Театр вампиров

О возвращении Призрака Оперы в Париж Гелиос доложили неделю назад, и с тех пор вампиры подозрительно притихли. Они не охотились, не шпионили, не появлялись на улицах по ночам. И от этого покоя у Гелиос, как у любого опытного генерала, взыграла паранойя. Хотя, возможно, ей просто стало скучно. Она приказала своим ангелам заложить ловушки с летучим серебром в пару катакомб с вампирскими убежищами. Эти скрытые бункеры по всему Парижу находила трудолюбивая семейка оборотней Шаньи во главе с Филиппом. Вампиров её пёсик почему-то ненавидел даже сильнее, чем она. Наверное, зря она считала полузверей такими уж бесполезными. Хвалить их Гелиос не собиралась — чтобы не зазнавались. Но даже после установленных ловушек, даже после свалившихся от отравления серебром вампиров, главный полудохлый урод в маске так и не показался. Не прислал весточки, не отправил посыльного, не прибыл сам. И что это было? Давящий страх перед Гелиос, капитуляция или затишье перед внезапным нападением? Она думала об этом, сидя перед висящей на стене картой Парижа с отмеченными на ней вампирскими убежищами. В каждую красную точку Гелиос запустила уже по четыре дротика. В том как Призрак выбирал себе убежища была некая закономерность. Катакомбы, способные выдержать взрыв бомбы, неприметные постройки, ведущие в глубокие тоннели, склепы на кладбище, в которых покоились в ожидании своего часа старые вампиры. Оборотни нашли множество стратегических построек, но явно обнаружили далеко не всё. Будь Гелиос на месте Призрака, она бы пряталась в самом проверенном месте для начала боевых действий. В месте, где было бы уместно притихнуть и затаиться. В тылу врага. Подобные размышления почему-то не помогали избавиться от паранойи. Не спасала даже полная готовность Гелиос к вампирскому вторжению. Под её началом были дивизионы вооружённых до зубов, тренированных и психологически обработанных ангелов; собор, где они базировались, превратился в полноценное военное укрепление; её разведка работала круглосуточно и докладывала о каждом чихе вампиров. И всё же... Та часть её личности, что когда-то была Лоттой, не могла не бояться. Та часть, что принадлежала Гелиос, слишком хорошо была знакома с подлостью вампиров. Опыт Гелиос и пугливость Лотты в сумме не давали ничего хорошего — лишь подозрительность и жажду необдуманных поступков. И всё же, Гелиос не жалела, что ей достались тело и разум именно этой женщины. Осторожность и страх не повредят. Тем более, раз настоящее тело Гелиос пропало без вести, раз оригинальная считается погибшей, значит излишняя самоуверенность уже довела её до гробовой доски. Что ж, пусть так. Этой ошибки больше не повторится. Она бросила очередной дротик в карту и уже взялась за следующий, как вдруг ощутила за дверью запах своего слоа — феи голода. Благоухание палёных костей и цитрусов — одновременно сладкий и отвратительный. Он не рискнул постучать в дверь. Всегда язвительный, саркастичный и надменный, маленький феёныш рядом с Гелиос трясся, мямлил и боялся поднять взгляд. И это было правильно. Это были зачатки армейской дисциплины, с которой молодой слоа прежде был не знаком. — Входи, — прогремела она и тут же закатила глаза. Она даже за закрытой дверью слышала, что вызвала у парня сердечный приступ. Будь в её комнате Гибил, его бы разорвало от смеха. Слоа его бесил — демон совершенно не чувствовал его гнева — а потому начинал всячески выводить его из себя. Большой избалованный сынок генерал-губернатора. Что с него взять? — Генерал, — произнёс слоа, трясясь каждой клеточкой своего существа, начиная от серой макушки, заканчивая чёрными кончиками крыльев бабочки. Наверное, не стоило ломать ему палец при знакомстве. Но он сам виноват, что не захотел ей служить после первого же щедрого предложения. — Возьми себя в руки, Блез. Я не собираюсь ждать вечность, когда ты созреешь. Он перестал дышать. — Генерал. Я... я проснулся от волн энергии. — ...