Virtus amoris

Медсестра Лиз обнаружила с утра две картины, одна ей показалась очаровательной, вторая не очень. Первое - это Стайлз сопевший и пускающий слюни на брюки Хейла у того в ногах, второе - жуткий беспорядок и разбросанные чуть ли не по всей палате бортики от пиццы. Женщина вздохнула и решила прибраться, она знала как мало последнее время спал парень. — Повезло тебе, Хейл, — полушепотом приговаривала женщина, ходя по палате с мусорным пакетом. — сгинул бы здесь без этого пацана. И Питер не мог с ней поспорить, он и так, даже сейчас находился на грани, переступив которую, уже назад не возвращаются. Хейл был уверен, если бы не постоянное присутствие незатыкающегося Стайлза, то от его человечности уже давно бы ничего не осталось. Сначала Стайлз его раздражал, будучи ребенком, потом восхищал, после трюка с медсестрой, Питер навсегда запомнил её запах, может её и осудил суд штата, но самый главный суд для неё еще впереди. Теперь же Стайлз вырос, превратился в юношу, запах его изменился и Питеру это одновременно нравилось и нет. Нет. Хейл просто не может себе позволить вляпаться в ещё большее дерьмо и начать привязываться к своему «спасителю». — А, что... — Стайлз отлепил сонное лицо от ноги Хейла, не сразу понимая, что происходит и где он. — Утро, дорогой, — Лиз уже закончила с уборкой и сворачивала капельницу. — Извини, я задремала вчера, а позже заходила и увидела, что ты сам со всем справился. Стайлз размял затёкшую шею и принялся вытирать рукавом мокрую от слюней щеку, раздумывая о том - спросить здесь при Питере или же в коридоре. Он был уверен, что Лиз ставящая уколы и капельницы почти три года не могла не заметить того самого, этой феноменальной регенерации. — И давно ты в курсе, что наш Питер не такой уж и обычный пациент? — Стилински пошёл сразу в лоб. — О! — женщина замерла на месте и вдруг перешла на шепот. — Это началось совсем недавно, примерно с год назад, только тсс, я уверена - это промысел божий. — Что? — Стайлз расхохотался, схватившись за живот. — Лиз, ты же медик, серьезно? Божий промысел? — он продолжал посмеиваться, но взгляд медсестры становился всё серьезнее. Питер, впрочем, тоже не отказал себе в том, чтобы поржать на пару со Стайлзом, только в своих мыслях. — И что с того, — хмыкнула та. — Если я имею медицинское образование, то не должна верить в бога? Кстати, можешь спросить об этом у его родни, объявились наконец окаянные. — А? — Бэ, — передразнила Лиз. — приходил с утра один, высоченный такой, на бандита похож, сказал, что племянник. А, и ещё девушка с ним была, светленькая, понятное дело я их не впустила, сказала чтобы приходили в часы посещений. Стайлз занервничал и больно закусил губу, обращая взгляд на Питера. Ему бы радоваться, как никак родные объявились, но кроме как желания по очереди смачно плюнуть в рожу обоим родственичкам у него не возникло. Где они были все эти годы, черт возьми? Из раздумий его выдернул скрежет тележки, которую Лиз пыталась перетащить через порог палаты, он встрепенулся и окликнул её, попросил позвонить, если родня вновь объявится, затем собрал свои учебники, быстро попрощался с Питером и чмокнув того в щеку, выбежал из палаты. Уже в коридоре его осенило, что он только что сделал, Стилински остановился на секунду и не обращая внимания на то, что вокруг люди, пару раз стукнулся лбом о стену. Радужки Хейла вновь начали барахлить, словно два фонарика у которых садятся батарейки и они периодически мигают на последнем издыхании, а последние рубцы на лице затягиваться. *** Стайлз шумно сглотнул, глядя на выражение лица Джексона, совершенно дикое, кажется, сегодня этот урод точно решил серьезно его покалечить. Стилински сжимал и разжимал кулаки, сомневаясь, стоит ли плюнуть на всё и попросить тренера его заменить, хоть они с Уиттмором и были в одной команде, но этот взгляд и ухмылка. Ну уж нет. Ему только позволили выйти на поле и он не проебёт своего шанса влиться в команду из-за какого-то отмороженного. Игра проходила поздним вечером, поле освещалось огромными прожекторами, тренер просто обожал проводить игры в такое время суток, отчасти из-за того, что в это время не было солнцепека и жары, от которой можно было запросто потерять сознание. Перед свистком Скотт ободряюще похлопал Стайлза по плечу и совершенно без эмоционально пожелал удачи, на секунду стало даже грустно, что теперь они общаются так, будто совсем чужие люди. Спустя пол часа и два тайма длительностью по 15 минут, Стайлз понял, что Уиттмор вроде как вообще на него никак не реагирует, поэтому позволил себе расслабиться