День семнадцатый (17)
17 октября 2023 г., 23:30
— От тебя исходит какой-то знакомый аромат, — обращаясь к Ризли, Клоринда морщит нос, пытаясь вспомнить, откуда она его знает, — ах, точно, такой же исходил от Мëсье Нëвиллета, — не обманывают её рецепторы, и она подозрительно смотрит на Ризли, делающего вид, что он не понимает намёков...
Ведь Ризли всегда сильнее прижимает Нëвиллета к себе, жадно целуя его в губы — хочется ухватить больше поцелуев, чтобы, находясь порознь, с трепетом в душе вспоминать каждый из них. Ризли укладывает ладони на любимые щëки и не желает отпускать Нëвиллета, хотя он и сам никуда не хочет вырываться — глубже целует Ризли, прижимаясь к его телу своим. Только громоздкая, чëртова одежда мешает сделать контакт ещё теснее, чтобы прикасаться кожа к коже. Ощущая лопатками твёрдую стену, Нëвиллет отдаётся жарким прикосновениям Ризли, в глазах которого загорается возбуждённый уголёк. Это состояние напоминает то, что происходит с ним во время боя: когда тело движется само, по наитию, а внутри бурлит адреналин, и Ризли оказывается счастливчиком, получающим награду. Но всё же, сейчас — всё гораздо интимнее, и Ризли не рушит хрупкость их отношений животным безумием, обращаясь с Нëвиллетом нежно, будто он — бабочка, чьи крылья ни за что нельзя надломить.
Находясь рядом с Ризли, Нëвиллет может ни о чём не переживать — он чувствует исходящую от него любовь всеми клеточками души и тела. Ризли, выделяя его среди всех остальных, тут же снимает свою маску стали, которая необходима начальнику крепости Меропид, и ведёт себя как маленький, требующий любви и внимания котёнок — только вот не мурлычет на ухо, а возбуждённо рычит. Нëвиллету кажется, что в этом мире нет ничего интимнее, чем столкновение их носов во время множества поцелуев, ведь почему-то именно это прикосновение ощущается дрожью в ногах — им давно не было настолько хорошо.
— Прости, не больно? — уточняет Ризли, когда слегка прикусывает нижнюю губу Нëвиллета, не сдерживаясь. Он смотрит в чужие глаза, выжидая ответа, потому что важно не переходить черты дозволенного — и делать доверившемуся ему человеку только приятно. Нëвиллет отрицательно качает головой, проводя по губе языком — раньше они были искусаны лишь им самим же из-за постоянного стресса и тяжёлых переживаний, но сейчас, когда их кусает Ризли, его Ризли, который уточняет рамки комфорта — это заводит только сильнее. — Тогда можно ещё? — и Нëвиллет сам решается куснуть, чтобы показать, насколько это приятно. Прижимаясь друг к другу, они покусываются по очереди, больше и чаще, вылизывая языком нуждающиеся губы, что припухают от поцелуев.
— Сними с меня всю одежду, Риззи, пожалуйста, — умоляет Нëвиллет, зная, что они оба — готовы к этому шагу, потому что тела жаждут не только разговоров и объятий, но и прямого, жаркого контакта, что безумно важен в метафорическом плане принятия любви и друг друга. Ведь такие, как они, отчуждëнные, с переломанной судьбой и убитым доверием к людям — не занимаются сексом с каждым встречным. И для них первый раз — это что-то нечто официального закрепления их отношений, пусть и на словах они давным-давно признались друг к другу в искренней любви. Чуть отходя от стены, Нëвиллет сам скидывает с себя тяжёлую, увесистую накидку, вместе с которой спадает весь груз ответственности, нагруженный на него уже который год.
— Сниму, — находясь в покоях Нëвиллета, Ризли уже не чувствует никакого смущения, что присутствовало раньше. Он обводит взглядом родной силуэт, который за мгновение теряет свою острую, аристократическую статность, превращаясь в жаждущую продолжения маленькую выдрочку, что способна поместиться в ладонях — Ризли сам придумал такое сравнение и, поделившись им с Нëвиллетом, остался рад, что оно пришлось ему по душе. — Только сначала позволь подарить тебе небольшой подарок, — и Ризли под заинтересованный взгляд Нëвиллета достаёт из кармана небольшой голубенький бутылëк с парфюмированной водой. — Случайно оказался в лавке, где изготовляют духи, и решил сделать подходящие тебе, — Ризли вкладывает бутылëк в ладонь Нëвиллета, неожиданно готового пустить слезу — и сделать это от счастья. Ему дарили всякие подарки, но ни один из них не был таким особенным, как этот. — Решил, что тебе подойдёт аромат мондштатской ветряной астры, смешанной с ароматом шелковицы и нашего пузырина.
