Virtus amoris

Как бы Стайлзу сейчас хотелось доползти до своей комнаты, с разбега рухнуть прямо в кровать и проспать несколько часов, укрывшись с головой одеялом, и уткнувшись лицом в любимую подушку. Несколько часов сна после клуба было недостаточно и его всё ещё мутило от выпитого прошлой ночью. Да и утренняя лесная тренировка с Питером не хило так добавила усталости вымотанному организму. Но сейчас он стоит на пороге кухни у себя дома и осознаёт, что отдых себе позволить просто не может. Горы грязной посуды, пустые упаковки от полуфабрикатов и аккуратненький рядочек пустых бутылок из-под виски под обеденным столом. Стайлз только сейчас понимает насколько все в его семье плохо. Когда он последний раз готовил? Когда делал уборку? Как давно перестал следить за жизнью своего безвылазно работающего отца и, хотя бы иногда быть просто его сыном? А не вечно перечащим, не понятно где шляющимся трудным ребёнком. Вспомнив о Скотте, и отписавшись ему, он так же отправил несколько сообщений Питеру, попросив перезвонить, когда тот выйдет от шерифа. Стайлз закусил губу и написал ещё одно сообщение: «Я уверен, что у вас с папой всё пройдёт мирно. Люблю тебя, маньячело». Спустя десять минут брождений по дому с мусорным пакетом, и так и не дождавшись ответа, Стайлз подумал, что не стоило писать про маньячелу. Вдруг Хейла арестовали и сейчас изучают его телефон. — Во мне точно живёт маленький параноик, — пробормотал он себе под нос, завязывая набитый мусором почти до верху пакет. Если уж Стайлз словил на чем-либо фиксацию, то ни за что не успокоится, пока не закончит с этим. Сейчас это была уборка. Решив, что времени и сил на готовку у него не хватит, он заказывает еду из доставки. Ему хочется, чтобы папа после работы вернулся в чистый дом, прямиком к готовому вкусно пахнущему и вредному ужину. Им пора серьезно поговорить, без алкоголя и ругани, а для этого обстановка очень важна. Шериф вернулся раньше времени, громко присвистнув прямо с порога. Он будто попал в прошлое, в прошлое, где была жива Клаудия. Дом встретил его чистотой, уютом и приятным ароматом любимых благовоний почившей жены. На мгновение все мысли вылетели из головы, образовав там вакуум, а на душе стало до невозможности тоскливо. Ноа избавился от обуви и прошёл вглубь гостиной, обводя взглядом обновлённую обстановку. На полках снова стояли причудливые статуэтки Клаудии, которые он, помнится, порывался расколотить и выбросить в день её смерти, но Стайлз с воплями их тогда отвоевал. Он проводит рукой по начищенной до блеска поверхности комода и обводит пальцами одну из них. Это лебёдушка с расправленными крыльями, а под ними маленькие лебедята. Кстати о лебедятах. Ноа проходит на кухню, которая так же встречает его чистотой, аккуратностью и блеском. Сам же Стайлз обнаруживается, стоящим на карачках, и почти нырнувшим с головой в духовой шкаф. Он ругается себе под нос, видимо, стараясь оттереть со стенок многолетний жир. Внутри шерифа в этот момент что-то щёлкает, злость, что кипела внутри с самого утра улетучивается. Он ехал домой с мыслью о том, чтобы с порога накинуться на сына, поставить его перед фактом. Либо Стайлз прекращает все отношения с Хейлом, либо завтра же уезжает в соседний штат к тётке и доучивается там, он даже успел позвонить и договориться с родственницей. И теперь вот Стайлз буквально обезоружил его с порога, этот пацан с ума его сведёт, всю душу выпотрошит, но от своего не отступится. И, что самое странное, Ноа не был против, но и без боя сдаваться тоже не собирался. Шериф прокашлялся, усаживаясь за стол и в следующий момент болезненно скривился, потому что оказалось, что Стайлз был в наушниках и нехило так перепугался, подскочив на месте, и ударившись затылком о дверку духовки. — ГосподиБожемой, пап, — Стайлз плюхается на задницу с тряпкой в руках и страдальческим выражением лица. — я сначала чуть от страха не умер, потом от черепномозговой, — он снимает перчатку и трёт ушибленный затылок. — чего ты так рано? Вот, весь сюрприз испортил… — И тебе здравствуй, сын, — Ноа улыбнулся и уложил локти на стол, наклонившись вперед. — смотрю ты генеральную уборку затеял и даже сделал, да ещё и сюрприз приготовил. Стайлз, ты убил человека? «Я полюбил человека, который убил человека» Хочет ответить Стилински младший. — Ха-ха, очень смешно, — Стайлз поднимается на ноги и принимается собирать с пола губки, тряпки и чистящие средства. — я решил, что нам следует начать всё заново, поговорить, в конце концов. А делать это среди бардака и без нормальной еды мне лично не хочется. — Ты прав, — коротко кивает Ноа. — нам много о чём нужно поговорить