда ваш взгляд для партнёра становится космосом, а руки как самая надёжная защита против всех невзгод. Йеджи обволакивала ее сердце пламенным куполом любви. Младшая не сгорала в нем, она наоборот тонула в разнеженном тепле защиты. И сейчас это пламя впервые работает против девушки, впервые причиняет ей нестерпимую боль. Наличие этого пламени создает лишь дискомфорт и неприязнь существования. Видеть как родные руки касаются чужих бёдер сквозь ткань; наблюдать как родные уста, с которых срывалось бесчисленное множество «Моя луна, ты только моя», сейчас забвенно сталкиваются с чужими… Рюджин желает вылезти из собственной кожи, она пропитана касаниями старшей; вырезать себе сердце — старшая послелилась в каждой микрочастице; сделать лоботомию — память об их светлой любви сейчас покрываются слоями праха и пыли. Невозможно. Не могу тонким голосом подаёт признаки жизни безжалостно растерзанная влюбленная душа. Ещё пару часов назад она была наполнена жизнью и счастьем, но сейчас… Сейчас она чувствует себя пиньятой - привязанной игрушкой на мексиканском празднике, которую жестоко избивают битами, лишь бы разорвать. С одной лишь разницей. У детей со смехом в ожидании конфет, а из брюнетки всю жизнь. — Рюджин, что случилось? Рюджин, у тебя кровь идёт. Эй, Рюджин, ты меня слышишь? Ты вся бледная, что происходит? , — девушка переводит пустой взгляд на парня, но не говоря ни слова движется к выходу. Ей противно быть здесь, мерзко находится в здании, которое считала своим домом. Невыносимо больно наблюдать как рушится весь ее мир. В глазах двоится, дыхание затруднено настолько сильно, что ей кажется будто кто-то подсыпал наркотики в виски и у нее передозировка. В ушах пульсирует кровь отчего она не слышит Хенджина, который кажется и не отходил от нее ни на шаг. Хватает сил лишь на взмах руки, потому что путь до парадной двери отнимает последнюю энергию. Ноги предательски подкашиваются и Шин еле успевает найти опору в виде тяжёлой дубовой двери за спиной. Прохладный вечерний воздух даёт горящему лицу остыть, а лёгкому ветру обволакивать разгоряченное после помещения тело. Голова отчаянно запрокидывается наверх в попытках собрать себя по частям. Глаза налитые свинцом отказываются открываться, но она понимает, что быть здесь более не желает. С трудом поднимая веки, последний раз оглядывает поместье с до боли родным балконом второго этажа и мысленно понимает, что второй раз стать фениксом не сможет. Хван ее воскресила, она же и убила. Единственный след, оставшийся от нахождения девушки в этом месте — капли крови стекающие с раны. Рюджин на это плевать. Она утратила сегодня весь смысл для существования и обычная рана в руке ничто по сравнению с зияющей дырой в сердце. В это время за дверью происходит настоящая вакханалия по меркам собравшихся. Помимо вампиров приехало несколько ведьм у которых что-то вроде пакта на неприкосновенность. То есть открыто нападать считается против правил, но наша героиня по собственной дурости смогла разозлить внучку верховной Ковена. Ким Бору. — Йеджи, ты мне можешь объяснить какого черта Рюджин бледнее нас всех, с разбитым взглядом затравленного зверька ушла? , — Хенджин был обескуражен такой сменой поведения девушки, ведь вначале все было иначе. — Что? Я ее искала как раз. Меня задержал этот хрыч Джинен по вопросу поставок. Пришлось просмотреть документы. Я же просила тебя и Фела быть рядом с ней, — Йеджи была определённо зла. Но также внутри закрался страх за младшую, ведь неизвестно пошли ли за ней эти звери и что они могли с ней сделать. — Сестрёнка, а ты бы не хотела обратить внимание на свою девушку, прежде чем идти танцевать с другой? Кто это вообще была, я не припомню ее ни в одном из кланов. В любом случае, я был рядом с ней все время, пока меня Феликс не позвал. Звонил Чанбин, у них проблемы. Ну я и ушел спокойно, думал ты быстро отошьешь ее и вернёшься к своей девушке. — Хван старший тоже был на пределе, ведь волновался за Рюджин не меньше. Он столько наслушался от сестры про девушку, что понял — она наконец нашла свою истинную. А когда услышал обращение то убедился окончательно. — Что? О чём ты говоришь, Хёнджин? После того как я ушла наверх, то не спускалась больше. Пак меня перехватил буквально сразу же и мы ушли в кабинет, — недоумение Йеджи нисколько не переубедило брюнета. — Дьявол, Хван, я столько раз видел как к тебе липнут и парни и девушки, а ты и рада была поиграться свежей кровью, но без обязательств. Это меня и успокаивало, что последствий не будет. Только сейчас какого черта ты на глазах у собственной девушки обжимаешься хер знает с кем, да ещё глотку вылизываешь так тщательно, словно нашла нескончаемый сосуд любимой крови. Блять, Йеджи, я твой брат, но объясни мне какого… — Вот же тварь, — челюсть настолько сильно сжата, что желваки вот-вот порвут скулы. — Извини? , — пыл Хенджина на минуту исчез из-за шока. Брови резко взметнулись вверх, а глаза превращались в два холодных хрусталика. — Хенджин, отойди, — Хван не дожидаясь ответа, отталкивает брата и с тихим рыком исчезает. — Йеджи, да что за херня с тобой происходит? Ты мне можешь… — парень идёт буквально следом и когда обнаруживает причину ярости сестры, то замирает с тихим, — Пиздец. А Йеджи будто крышу сорвало окончательно. Сложить два и два не составляет труда и сейчас в ней борются две стороны: выбить все дерьмо из этой лживой суки или броситься вслед за младшей с объяснениями. Старшая внутренне скулит от понимания, что Шин возможно её не захочет слушать, но она должна. Она никогда не простит себе если отпустит Рюджин. А хищник Хван напротив затачивает клыки и когти для холодной кровавой мести. — Хвани, малышка, какая встреча. Я скучала, — ведьма протянула руку к лицу Хван, но та перехватила ее и повела в более укромное место подальше от любопытных глаз, количество которых возросло неуместно много. — Что за цирк ты устроила? Какого дьявола ты вообще сюда припёрлась? — Малыш, ты лишила меня своего внимания, я скучала по тебе и нашим ночам в Брисбене, — как ребенок надула губы и невинно сверкает глазками. На Йеджи это не работает, наоборот ещё больше выводит из себя. — Прекрати вести себя как дура. Я знаю, что ты самая настоящая сука, которая скучает только по члену между ног и по чеку с непомерными суммами от очередного кретина, который согласится тебя трахнуть. Где Рюджин?, — этот пустой трёп начинает действовать вампиру на нервы, которые и так на пределе. Чего не скажешь про Бору, которая сбросила маску невинной овечки и теперь надвигается на пылающую жаром агрессии и злости красноволосую. Острый взгляд следит за каждым движением шатенки, которая словно хищница кружит вокруг вампира. Только Ким все никак не может понять, что хищник здесь один и это вовсе не она. — Ну зачем тебе этот слабый человечек с тонкой душевной системой? Не успела увидеть как ты обнимаешь и целуешь другую, как тут же начала бледнеть и тускнеть. Даже насладиться процессом не получилось, ее мысли получалось читать только по лицу. Доступ к прочтению был заблокирован и что-то мне подсказывает, что это твоих рук дело. Ну же, Хвани, она ушла от тебя, зато я здесь полностью в твоём распоряжении. Забудь её, ты ей больше не нужна, — все это нашептывалось таким шипящим тоном, словно Йеджи пытались ввести под гипноз и когда вампир уставилась в стену, Бора плотоядно ухмыльнулась в ошибочной мысли о том, что Хван повелась. Стоило ей приподняться на носочки для поцелуя, как почувствовала мертвую хватку на горле, а следом и острую боль в затылке. Шея дёрнулась из-за удара о стену и жгучая боль растекалась по всей спине, но ощущение жара вплотную прижатого тела вампира и ее затянувшиеся грозовые тучи в глазах, заводили до неприличия сильно. Она скучала по такому, никто больше не смог удовлетворить потребности в грубом обращении на грани физического насилия. — Хвани, как же мне не хватало твоей грубости. Лёжа в холодной