Virtus amoris

Спустя минут сорок, запыхавшийся от езды на велосипеде Стайлз, вваливается в палату к Хейлу, упирается ладонями в колени и пытается отдышаться. Оборотню стоит титанических усилий оставаться на месте и как прежде никак не реагировать на присутствие парня. Только вот раньше Питер даже при желании не мог этого сделать, сейчас же каждая клеточка в его теле болезненно содрогалась в жгучем желании вскочить с места и наконец сгрести в объятия Стилински. Хейл понимает, если он сделает это сейчас, то отпустить уже не сможет, а у него ещё столько дел, грязных дел, вмешивать и посвящать Стайлза в которые он не собирается, только не его. — Знаю-знаю, потом меня отругаешь за то, что разбудил, — Стайлз обходит Питера со спины, приобнимает за плечи и утыкается носом в его волосы на макушке. — только я начинаю думать, что моя жизнь наконец-то налаживается, как происходит очередной необъяснимый пиздец, Питер. Стайлз продолжает стоять за спиной оборотня, поглаживая и разминая его плечи, и тихо бормотать куда-то в район темечка, вновь отмечая, что Хейла никто не причёсывает. Он рассказывает про игру, про то, что после удара ему померещился волк или не померещился, ведь волки в Калифорнии не водятся уже много лет. Так же Стайлз делится новостью о смерти Уиттмора и о своей неправильной реакции на это, что он, как самый настоящий псих сидел на полу в прихожей и откровенно ржал. Закончил он свой рассказ стрёмным мужиком, который напугал его до чёртиков, околачиваясь рядом с домой, и заглядывая в окна. — Сегодня утром я поцеловал тебя, — вдруг выпаливает Стайлз и проводит кончиками пальцев по щеке оборотня. — вот сюда... Хотел бы я, чтобы этот поцелуй был для меня дружеским, но это не так, — парень прикрывает глаза, переводит дыхание, и набравшись смелости склоняется, вновь касаясь губами щеки Хейла. — Через три дня у меня день рождения и если ты, черт возьми, не очнёшься, чтобы накостылять мне за то, что я сейчас сделаю, то я сдаюсь, Питер Хейл, — Стайлз обходит Хейла и опускается перед ним на колени, расположившись между его ног, затем ни капли не медля, обхватывает его лицо ладонями, тянет на себя и впивается в чужие губы далеко не целомудренным поцелуем. — Ладно, — несмело выдыхает парень и причмокивает губами. — у меня не так много времени и я собираюсь вернуться домой. Просто мне нужно было выговориться и вроде как кроме тебя некому. И Питер еле сдерживается, он просто изнывает от желания показать, что он очнулся и ему до зуда под кожей хочется поговорить со Стайлзом, поблагодарить за всё, стискивая в крепких объятиях. Стайлз напоследок оглаживает руками бёдра Хейла, поднимаясь с колен, если бы сейчас на смене была Лиз, то он бы остался на пару часов по-дольше, как обычно поудобнее устроившись на полу, может, даже вздремнул. — Я, блять, больше не могу, Питер, — Стайлз пятится назад к выходу из палаты. — собираюсь напиться в свой день рождения, Хейл, потому что херово на душе и нет тебя, мне уже кажется, что ты никогда не очнёшься и мне реально плохо от этого. Может я всё выдумал и ты меня вовсе не слышишь или слышишь и думаешь о том, как я тебя достал за все эти годы. *** Стайлз идёт домой пешком, катит велосипед рядом и периодически со злости пинает камни, которые попадаются на тротуаре. Всё достало. Стилински злился на себя и на весь мир, на то, какой он идиот, что потратил столько лет, пропустил добрую половину юности, прозябая в больничных стенах, вместо того, чтобы, например, не вести себя, как какой-то фрик и больше времени проводить с одноклассниками. Теперь даже было жалко Уиттмора, без него он вообще превратится в невидимку. Но больше всего он злился на Питера, понимая, что тот ни в чем не виноват, но всё же, этот Питер, как грёбаная жёнушка, которая отобрала лучшие годы жизни. Вот так всегда, перед каждым днём рождения происходят эти мини срывы, но на этот раз всё ощущается более безнадёжным. Стайлз останавливается, не доходя до дома, пялится на ворота кладбища, а