— Ты… — Нëвиллет представляет, как Ризли тщательно подбирал каждый аромат, много раз меняя свой выбор, чтобы найти самые подходящие, которые бы понравились ему самому, потому что окончательные духи должны получиться бесподобными. — Мне не выразить словами, насколько это ценно, — он раскрывает флакончик, и ощущает нежный, ни на что не похожий аромат духов, сделанных специально для него — в это просто невозможно поверить.
— Тогда попробуй, как они раскрываются на твоей коже, и вырази благодарность поцелуями, — улыбается Ризли, надеясь, что аромат и вправду придётся Нëвиллету по вкусу, ведь для себя он бы сделал другой — добавил бы что-то более грубое, со вкусом мяты и заоблачного перчика. Но когда компоненты для духов Нëвиллета сошлись, он осознал, что хочет впитать в себя это запах, прижимаясь к своей выдрочке как можно ближе. — Только давай, если тебе не понравится, то ты честно об этом скажешь, — Ризли с замиранием сердца наблюдает за тем, как Нëвиллет пшикает на запястья духи, — потому что мои чувства неприятно заденет сладкая лесть, а не горькая правда. — Нëвиллет подносит запястье к носу и глубоко вдыхает: сначала ощущаются цитрусовые нотки, слабо переходящие в нежный оттенок шелковицы, и всë дополняется лёгкостью астры — он закрывает глаза, пропитываясь наслаждением, и его душа переносится в мир спокойствия, где Ризли уже ждёт его с жаркими объятиями.
— Они невыразимы, Риззи, — и Ризли начинает улыбаться ещё ярче, нутром чувствуя, что Нëвиллету правда понравилось. Он подходит к нему ближе и перехватывает чужую руку, чтобы самому вдохнуть аромат и понять, что, да, он идеально дополняет весь образ Нëвиллета: чувственного и горячо чувствующего. — Спасибо, любимый, — второе слово произносится тише, слегка непривычно, но настолько правильно, что в душе расцветает жизнь. Нëвиллет, соскучившийся по поцелуям, вновь отчаянно целует, крепко сжимая флакон, чтобы тот не разбился. Ризли не просто приятно слышать такое обращение, он готов расчуствоваться прямо здесь и сейчас, не веря, что позволил себе довериться другому человеку и не ошибся в выборе, ведь ощущать любовь Нëвиллета — самый большой подарок в его жизни.
— Тогда позволь мне сдержать обещание и раздеть тебя, — Ризли начинает аккуратно водить носом по чужой щеке и чаще дышать, наконец начиная осознавать, что это на самом деле вот-вот произойдёт. Они — не торопились, не давили, не заставляли, но каждый мелкий шаг в развитии их отношений медленно вёл сюда, к занятию любовью, и в душе тихонько трепещет счастье. — Пройдём к кровати? — Нëвиллет кивает и сам тянет Ризли за собой. Он оставляет духи на тумбочке, зная, что теперь всегда и везде будет пахнуть только ими, чтобы вспоминать своего Риззи и этот волшебный момент. Начиная расстëгивать рубашку Нëвиллета, Ризли чувствует дрожь в руках, пуговицы поддаются не сразу, но он старается дышать ровнее, ведь знает, что Нëвиллет готов, он хочет и любит, а значит всё у них пройдёт хорошо.
— Только раздевайся и ты, — Нëвиллет ощущает приятные прикосновения к своей коже, когда Ризли разделывается с его верхом — он проводит пальчиками по плечам, ведёт ниже к животу, обводя соски и шрамы на животе и останавливается на ремне, удерживающем штаны. Нëвиллету хочется, чтобы всё происходило быстро и медленно одновременно, ведь горящее желание смешивается с любящей нежностью, и внутри горит осознанием происходящего.
— Хорошо, разберись пока со своей обувью, — Ризли уже без дрожи в руках разделывается со своей одеждой, оставляя на себе только расстëгнутые штаны, чтобы Нëвиллет сам, стянул их с него. Нëвиллет жадно, непривычно смотрит на Ризли, и он даже слегка опешивает от неожиданности, но, когда Нëвиллет губами касается его груди — он осознает, что этот взгляд — признак возбуждения. — Стянешь с меня всё, когда будешь готов. — Ризли готов оголиться первым, если Нëвиллету, который изучает прикосновениями его торс, так будет комфортнее.