кровати, я вспоминала каждый синяк оставленный тобой. Вспоминала ноющую боль во всем теле из-за того насколько дикой ты была в постели и изводилась истомой желания снова ощутить твой язык в себе и ещё, — пальцы Ким взметнулись к паху вампира и ощутимо провели подушечками, пока уста неприлично близко приблизились к чужим, чтобы прошептать, — Я больше не могла кончить ни с кем, ты идеально заполняла меня и трахала до беспамятства, — от воспоминаний в совокупности с их положением в данный момент, глаза ведьмы закатились от возбуждения и рука вернулась в область паха вновь, однако повторный удар затылка об стену и заведённая рука над головой вернули ее в чувства. Зрачки Хван не просто заволокло красным, они были кроваво-черного оттенка, что Ким посчитала за ответное возбуждение. Как же она заблуждалась. Удавка на шее становилась все сильнее, отчего лицо приобрело синеватый оттенок, а грудь ходила ходуном. Ведьма будучи садомазохисткой ощущала разрастающийся тянущий узел возбуждения внизу живота и тихо стонала, стоило вампиру надавить на гортань большим пальцем. — Ты чертова извращенка. Дьявол, как я вообще могла связаться с такой потаскухой. Удивлена, что после тебя осталась чистой. Спрашиваю последний раз. Где Рюджин, тварь? , — рык Хван пропитан чистыми ненавистью и угрозой. Она еле сдерживается, чтобы не свернуть шею, но понимание безысходности перевешивает. Она знает, что ведьма могла что-то подсыпать и антидот сможет достать только сама же ведьма. — Хвани…отпус..ти. мне.ды...дыш…дышать не..чем, — хрипит Бора. Шатенке теперь не до возбуждения, она наконец увидела в какой степени ярости находится сейчас Йеджи и понимает, что хватка только увеличивается. Из последних сил бьёт по руке красноволосой и та промаргиваясь, словно выходя из транса, чуть ослабляет захват. Ким жадно глотает воздух, пытаясь восполнить запас кислорода как можно больше, ведь знает на что способна Хван в порыве эмоций. Затуманенный агрессией мозг — самое неконтролируемое явление, особенно у Йеджи, что сейчас готова вцепиться ногтями в глотку, лишь бы эта сука исчезла и больше никогда не портила ей жизнь. Им с Рюджин жизнь. Но это будет позже. Сейчас приоритет один. — Она сейчас направляется в юго-восточную часть твоей территории. Ещё немного и будет лес. Ммм какое славное время для похода в лес она выбрала, как раз проснулись его обитатели. Ей не будет скучно, малыш, ее уже ждут, — ведьму заносит приступ маниакального смеха и вампир более не в силах сдерживаться наотмашь бьёт в солнечное сплетение. Руки вампира больше не держат Ким за грудки и она валится с глухим стуком на пол, задыхается и держится в месте удара, но не может прекратить ухмыляться, видя нотки страха в глазах Хван, — К слову, Хвани, твой человечешка не выдержит мою новую разработку. Есть вероятность, что она покинет нас раньше, чем ты ее найдешь. Поспеши. Больше Хван не тратит время на ведьму. Она срывается с места, примерно строя в голове возможный маршрут младшей и надеется успеть. Успеть к своей маленькой любимой девочке, к своей жизни. Она понимает, что сейчас Шин не способна себя защитить даже от обычного человека физически превосходящего ее, что уже говорить о волках, обитающих в лесной чаще и падали с банкета.

***

Powlar - affliction

Стрекот сверчков помогает Рюджин окончательно не сойти с ума от злости, и не сгореть заживо от пожирающего чувства. Брюнетка не может дать ему точное название, ведь оно граничит от сжирающей ревности до всепоглощающей ненависти. Ухмыляющееся клыкастое лицо отпечаталось ожогом в подкорке мозга, а красные глаза, как и волосы обладательницы, засели глубоко в мыслях, вытесняя все остальные. На задворках памяти всплывает низкий голос, хрипотца которого обволакивает все внутренности, заставляя ноги подгибаться. Пропетые строки в их первую ночь, от которых сейчас неимоверно тошно и хочется либо выть, либо биться о стену, что есть силы. «Always love the high but you know I hate the come down. You know I love the ride but you can leave me on the way out И как она только могла повестись на приторные речи о любви, словно школьница в розовых очках… Отчаяние собственной тупости накрывает с новой силой, а из уст вырывается безнадёжный выдох настолько слабый, что даже облачко пара еле заметно. Морок в голове, как и слабость в ногах никак не хотят исчезать, а сгущающийся туман лишь усиливает дезориентацию девушки и не заметив под ногами корень старого дерева, с визгом падает на колени. Резкая боль пламенем поднялась от запястья до локтя, пронзая лучевую кость тысячами острых иголок. Внутри Рюджин все ломается и слезы градом начинают выходить из младшей, выпуская через соленые дорожки все сдерживаемые до этого чувства. Рана в ладони снова начала кровоточить и пульсировать и это порождает новую волну слез. Тело на глазах превращается в желе и всё, что может Рюджин — всхлипывать и проклинать Хван. Время давно перевалило за полночь и воздух стал слишком холодным для тощего тела облаченного в одно лишь тонкое платье. После нескольких попыток подняться на окаменевшие из-за мороза и долгого сидения в одном положении ноги, Рюджин окончательно сдалась. У нее больше нет ни сил ни желания бороться за спасение. Какой смысл? Ради чего мне пытаться, если моя жизнь впитала в себя полностью Хван. Она даже не пошла меня искать. Последняя мысль проталкивает клинок предательства глубже в сердце и на губах расцветает ухмылка полностью разбитого человека. Треск веток не напрягает девушку. Она безучастно смотрит в предполагаемое направлении, но сквозь молоко тумана невозможно углядеть даже тень. Плевать. Плевать даже если это оголодавший волк думает Рюджин. Ей все равно, что с ней теперь будет. Звуки становятся отчётливее, значит сейчас наступит ее конец. Не желая смотреть смерти в лицо, девушка закрывает глаза и испускает последний вздох пропитанный шепотом: Я люблю тебя, Хван, не смотря на то какой сукой ты оказалась. Зажмуривает глаза с картиной их последнего утра в спальне, когда старшая невесомо вырисовывала слова любви на спине девушки, осыпая нежными поцелуями каждую родинку, что называла созвездием. Младшая осознанно вспоминает именно это перед ликом последней минуты жизни, это помогает принять исход своей жизни. Короткой, но благодаря Хван счастливой жизни. Шорох листвы под крадущимися шагами затихает за спиной Рюджин, что замерла в ожидании нападения, вдохнув последний раз лесной воздух, который впитался в ее лёгкие также сильно, как и запах вампира, с которой они часто прогуливались здесь летними ночами. Если это моя последняя секунда жизни, я хочу уйти с тобой и умиротворение просачивается вместе с этой мыслью внутрь Шин, освобождая её. Тяжесть чьих-то рук, а затем и теплой ткани приводит Рюджин в мгновенный ступор, потому что вжатая в плечи голова немного напряглась, а призрачное движения острия у шеи вызвало секундный приступ паники. Медленно открыв глаза с опаской трогает теплую ткань, свободно свисающую с плеч. Знакомый запах отправляет импульсы рецепторам и Шин жадно вдыхает его с ворота пиджака. Материал тонкий, но для продрогшей и измученной Рюджин этого хватает, чтобы укутаться сильнее. Она позволяет себе немного расслабиться в окутывающем родном тепле, потому что понимает кто стоит сзади. Сил на разговоры нет, она просто хочет посидеть так ещё немного, пока веки прикрываются в долгожданном покое. Только дрёма начинает обволакивать все тело, как крепкие руки тут же дёргают на себя. — Малыш, ты в порядке? Посмотри на меня, Рюджин, это я Йеджи, — испуганные глаза осматривают безжизненно серое лицо девушки и потухающий огонь жизни в глазах, — Нет, нет, милая, пожалуйста тебе нельзя закрывать глаза. Давай обопрись на меня, мне нужно тебя вылечить, — Рюджин безвольным телом повисла в руках Хван. Паника и страх, что возможно уже опоздала, так не кстати начали просачиваться в сознание вампира, но она пыталась игнорировать