и потерять бдительность, что, конечно же, было огромной ошибкой. На середине третьего тайма, когда Стилински, полностью увлёкшись процессом, пытался словить клюшкой очередной мяч, он не заметил как на него несётся Джексон, несётся намеренно. Всё произошло быстро и неожиданно, и вот уже Стайлз валяется на траве, от мощнейшего столкновения напрочь выбило весь воздух из легких, а в глазах все люди стоящие над ним были в двойном экземпляре. Стайлз пытается прийти в себя, отдышаться, он поворачивает голову в бок и видит на краю поля огромного, мать его, волка. Или двух волков, он не уверен. Животное сидит на траве, склонив голову вбок, но смотрит не на Стайлза, а на кого-то другого, пару секунд спустя поднимается, разворачивается и скрывается в лесу. Стайлз решает забить на эту странность, он даже не уверен, что это был волк, возможно, просто чья-то большая собака. *** — Да я тебе говорю, он разве что не обделался прямо там на поле, — смеётся Джексон, выруливая на трассу и воодушевлённо рассказывая кому-то по телефону о том, как он, такой крутой молодец, чуть не сломал несколько костей Стайлзу Стилински. — Да-да, друг, уверен, завтра в школе это недоразумение даже ходить нормально не сможет. Машину начинает телепать из стороны в сторону и раздается характерный «чавкающий» звук, как при пробитом колесе, а руль неумолимо тянет в сторону. Приходится затормозить и выйти из уютного автомобиля. Уиттмор вспоминает весь свой матерный словарный запас, глядя на развороченное заднее колесо, потому что у него нет грёбаной запаски, а если бы и была, он все равно не умеет менять колёса. Он оповещает собеседника на том конце, что перезвонит и скидывает, чтобы вызвать эвакуатор. Когтистая рука обхватывает горло, сразу же пуская первые капли крови, а сзади прижимается чье-то тело, от неожиданности телефон выпадает из рук, а Уиттмор дергается, но этим делает себе только хуже, потому что сам себя насаживает шеей на когти, которые впиваются почти на половину. Джексону кажется, что какой-то псих или грабитель приставил ему нож к горлу и ранил, в шоковом состоянии сложно разобрать какого рода предмет вспарывает кожу. — Тихо, не трепыхайся ты так, — чужая пятерня зарывается в волосы на затылке, оттягивая назад и слышится проникновенный шёпот на ухо. — я до последнего не желал этой встречи, но ты, Джексон, упорно и старательно самолично всё туже и туже затягивал петлю на собственной шее. Джексон запаниковал, затрясся, как осиновый лист, насаженный на чужие когти, он чувствовал, как кровь стекает по шее, пропитывая футболку. Он совершенно не слушал человека за своей спиной, от этого не понял смысла сказанного. — Что вам нужно? Деньги? В машине бумажник, там много, — он поднял вверх трясущуюся руку, обнажая наручные часы. — Вот. Это тоже возьмите, они стоят дороже этой машины. — Мне не нужны твои поганые деньги, — раздраженно зарычали так же на ухо, опасно сжимая шею. — мне нужна твоя поганая жизнь, мне нужно видеть, как ты будешь захлёбываться собственной кровью, хочу видеть ужас в твоих глазах и наблюдать, как они угасают. Навсегда. — Но... За что? — всё что смог выдавить из себя парень хриплым голосом, потому что начинал задыхаться. — За Стайлза, — Питер начал говорить громко и отчетливо, выделяя каждый слог. — за каждый синяк, за каждое прилюдное унижение, за каждую его слезинку. — Погоди, нет, пост... Питер резко дернул рукой, вскрывая чужое горло, и закрыл глаза, прижимаясь сзади к содрогающемуся в конвульсиях телу, жадно вдыхая запах чужого отчаяния и боли. Он аккуратно уложил, пребывающего в шоке и держащегося обеими руками за горло Джексона на асфальт и присел на корточки рядом. — Нееет, — Хейл наклонился и отлепил его руки от раны из которой густыми толчками выливалась кровь. — не нужно, не сопротивляйся, ты делаешь себе только хуже, — Питер склонил голову в бок и завороженно наблюдал, как Уиттмор содрогается, хлюпая и захлебываясь кровью. Сейчас, наблюдая, как подросток совершает последние свои рваные вдохи, как жизнь покидает его, Питер чувствует, как возрастает давление в собственных глазных яблоках. Он знал, что так будет. Джексон хоть и был полнейшим дерьмом, но он всего лишь ребенок, глупый подросток и он не заслуживал смерти. Хейл возвёл взгляд в небо, глядя на растущую луну, радужка его вспыхнула золотым, постепенно меняя свой цвет на холодный голубой. Было достаточно сложно побороть в себе желание обратиться и обглодать лицо, Питер уверен, будь сейчас полнолуние он непременно так и поступил бы. — Ещё пять, — прошептал оборотень, глядя в пустоту ночного