и принять некоторые решения. В первую очередь я хочу признать то, что ты стал старше, а я болван, упустивший этот момент из виду… — Так, стоп, — прерывает отца Стайлз и качает головой. — не так, пап, дождёмся сначала еду, которую я заказал и ты позволишь мне сейчас подняться к себе и отдохнуть пол часика, окей? Я вообще не планировал, что ты так рано явишься. Стайлз смотрит на отца внимательным почти вопросительным взглядом, ему до зуда в зубах хочется накинуться на него с расспросами о том, как прошла встреча с Питером, о чём они говорили, почему, чёрт возьми, он вообще приехал с работы на два часа раньше. Ну или убежать в свою комнату и устроить аналогичный допрос самому Хейлу по телефону. — Хорошо, — вновь кивает шериф, а Стайлз поджимает губы, превращая их в тонкую полоску. Его отец выглядит слишком спокойным, слишком покладистым и, кажется, вообще не собирается говорить о Питере. Будто эта тема опять стала табу, как во времена, когда тот находился в коме. *** Питер. Питер всегда был для Стайлза спусковым крючком, тем ради кого он готов начать третью мировую, особенно сейчас. Даже с собственным отцом. Он отчаянно желает, чтобы папа их признал и принял, чтобы пропало, наконец, всё это дерьмовое натяжение, которое уже начинало душить. Стайлз забирается на свою кровать, поджимая колени к животу, и упираясь в них подбородком. Уведомления в телефоне пусты и это его бесит. Он звонит. — Я видел твои сообщения, солнышко, только собирался ответить, — ласково мурлычит в трубку Питер. — Почему у меня такое ощущение, что что-то произошло и вы оба решили молчать, как партизаны? — Стайлз выдыхает и растягивается на кровати, разминая затёкшие ноги. — Тебе стоит всё узнать из уст отца, Стайлз, — ответил Питер более серьезным тоном. — Знаешь, это звучит как-то пугающе от тебя, — Стайлз заторможено моргает, нервно теребя край покрывала. — ты ничего не расскажешь, как бы я не просил, да? — Просто поговори с ним, — Питер выдерживает двухсекундную паузу. — я кладу трубку, детка, прости — дела. — Эй, Питер! Питер, погоди… — Стайлз резко затыкается, осознав, что выкрикнул это слишком громко, а затем смотрит на экран телефона. — У меня так случится паническая атака, невыносимый ты волчара, — шепчет он уже самому себе и откидывается на подушку. Ну просто замечательно. Стайлз старается не думать о предстоящем разговоре с отцом, у него даже заранее приготовленного плана нет, а мысль о том, что придётся импровизировать, наверняка опять спорить о правильности их с Хейлом отношений только больше добавляет нервозности. Стайлз не любит неизвестность, не любит быть неподготовленным, он сжимает пальцами покрывало под собой, и стиснув зубы поднимается с кровати, слыша разговоры внизу. Видимо, это привезли пиццу. Когда Стайлз спускается, он обнаруживает шерифа, сидящим на диване, на журнальном столике перед ним возвышается гора коробок из доставки и куча банок с газировкой. Ладно, возможно Стайлз чуточку переборщил, делая заказ, и, кажется, потратил свои последние деньги. Он останавливается на последней ступеньке, замирает зачем-то на несколько секунд. — Хорошо, что я с сегодняшнего дня в отпуске, — задумчиво проговаривает Ноа и переводит взгляд на сына. — Погоди, ты что? — Стайлз в два прыжка преодолевает расстояние до дивана и плюхается рядом. — Ты никогда не бываешь в отпуске, да что, черт возьми, у вас там произошло с Питером? — он замирает с коробкой в руках, мысленно ударяя себя ладошкой по лицу, вот хотел же, чтобы отец ему сам всё рассказал. — Да-да-да, я знаю, что вы виделись. Шериф устало выдыхает и проводит ладонью по своему лицу, внимательно смотрит на сына и обречённо качает головой. Стайлз хмурится, глядя в ответ на родителя и не понимает, почему тот выглядит так, будто кто-то умер. Это начинает уже порядком раздражать. — Это потому что он мужчина? — Стайлз не в силах больше смотреть отцу прямо в глаза и отводит взгляд, принимаясь разглядывать сложенные перед собой в замок руки, даже уже не удивляясь тому, как нервно подрагивают пальцы. — Почему ты просто не можешь поддержать меня, ты даже не знаешь его, — голос предательски дрожит, а сам парень напрягается в ожидании ответа. — Мне нет дела до того, что он мужчина, Стайлз, — Ноа сдвигается, аккуратно забирая с колен сына коробку с пиццей, и откладывая её обратно на столик. — думаешь я по другому бы отнёсся, начни мой школьник сын встречаться со взрослой женщиной? Я повторюсь, что до сих пор не понимаю — чего между вами может быть общего и можешь это считать родительским чутьём, но думаю, что тебе задурили голову, я правда не знаю зачем. Стайлз вновь смотрит