доброе утро. Он стал серее после её сарказма. — Поток такой же мощный, как и у вас, генерал. И исходит он со стороны Эйфелевой башни. Сила движется направленно в наш собор. — И-и-и? — Я... прежде не ощущал такой мощи. Такой холодной, мёртвой и плотной. Я боюсь, что это король вампиров. — Призрак Оперы игнорировал меня неделю. Единственное извинение, которое я от него приму — его голова у меня на блюде. — Нет, генерал, — Блез тяжело вздохнул. — Я про настоящего. Про истинного короля. Гелиос впервые посмотрела на своего слоа. — Полярис, — произнёс он. — Генерал, Полярис прибыл в Париж и уже нашёл вас. Она не изменилась в лице. Да и, признаться честно, не испытала ни страха, ни ярости на свою разведку, ни паники. Все эмоции выжгла разборка с тринадцатью престолами. Быть может, её чувства испепелил гнев от Гибила, быть может, предательство подчинённых слишком сильно её задело. И теперь ей предстояло встретиться с королём вампиров, с временным генералом, который неплохо проредил армию Гелиос. Полярису повезло, если он уже отрепетировал низкие поклоны. Потому что ему придётся долго целовать её туфли, если он хочет, чтобы Гелиос перестала рвать его на части. Ещё и выбрал безлунную ночь. Точно захотел встретиться. — Эйфелева башня, значит, — произнесла она, швырнув в карту последний дротик. Когда она рассекла им надвое другой, уже воткнутый в карту, Блез затрясся. — Плохое место для штурма. Придётся постараться, чтобы устроить Его Величеству сюрприз. И если Полярис пришёл один, надеясь на светскую беседу тет-а-тет, то он был слишком хорошего мнения о генеральше ангелов. Гелиос разбудила своих приближённых, в том числе и Тарадора, приказала им вооружиться и отправиться на позиции. Дома на проспектах Сюфран и Бурдоне прекрасно подходили для размещения винтовок. Ангелам будет легко скрыться — даже в поздний час по центральным улицам без конца ездили шумные и громоздкие металлические колесницы. Идеальное укрытие. Не колесницы. Как называется повозка без коня? Смешное слово, которым Гелиос скорее назвала бы овощ, но точно не средство передвижения. Неважно. Напасть Гелиос решила неожиданно. С башни прекрасный обзор на Марсово поле и сады Трокадеро. Если Гелиос будет наступать со стороны открытой для обзора местности, это будет выглядеть жалко. А потому нужно пикировать с неба. Пока Полярис ожидает её появления с земли, Гелиос покажет во всей красе, на что способны её прозрачные, сотканные из воздуха крылья. Гелиос взлетела из собора, когда её ангелы заняли позиции. Чувствовать бьющий в лицо ветер, свободу и тяжёлые облака было приятно. Что в прошлом, что сейчас небо было её родной стихией, всегда готовой раскрыть объятия для генеральши. О такой же свободе мечтала Карлотта. Увы, её она никогда бы так и не дождалась. Гелиос было её жаль, однако ничем помочь обманутой женщине она никак не могла. Разве что, прожить в её теле достойную жизнь. Гелиос пошла на снижение. И, едва увидев её в облаках, ангелы выстрелили в сторону Поляриса из винтовок. Пули не задели короля вампиров, но влетели в металл башни и взорвались снежинками летучего серебра. Только после этого Гелиос жёстко приземлилась. Прямо на плечи Поляриса. Сломав ему не меньше пятнадцати костей. И пропахав его затылком пол смотровой площадки. Король вампиров выплюнул сгусток крови, глядя на Гелиос. Она, в свою очередь, выхватила меч из ножен и приставила остриё к горлу Поляриса — лишняя мера предосторожности, но с вампирами иначе нельзя. Только после