их, старалась сконцентрироваться только на девушке, что как тлеющий уголь рассыпалась сейчас в ее руках. — Я не могу тебя потерять, моя луна. Не тогда, когда ты стала единственным счастьем и светом в моей жизни, не тогда когда я хотела навсегда сделать тебя своей, — как в бреду шепчет вампир, пытаясь сообразить что делать. У Рюджин счёт идёт на секунды, надо срочно действовать, — Сейчас, моя девочка, сейчас все будет хорошо. Потерпи ещё немного пожалуйста. Я что-нибудь придумаю, — лихорадочно осматривая местность в поисках толстого ствола дерева для опоры, любимая секвойя так кстати оказывается рядом. Аккуратно усаживает обмякшее тело Шин между разведенных ног, придерживая за талию, пока клыком проводит по запястью второй. Ещё в детстве её учили, что кровь вампира способна убивать токсины и яд в человеческом организме, если дать вовремя нужное количество. Из-за избытка свойства не раскроются в нужной мере, из-за переизбытка сердце может остановиться при большом давлении во время перекачивания обедненной кислородом крови в лёгкие. Нежным движением приподнимает голову младшей за подбородок и придвигает порез ко рту, чтобы кровь попала в организм. Губы девушки холодные и мертвенно синие. Они не двигаются и даже язык не может захватить вытекающие капли. Йеджи готова взреветь. — Любимая, пожалуйста пару капель. Ты не можешь умереть из-за какой-то твари, не познав вкуса жизни. Умоляю, Рюджин, услышь меня, — на грани истерики сипит вампир, приоткрывая губы младшей, чтобы влить кровь. Это единственный способ и она будет бороться во что бы то ни стало. Её маленькая любимая луна никогда не погаснет. Никогда. Отсчитывая густые капли Йеджи впервые за всё время вспоминает чему ее учила бабушка и начинает нашептывать по-латыни. Когда она вновь обращает взор на чуть побледневший губы и приобретшее розоватый оттенок лицо, то готова поклясться, что обрела вторую жизнь, потому что первая сейчас умирала вместе с Рюджин. Ощутив слабые мазки языка по кровавой дорожке, шумно выдыхает и притягивает к себе единственный смысл, появившийся за многовековую жизнь., — Я люблю тебя, моя девочка, безумно люблю, — с глубоким поцелуем зарывается в родную макушку, скрывая собственные всхлипы. Йеджи плакала лишь два раза за свою жизнь: первый при смерти родной тети, что была им с Хенджином вместо матери с самого детства и сейчас второй, когда её Рюджин была одной ногой за гранью жизни. Хван ощущала, ещё одна секунда промедления и она бы не успела. Было бы некого спасать.

***

Измученный стон — первый звук, который слышится от брюнетки. Голова ощущается как звенящий колокол, отдающий в уши мерзкой вибрацией, повернуть или просто приподнять шею становится непосильной задачей, потому что тянет нестерпимо больно. Твою мать думает Шин, силясь понять где она и почему так холодно. Размеренное дыхание чужой груди и тихое посапывание над ухом ещё больше напрягает Шин, что моментально подрывается позабыв о физическом состоянии. Однако ком тошноты в горле и активно работающий оргáн в голове вовремя о себе напоминают, вытягивая новый поток болезненного мычания. Вампир вскакивает на звук, чем пугает девушку ещё больше и промаргивает сонные глаза, неверяще оглядывая Рюджин. Живая. — Моя девочка, ты живая. Я так за тебя испугалась, дьявол, ты бы знала. Ничего не болит, как твоя рука?, — старшая сканирует каждую черту лица, каждую часть раненной накануне руки. При виде вампира первой реакцией Шин — успокоение. Однако чем дольше родные глаза и руки осматривали Рюджин на предмет повреждений, тем больше в памяти всплывал прошлый вечер. Найдя в себе силы девушка отмахивается от помощи старшей и отползает от теплого тела. Не сейчас. Не после того, что она сделала твердит разум, запрещает сердцу какое-либо право сбивать их хозяйку с верного по его мнению пути. Йеджи понимает всё без слов и роется по карманам в поисках маленького пузыречка, что благоразумно обнаружила на шее Боры. Во время беседы все внимание ведьмы было сфокусировано на Йеджи и ее касаниях, потому вампирша ухитрилась при ударе сорвать бутылечек с цепи и незаметно поднять. — Рюджин, вчера в твою кровь с алкоголем судя по всему попало наркотическое вещество с примесью колдовства. Ты потеряла контроль над разумом, но в дополнение к обычному приходу наркотиков, твое зрение исказилось. Ты видела то, что тебе приказали видеть. Вот, выпей, — Йеджи протягивает бутыль, бережно держа в руках стекло. Чертова сука наполняла крепость стекла энергией своего тела, а сейчас он сродни тонкому хрусталю, что рассыплется при любом сильном нажатии. Шин всем нутром пытается поверить, хочет довериться Йеджи. Любовь ноющей палитрой красок, впитавшейся в каждую клеточку тела, тянется к старшей, желает напитаться насыщенностью с помощью запаха вампира, тепла ее тела, что служит зарядом для жизненной энергии девушки. В защитном жесте обхватывает себя руками лишь бы отгородиться от Йеджи, отгородить притяжение своего тела, своей души к той, что буквально предала их любовь, — Малыш, я знаю как все выглядит, но неужели ты думаешь, что меня заинтересует посредственная грязнокровка, когда в руках изысканная, единственная в своем роде королевская группа? Рюджин, если наша любовь для тебя имеет значение, то возьми этот блятский бутыль, — Йеджи теряет терпение по многим факторам, но больше всего ей обидно из-за мыслей Шин о предательстве, о том, что Хван действительно могла изменить ей, — Милая, я понимаю как все было в твоих глазах, но пожалуйста выпей и узнаешь истинность вечера. Скептицизм почти победил, но что-то в поникшем с искрящейся мольбой взгляде заставляет ее послушать и взять жидкость янтарного цвета. Брюнетка ожидала мерзкий привкус и уже сжала челюсти, но вкус оказался более чем сносным для вкусовых рецепторов младшей. Сначала ничего не происходит и Рюджин уже начинает чувствовать гнев, что позволила обмануться вновь, но внезапно в глазах все мутнеет и последнее, что чувствует Рюджин — руки Йеджи на талии, что не дают упасть. 𒆨Сначала Рюджин не понимает где находится, потому что пространство вокруг наполнено сплошной темнотой, но толчок невидимой руки переносит ее в залу поместья, где проходил вчера приём. Шин осматривается по сторонам и отмечает, что все точь-в-точь как было, начиная от собравшихся заканчивая положением самой Рюджин. Взгляд быстро находит свою цель, что точно также обжимается с куклой. Повторно смотреть как Хван отвечает на поцелуй сродни пытке и Рюджин хочет отвернуться, однако вспоминает один факт: на этом моменте Йеджи смотрела ей в глаза. Если Хван упорно просила выпить какое-то зелье и утверждала о колдовском мороке, то младшая всеми фибрами души постарается выдержать этот спектакль вновь в надежде на правдивость слов старшей. Шин оказывается права и девушка действительно поднимает на нее взор с той самой ухмылкой, только вместо лица Йеджи на нее смотрит безликое существо. Озлобленная черепушка ядовито кривила беззубые челюсти, пока из пустых глазниц выползали маленькие личинки. Костлявые фаланги вместо рук Хван сейчас скользят от талии к бедрам вниз, чуть приподнимая края платья в соблазняющем жесте. Шин думает, что это все какой-то обман и вертит головой, отказываясь верить в увиденное. В памяти всплывает, как Йеджи наклоняет голову для углубленного поцелуя и это существо в точности повторяет каждое действие словно мерзкая проекция старшей. Рюджин в отвращении отшатывается когда личинки расползаются не только на уродской морде, но и по лицу девушки: в нос, в уши… Липкое омерзительное чувство окутывает тело брюнетки, тошнота поднимается к горлу и вероятно она бы прямо здесь избавилась от количества выпитого на вечере. Как оказалось она вернулась буквально в свое тело со всеми соответствующими дополнениями, в том числе достаточное количество алкоголя в крови. Если бы не подошедший Хенджин, о котором брюнетка совершенно забыла, о бокале в руках, что вот-вот должен треснуть и поранить ладонь, про него она тоже забыла. Всё о чем она может думать в данный момент — существо претворяющееся Хван. Существо из-за которого она засомневалась в Йеджи, её Йеджи. После реплики Хвана старшего, Рюджин убеждается, что это реальная картина вещей и становится невыносимо тошно от самой себя. Но что ей еще было думать, когда она собственными глазами видела Йеджи и ее поступок… Ощущение предательства резко сменяется на обманутость и теперь младшая не понимает, что делать. С одной стороны она виновата перед Хван за то, что усомнилась в ней и их любви, а с другой та боль не покинула душу и сердце не склеилось в одночасье. Первое впечатление оставило неизгладимый отпечаток.