на отца совершенно насупившимся взглядом и закусив нижнюю губу. Он борется с желанием рассказать тайну Питера, отдалённо понимая, что во первых ему сначала не поверят, а потом, когда он сможет всё-таки доказать рассказанное, то на Питера сразу же упадёт подозрение, ведь кто-то убивает в городе людей, совершенно зверинным методом. — Если я скажу тебе, что Питер все эти годы и правда был типа в сознании? Ну, то есть мы как бы не чужие люди и все эти годы общались, пусть и в одностороннем порядке. Это изменит хоть что-то? Ноа вдруг улыбается и протягивает руку, ероша волосы на мальчишечьей макушке, смотрит так, будто Стайлз маленький ребёнок и сказанул сейчас невероятную глупость. — Это он тебе сказал? — И даже доказал, — кивает Стайлз. — Питер не плохой, пап, он просто человек с тяжёлой судьбой… Шериф продолжает ласково поглаживать сына, опустив руку ему на плечо, и совершенно не находя в себе сил сейчас спорить, да и вообще продолжать эту тему. Утренняя выходка Хейла в участке создала неприятное впечатление наглого, хитрого и высокомерного человека, но сейчас, смотря на Стайлза, Ноа понимает, что его ребёнок слепо влюблён и, что продолжение этого разговора может опять вызвать скандал и непонимание. — Может, мы не с того начали, я и сам сейчас на взводе из-за работы, поэтому наш разговор вышел довольно неприятным, наверное не стоило угрожать твоему Питеру пистолетом. — Боже, папа! — Стайлз испуганно округляет глаза. — Всё не так страшно, — шериф морщится от громкого восклика сына и неопределённо машет рукой. — мы оба были не правы, у Питера Хейла слишком острый язык не в том месте и не перед теми людьми, как и у меня слишком мало терпения последнее время. — мужчина окидывает взглядом остывающую гору пиццы, переводя тему. — Может съедим это под какой-нибудь фильм? *** Стайлз просыпается от того, что чувствует, как кровать прогибается под чьим-то весом. Он подумал, что это отец пришёл зачем-то в его комнату посреди ночи, но никак не ожидал увидеть Питера. Пытаясь проморгаться и окончательно очнуться ото сна, Стайлз смотрит на оборотня в полумраке комнаты, тот смотрит в ответ, его лицо освещается лунным светом, исходящим из окна, но можно разглядеть, как Хейл еле заметно улыбается. — Ты напугал меня, Питер, — Стайлз подбирается на кровати и приходит в сидячее положение, вопросительно вглядываясь в лицо напротив. — ты чего тут? Тебе мало того, что мой папа чуть тебя утром не пристрелил? Оборотень улыбнулся и приставил палец к Стайлзовым губам. — Тише, малыш, мне просто нужно было тебя увидеть и я рад, что ты всё же поговорил с отцом. Как прошло? Стайлз сначала задумчиво косится на открытое окно, пытаясь представить, каким макаром Хейл вообще умудрился забраться на второй этаж, затем переводит взгляд обратно на своего ночного гостя и слегка улыбнувшись, прикрывает глаза, подаваясь щекой к ладони Питера, которая ласково оглаживает его щеку. — Его отправили в двухнедельный отпуск, остального я не знаю, — Стайлз придвигается ближе, прижимаясь к боку волка, принюхиваясь и потираясь носом о чужую шею. — зачем ты хотел видеть меня? — Во первых узнать, как прошёл разговор с шерифом и не хочешь ли ты теперь тоже меня убить, — Питер усмехается, прижимая Стайлза к своей груди и откидывается на спинку кровати. — а ещё сказать, что уеду на пару дней и вернусь ровно к полнолунию, ты ведь ещё не передумал сделать то о чем я тебя попросил? — оборотень укладывает руку на шею мальчишки, ласкающе проводя пальцами по коже, так же оглаживая скулу, и вопросительно смотрит. — Эй, мой папа не хочет убить тебя, — возмущается Стайлз, легонько пихая оборотня в плечо. — уж не знаю дословно вашего разговора, но уверен, что ты заслужил, вообще-то шерифа сложно вывести из себя, но зная тебя, Питер… — парень вздыхает, запустив руку под кофту Хейла. — Я не передумал, но мне интересно — куда ты собрался свалить на два дня. — Как скажешь, золотце, — Питер тихо смеётся и валит Стайлза на подушку, нежно и коротко целуя в уголок губ. — всего лишь небольшая поездка в соседний город для того, чтобы подготовиться к передачи силы, эти два дня быстро пролетят. Питер принюхивается, нависая над Стайлзом, удовлетворённо хмыкает, когда чувствует, что запах беспокойства становится практически незаметным, оттеняясь приторным ароматом лёгкого возбуждения. Ему не нужно использовать волчье зрение, чтобы понять, как сейчас очаровательно покраснели щёки его мальчика. — Побудешь немного со мной? — шепчет Стайлз. — Конечно побуду, милый. Питер устраивается поудобнее, утыкаясь носом в шею Стайлза, у них есть ещё пара часов, чтобы просто побыть вместе.