Часть 10
7 февраля 2024 г., 21:54
Палладиум был в ярости. Многие и представить себе не могли, что такая эмоция есть в арсенале вечно доброго эльфа. Но от этого праведный гнев профессора был только сильнее. Студенток со Слизерина не исключили, а на две недели отстранили от занятий. А после все трое вернутся в Алфею на испытательный срок длиною в месяц. Директриссе пришлось находить компромисс, но Палладиум злился не на Фарагонду, а на родителей вызванных учениц. Говорил в основном Лорд Малфой, мягко стеля и изворачиваясь так, что его дочь с подругами оказались чуть ли невиновными. Он не сразу, но признал вину девушек и осудил их, но и был категорически против исключения, аппелируя, что один промах не должен ломать всю жизнь. Палладиум же думал, что «промах», как выразился Лорд Малфой подразумевал то, что слизеринок вообще поймали. Что отнюдь не смягчало характер профессора, ведь Лорды Малфой, Паркинсон и Лестрейндж явно исподволь, но давили на Фарагонду, завуалированно угрожая создать много проблем для Алфеи.
Выходили из кабинета директора виновники чуть ли не победителями. И еле прикрытая насмешка в глазах Лорда Малфоя стала последней каплей в терпении Палладиума.
— Люциус, на пару слов, — догнал группу из родителей и детей Палладиум.
Лорд Малфой позволил проступить на лице вежливому удивлению, но все же кивнул остальным, указывая тростью остальным идти без него.
— Отец, — нахмурилась Айси, немного пренебрежительно смотря на эльфа, который посмел обращаться таким тоном к ее отцу.
Но Люциус послал дочери красноречивый взгляд, что заставило ту закрыть рот. Может показаться, что Лорд Малфой легко отнесся к вызову в кабинет Фарагонды из-за действий единственной наследницы, но это было не так. Исключение из Алфеи сделало бы из Малфоев посмешище. И если на мелкие проделки дочери, Люциус готов был закрыть глаза, но в этот раз Айси сама того не зная, умудрилась задеть того, чей гнев было столь же сложно погасить, как и вызвать.
— Профессор Палладиум, — попривествовал эльфа Люциус.
Со стороны казалось, что ледяной и сиятельный лорд поменялся местами с вечно улыбчивым и немного рассеянным профессором. Теперь Люциус явственно показывал доброжелательность, а лицо Палладиума застыло под коркой льда. Эльф не отводил своих глаз от мага и молчал, а Люциус, хоть со стороны и не скажешь, прилагал усилия, чтобы выдержать этот напор.
— Малфои выродятся в этом веке, Люциус, если ты не сделаешь усилий, чтобы достойно воспитать дочь, — хлестко сказал Палладиум.
— Грубость не была свойственна вам, профессор. Стоит ли мне расценивать ваши слова, как угрозу? — приподнял бровь Люциус, складывая обе руки на трости.
Маг сохранял спокойный тон, но внутри себя бушевал. Айси. Глупая девчонка потревожила дракона. Где-то в архивах Малфой-мэнора можно было найти сказания о том, что их род брал начало от союза эльфа и волшебницы. Но мало кто бы поверил, что этот миф был правдой. Эльфы давно ушли из этого мира. Войны и болезни истребили этот род практически полностью. Оставшиеся эльфы не показывались среди людей и магов, предпочитая коротать свой бесконечный век в магических лесах. Но только не Палладиум. Не считая того, что этот эльф преподавал еще у его прадеда, Люциус знал о Палладиуме чуть больше остальных. Это знание открылось ему, как только он перенял титул Лорда у отца. Тот эльф, который был прародителем их рода, был кровным братом профессора Палладиума. Немыслимо, но Люциус лично видел генеалогическое древо Малфоев, ту часть, которая уходила на тысячи лет назад. И портрет Палладиума на такой тонкой бумаге, что чуть ли не рассыпался в руках там был. Он был самым последним, седьмым братом. И только он остался в живых из сотен тысяч своих сородичей.
