Театр вампиров

В зеркальной глади пещера казалась куда меньше. На самом деле каменный мешок под землёй был гигантским: узкие тоннели завершались километрами пустоты, в которых поместилось бы с десяток театров вампиров. Однако, несмотря на просторы, здесь было только озеро, на волнах которого успокаивающе покачивались зажжённые свечи. Изабель коснулась воды кончиками пальцев. Чистейшая, прозрачная, прохладная, словно пролитые слёзы. Крохотные золотистые свечки давали достаточно света, чтобы понять, что озеро невероятно глубокое, но недостаточно, чтобы разглядеть потолок пещеры — настолько высоко он уходил. Эрик без усилий толкнул к берегу гондолу, в которой было достаточно места для двоих. — Учти одно: жалеть Вегу нельзя. — Запрещаешь мне, папочка? Мужчина хмыкнул в ответ и, подойдя к нему, фея в который раз сняла маску с его лица. Эрик больше не сопротивлялся. Даже до такого упёртого, престарелого лба, наконец, дошло, что его уродство для неё не имело никакого значения. С его-то харизмой... — Мне казалось, я уже достаточно тебя отшлёпал. — Тебе казалось. — Вот как? Что ж, я непременно учту, что у дамы моего сердца не только прекрасная, но и пуленепробиваемая задница. Закатив глаза, Изабель приблизилась и толкнула вампира бедром. Он даже не покачнулся, хотя она старалась сбить его с ног своим бронированным бампером. — Я тебя разбаловал. — Ты сделал не только это, — фея мягко сжала его руки, прильнула к вампиру. — Я из-за тебя убивала, из-за тебя плакала, из-за тебя стала такой развратной. — Жалеешь? Изабель лукаво улыбнулась, ответив не сразу. — Без тебя я была бы безликой феей со сломанными крыльями, — она провела пальцами по пуговицам его сюртука. — И быть мне девушкой какого-нибудь маменькиного сынка вроде Рауля. Эрик не просто рассмеялся, он злобно захохотал. — Ну, больше он тебя не побеспокоит. — Что ты имеешь в виду? — Вот станешь королевой, прочтёшь мои мысли и узнаешь, — Эрик мягко поцеловал её в губы. Изабель ответила — возможно слишком пылко, чем намеревалась. — Идём, любовь моя. Пора сочетаться брачными узами. Он подал ей руку, помогая забраться в гондолу, оттолкнул судно от берега, забрался в него, умело орудуя веслом. Изабель какое-то время смотрела на вампира, наблюдала за его движениями, его выражением лица. Должно быть, это странно, но после группового секса девушку возбуждала в вампире каждая мелочь — от надменного взгляда и элегантных жестов до проявления садизма. В Турции Эрик при ней забил своего подданного плетью до полусмерти, после чего Изабель не выпускала его из спальни несколько часов. Он не возражал. Он подшучивал. И потому, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о сексе, девушка повернулась к носу гондолы. Маленькое судно легко рассекало водную гладь, тревожа крохотные свечи. Их огоньки мерцали, приводя мрачные тени пещеры в причудливый, завораживающий танец. — Акустика здесь потрясающая, — произнёс Эрик. — Как насчёт спеть дуэтом? — Из-за кое-кого я уже и забыла, что такое ноты. — В самом деле? А мне казалось, мы каждый день оттачивали твои верха. Иногда — раза по четыре. Изабель игриво улыбнулась, взглянув на него. — У меня настойчивый учитель. С устойчивым микрофоном. Эрик вновь расхохотался, демонстрируя острые клыки. И, взглянув на них, Изабель вдруг задумалась о происходящем. Подумать только. Она сама станет вампиром. Станет королевой. Женой. И всё это — так быстро, так стремительно. А ведь она даже не успела состариться и обзавестись первыми морщинами. В то время как Лотта годами ждёт обращения в ангела. Будет ли правильным увидеться с ней после свадьбы? Или вид бледной, мёртвой феи только сильнее повергнет Лотту в отчаяние? Изабель вздохнула, решив подумать об этом позже. В конце концов, не она виновата в поведении и бесконечных обещаниях Тарадора. Да и, если силы королевы помогут спасти маму от безумия, стоит ли думать об обиде и зависти подруги? Роднее и ближе Мадлен у неё никого не было. Мама оберегала её с самого детства, защищала от опасности, наплевав на возможное наказание. Теперь Изабель выросла и сама должна позаботиться о ней. Эрик протянул низкую ноту, прерывая поток размышлений девушки. Изабель узнала мелодию — так начиналась ария Аида и Персефоны из одноимённой оперы, которую вампир поставил сотню лет назад. И которая до сих пор вызывала бурный восторг у зрителей. И арий о плотской любви там было столько, что Мадлен не подпускала к этой опере Изабель аж до совершеннолетия. И всё же, фея решила поддержать его, запела с ним