𒆨 То же ощущение призрачного толчка возвращает ее в реальность опрокидывая на бедного вампира, что только недавно размяла затекшие мышцы из-за ночи проведенной в одном положении. Чувство мягкого тела под собой заставляет приоткрыть глаза и посмотреть на Йеджи, что нежно обвила талию пальцами, а второй рукой убирает выпавшую прядку. — Малыш, теперь убедилась, что это представление было инсценировано специально для тебя? Я бы никогда в жизни не посмотрела на другую девушку, не говоря уже о касаниях и поцелуях, когда у меня в руках ценнейший неограненный алмаз. Я люблю тебя, моя девочка. Ты стала моей погибелью, Рюджин, моей личной зависимостью. Я не могу насытится твоим запахом, твоими ямочками, твоим вкусом, всей тобой. Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для меня ты весь мир, - Каждое слово находило отклик внутри девушки и она не смела перебивать вампира, только тонула в нежных прикосновениях пальцев, что поднялись к лопаткам и подушечками пальцев очерчивали каждый миллиметр идеальной для Хван кожи. Воронка сомнений и внутренней борьбы не покидали младшую, но она искала в глазах вампира ответы на невысказанные вопросы и находила незамедлительно. Ладонь Йеджи ложится на щеку брюнетки и тянет к себе для поцелуя, чтобы закрепить всё вышесказанное. Рюджин растворяется в нем, старается отдаться на волю чувствам и перестать думать о тех картинах, которые служат агонией сомнений даже сейчас. Младшая чувствует как шумно начинает дышать Йеджи в поцелуе — знак, что она хочет большего; как её хватка на бедре становится жестче — знак, что старшая сейчас углубит поцелуй. Рюджин упивается тем фактом, насколько досконально она выучила каждую деталь вампира и берет опору на руки как раз в тот момент, когда язык старшей врывается внутрь. С этой девушкой младшая познала ту стадию поцелуев, где даже без прикосновений тело гудит от дикого вожделения, а белье непомерно быстро становится мокрым. Одним поцелуем, подобному как сейчас, Шин готова расщепиться на атомы, чтобы навсегда остаться в моменте слияния по-дьявольски искусного порочного поцелуя, где нет места кислороду. Есть только покусывание губ, стоны разделенные на двоих и молящее о продолжении хныканье. Единственное, что проклинает Рюджин в такие моменты — свои легкие. Отрываться от сладких с примесью табачной горечи губ было нестерпимой пыткой и она старалась всегда терпеть максимально возможное время, но Хван будто чувствовала её нехватку и спускалась ниже по челюсти к шее. У старшей был нездоровый фетиш исцеловывать каждый дюйм лебединой шеи, оставлять россыпь багровых отметок, которые не сходят даже спустя неделю. Зато следы от укусов исчезали быстрее, что было только на руку Хван. После первого раза Шин призналась, что в момент когда клыки пронзают ее кожу, а финальные толчки становятся сильнее, боль граничащая с удовлетворением удваивают ощущение оргазма. С тех пор вампир оголодавшим животным набрасывалась на шею и ключицы девушки. Разум младшей полностью заволокло возбуждением, а нетерпеливые поглаживания ягодиц только усиливают желание содрать ненужные вещи и наконец ощутить старшую в себе. Внезапно поднявшийся ветер обдает покалыванием разгоряченное возбуждением тело младшей и она ёжится от осознания их местонахождения. Йеджи не ощущает холода совершенно, а потому продолжает покусывать шею и поглаживать внутреннее бедро. Шин буквально сгорает сейчас от прикосновений и захлестнувших чувств, но от осознания их местоположения тянется к рукам старшей на своих бедрах. Йеджи чувствует дрожь чужого тела, но покорно останавливает движения, с последним поцелуем в челюсть отрывается и смотрит в затуманенные желанием глаза девушки с немым вопросом. Когда до нее наконец доходит, что они находятся на пролесочной территории, полностью открытой для посторонних глаз местности, обхватывает младшую за талию и вместе с ней встает с сырой земли. Дизайнерский костюм напрочь испорчен пылью и местами кусочками грязи, но когда в ее руках Рюджин, что жмется ближе и укладывает голову на плечо, старшей плевать на одежду. Когда младшая словно маленькая доверчивая коала обняла крепкое тело Йеджи, а носом водит по шее вдыхая до боли родной запах вампира, старшей не может быть дела до каких-то тряпок. Стоит Хван сделать пару шагов в сторону поместья, как с неба начинает капать мелкая морось. Йеджи хочет воспользоваться вампирской скоростью, но дождь будто издевается и усиливается с каждой секундой все больше, превращая землю в сплошное месиво. Оценив ситуацию, старшая крепче обхватывает брюнетку и как можно быстрее бежит в сторону их любимого дерева. Крона дерева очень обширная и ветви, спадающие практически до земли, служат хорошей защитой от пронизывающего ветра; поваленный среднего размера ствол, на котором любит лежать Рюджин, будто приросток к основному толстому стволу, сейчас служит идеальным временным убежищем для пары. — Спасибо, — сипло хрипит Рюджин, когда Йеджи аккуратно опускает её на ствол и возвращает упавший пиджак на плечи. — От него мало толку сейчас, но хоть что-то. Думаю дождь скоро закончится, отдыхай пока, малыш, — целует в макушку и с мягкой улыбкой отходит к другому стволу, тяжело запрокидывая голову. Дождь охладил пыл девушек и страсть сменилась напряженным молчанием. При всем желании вернуть горячие объятия, образовавшаяся угнетающая стена недопонимания давила на младшую. Взгляд Йеджи задумчив и печален, направленный на хмурое небо, которое изредка разрезают тоненькие полосы молний уродливыми узорами. Шин ощущает резкую смену атмосферы между ними и не знает, что сказать, что сделать, как начать разговор, который вроде бы бессмысленный, ведь по факту старшая ни в чем не виновата, а с другой стороны в памяти все еще живо то, как существо с лицом Хван целовало и касалось другую. Рюджин в бессилии прикусывает губу и нервно перебирает пальцами, впитывая в себя остатки тепла пиджака вампира. Проходит время, но Хван все также молчит, не шелохнувшись с изначально выбранного места и Шин начинает чувствовать как засыпает из-за накатившего всплеска эмоций и холода. Внезапная фраза Хван заставляет бедную девушку вздрогнуть и тупо пялится на нее, потому что она уже не ожидала ничего услышать и это всё ей приснилось. — Знаешь легенду этого дерева?, — Йеджи обращается к младшей, но вовсе на нее не смотрит. Идеальный профиль окрашивают вечерние сумерки и Рюджин теряется. Во-первых душа фотографа сейчас плачет из-за невозможности запечатлеть этот вид, ведь вся Хван для Шин — искусство, достойное лучших галерей мира, лучших выставок скульптур. А во-вторых мелькнувшая мысль «Уже так поздно?» заставляет Рюджин в неверии оглядываться по сторонам и замечать, что уже действительно начинает близится ночное время. — Да, Рюджин, мы тут пробыли весь день. Время длится иначе, когда возвращаешься в прошлое созданное ведьмами. Прошло четыре часа, как ты исчезла, а для тебя казалось всего пара минут, потому что ты находишься под влиянием Симулякра. Когда существо копирует живого человека, как в нашем случае, воздействие на восприятие умножается, нежели когда принимает форму неодушвленного предмета. Пока tersus oculus не подействует, твое тело будет