потом трясёт головой и идёт дальше, потому что это будет совсем безумием — сидеть на могиле матери посреди ночи. Дом оказывается пуст, видимо, шерифа и правда не будет до самого утра. Не удивительно, в таком маленьком городке не каждый день перерезают горло подросткам, даже не каждый месяц и год. Стайлз проходит внутрь, и вздохнув обводит взглядом беспорядок на обеденном столе. Что ж. Ни ужина, ни копошения в капоте Роско в компании отца сегодня не предвидится, остаётся ополоснуться в душе и поспать оставшиеся несколько часов перед школой, хотя он не уверен, что завтра вообще будут занятия в привычном режиме. Скорей всего его ожидает не прекращаемый галдёж и толпы учеников, оставляющие всякую херню у шкафчика Джексона. *** На следующее утро Стилински ощущает себя на удивление бодрым и успокоившимся. Перед школой как обычно забегает в больницу, потому что Лиз на смене и его легко впускают, но он видит ругающегося, видимо, того самого племянника, который орёт, нет, раздражённо рычит на весь коридор, говоря что-то о полиции и обводя персонал таким взглядом, будто они тут не людей лечат, а младенцев на органы пускают. Стайлз заходит в палату и обнаруживает пустое кресло Питера. Первая мысль была о том, что Хейл отошёл в мир иной и у Стилински случается минутная истерика, кажется, всё тело за считанные секунды покрывается мурашками и потеет, а рубашка прилипает к спине. Он нападает на Лиз с расспросами, совершенно не обращая внимания на враждебно настроенного молодого человека, который и впрямь был похож на бандюгана, того и гляди, сейчас из-за пазухи вытащит пистолет и перестреляет тут всех. — Лиз, что тут происходит? Где Питер? Только не говори, что он... — У парня был настолько севший и обреченный голос, что даже разъярённый Дерек заткнулся и подобрался. Непонятно откуда возникла Мелисса, которая тут же обхватила Стайлза за плечи и попыталась отвести в сторону, но тот резко дёрнулся, скидывая с себя её руки. — Ну уж нет, никуда я отсюда не уйду пока вы все мне не объясните что тут, блять, происходит, — Стилински обвел всех взглядом, чувствуя, как неумолимо раздражается, он только сейчас замечает на глазах Лиз слёзы и то, как та держится за шею, прижимая к ней пропитавшийся кровью бинт. — А с тобой-то что? — Стайлз, — Мелисса вновь дергает парня на себя. — твой Питер пришёл в себя пару часов назад, обычно люди после длительной комы ходить-то нормально не могут, — со стороны послышался странный смешок от Дерека. — но он вскочил и просто собирался молча уйти, Лиз попыталась его остановить и он практически напал на неё, она даже не поняла чем он её ранил, когда оттолкнул, затем он просто выломал замок парадной двери и ушёл, мы уже сообщили в полицию и... — Что?! Человек после многолетней комы в шоковом состоянии, а вы не то, что его успокоить и остановить не смогли, так ещё и полицию вызвали, я уверен он не хотел ранить Лиз, — Стайлз сверкнул уничтожительным взглядом на Дерека, которого, судя по скрещенным на груди рукам и расслабленной позе вся эта ситуация начинала забавлять. — А вдруг он сейчас забрёл куда-нибудь, потерял сознание и лежит в какой-нибудь канаве, а если... — Кхм-кхм, — Дерек снова получил укоризненный взгляд от Стайлза. — я могу найти своего дядю, но в больницу он вряд ли вернется и вызов в полицию следует отменить, — Хейл перевёл взгляд на притихшую Лиз. — наша семья возместит вам весь ущерб, если вы не станете заявлять. — Ах, ваша семья! — Возмущенный до предела Стайлз снова дергается, скидывая со своих плеч руки Мелиссы и делает шаг на встречу Хейлу. — Это ты что ли семья Питера? Это ты по утрам брал в руки щетку и чистил ему зубы? Или может быть брал ушные палочки и приводил в порядок уши? Тут знаешь ли ещё и приходилось о его естественных нуждах заботиться или ты думаешь, что коматозники временно выходят из комы, несутся в туалет по такому случаю, а потом с чувством глубокого удовлетворения обратно в нее входят? Нет, нет и нет, — Стилински сам же