этого Гелиос оценивающе посмотрела на своего природного врага. Он был молод — и как человек, и как вампир. Взъерошенный паренёк не старше двадцати лет, с надменной мордашкой англичанина, подтянутым телом и наивным взглядом. Такие глаза на лице мужчины обманчивы — они непозволительно правдоподобно лгут. — Меньшего я и не ожидал. Голос раздался из-за спины Гелиос. Она обернулась, замахнувшись мечом, и Полярис отскочил от оружия. Точнее, это был второй Полярис. Пока первый лежал под её каблуком, второй прижимал к носу плотную ткань — чтобы не вдохнуть летучее серебро. — Я безоружен, госпожа, — Полярис распахнул плащ, после чего поднял раскрытую ладонь вверх. — А был бы — против вас мне бы это не помогло. Я дворянин, не воин. Гелиос хмыкнула. — В лучшие годы мне приходилось сражаться с великими генералами. А что сейчас? Блеющий баран в маске и малолетний пижон. Красные глаза Поляриса вспыхнули гневом, но шпилька его не проняла. Не набросился — а жаль. Гелиос уже примерялась разрубить его на две аккуратные части. В ответ он лишь вздохнул. Дождавшись дуновения ветерка, который унёс в ночь летучее серебро, Полярис, наконец, убрал тряпку от лица. — Объяснишь, почему тебя два? — У королей много необычных талантов. Один из моих — создавать кукол. Об этом Гелиос не докладывали. Впрочем, неудивительно. Полярис был загадочной личностью, вёл скрытный и уединённый образ жизни. На могущественных вампиров это не похоже — они становились несчастными без общества, светских раутов и сексуальных извращений. Гелиос взмахнула мечом и разрубила куклу от плеча до бедра. ПсевдоПолярис выдохнул, из его тела хлынула кровь, но спустя пару секунд оно стало разлагаться. Кожа истлела, мышцы распались, кости рассыпались прахом. — Поганая некромантия. — Отнюдь. Куклы — хороший инструмент для дипломатии. Гелиос вновь встретилась с ним взглядом. — Я с добрыми намерениями, госпожа. — По твоему приказу мои ангелы отправились на самоубийство. У тебя минута. Сегодня Гелиос была непозволительно щедра. Карлотта со своей сентиментальностью плохо на неё влияла. Но Полярис не выказал страха. Он убрал руки за спину и лишь пожал плечами. — Это политика. Если бы мои подданные попали вам в услужение, вы либо травили бы их кровью ангелов, либо отправили бы их позагорать на Солнце. Будете отрицать? — Сорок пять секунд. — Тем более, ваше войско поредело не до конца. Особо опытных... экземпляров я придержал при себе. Война войной, но глупо разбрасываться ценными кадрами. Гелиос медленно опустила меч. — Думаю, вам знакомы такие имена как Ясон, Орфей, Нарцисс... Ангел не изменилась в лице. — А может... Одиссей? Одиссей жив? Её лучший ученик, её незаменимый первый заместитель, её вечный боевой товарищ, который не раз вытаскивал Гелиос с того света. Когда она была неосторожной, когда забывала, что тоже могла погибнуть, Одиссей открывал ей глаза, напоминал о слабостях ангелов. Он ей оставил пару шрамов на теле. Впрочем, она оставила ему гораздо больше. Теперь понятно, почему у неё не получалось воскресить своих лучших командиров. Они и не умирали. — Знаете, как я их поймал? — он хмыкнул. — Всё дело в вашей крови. У меня долгое время был флакон с ней — всего лишь безделушка в моей коллекции диковинок. И всё же, стоило влить вашу кровь в тело живого человека, как вы вернулись к жизни. Взгляд Поляриса стал жестоким, свирепым. — Возрадуйтесь, Гелиос. Ваши ангелы настолько вам верны, что без вопросов сдались мне в плен. Лишь бы я открыл флакон и напоил вашей кровью хотя бы одну жертву. Он улыбнулся. Без тени веселья. — Но я подарил флакон Тарадору, хотя мог и напоить вашей кровью цветы. Как вам мой жест доброй воли? Этого достаточно, чтобы вы дали мне больше