воспринимать временной промежуток иначе. Tersus oculus — от латинского чистый глаз. Это то зелье, что ты выпила утром, с помощью которого ты смогла увидеть истинный лик существа. От такого эффекта и пошло название, — поясняет вампир, замечая растерянность в глазах девушки. Больше Хван ничего не говорит, дает время младшей осмыслить все и обдумать. Дождь постепенно прекращается и Йеджи переводит взгляд с высоких крон многовековых деревьев на девушку, что теребит край пиджака. С тяжелым вздохом отталкивается от пригретого места у дерева, чтобы начать возвращаться в поместье, однако ее останавливает тихий голос и вспыхнувший заинтересованностью взгляд: — Ты спрашивала про легенду, мне интересно ее услышать. — Тебе не холодно? Сомневаюсь, что этот кусок тряпки способен поддерживать достаточное количество тепла так долго, — Йеджи со скептическим взглядом осматривает пиджак на плечах младшей. Рюджин с мягкой улыбкой отрицательно качает головой и проводит носом по воротнику, что все еще хранит запах Йеджи. — Для меня он теплее любого мехового пледа, ведь принадлежит девушке, что горячее ада. Он впитал в себя ее запах и мне кислорода не нужно, я дышу им, — не успевает брюнетка закончить, как вампир оказывается перед ней и затягивает в настолько сладкий поцелуй, что у младшей сахар в крови готов повыситься до опасных цифр, но ей плевать если честно. Особенно когда тонкие пальцы вплетаются в волосы и массажными движениями проводят по голове, а языки сплетаются в чувственном танго. Портить момент пошлостью кажется сейчас неправильным, потому просто наслаждаются одним на двоих дыханием, сладостью губ и нежными касаниями кончиков пальцев по щеке. Отрываться не хочется совершенно, но у Рюджин легкие горят адским пламенем и старшая с разочарованием разрывает поцелуй, оставляя маленькие укусы клычками. Тихий стон прорывается сквозь тяжелое дыхание Шин и старшая со смешком проводит языком по губе последний раз, прежде чем поднять девушку и подвести к месту под деревом, где открывается вид на яркое полнолуние. — Легенда называется «Вечность в разлуке», — целует в макушку, укладывая голову на плечо девушки, чтобы продолжить рассказ 𒆩Когда-то давно из Пенсильвании прибыл бард и решил сделать перерыв после длительного пути. Ночное звездное небо так впечатлило юного барда, что он взял фидель в руки и начал петь. Ему казалось, что с каждым новым аккордом свечение звёзд меняется в зависимости от его посыла, с тех пор он приходил сюда в поисках вдохновения. Однажды его пение услышала лесная нимфа и ей так понравилось, что она захотела ему показаться на глаза, хоть это и шло против правил её народа. В одну из таких ночей бард услышал шорох листвы и крикнул «Кто здесь?». Юная нимфа сначала испугалась, хотела скрыться и больше никогда не рисковать так близко приближаться, но не смогла. Голос барда завладел сердцем девушки настолько сильно, что она рискнула показаться ему на глаза. Юноша был очарован не меньше, он будто увидел ангела. Они полюбили друг друга, вместе провели пять счастливых лет, но бард тосковал по Пенсильвании. Его песни потеряли яркие и влюбленные ноты, в них поселилась сплошная тоска. Спустя время нимфе пришлось отпустила его домой, наградив напоследок даром предвидения с напутствием «Когда почувствуешь мой зов, пожалуйста вернись на наше место». — Я тебя никогда не забуду. Прощание всегда печально, прощание любящих людей — вдвойне, но знай и в счастье и в ненастье мои мысли всегда будут о тебе, — это было последние слова барда. Юноша исполнил волю возлюбленной, когда услышал голос с одной лишь фразой «Мое время пришло». Бард тот же час бросился к ней, но не успел... Девушка уже была мертва. Мучимый горем утраты и трауром, юноша трое суток беспрерывно играл на фидели все посвящённые возлюбленной песни, сопровождая каждый аккорд горькими слезами. На четвертый день пальцы окоченели, но он продолжал водить скрученными фалангами; мышцы во всем теле окаменели и только не утихающие слезы делали его живым. — Прости меня. Я никогда больше не покину тебя, — сказал молодой бард и упал навзничь, — Больше никогда, — на последнем издыхании прохрипел юноша𒆩 — После этого здесь появилось дерево с двумя стволами, каким ты видишь его сейчас. Большой олицетворяет барда, что стоял трое дней и ночей, а лежачее как тело нимфы, — заканчивает старшая. Йеджи продолжала стоять за спиной младшей весь рассказ, опаляя размеренным дыханием шею. Им обоюдно нравилось стоять в таком положении, когда вампир в защитном положении прикрывает спину, держа в кольце рук брюнетку. Не только защитой, но и опорой служило крепкое плечо, на которое Рюджин любила укладывать голову, накрывая руки своими. Поглаживая большими пальцами ладони Рюджин, Хван уткнулась в основание шеи сквозь волосы вдыхая запах, что дурманит голову лучше всякого алкоголя. Она готова поклясться, что может простоять вот так в обнимку с Рюджин вечность, ощущать ровное биение сердца и лишь изредка учащенный пульс когда увлекается и доходит до шеи, проводя носом по пульсирующей венке. Шин знает, что в такие моменты вампир не укусит ее, она просто наслаждается самой девушкой. Ноги каждый раз предательски дрожат от одного только осознания насколько она нужна Йеджи; как сильно сама Шин нуждается в вампирше. Одинокие слезинки скатываются по лицу младшей и падают на сплетенные руки девушек. Йеджи аккуратно разворачивает к себе брюнетку и губами убирает мокрые дорожки, нежно целуя прикрытые веки. Рюджин зарывается в шею вампира в поисках необходимого тепла старшей, родного запаха, чтобы удостовериться, что с ними все хорошо, что она все ещё с ней. Хватается за плечи Хван, как утопающий за спасительный трос, вжимаясь всем телом, силясь почувствовать каждой частичкой тела. Нежные поцелуи в макушку и успокаивающие поглаживания не помогают успокоиться от слова совсем, наоборот лишь добивают. Как я могла усомниться в Йеджи? После всех признаний, поступков и отношения, как к самому хрупкому хрусталю, я повелась на несуществующий образ. Дура дура дура. Даже сейчас она так крепко прижимает к себе, пытается дарить успокоение через поцелуи и прикосновения… Рюджин, ты самая настоящая идиотка, если одной сцены тебе хватает для мыслей о предательстве вампира подсознание подливает ложку дегтя и младшая жмуриться до красных пятен в глазах, силясь не слушать его, даже если это правда. — Йеджи, прости меня. Прости, что усомнилась в тебе, в твоих чувствах и нашей любви. Тот образ был слишком реалистичным и даже ухмылка была такой…твоей. Я бы никогда не., — новый поток слез подпитанный угрызениями совести обрезает возможность говорить и она снова утыкается в плечо, пропитывая ткань еще больше, — Я так тебя люблю и мне было больно видеть всё это, особенно после диалога часом раннее в комнате. Хмель вкупе с чувствами обуяли разум настолько, что я даже не подумала подойти. Мое тело хоть и отрицало вероятность предательства, но одновременно с этим закрадывалось такое липкое ощущение измены, и так навязчиво убеждало разум, что я…я..