Люциус помнил рассуждения отца по этому поводу. Казалось бы, какое значение имело столь невообразимо дальнее родство с эльфом. Кровь пусть и не водица, но за сотни лет от эльфийской крови немногое осталось. Другое дело магия. Она отзывалась на связь прошлого, признавая старшим в роду эльфа. Поэтому род Малфой держал за семью замками эту тайну, опасаясь что все их слава, власть и богатства в одно мгновения станут чужими. Доподлинно предки не знали, было ли известно об этом Палладиуму, что он как старший из рода мог подмять под себя не одно поколение великих колдунов. Но и проверять это никто из Малфоев не хотел. В завете будущим поколениям от предков передавалось предостережение, совет обходить эльфа стороной. В бытность школьником это предостережение из уст отца вызывало у Люциуса смех. Опасаться какого-то неловкого растяпу и тряпку? Да все Малфои с их платиновыми волосами, серыми глазами и утонченными благородными чертами лица намного больше походили на легендарных эльфов, чем школьное недоразумение, преподающее Травологию. Один раз Люциус высказал это вслух отцу и мгновенно получил гневный взгляд полный разочарования и сотню розг в придачу. Тогда он еще не знал о родстве с конкретно этим эльфом, но еще тогда отец навел его на мысль, которая никогда раньше не посещала Люциуса. Ни для кого не было секретом, что эльфов по всему миру осталось не больше пары тысяч. И на их острове уже сотни лет не было ни одного эльфа кроме профессора Палладиума. Исходя из хроник, он остался один. Единственный выживший из целого эльфийского царства. Кто-то мог сказать, что он выжил, потому что был самым бесполезным. Посмотрите на этого ничем не выдающимся эльфа. Наверняка, все более сильные и благородные полегли в сражениях, а ему просто повезло. Другие бы сказали, что наверное этот эльф и был самым сильным, раз сумел выжить в кровопролитных войнах прошлого. Но Абраксас Малфой считал иначе. Он допускал мысль о третьем пути, объединяющим два этих мнения. Каким бы молодым, растрепанным и неуверенным не выглядел эльф, нельзя было сбрасывать со счетов его жизнь, исчисляющиеся тысячелетиями. В отличие от своих сородичей он не прятался в лесах, а жил среди магов и людей. Тогда мысль, что неудачник-профессор может быть грозным противником, вызвала непонимание. Но Люциус никогда не упускал слов отца. Он наблюдал. Абраксаса уже давно нет, Айси выросла и поступила в Алфею, а Люциус все также не знает, чем опровергнуть догадку отца. Сейчас он впервые видит профессора Палладиума в таком мрачном и грозном настроении.
— Я буду прямолинеен, Лорд Малфой. Ваша дочь ужасно поступила. Постарайтесь объяснить, что ей не все дозволено, иначе…
— Иначе что? — перебил эльфа Люциус.
Заветы предков он помнил, но и прогибаться не станет, когда ему внаглую высказывают все, что думают о нем и его дочери.
— Иначе жизнь расставит все по своим местам сама. И я ручаюсь, что ее выбор вам едва ли придется по вкусу, — потусторонним голосом закончил говорить Палладиум, а у Люциуса по спине прошла дрожь.
Лорд Малфой надеялся, что сейчас это было никакое не пророчество и не проклятие.
— Оставьте заботы о воспитание моей дочери мне, профессор Палладиум. Я понимаю, что вы недовольны решением директора Фарагонды, но держите себя в руках, — собрано сказал Люциус, не выдавая своих истинных мыслей.
— Я больше, чем недоволен, Лорд Малфой, — сказал правду Палладиум.
В груди Палладиума пылал настоящий огонь. Случись это с любой другой студенткой, он бы также поднял вопрос об исключении. Но мисс Белло… такая хрупкая. Словно нежный бутон цветка, расцветающий по весне. И ей посмели навредить.
— Оставим эту тему, профессор. Директриса уже приняла решение по поводу наказания. Тем более семья пострадавшей девушки не присутствовала и, видимо, не собирается предоставлять обвинения. Вы же лишь декан. Умерьте свои чувства. Со студенткой все в порядке, моя дочь получила свое. Вы не можете требовать сверх этого, — закрыл тему Люциус.
Айси совершила не просто досадный, а очень недальновидный промах. Репутация — это не пустой звук. Ее действия отражаются на всей семье. Тем более он с десяток лет, не сталкивался с эльфом, не говоря уже о столь близком разговоре. И Люциус видел, что злость и расстройство профессора Травологии были неподдельными. Айси действительно каким-то образом сумела задеть эльфа. Люциус надеялся, что со временем об этом инциденте забудут, а дома он объяснит Айси, чтобы та держалась подальше от декана Хаффлпаффа. Излишнее внимание эльфа к нему и его наследнице ни к чему. Это может иметь самые непредсказуемые последствия.
— Прощайте, профессор. Хорошего дня, — попрощался Люциус и даже не стал дожидаться ответной любезности, спеша покинуть Алфею.