отвечает на свои вопросы, затем небрежно машет рукой в сторону офигевшего от такой дерзости Дерека, разворачиваясь к Лиз и Мелиссе. — мне жаль, что так вышло, правда, если явится мой папа скажите ему, что я ушёл в школу, — он резко разворачивается и идет к выходу. *** Ни в какую школу Стайлз, конечно же, идти не собирался, ещё чего. Он собирался обойти каждую улочку в округе в надежде на то, что Питер где-то да найдётся. От расшатанных с утра нервов в голову шли абсолютно безумные мысли, например, Стайлз на секундочку даже задумался, что стоит проверить кафешки. Не, ну а вдруг Питер решил поесть нормальной еды, чем чёрт не шутит. О Хейле в канаве и без сознания страшно было даже думать, но глаза сами по себе время от времени заостряли внимание на обочинах. Сосредоточенный на хаотично носящихся в голове мыслях, Стилински даже не заметил, что в сотне метров на его хвосте сидела черная Камаро. — А он самоуверен, — говорит Дерек. — И чертовски хорош собой, — усмехается Лора, ёрзая на пассажирском сидении и разглядывая задницу Стайлза, обтянутую синими джинсами. — Ты только посмотри на его... — Лора, — Дерек закатывает глаза. — нужно было оставить тебя дома. — Брось, братец, — фыркает та. — если бы не моё влияние, ты бы положил всех в той больнице и этого милашку тоже. А мне понравилось, как он тебя приструнил, жаль я была на улице, хотелось бы видеть твоё лицо в тот момент. Дерек мельком глянул на сестру, та сидит развалившись на сидении, словно на диване и перекатывает во рту мятный леденец. Младший Хейл в который раз задаётся вопросом — в честь чего ей достался статус альфы. Лора хоть и была самой старшей из детей Талии, но её задорному характеру и беззаботному отношению ко всему на свете мог позавидовать любой подросток. Абсолютно никакой серьезности и тем более властности, что была у их матери. — Почему ты не можешь призвать Питера? Ты же альфа, — задаёт вполне логичный вопрос Хейл. — поехали в лес, ты там порычишь своим альфьим рыком, он подчинится и сам придёт. — А вот и нет, — отрицательно качает головой Лора. — Питер больше не считает меня своей альфой, теперь у него своя собственная стая, — она кивает на идущего по обочине парня и улыбается, кажется, её совершенно не заботит, тот факт, что член стаи вот так взял и самовольно отделился от них. — Вот он? — Дерек возмущенно тычет пальцем в сторону Стилински, он даже от растерянности вильнул рулем. — Вот этого худого, слабого парня Питер теперь считает своей стаей? Да ну... Лора опускает окно, шумно втягивает носом воздух с улицы, а затем выдаёт: — Разве ты не чуешь? — девушка прикрыла глаза и почти зашептала. — Он не просто добрый самаритянин, который помогает каждому обделенному, обиженному или попавшему в беду, запах Питера настолько въелся в него, что я уверенна — наш невыносимый дядюшка был его единственным «пациентом» очень долгое время, и теперь, когда он его потерял от него исходит настолько едкий запах отчаяния и обиды... Поехали, Дерек, нам не нужно искать Питера, просто достаточно будет проследить за этим Стайлзом, наш дядя сам к нему придёт. — Стаайлз, — поморщившись протянул Хейл и дал по газам, проносясь мимо Стилински. — что за имя вообще. *** Конечно Стилински не нашёл Питера, за пару часов блуждания по улицам, его настроение успело измениться раз пятнадцать, пару раз он чуть не расплакался, иногда хотелось рассмеяться от отчаяния и абсурдности своих действий, а ещё он абсолютно без причины мысленно обматерил пару маленьких собачек, которые ему напоминали ту плюшевую игрушку, которую он много лет назад принёс в палату Хейла. Под конец мысли вообще стали мрачными, потому что Стайлз начал думать о том, что Питер ушёл и не пожелал его видеть из-за того, что он его поцеловал. В губы. Практически язык ему в рот засунул. Теперь Стилински хотелось не об стену головой удариться, как в больничном коридоре, а расшибить себе лоб об асфальт. В кармане завибрировал телефон и Стайлз даже не посмотрев кто ему звонит, сразу