пошла на поводу. Если бы я только знала, что это проделки проклятой ведьмы, то никогда бы не ушла, не думала о том, что жалею о знакомстве, не считала бы тебя сукой, что только игралась со мной. Йеджи, я…я люблю тебя, — на одном дыхании выливает все накопившееся и сжимает лацканы несчастного пиджака, притягивая красноволосую ближе, хоть уже и не было между ними пространства. Рюджин словно в безумстве пытается прогнать ураган мыслей, в котором главенствует она меня не простит. Брюнетка совершенно не понимает, что ее реакция на происшествие вполне понятна и очевидна для Хван, что стоически терпит полностью мокрое плечо, из-за чего ткань неприятно липнет к телу, ведь атлас впитывает весь потоп младшей. — Так значит ты считала меня сукой, считала, что я тобой играюсь и жалела о знакомстве со мной?, — Йеджи хватает младшую за подбородок и приподнимает, заглядывая в самую глубь. — Не то чтобы я правда так считала, это было больше от эмоций и ты бы сама наверное думала также если бы увидела то же, что я и даже если бы ты не сразу поверила, то с каждой секундой все больше бы сомневалась и в общем вот… — речь несвязная, глаза лихорадочно бегают под пронизывающим взглядом черных омутов, что действуют на младшую будто гипноз, приковывая к месту. Рюджин ощущала как становилась в разы меньше под тяжелым взглядом, чувствовала как кипит все внутри в поисках ответов на вопросы старшей, что начала надвигаться на девушку, вынуждая отступать назад. Когда спина уперлась в ствол, а вампир облокотилась руками по обеим сторонам от головы, образовывая ловушку, карие глаза зажмурились не в силах вынести гнетущей тишины и пронзительных взглядов, которые по ощущениям как два огромных булыжника привязанные к ногам брюнетки, что тянут ее на дно без возможности всплыть на поверхность. Сердце делает кульбит, когда вампир приближается к уху. Она ожидает очередной разбивающий надежды вопрос, но вместо этого слышит хриплый смех с последующей фразой: — Сладкая, расслабься, я всего лишь пошутила. Видела бы ты свое напуганное лицо, — смех красноволосой становится чуть громче, когда брюнетка в неверии открывает глаза. Искры веселья в темных зрачках, а самое главное милые ямочки, которые появляются только когда вампирше весело, приводят Рюджин в секундный шок, а затем на смену приходит злость. Она буквально была на грани истерики, потому что думала, что Хван все-таки ранило такое поведение Шин, но сейчас… Сейчас она готова рвать и метать, проучить наглого и самодовольного вампира, которая смеет смеяться после того, как чуть не довела Рюджин до срыва? — Хван, да как ты можешь так издеваться? Я же сейчас чуть с ума не сошла!, — начинает без разбора бить кулаками по плечам, толкать все еще смеющуюся Йеджи, чтобы показать насколько она разъяренная в данный момент, но вампир даже не шелохнулась. Аккуратно перехватывает маленькие кулачки и заводить за голову Рюджин, придвигаясь ближе к пылающему злостью телу. Нахмуренные брови и попытки вырваться смешат старшую еще больше, ведь ее маленькая девочка прекрасно знала, что Хван сильнее, но характер не позволял сдаться без боя. — Малыш, успокойся, я не могла упустить возможность чуть-чуть поиздеваться. К тому же твоя бесценная реакция меня так позабавила, особенно когда ты начала бормотать мне в шею. Такая милая, — заглядывает в сверкающие возмущением глаза прежде, чем захватить зубами нижнюю губу и оттянуть, повторяя то же действие с верхней. Младшую это возмущает пуще прежнего и она начинает вырываться с новой силой. — Я тебе сейчас эти клыки выбью, Хван, и я не шучу. — Моя горячая малышка, не рычи, ну пошутила малость. Ты меня любишь и не сможешь причинить боль, с учётом того как бурно кончаешь, когда эти самые клыки оставляют на твоем теле отметки. Я ведь права? — и младшая хочет сказать нет, хочет усмирить эго несносной вампирши, но осекается из-за злости окутывающей все тело и забывает, что вампиреныш может прочесть мысли, — О, моя дорогая, тебе даже отвечать не нужно, я все и так могу узнать, — ухмылка проявляется незамедлительно и Шин честно пытается не думать о том, что их положение очень провокационное, и определенно пытается не ощущать адский жар чужого тела. Темная ночь сменяется рубиновым алым и пробирается в самые потаённые уголки сознания Рюджин. Тело младшей всегда будто в параличе при подобном зрительном контакте, словно Хван забирает весь контроль над ним. А добровольный узник Шин не может перестать тонуть в этом океане любви, который плещется в красных омутах напротив, она не может контролировать химическую реакцию своего организма на вампира. Йеджи более не в силах сдерживаться, молниеносно сокращает расстояние и прикусывая нижнюю губу девушки, затягивает в слишком интенсивный поцелуй. Цунами плавящей страсти и похоти разливается по всему телу, накрывая с головой без шанса на спасение, топит на самое дно. Младшую разрывает на части от напора вампира, что не прекращает истязать ее губы до красных ранок, и ей остается только быть ведомой во власти умелых рук Йеджи, которые выпустили из плена запястья, и теперь шествуют ощутимым нажатием ногтей по шее, ключицам, груди. Лёгкие жжет неимоверно, но Хван не позволяет прервать поцелуй, наоборот напирает ещё больше, проходясь по верхнему небу и оплетая язык по-змеиному маневрено. В глазах Рюджин все плывет разноцветным маревом из-за сладкой истомы и нехватки кислорода, ведь Йеджи ещё больше вдавила ее в дерево, лишая диафрагму грудной клетки амплитуды движения. Почувствовав, что перегибает, Йеджи чуть отходит и спускается губами на шею, исцеловывая каждый попадающийся по пути участок. Рюджин запрокидывает голову, жадно вдыхая воздух, с наслаждением ощущает как прохлада оседает на горящие легкие. — Садистка, когда я говорила, что мне кислород не нужен, я вовсе не это имела ввиду! Если бы ты сейчас продолжила в том же духе, то делала бы искусственное дыхание, Йеджи! — возмущается Рюджин, пока вампир по-собственнически сжала тонкую талию. — Ma chéri, в моей постели были более холодные тела, — младшая не может не закатить глаза от двусмысленности фразы и уже хочет ответить, но давится воздухом, когда руки вампира с силой сжимают мягкую плоть ягодиц и прижимают к вставшему органу. Даже сквозь ткань брюнетка ощущает насколько твердой и возбужденной была Йеджи, но Рюджин будет не Рюджин если не позлит вампира, потому сдерживает стон и наклоняется к самому уху, чтобы прошептать: Кто-то так сильно меня хочет. Такая своевольность окутывает вампира злостью и диким возбуждением, распаляя демонов похоти овладевать разумом. Отрываясь от шеи, что сейчас сплошь в засосах, Йеджи удовлетворённым хищником смотрит на прикрытые от удовольствия глаза младшей. — Дорогая, открой глаза. Хочу чтобы ты наблюдала, как сильно я тебя хочу, — адски низкий голос сочится сарказмом, пока руки шествуют от поясницы ниже. Рюджин подчиняется, она не может не, когда смотрит в эти глаза — два адовых дьявольских омута, глубокие, затягивающие своей кровавой чернотой. В этой вербальной битве вампир безоговорочно побеждает и когда раздается громкий стон на махинации длинных пальцев, что сжимают ягодицы под платьем, Рюджин не сдерживается в желании раздвинуть ноги шире для плавных движений бедрами по паху. Младшая успевает только взвизгнуть, когда вампир за секунду разворачивает и вдавливает лицом в дерево, проникая под ткань мокрого белья без предупреждения. Она не входит, она издевается, как искусный хищник играется со своей жертвой, получая удовольствие от осознания, что младшая нуждается в большем, которое способна дать ей только Хван. Подушечки пальцев распределяют влагу по входу, поднимаясь к сосредоточию нервных окончаний. Одно ощутимое нажатие острого ногтя по комочку отдается импульсивной дрожью по всему телу. — Скажи мне, что ты сейчас хочешь? , — повернув голову младшей для зрительного контакта, намеренно прекращает движения пальцев. А Рюджин сейчас сплошной сгусток желания с хаосом в мыслях и единственное чего она хочет — чтобы вампир вернула ласки, а еще лучше заменила пальцы на орган, что издевательски упирается в зад. Мысль о мести за раннее издевательство сейчас так вовремя посетила девушку, что она произнесла не отрывая взора, буквально в самые губы старшей: — Я хочу, чтобы ты доказала как сильно меня хочешь; показала, что твои слова о любви имеют вес и я для тебя не очередная игрушка, потому что всё, что я увидела на вечере очень подходит под слова Наён. И тот клон был всего лишь деянием карги, а не настоящая ты, что желает затащить в нашу постель эту смазливую суку. Докажи мне, Хван, что твоим слова о вечной любви можно вер… — болезненный укус в плечо заставил сжать челюсть до скрипа зубов и проглотить оставшуюся часть предложения. Младшая знает, что сейчас довела Хван до того