времени, чем одну минуту? Гелиос привычным жестом смахнула кровь с меча и убрала его в ножны. Полярис не изменился в лице, но его мощь короля перестала наполнять воздух густой и холодной энергией. — Это милосердие? — Это нежелание быть в долгу у отвратительного вампира. Что ты хочешь за моих ребят? Полярис невесело улыбнулся, убрав руки за спину. Несмотря на длинные клыки, улыбка на молодом лице была невероятно обаятельной. Будь он человеком, Гелиос бы быстро взяла его в оборот и перевоспитала бы в послушного ангела. — Вы знаете, чего я хочу. Призрак Оперы досаждает мне столько, сколько я себя помню. Он убивал мой скот, подчинял моих доноров и ближайших слуг, натравливал против меня оборотней, фей, демонов... и убивал моих детей. Наших. Наших с Вегой. — Ну а ты, конечно же, всё это время был паинькой. — Призрак Оперы хотел устранить только меня. Но он никогда не понимал, что быть королём — значит всегда быть под дамокловым мечом. Когда я пришёл к власти, политические дела вампиров были в плачевном состоянии, а врагов у меня было, точно звёзд на небе. Мне было не до одного бунтующего подданного. По речи становилось очевидно, что при жизни Полярис был не просто дворянином, но джентльменом. Правда, судя по любимым книжкам Карлотты, это народ ленивый, надменный и трусливый. И такой человек стал королём мрака? Измельчали же вампиры в XX веке. Полярис глубоко вздохнул. — Вы уже в курсе, что произошло в Ночь ночей. Моя армия против его. — И мои ангелы. — Да. И ваши ангелы, — он подошёл к краю смотровой площадки. — Моё войско было сильнее, мои куклы заняли все известные ему укрытия. Я не хотел оставлять оперной крысе даже шанса на выживание. Я разваливал его убежища, я контролировал его вампиров, я гнал его и его покорных шавок по всей Франции, пробуждая к жизни армию трупов. Достойная атака. Гелиос одобряла метод боевых действий, но не одобряла командующего. — И как же ты проиграл? — Моя жена, — он прерывисто вздохнул. — Вега предала меня. Она взяла меня под контроль, вонзила силу в мозг и лишила воли к сражению. Гелиос не сдержала злорадства. Полудохлик получил по заслугам — за тысячи погибших ангелов и её задетую гордость. — Но и Призрака Оперы остановили. Одна из подчинённых тяжело ранила его и, как мне доложили потом, ментально слилась с ним. Забрала себе его внутреннего монстра. Глаза Гелиос округлились. Так Призрак Оперы слаб? Всё его бахвальство, все воскрешения трупов, все кровавые расправы — не более чем показуха? Что такое вампир без своего зверя, без жажды убивать? То же, что и воин без меча — угрозу представляет, но не критичную, нейтрализовать его проще простого. И с такими вводными Призрак Оперы собирался устрашать Гелиос? Чем? Своей малолетней банши? Своими котами? Или, может, толпой мертвецов? Гелиос захохотала в голос. Кому ты смеешь угрожать, мерзкое ничтожество?! Ей?! Полубогу?! Тогда готовься, потому что умрёшь ты только после смерти своей мелкой феи. Просмеявшись, Гелиос утёрла слёзы. — А теперь правду, Полярис. Король дёрнулся, вытянулся в струнку. Его красные глаза от приказа Гелиос засияли жидким золотом. Он пришёл к ней без малейшей защиты. Дипломатично, но глупо. — Я не солгал. Единственная правда, которую я вам не сказал, — я хочу, чтобы вы на меня наступили. Это Гелиос слышала не в первый раз. Чаще остальных на это напрашивался Гибил. Значит, у Призрака Оперы действительно есть весомое слабое место. Какая прелесть. — Ну и почему за сто лет ты сам его не убил? — Прежде у него в плену была моя Вега. Он осёкся и ненадолго замолчал, опустив голову. — Сейчас её сердце не бьётся. Ублюдок в маске убил её. Вот чем он был занят вместо того, чтобы пресмыкаться перед Гелиос. Значит, он создал новую