же принял вызов и раздраженно рявкнул в трубку «Да!». — Жду тебя дома, сын, — послышался спокойный голос отца. — я уже обо всём в курсе и даже о том, что ты не в школе, и не буду злиться, честно, я сам не хотел, чтобы ты сегодня туда шёл, просто приходи домой. — Хорошо, пап, скоро буду, — пообещал Стайлз, сдерживаясь из последних сил, от того чтобы прямо сейчас свернуть в сторону леса и прочапать по нему пару миль, ведь осталось самое главное место, где он не искал Хейла — сгоревший дом. Внезапно Стайлз слишком хорошо начал чувствовать этот контраст между вчерашним и сегодняшним днём. Он будто вернулся в прошлое, в день, когда умерла его мама, в тот момент, когда всё внутри опустело и осталась только оболочка. Ешь, спи, учись...«живи». Только вот тогда было в миллион раз легче, ведь рядом оставался любящий отец, лучший, на то ещё время, друг и Питер. Теперь остался только папа, который вечно на работе, с которым уже нет той исключительной связи, потому что Стайлз уже не маленький, он не ребенок, которого будут успокаивать и погладят по головке. Да он уверен, что отец в глубине души рад, что Хейл наконец исчез из жизни его сына, потому что никогда не одобрял этой связи. Связи. Что ж Стайлз мог себя поздравить, кажется, он впервые в жизни начал к кому-то испытывать чувства, он не уверен, но, кажется, в психологии это называется «Эффект Флоренс Найтингейл». Стилински фыркнул себе под нос и свернул в сторону дома. Какое же тупое название, простые люди называют это влюблённостью и пусть все психологи мира пососут большой и толстый... *** — Я не буду об этом говорить, сразу предупреждаю, — громко заявляет Стайлз с порога, слыша, как отец гремит чем-то на кухне. — Ты нагрубил человеку, — Ноа разворачивается к сыну лицом и упирается спиной в кухонный гарнитур. — Мелисса мне всё рассказала, нагрубил родственнику пациента и сбежал, это было не этично, Стайлз, разве так я тебя воспитал? Стайлз возвёл взгляд к потолку и выдал что-то похожее на "пффф", и только хотел начать себя оправдывать, объясняя какой из племянника Питера родственник, как в поле его зрения попали бумаги, беспорядочно разбросанные по столу, а ещё фото, надо сказать жуткие фото. — О! Это Джексон? — ладонь шерифа с громким хлопком опустилась на стол, прижимая снимки, которые парень уже во всю пытался выковырять из-под неё. — Да ладно тебе, пап, Мелисса преувеличила, я просто повысил голос на эмоциях. Дай взглянуть... Стайлз с немалыми усилиями, игнорируя злобное сопение родителя, всё таки извернулся, но выудил один снимок из-под руки отца. — Ты же дашь мне это отксерить? А лучше отсканировать. — Что? Зачем тебе? — Ноа тянется, чтобы выдернуть фотку из рук парня, но тот отскакивает, продолжая рассматривать. — Верни фото сейчас же, Мечислав, и мы не закончили разговор, — шериф включил стальные нотки в свой голос и попытался говорить строго, но кого он обманывает? На Стайлза такое никогда в жизни не действовало. — Помнишь ты пару лет назад притащил из участка ту списанную детективную доску, раз мне теперь нечем заняться и некому, как ты выражаешься, подтирать зад и слюни, то я займусь расследованием твоего дела. Стайлз проговорил это таким насмешливым, ледяным и даже раздраженным тоном, что сам удивился этой смеси. Эти резкие смены настроения пугали. Теперь в нём заклокотала обида на Питера и, если пол часа назад он мучался и страдал, то сейчас хотелось послать того на три буквы и занять себя чем-нибудь, чтобы побыстрее забыть. Порой он всерьез задумывался о том, что ему стоит посетить психолога, но по правде говоря, он просто боялся диагноза, не хватало ещё иметь где-нибудь пометку СДВГ или чего похуже. — Ребёнок, а ты когда-нибудь можешь просто побыть реально ребёнком? Теперь значит в тебе проснулся детектив. Лучше позвони Скотту, вы вообще перестали общаться, боже, я даже был бы рад поймать тебя за углом с косяком в руках, а не вот это вот всё, — Стилински старший опустился на стул и обреченно выдохнул. — Меня