— Давно готов, — Нëвиллет прикасается к ширинке и тянет штаны вместе с нижним бельём вниз — Ризли охает, когда ткань задевает его член, который наконец-то получает необходимую стимуляцию. Нëвиллет заворожено замирает, разглядывая розоватую головку, сочащуюся смазкой, набухшие венки, шрамы на чужих бёдрах, всего Ризли, и любуется, громко и восторженно охая — Ризли прекрасен, весь, целиком и полностью. — Твоё тело, Риззи, оно очаровательно, — хочется щупать и трогать, облизывать и ласкать, прижиматься ближе и чувствовать внутри. Быстрее, жëстче, глубже. — Возьмёшь масло со стола, хорошо? — Ризли, ощущающий, как его щëки слегка порозовели, направляется к столу, ведь Нëвиллет подготовился, понимая, что рано или поздно оно им понадобится, поэтому положил на самое видное место, чтобы Ризли не тратил и так недостающих секунд на поиски.
Нëвиллет снимает свои штаны и ложится спиной на кровать — расставив ноги, ведь Ризли должен улечься между ними, и его можно будет долго, мягко целовать. Он открывается душой и телом, и прикрывает глаза, чтобы не видеть эмоций на чужом лице — Ризли не привык называть себя эстетом, но Нëвиллет — грëбаное и неповторимое произведение искусства, от которого невозможно оторвать взгляд. И, которое больше, чем разглядывать, хочется только ощущать под собой.
— Любимый, — Ризли касается своим членом чужого, нависая над Нëвиллетом, и тихонько целует его в губы, не торопясь, ведь сейчас — у них всё время мира, вечность или две, и они могут отдаться друг другу полностью. Нëвиллет касается его лопаток, плеч, ключиц, сам выгибается в спине и трëтся сильнее, издавая первый весомый стон, и Ризли всё готов отдать, чтобы услышать похожий вновь. — Если что-то будет не так, то скажи, — он целует Нëвиллета в лоб и прокладывает дорожку из поцелуев через шею и грудь к животу — кусаться больше не хочется, не сейчас, возможно потом, но сейчас в воздухе витает мягкость и цветочные нотки аромата. Ризли преподносит руку Нëвиллета к губам и, вдыхая глубже, аккуратно целует от запястья и до плеча. — Я так благодарен тебе, за то что ты появился в моей жизни.
— Я надеюсь, ты знаешь, что это взаимно, — Нëвиллет позволяет себя целовать, не двигаясь, не перенимая инициативу, а податливо тая под лаской. Ризли отрывается от него лишь на секунду, чтобы капнуть маслом на ладонь, и вновь начать целовать, целовать и целовать, но уже обхватывая оба члена и медленно водя по ним рукой. Нëвиллет не может лежать спокойно, его тело прошибает неожиданной волной удовольствия, и он закидывает ноги на поясницу Ризли, сильнее выгибаясь навстречу. На его лице — написаны все испытываемые чувства, и Ризли, понимая, что Нëвиллету настолько же хорошо, насколько и ему — начинает дрочить активнее, увереннее, не страшась задевать член Нëвиллета, чтобы доставить наслаждение, которое навсегда оставит след в их душах. — Риз-зи, — Нëвиллет стонет громче, чувствуя, что дыхание Ризли тоже стало более хриплым, наглым, уверенным. Он закрывает глаза, когда мозолистая рука уделяет внимание головке его члена — в первый раз невозможно сдерживаться долго.
— Я люблю тебя так сильно, Нëви, — Ризли хрипит, тяжело дыша, прижимается сильнее, быстрее, резче — Нëвиллет приятно царапает спину, и он припадает губами к его шее, кусаясь, потому что сейчас, да, сейчас хочется царапаться и кусаться, усиливая испытываемые чувства, что сводят с ума. — Так люблю, — Ризли шепчет вновь и вновь, находясь словно под действием болезненной лихорадки, только от этой — не нужны лекарства… Да, и от любви его ещё не придумали. Он скользит быстрее, целуя в губы, и опаливая чужое лицо дыханием — Нëвиллет кончает первым и, сжимаясь, сам прикусывает Ризли за плечо, от чего ощущения бьют сильнее, и Ризли тоже не выдерживает.
Оставаться с любимым в кровати после секса — одна из важнейших его частей, ведь нужно окончательно скрепить души вместе, обнимаясь голыми телами, целуясь, спрашивая друг друга про самочувствие и сталкиваясь носами. Так — выглядит настоящее счастье: вместе, рядом, откинув все сомнения прочь. Ризли хочет пропитаться ароматом Нëвиллета, его тела, чтобы, находясь порознь, ощущать его присутствие рядом и знать, что где-то наверху его ждут к себе, чтобы разговаривать, обниматься, чувствовать друг друга и заниматься любовью вновь. И пусть хоть кто учует, что его одежда пахнет странными, похожим на аромат Нëвиллета духами, которые появились у него совсем недавно — Ризли абсолютно плевать, ведь он никогда не перестанет прижиматься к Нëвиллету ближе, даже если так весь мир узнает, что два отшельника нашли спасение друг в друге.