неба. Осталось убедиться, что Стайлз в порядке и вернуться в больницу, возможно, это будет последний раз, когда Стайлз будет рядом, Питеру необходимо попрощаться. *** Шериф буквально накинулся на сына с порога, заключая в объятия. Стайлз принюхался, на удивление тот был абсолютно трезв, парень закрыл глаза, прижимаясь к отцу в ответ. Как же хотелось сейчас ляпнуть что-нибудь непринуждённое или уместно пошутить, разряжая обстановку, Стайлз и позабыл, когда отец последний раз вообще обращал на него внимание. — Пап, ты меня раздавишь, пусти, — Стайлз старается говорить в шутливой форме и не выдавать дрожь в голосе, потому что от удара на поле болит весь бок, но он готов потерпеть. — Мне уже скоро шестнадцать, а они до сих пор звонят тебе каждый раз, когда я обдеру коленку, всё нормально, правда, сам что ли в Лакросс не играл? — Кстати, — Ноа отстранился и заглянул в глаза сына. — так как через три дня ты официально станешь достаточно взрослым для того, чтобы водить машину, "твой Роско в полной боевой готовности дожидается тебя в гараже. — Ох, здорово... — неверяще прошептал Стайлз. — Его починили? Хочу взглянуть. — Можем хоть всю ночь провести в гараже, но при условии, что сначала плотно поужинаем. — Я соображу что-нибудь, — улыбнулся Стайлз, будучи не в силах отказать отцу, как бы ему не хотелось прямо сейчас сорваться в гараж. Впервые за несколько лет он испытывал что-то отдаленно похожее на счастье, вроде так люди это называют, когда всё хорошо. — Как там твой подопечный? — спрашивает Ноа, усаживаясь за обеденный стол и подпирая обеими руками голову. — М? — Стайлз выныривает из холодильника с охапкой зелени в руках и помидором чери во рту. — Отлично, я бы даже сказал, что у него большой прогресс. Думал для тебя эта тема табу. — Забудь всё, что я тебе когда-либо мог наговорить, сын, и... — Стилински старший отвлекся на звонок мобильного. — извини, мне нужно ответить. Шериф ответил на звонок и поднялся из-за стола, было слышно, что на том конце кто-то быстро-быстро что-то тараторит, с каждой секундой заставляя лицо мужчины вытянуться все сильнее. Стайлз прекратил нарезать стебель сельдерея, провожая взглядом отца и пытаясь затолкнуть свою тревогу поглубже, потому что, судя по выражению лица шерифа, случился Армагедон, не иначе. — О, только не говори, что ты опять сваливаешь на всю ночь, — взмолился Стайлз, глядя, как побледневший шериф скинул звонок и потянулся за служебной курткой. — Пап? Что такого случилось, что они не могут справиться без тебя? — Уиттмор, — хрипло прошептал Ноа. — твой одноклассник Джексон. Кто-то перерезал ему горло. — Что? Как? Где? — Стайлз отшвырнул в сторону нож и тоже двинулся в сторону прихожей. — Я поеду с тобой! — Так, — шериф максимально строго посмотрел на Стайлза и поднял ладонь вверх. — Ты остаёшься дома и это не обсуждается. — Но... — Остаёшься дома, Стайлз, — Ноа схватил ключи, перепроверил пистолет в кабуре и направился к выходу. — И, пожалуйста, не делай глупостей, я тебе позвоню, как только мне самому станет что-либо известно. Стайлз обреченно выдохнул и подошёл к окну, провожая взглядом сначала отца, а потом и патрульную машину, он не сразу заметил что чуть дальше от места с которого тронулся автомобиль стоит человек. В темноте не видно лица, но Стилински уверен, что тот смотрит к окно прямо на него. — Что за? — рука сама потянулась и щелкнула замок на ручке окна, затем Стайлз перевел взгляд на дверь, метнулся к ней, тоже закрывшись и вернулся к окну, но странного наблюдателя уже там не было. Стайлз навалился спиной на стену и съехал вниз. Джексон мертв. Джексона Уиттмора кто-то убил. Стилински обхватывает ладонями пылающие щеки и начинает посмеиваться, чувствуя себя самым ужасным человеком на свете, но он не мог прекратить смеяться заторможенно и нервозно. Ему бы сейчас позвонить Скотту, свинтить из дома, пробраться на место преступления и хотя бы глазком взглянуть на дохлого Уиттмора, глубоко вздыхая и кое-как успокаиваясь, Стайлз достает из кармана мобильный и набирает номер, но не МакКола, к черту его. — Лиз, ты спишь? — шепчет Стайлз украдкой выглядывая в окно и осматривая двор в поисках стрёмного мужика. — Лиз? — Мгм... — женщина недовольно мычит в трубку. — почти час ночи, Стайлз, ты обалдел? — Мне срочно нужно попасть к Питеру, позвони своей сменщице пусть пустит, хоть на минуточку, Лиз, я редко тебя о чем-то прошу. — Наказание ты, жди, я смс скину, если она даст добро, — в трубке послышались гудки, а спустя пятнадцать минут пришло смс: «Выпросила для тебя пол часа, но это первый и последний раз»