уровня, когда агрессия и возбуждение смешались в такое амбре, от которого она получит самый фееричный оргазм и настоящего хищника, в которого влюбилась с первого взгляда. Она намеренно разжигала в Йеджи агрессию, потому что знает темперамент вампира. И была права. Все тело Хван будто пульсировало от желания доказать, от желания усмирить пыл девчонки, что смела сомневаться в ней. Сдерживаться больше Хван не была намерена. Если Рюджин хочет жёстко, она получит. Церемониться с молнией и завязками не стала, а просто разорвала на двое с животным рыком придвигаясь к манящей шее. Кареглазая протяжно застонала, когда острые клыки вампира коснулись пульсирующей венки на шее, оставляя кровавый поцелуй. Шин ощущала, как вампир пила ее кровь, крепко сжимая в объятиях до хруста ребер, и к своему стыду понимала, что не хочет сопротивляться. Зализывая укус, Йеджи утробно застонал от удовольствия и вкуса крови, который для нее слаще всех десертов мира. — Это так вкусно… Дьявол — жадно обхватив грудь девушки, защипывает меж пальцев две затвердевшие пики, пока подушечки больших играются с ними словно искусный арфист по струнам арфы, — Douce et belle . — Размазывая кровь по открытым участкам спины, Йеджи хищно облизывается, вжимаясь зубами в шею снова. Шин протяжно застонала, запрокидывая голову, для большего пространства ласк и укусов старшей. Вампира ведёт по-крупному от такой податливости Рюджин и не сдержавшись сама простонала что-то невнятное, но этот звук отдался приятными волнами, отдающими в промежность младшей. — Йеджи, пожалуйста… Одной ладонью вампир исследовала свободную грудь, ногтями второй провела ощутимую дорожку вниз к сосредоточию возбуждения девушки, оставляя за собой красные тонкие полосы. Даже сквозь тонкую кромку влажного белья старшая чувствует как сильно там горячо. Йеджи кажется будто она держит руку у жерла активного вулкана и не может сдержать победной ухмылки. Коснувшись большим пальцем набухшего клитора, слегка надавливает на него, совершая круговые движения мучительно медленно пока длинные пальцы спускаются к сокровенному, до упора проникая. Горячее дыхание старшей над ухом вкупе с движениями пальцев вскружили голову Рюджин настолько, что она не может ничего другого вымолвить кроме как имя Хван. — Умоляй, — тонкие пальцы теперь входят лишь на одну фалангу, что для Рюджин сейчас расценивается как призрачная смерть, — Ты же хочешь кончить, малыш? — Хван, прекрати издеваться и засунь пальцы обратно, черт тебя дери!, — бьёт кулаком по дереву, ведь Хван прекратила двигаться вовсе и теперь дразнит сочащийся вход одним пальцем, а это ничтожно мало для Шин. — Неправильно просишь, сладкая, давай попробуем еще раз, — прикусывает мочку уха кончиками клыков, сразу же подбираясь языком к ушной раковине. Она знает как это заводит Шин, когда они в подобном положении где она просит, умоляет. Йеджи давно поняла, что у младшей кинк на подчинение и похвалу, не смотря на ее острый язычок и характер. Хван даже не надо было ее подчинять, Шин охотно делала это сама и текла безбожно сильно лишь от мысли о диком желании в кровавых зрачках. Рюджин знает, что таким взглядом смотрят лишь на нее одну. — Йеджи, ты нужна мне, пожалуйста, — выстанывает, двигает тазом, пытаясь самостоятельно насадиться на пальцы. — Хорошая девочка, — Рюджин с гортанным стоном выгнулась в спине от неожиданного проникновения. Пальцы ловко входили по костяшки, раздвигались на манер ножниц, безошибочно отыскивая самые чувствительные точки. Йеджи чертовски сильно наслаждалась близостью с Шин каждый раз, словно впервые пробовала ее тело, слышала ее стоны наслаждения и мольбы не останавливайся. Чувствуя как упругие стенки сжимают пальцы, Хван утопала в собственной похоти от ощущения ее сокращений хотя бы пальцами, и предвкушала войти в нее членом. Пальцы с пошлым влажным звуком вышли из девушки с вязкой ниточкой влаги, которую Хван слизала наслаждаясь сладостью и терпкостью вкуса её девочки, что была такая же острая как индийские специи и такая же сладкая как восточные лакомства. Избавившись от лишней одежды вновь придвинулась вплотную, упираясь твердым органом между ног. Размер вампирши каждый раз пугал и одурманивал младшую одинаково сильно, — Кто так жалобно умоляет? — дразнит лёгкими движениями головкой по клитору, удовлетворяя внутренних демонов видом беззащитной и нуждающейся девушки, что не перестает царапать ногтями кору дерева. — Йеджи, я…прошу войди, — сквозь стон слышится разборчивая речь и хищный оскал расползается по лицу Хван. Резко толкнувшись бедрами вперед, скользит головкой по влажной промежности. Первый громкий стон подействовал на вампира как спусковой крючок и не сдержавшись прижала хрупкое тело фотографа к дереву, чтобы оставить новый укус. Рюджин покрывается пунцовым оттенком от шеи до щек, ощущая как лоно истекает влагой, увлажняя член всякий раз, когда Хван слегка толкалась в ее вход. Она определенно знала, что делает, потому что во время следующего толчка головка погружается внутр. Рюджин застыла, закусив губу до крови, сосредоточившись на ощущении члена, так мучительно медленно погружающегося в нее, растягивая. — Такая узкая, — хрипит голосом полностью пропитанным страстью. Опустив руки на бедра младшей Йеджи вгоняет член до упора и начинает наращивать темп, не дав привыкнуть к размеру. — Мхм, Йеджи…пожалуйста медленнее, — Сквозь толщу воды поселившуюся в ушах, расслышать собственный голос очень трудно, поэтому все, что остаётся это царапать деревянную поверхность ствола, в мечтах представляя спину Хван. — Так моя девочка, любит оставлять свои следы, — без предупреждения выходит из младшей, чтобы в следующую секунду повернуть к себе лицом. Подхватив под поясницу, приподнимает за бедра, которые Рюджин сразу фиксирует на пояснице старшей, Хван пару раз толкнулась изменив угол проникновения, — Смотри на меня, — приказывает Хван и замедляет движения, практически выходя из младшей. Рюджин не слушается, что действует на вампира как красная ткань и она решает преподать урок за непослушание сладкой пыткой: член касается клитора, скользит по половым губам и давит кончиком головки на вход, затем все по новой. Младшая, физически не сможет вытерпеть, если Хван оставит ее без оргазма сейчас. Пытается податься ближе, но красноволосая с клыкастой лукавой ухмылкой, отодвигается, продолжая пальцами поглаживать подрагивающие бедра. — Прошу, — превозмогая гордость поднимает тяжелые веки и сразу же находит два кроваво-черных водоворота, засасывющих топкими песками. Вампир удовлетворенная послушанием своей девочки, наклоняется к затвердевшему соску и прикусывает, обводя языком, пока стенки поглощают член дюйм за дюймом. Ухватившись за ветки над головой, Шин шире развела бедра, наблюдая за тем, как член входит в нее, растягивая, как их бедра неустанно сталкиваются, создавая пошлые шлепки, — Не уверена, что смогу завтра встать, — Она не могла быть уверенна ни в чем в данный момент, кроме одного — Хван нашла идеальный угол проникновения. Так она могла войти в нее полностью и с удовольствием сделала это, ударившись головкой о матку. Брюнетка задохнулась, путаясь в ощущениях, запрокинув голову. Вампир с рычанием прокусила ключицу, лакая новый поток крови. Самый громкий и протяжный стон младшей служит усладой для слуха старшей. — Хочу быстрее, — Рюджин не пугала нечеловеческая выносливость Йеджи, ведь та могла беспрерывно трахать ее часами и младшая соврет, если скажет, что ни разу не просила сделать этого с ней. Совместный стон теряется в агрессивном столкновении губ, но звуки получились по разным причинам: Йеджи из-за ощущения сжимающихся стенок вокруг ее члена, а брюнетка от неприятного ощущения в спине из-за постоянного трения о неровную кору дерева. Но оно длилось всего несколько секунд, потому что красноволосая начала двигаться более размашистыми толчками, позволяя впиваться ногтями в свои плечи. Глаза фотографа