это всё не интересует, — отмахнулся Стайлз и пододвинул второй стул, усаживаясь напротив отца. — ты говорил, что ему перерезали горло, но рана выглядит совершенно не так. — Да? И как же она выглядит, какова ваша версия, Ватсон? Парень усмехнулся и представил отца с трубкой во рту. — Выглядит так, будто огромная пума черканула когтями Джексону по шее, понюхала, передумала его жрать и свалила. — И откуда ты это всё только берешь, — удивляется шериф. — ладно, бери фото, сканируй, копируй, что хочешь делай, но чтобы к обеду вернул, — мужчина шарится по карманам в поисках ключей. — а я пока схожу в гараж за твоей доской. — Я тебя просто обожаю, пап, спасибо тебе. Стайлз вскакивает со стула и прежде чем смыться в свою комнату, оставляет смачный чмок на отцовской щеке. Ещё час назад он был уверен, что эти три дня до его дня рождения будут самыми ужасными и долгими в жизни. Он закрылся в своей комнате, забрался на кровать, включил ноутбук и прикрыл глаза, ожидая загрузки системы и мысленно повторяя мантру «Не думать о Питере, не думать о Питере». В конце концов свет клином не сошёлся на этом мудаке, который даже «спасибо» не удосужился сказать, прежде чем свалить. А может он не помнил Стайлза? Стилински даже не знал, что из этого хуже. *** День рождения Стайлза выпал на вторник и к его великой радости у шерифа как обычно была смена, он снова убедил его не брать выходной, заверяя, что будет страдать какой-нибудь фигней, как и всегда. Стайлз весь день прокопашился дома, прибираясь и разбирая вещи матери, отыскал её коробку с нитками для вязания, ему нужны были три определенных цвета для доски, которые к счастью обнаружились. Удовлетворенный проделанной работой он приготовился провести вечер в гордом одиночестве и как и обещал Хейлу напиться, початая бутылка с виски тоже имелась. Он как-то давным давно отобрал её у пьяного в стельку шерифа, спрятал, а на утро тот про неё и не вспомнил, так и валялась она под Стайлзовой кроватью до сегодняшнего дня. Стилински честно собирался выпить первый раз в жизни и хлестать вискарь чистоганом ему не особо хотелось, даже запах заставлял недовольно поморщиться и как вообще отец хлебал это не закусывая. Поэтому вот он стоит над раковиной и переливает алкоголь в банку с колой, во первых так будет вкуснее, во вторых сидеть на веранде с бутылкой в руках, будучи, шестнадцатилетним сыном шерифа, так себе идея. На улице уже смеркалось, щеки и шея горели от выпитого, а банка была почти пуста. Стайлз сидит на небольшой лавочке на веранде, прислонившись затылком к стене дома и просто ни о чём не думает. Хорошо. Хотя нет. Один раз он подумал о том, что это первый раз, когда Скотт не прислал унылую смску «С Днем Рождения, друг, всего тебе того, что желают в тупых поздравлениях и бла бла бла». Послышался шелест шин и звук остановившейся машины, Стайлз лениво поднимает голову и открывает один глаз, чтобы посмотреть кого там принесло, ему тут же приходится открыть второй, потому что за рулём он видит Питера, живого и подвижного Питера. Стилински не нашел лучшего решения, чем тут же подскочить, пулей влететь в дом и громко захлопнуть за собой дверь, прижавшись к ней спиной, словно за ним гналась тысяча чертей. У Хейла наглости не занимать, подумал парень, когда почувствовал спиной три увесистых и громких стука в дверь, ещё не хватало, чтобы соседи всё это увидели, поэтому, выругавшись и помянув какую-то блядь, он быстро открыл дверь и вцепившись в лацканы питеровского пиджака, втащил того внутрь. — Господи Иисусе, — прошептал Стайлз, всё еще сжимая в руках пиджак Хейла, а затем позабыв обо всём на свете накинулся на него, и это был просто сиюминутный пик полного счастья, когда крепкие руки обняли в ответ. Питер пах вкусно, никакого больше больничного запаха и он был таким...Таким живым, подумал Стайлз. — это ты, это правда ты... — Дыши, Стайлз. Стайлзу на секунду показалось, что у него сейчас лопнет голова, так сильно он мечтал наконец услышать этот голос.