дуэтом. В который раз его низкий, завораживающий баритон дополнял её тренированное сопрано. Слушая его, сосредотачиваясь на своём голосе, Изабель в который раз жалела, что Эрика почти невозможно вытащить на сцену. А с другой стороны — нечего ему там делать. Своим пленительным голосом он без труда соблазнит весь Париж. Если уже не соблазнил. Ария заполнила безмолвную пещеру до краёв, отразилась от стен, заиграла новыми яркими красками. Изабель её ненавидела за сложность исполнения и резкие скачки, но здесь, с такой акустикой, девушка поняла, за что зрители полюбили оперу Эрика. Эмоциональность, страсть, неистовость и одержимость — в ней было всё, все проявления порочной любви, которой так жаждут скучающие от рутины люди. Лишь став женщиной, Изабель поняла, что голос Персефоны всякий раз дрожал не от страха, а от предвкушения плотских удовольствий. Изабель вздохнула. Эрик — музыкальный гений, но при этом неисправимый извращенец. Сложнейшая ария стала их своеобразным свадебным маршем, и Изабель об этом ни капельки не жалела. Эрик всё равно не стерпел бы никакого другого композитора на своей свадьбе, кроме себя и Рахманинова. Он сошёл на берег, оправил сюртук и предложил ей руку. Изабель сжала его ладонь, поднявшись из гондолы. Холод его кожи в который раз взволновал её. Скоро и она станет такой же бледной и холодной. — Жаль, что я одета совсем не для свадьбы. Вампир улыбнулся. — Для меня ты была бы прекраснее любой женщины, даже если бы надела картофельный мешок. Изабель закатила глаза, а он в подтверждение своих слов поцеловал её ладонь. — Идём. Веге давно пора расстаться с жизнью. Изабель кивнула, глядя в алые глаза мужчины. Она знала, как становятся повелителями вампиров — через убийство, через тёплые капельки крови в сердце вампира, что заставляли его биться. У Веги нет ни единого шанса выжить. Жалела ли Изабель об этом? Вряд ли. Была ли Вега любовницей Эрика или его злейшим врагом — не так уж и важно. В обоих случаях продолжать её напрасное существование не за чем. Мир вампиров, их интриг, войн и противостояний жесток. В нём нет места жалости: либо ты хищник, либо ты добыча — и никаких полумер. Эрик провёл Изабель к широким дверям, на которых был вырезан умелой рукой трёхликий демон. Вампир провёл пальцами по его тёмным фиолетовым крыльям и толкнул дверь внутрь. — Прежде здесь жили демоны. До меня, — Эрик хмыкнул и взмахом руки заставил свечи в помещении вспыхнуть. — Знаешь, как они проводят свадьбы? — Не слышала. — Устраивают небывалых масштабов оргии. Изабель в который раз закатила глаза. — Первыми начинают брачующиеся, — продолжил вампир, — заявляют права друг на друга перед всем обществом демонов. Потом — почётные гости и знать. Демоны не привыкли кого-либо стесняться. — Странно, что ты родился не демоном. — О, я всю жизнь об этом жалел, — Эрик улыбнулся. — Демоны честны, с трудом скрывают эмоции. Да и на внешность им плевать. Они видят каждый твой грех, видят твою душу, и упиваются ею. С этими словами он медленно провёл пальцами по подбородку девушки. — Но даже будучи демоном, я бы не оставил тебя в покое. — Ты бы не выжил, — Изабель покачала головой. — В конце концов, мы с тобой друг друга стоим. У тебя шрамы. А я... с рождения крикливый уродец. — Смею сказать, что от твоих нот я бы умирал с удовольствием. — Будь уверен, дорогой, порой мне действительно хочется тебя убить. Он засмеялся, сжав руку девушки и пройдя с ней вглубь величественного храма, минуя статуи демонических богов, героев и правителей. Древние изваяния ничуть не испортились даже за сто лет, и по-прежнему будто бы жаждали испить все грехи этого мира. Изабель была знакома только с фиолетовыми демонами, но и этого ей хватило, чтобы понять — эти существа наслаждаются своей порочной сутью. В какой-то степени фея им завидовала. Эрик потянул девушку за собой, к своеобразному алтарю, расположенному в алькове. Здесь свечи не горели, да и всё место было укрыто плотной тканью, переливавшейся в тусклом свете звёздами. — Мадлен постаралась. Она всегда сочувствовала слабым женщинам. Эрик отпустил руку феи и сорвал ткань. А за ней на белоснежном троне из рогатых черепов и острых костей сидела неподвижная королева вампиров. Она была безмятежна, словно минуту назад вздремнула на неудобном сидении. Бледная кожа, роскошное платье позапрошлого столетия, светлые волосы блестели здоровьем и силой. Она была прекрасна настолько, что ей завидовала бы любая женщина. Если бы её шея была цела, а голова не свисала на тонких нитях сухожилий.