королеву вампиров. Должно быть, отдал её сердце своей малолетней банши. Гелиос нахмурилась, вновь ощутив укол эмоций Карлотты. Значит, Изабель стала вампиршей. Как долго она встречалась с Призраком? Полгода? Год? Лотта ждала годами! И что в итоге?! Вздохнув, она решила отослать Тарадора как можно дальше. Как только всё разрешится с вампирами, серафим будет обучать молодняк где-нибудь на безлюдных островах вблизи Северного полюса. Потому что нет прощения мужчине, бессовестно обманывающего преданную ему женщину. — Банши, ставшая королевой вампиров, — Гелиос вперила взгляд в пустоту. — Любопытно... — Насколько она стала опасной? Всё тебе расскажи. Смерть — папуля всех банши — умеет убивать бессмертных. Один взмах его косы, и вампиры валятся пачками, без шанса на регенерацию или воскрешение. В каждой банши от Смерти всего половина. Но в мёртвой банши папочкиных генов куда больше. И кто знает, на что теперь способен её крик? Разрушать стены? Разрывать на части людей? Стирать в пыль материю? А может, заодно и убивать вампиров? Гелиос не смогла сдержать смешок. Ей даже не нужно вмешиваться, вампиры легко и непринуждённо уничтожат сами себя. Потому что Призрак Оперы заставит её кричать. И, как только это произойдёт, Гелиос перережет ей горло и ослепит — и больше в малолетней фее нужды не будет. Банши — отвратительны и бесполезны, им самое место на эшафоте. Браво, Призрак Оперы. Пытаясь найти для себя эффективное оружие, ты активировал таймер водородной бомбы. — Итак... мы заключим сделку, генерал? — Сделку? Размечтался. Гелиос улыбнулась, подойдя ближе, вглядываясь в глаза Поляриса. Радужки её глаз засияли лучами зенитного Солнца, приковывая к месту короля вампиров. — Подчиняйся. Полярис вздрогнул, его плечи опустились, взгляд стал осовелым и пустым. Медленно, будто борясь с собой, он опустился перед Гелиос на одно колено. Генерал поставила ногу ему на плечо, прижала парня к перилам, взглянула в глаза. — Ты передаёшь мне все сведения о расселении вампиров на континенте. Ты освобождаешь моих ребят. И ты публично признаёшь меня новой вампирской королевой. Скажи, какой из приказов требует пояснения? Полярис смотрел на неё заворожённо, словно никого прекраснее в мире не существовало. И это единственный раз в его жизни, когда он прав. — Скоро рассвет. День проведёшь в моём штабе. — Для меня счастье... — Заткнись. Против воли вампир закрыл рот. Гелиос смотрела на него с минуту, потом подняла взгляд на раскинувшийся под ногами Париж. Этот город никогда не спал, и даже в тёмный предрассветный час его огни сияли ярче звёзд. Красивая столица. Неудивительно, что её выбрал для себя Призрак. Пора это исправить. — Пойдёшь со мной. Я покажу тебе, что такое сила полубога. Покажу, насколько была огромна моя армия. И покажу, чем воскрешение отличается от некромантии. Она вытащила фонарик из камзола и посветила им на позиции, где обосновались её ангелы. Солдаты тронулись с точек, подлетели к генеральше, не выпуская оружия из рук. И оскалили клыки, увидев поверженного Поляриса. — Слушать мой приказ, — прогремела Гелиос, и ангелы вытянулись по струнке от её голоса. — Разбудить спящих! Взять штурмом правительство Франции! Вытащить из постелей министров, мэра, президента, весь чёртов парламент и все силовые структуры! Никаких пленных, никаких заложников! Сегодня мы, ангелы, оккупируем Париж! Их челюсти отвисли. Солдаты переглянулись, пытаясь убедиться, не ослышались ли они. — Гражданских не убивать, они станут нашей едой. Всякого, кто пожелает примкнуть к нам, отправлять ко мне. Уяснили?! — Так точно, генерал! Гелиос кивнула, глядя на них. — Что прикажете делать с театром вампиров? Она хмыкнула. — А свинарник не трогать. Без моего приказа.