то и дело закатывались, а крики достигшие апогея, смешивались с утробным рычанием вампира. — Боже…черт да…сильнее я почти. Не. не останавливайся, — как в бреду бормочет младшая, ощущаю как пульсировала промежность, выталкивая член. Однако у Хван другие планы. Ухватившись за ягодицы удобнее, приподнимает брюнетку выше и врывается с новой силой, будто сатанистское создание овладело вампиром и она перестала сдерживаться. От самых мощных толчков голос срывается на жалкое сипение. Одна вспышка следовала за другой. Каждый раз, когда вампир так правильно надавливала на клитор, а пульсирующий член продолжал двигаться внутри, оргазм накрывал младшую с новой силой. — Шшш дыши, моя девочка, — Заключительный оргазм ударил по ней с такой силой, что Рюджин совершенно потерялась в пространстве. Он оглушил ее лишив возможности ощущать и слышать что-либо, кроме бешеной пульсации удовольствия и ощущения финальных толчков старшей. Хван выходит ровно в тот момент, как капли собственных выделений успели попасть внутрь, обжигая внутренности младшей, но количество слишком малое и Рюджин ощущает зудящую потребность в привычной наполненности. Восстановить дыхание помогает дерево, что служит в качестве опоры для тяжёлой головы и горячее тело, что все ещё поддерживает за талию. Изнеможение в теле после трёх бурных оргазмов вкупе со всем пережитым сказывается на физическом состоянии младшей и сейчас ей хочется только в их спальню, где ее ждет мягкая кровать, теплые объятия вампира и умиротворяющий аромат свечей. Однако стоит девушке опустить взгляд ниже и увидеть как сочащиеся капли стекают по все еще чуть твердому члену, усталость отходит на второй план. Она давно хотела это сделать, но Йеджи никогда не разрешала попробовать, только она всегда ублажала младшую. Обхватив бедро одной рукой для опоры падает на колени. — Рюджин, что ты… — теперь очередь Хван приваливаться к дереву, ведь брюнетка проводит рукой по всей длине органа, предвкушая вкус. — Я хочу… Пожалуйста… Мне нужно это, — взгляд настолько осоловелый, а дыхание шекочуще касается красной головки так близко, что Хван не имеет физических сил прервать. Ей нужно это. Хван безбожно лихорадит. Губы Рюджин касаются живота, отчего под кожей сокращаются мышцы и проступают кубики пресса. Она чувствует как под нежными касаниями становится твердой окончательно. Дьявол это болезнь. Сильная, сумасшедшая болезнь, где лечения и спасения нет вампир в эйфории теряется в собственных мыслях. — Eat it all, eat it all, eat it all — как в бреду произносит Шин, наблюдая за блестящими каплями. Не сдерживаясь она со стоном обхватывает красную головку губами, с причмокиванием вбирая орган Хван сразу практически на всю длину. От столкновения с узкими стенками горла, Йеджи шипит и сжимает руки до побеления костяшек, сдерживая порыв зарыться в голову и толкнуться бедрами. Влажный язык Шин скользит вокруг головки, слизывая капельки смазки. Из горла Хван прорывается рычание, которое подбивает младшую продолжить. А вампир, почувствова, как член упирается в гладкое нёбо, не успела понять, как стала двигаться тазом ей навстречу. — Быстрее, сладкая, — ладонь слегка вцепляется в её волосы, направляя, — Возьмёшь глубже?, - Рюджин отвечает на это лишь большим заглатыванием. Старшая стиснув зубы, шумно выдыхает через нос. — Сильнее, моя девочка, такая покорная, — сквозь прикрытые глаза смотрит на невинные глазки младшей с ее членом во рту, силуэт которого она видит в горле, и бьётся затылком о дерево, — Дьявол, — Она разлетается на мелкие кусочки, выгибаясь в спине до хруста. Толкаясь вновь и вновь, достигает разрывающего предела, пока Рюджин с закатанными от греховного удовольствия глазами послушно глотает всё, что дает ей вампир. Стоит брюнетке выпустить пленника из своих оков, как старшая притягивает к себе за шею для мокрого развратного поцелуя, чувствуя свой собственный вкус и разделяя его на двоих. — Всегда знала, что твой острый язык создан не только для саркастичных комментариев, — вытирает уголок рта от собственной смазки и подносит ко рту в ожидании последующих действий Шин, а та понимает все без слов и открыв уста, обводит каждую фалангу, дочиста вылизывая. Если для Хван кровь Рюджин является самым сладким нектаром, то чуть солоноватый с пряными нотками вкус старшей является для Шин лучшим деликатесом. Закусив губу, Рюджин наслаждается одной из любимейших картин: радужка теряет природный коричневый оттенок и загорается красным. Красным, как огонь их страсти, похоти влечениях, как цвет их любви. Хван снова тянется за поцелуем неутолимо страстно, необузданно желанно, что по спине пошли мурашки от переполняющих чувств и эмоций - полное единение не только тел, но и душ. Произошедшее сейчас лишь песчинка в песчанной буре их отношений, где песок въедается в кожу, наполняет собой организм и они обе сделают всё, чтобы этот песок превратился в жемчужины. Отрываясь от младшей, усаживает к себе на колени и накидывает на чуть влажное тело младшей пиджак, скрывая наготу. Рюджин улыбается, обхватывая вампира за шею и чуть придвигается, пока та утопает в свечении любимых карих глаз и плавится под нежными прикосновениям человеческих рук. Руки вампира сами тянутся к осиновой талии, подушечками оглаживая кожу. Младшая чуть напрягается и издает тихие смешки, а Йеджи еще больше притягивает к себе и тонет окончательно в этой хрупкой, но до чертиков любимой девушке. Молча наслаждаются этой атмсоферой: с размеренным дыханием вампира на шее, массажными движениями на коже голове старшей, до мурашек невесомыми поглаживаниями на боках младшей и всепоглощаяющей любовью, разделенной одну на двоих. Спустя время Рюджин тихо зовет старшую и на такое же хриплое ммм задает вопрос, который давно ее интересовал: - А что для вас вампирво означает обращение Моя луна? Раньше я не задумывалась так как мне нравилось, но после взглядов Хенджина и Феликса, мне показалось, что это значимое в вашем мире, - Рюджин зарывается пальцами в волосы разнеженного вампира, что удобно устроилась в изгибе ее шеи, пока руками бродит по оголенным бедрам, рисуя замысловатые узоры. - Ходит такая легенда, что когда первый вампир попал в человеческий мир, то ему было очень одиноко и его душа была заблудившаяся. Это был ребенок и его душа еще не была осквернена грехами, желанием крови и смертей. Однажды он увидел яркое полнолуние и в тот самый момент к нему из леса вышла девочка, такая же заблудшая душа. Они оба обрели смысл вечного существования и цель распространить свой вид. Поэтому когда мы находим того, что своим приходом приносит счастье, смысл жить и является источником личной энергии, то мы называем Ma lune, - Поднимает взор в родной обсидиан и дарит эскимоский поцелуй довольной Рюджин. Начинает играться с пальцами, каждый одаривая мягким поцелуем, прежде чем поставить точку сегодняшнего вечера и начать жизнь с нового листа. — Наша любовь может столкнуться с любыми препятствиями, иногда и поражениями, но не должна быть побеждена, Рюджин. Она выстоит всё, потому что я никогда не позволю кому-либо разрушить нас. Ты чертовски глубоко поселилась вот тут, — прижимает ладонь младшей в том месте, где располагается сердце, — Если мне дана вечность, я хочу разделить ее с тобой, Mon âme, — нежный наполненный любовью взгляд проникновенно смотрит в самую душу, сжимая сердце в защитный купол. Руки старшей нежно проводят по скулам младшей, пока губы закрепляют вышесказанное, увековечивая себя на сердце Рюджин. Мокрые дорожки слез не успевают найти свой конец, потому что те же самые губы убирают их невесомыми поцелуями, — Отныне я навсегда в твоем сердце, Ma lune , но никогда ты не познаешь разрушения. Я буду служить твоей защитой и оберегом, моя девочка. И в этот момент Рюджин для себя раз и навсегда решила То, что значит больше, никогда не должно подчиняться тому, что значит меньше, а Йеджи для нее значит большего всего в этом мире.